Нить из иголок

      Итачи смотрел на фигуру брата, что располагалась прямо перед ним. Саске спал, закрыв глаза, и повязки больше не прикрывали части его красивого лица. Итачи осторожно протянул руку и коснулся пряди его шелковистых волос, что немного спадали наперед, заправляя ту осторожно за аккуратное ухо. Учиха легонько провел по нему пальцем, чувствуя под кожей невыразимую мягкость кожи и упругость ушной раковины. Казалось, что его тело заполняют миллионы электрических импульсов, когда он просто прикасается к нему. Итачи хотел делать это постоянно: убеждаться в том, что в самом деле живой и настоящий Саске находится от него в досягаемости протянутой руки. Брат спал крепко и не реагировал на его прикосновения. Он наверняка устал после того, что произошло за последнее время. Итачи же сам, хоть и ощущал усталость, но напряжение было слишком сильным, чтобы он мог спокойно заснуть, к тому же Учиха хотел дольше полюбоваться своим любимым и запечатлеть его мирный образ в своей памяти намертво.       На самом деле он хотел не только любоваться. Итачи хотел многого и был жадным, но никак не был способен принять это. И если он первым опустился на дно своего темного океана сожалений и греховности, почему Саске бесстрашно последовал за ним, отбросив все сомнения? Младший брат принял это, хотя раскрытие правды было таким внезапным, но он сам, в противовес отото, погряз в сомнениях, точно в сыпучих песках, и с каждым днем они поглощали его только больше.       Саске просил его отбросить все это, и он предельно искрений с ним, так почему сердце не покидало чувство, будто он худший преступник в мире, настолько большой была его вина, бездонной, захватывающей с головой, стоило только обратить на это свое внимание. Он терял свой рассудок каждый раз когда думал об этом, но с другой стороны, представляя о том, что бы стало с Саске, если бы задуманное им свершилось, мог ли он не чувствовать сожалений? Вины и боли из-за всего груза преступлений, что лежат на его плечах? И брат принимает его таким — это вызывало жар в его сердце, будто то сгорает в пламени любви к нему и рассыпается вмиг пеплом, стоит только Саске подставить свои руки.       Итачи слегка прикоснулся к пальцам Саске, что лежали перед ним и провел вдоль тонких костяшек, что виднелись округлыми неровностями под бледной кожей. Он заполнял все его мысли, но Итачи не мог позволить себе преодолеть ту границу невозврата, где Саске не мог бы принадлежать никому, кроме него. Он верил, что все еще существует шанс, что младший брат сможет вернуться к своей обычной жизни, когда, например, Итачи умрет. Далеко за тренировками, что им предстоят в скором времени, расположено поле будущего сражения, которого вряд ли удастся избежать, учитывая, как много людей хотят изменить этот мир под себя. А он всего лишь расходный материал, что должен был быть использованный давным-давно для достижения более значимых потребностей, нежели его личностное счастье. Разве не в благополучии целого народа кроется счастье каждого отдельного индивида? Эта мысль преследовала его в прошлом, но сейчас между тем человеком, которым он был, и тем, которым является теперь — протянулась огромная стена, перед ней стоит облик брата, которого он будет защищать до своего последнего вздоха. Он не предаст его ожидания ни при каких обстоятельствах. Когда Саске снова открыл ему свое сердце, было бы варварством ставить чьи-либо интересы выше интересов младшего брата. Как бы совестно ему ни было, как бы сильно он не смирился с собственной смертью, пока Саске нуждается в нем, он будет стоять рядом с ним.       Сам Итачи нуждался в присутствии Саске даже больше, чем в воздухе для своих легких, ведь он — его единственная жизнь, цель и желание.       Пока он сам — лишь тень, что преследует его для того, чтобы очернить своим присутствием.       Такое впечатление, что в нем живут две личности — одна, что желает служить своему народу и умереть простым инструментом, исполнив свой долг истинного шиноби, тогда как другая, более эгоистичная, греховная, неправильная и сломленная — желает заполучить человека перед ним и не выпускать его из своих рук, пока он полностью не выбьется из сил, давясь слезами и стонами, наполненный его спермой, покрыт его запахом, пропитан его чувствами…       Глубоко и медленно вдохнув, пытаясь сбить с себя спесь нарастающего возбуждения, Итачи широко открыл глаза, что до того были закрытыми, и встретился взглядом с братом. Все его мысли замерли на долгое мгновение, и оцепенение расползлось по телу, точно липкий сок. Перед глазами возникла картина, будто внезапное развратное просветление, как Саске, вбирая его твердый член своим горячим и узким ртом, смотрел бы также прямо на него, глухо постанывая из-за того, каким бы невыносимым было его собственное удовольствие, когда Итачи игнорировал бы его эрекцию… Его член стал набухать, отвечая на фантазии весьма приземлено.       — Твои глаза, — глухо шепотом произнес Итачи, не в силах оторвать свой взгляд.       — С ними все в порядке, пока сейчас темно, — тихо отозвался Саске, и этот голос был самым родным, что Итачи когда-либо слышал. — О чем ты так напряженно думал? — спросил младший Учиха, повернув руку и сжав пальцы брата, что лежали поверх его кисти.       — Ни о чем важном, — Итачи моргнул, наконец отводя свой взгляд.       — Ты лжешь, твои мысли определенно исключительно важны, особенно для меня, — Саске прижался телом плотнее к нему, переплетая свои ноги с ногами Итачи. Его прямой взгляд темных сияющих глаз сводил старшего Учиху с ума. — Ты же знаешь, как я не люблю, когда ты что-то утаиваешь от меня, правда, аники?       Тело Итачи напряглось, чувствуя, как ступней Саске ведет вдоль его обнаженной голени. Он немного отодвинулся, чтобы Саске не смог почувствовать его полувставший член. Его терпение истончалось, грозя разорваться к чертям собачьим, но мог ли он поведать брату все свои грязные мысли? Вопрос риторический.       — Я думал о тебе, — полуправда, полуложь, будто удерживать тело на канате над пропастью. Кровь пульсировала в его ушах из-за ускоренного тока.       — Я уж было подумал, что ты посчитал плохим решением прийти сюда для тренировок, — раскрыл свои мысли Саске, — но это не так, я рад, так что именно это было?       — Это разумное решение, учитывая, что пока что нам лучше не появляться между огнями разгорающегося конфликта.       — Не уходи от темы, — Саске наклонился ближе к его лицу, — что это было, Итачи? — прошептал он у самого лица брата. Старший Учиха плотно сжал свои губы, сдерживаясь.       — Ничего особенного, просто то, да се… — Итачи отодвинул свою голову немного назад, подальше от искушающего его греха умеренно полных губ, запаха, сладкого и терпкого, который он хотел вдохнуть еще глубже, пока тот не заполнит каждую клетку его тела. Тепла, что влекло его и вызывало острое желание погрузиться в самые потаенные глубины чужого тела.       — Ты правда не был ни с кем ранее? Я помню, как еще в академии за тобой вились девушки, словно пчелы за медом, наверняка и в Акацуки они есть, да и кроме того, вы много путешествовали, каким образом ты снимал напряжение? — пристально вглядывался в его лицо Саске. — Ты получил «взрослый опыт»?       Итачи было приятно услышать эти слова легкой ревности к несуществующим личностям, это еще раз доказывало то, что он занял прочное место в сердце Саске, старший Учиха расстроился, если бы это было не так.       — Обычно мужчины любят думать, что становятся взрослыми, когда спят с кем-то, но я считаю иначе, меня подобное никогда не интересовало, — сказал Итачи.       — А что ты думаешь об этом сейчас? — заинтересовался Саске, слушая, как брат говорит о себе прошлом.       — Я думаю, что это не то, чем можно заниматься просто для взросления, или следования каким-то призрачным стереотипам, что прочно обосновались в обществе. Разве не настоящее мужество и взросление проявляется в возможности пережить и преодолеть трудности, возможности нести ответственность за себя и других, бороться и побеждать, или суметь вынести поражение — вот, что для меня это значит, а все те вещи, что они делают со случайными людьми, я бы предпочел делать только с тем, с кем готов провести всю свою жизнь — не больше и не меньше.       — А я смотрю, ты не размениваешься по мелочам, брат, — сказал Саске, его глаза, полуприкрытые веками, сияли загадочным светом неозвученных чувств. Он снова поднял их на лицо Итачи. — И ты нашел такого человека?       На губах старшего Учихи показался намек на улыбку, и он молчал какое-то время.       — А ты как считаешь? Нашел ли я его или, точнее сказать, вновь обрел тяжело потерянное?       — Ты так думаешь?       Итачи мог сказать, что большей потери в своей жизни, чем в ту ночь, он не испытывал больше никогда после, и дело было не только во множестве смертей родственников, но и в утрате того единственного живого человека, что был мил его сердцу… Учиха все время внушал себе, что он заслужил подобное наказание, а то и больше, но Итачи не мог придумать, что могло бы быть хуже, чем это, даже смерть казалась легким исходом, когда он думал, что где-то там есть его Саске, которого он насильственно отверг. Старший Учиха больше не мог быть рядом с младшим, следовать за ним и оберегать, он мог только холодно притворяться последним ублюдком, ставясь к нему жестоко и холодно, ведясь на какие-то сумрачные расчеты в своей голове… Подобные мысли разъедали его нутро, подобно ядовитой кислоте.       — Я считаю, что это так, — глухо отозвался Итачи, жалея о своем прошлом отношении к Саске, ненавидя себя за это…       — Ты просто непостижимый человек для меня, — сказал младший брат. — Я знаю тебя столько времени, но каждый раз открываю все новые стороны. Ты всегда был загадочным, но кто бы мог подумать, что в твоей голове скрываются такие мысли.       — Ты не согласен с этим? — поинтересовался Итачи.       — Нет, почему же? Только мои мысли были слишком заняты желанием мести, чтобы бы я был способен разглядеть хоть чье-то лицо, — неловко сморщился Саске, когда задумался обо всем этом.       — Прости… — хрипло выговорил Итачи. — Это моя вина.       Саске молчал какое-то время.       — Не в этом дело, — он пододвинулся ближе и крепко обнял брата, просунув одну руку под его шеей, а второй обнимая Итачи сверху. — Я просто уверен, что другие люди были и остаются мне безразличны. О, а это?.. — копошась, Саске почувствовал, как его бедро скользнуло вдоль чего-то твердого. Не трудно было догадаться, что именно это было. Он поднял голову вверх и, прищурившись, посмотрел на Итачи.       — Не говори, — выпалил старший Учиха, прежде чем тот успел сказать еще хоть слово.       — Тогда мне стоит действовать? — пробормотал Саске, он плотнее надавил своим бедром, убеждаясь в том, что член Итачи окончательно встал.       — Ты издеваешься? Сейчас не время и не место для этого, — прошептал Итачи, едва не электризуясь от тихого возмущения, что прошило его тело с искрами возбуждения.       — Это я издеваюсь? А не ты ли возбудился, пока смотрел на меня спящего, или я ошибаюсь? — самодовольно заявил в тон ему Саске.       — Ты!..       — Да, м, давай, я хочу услышать, в чем дело? — с вызовом сказал парень. Итачи молчал, будто воды в рот набрал. — Дай угадаю, ты представлял, — он приблизился к самым его губам, — как трахаешь меня, правда? И стоило только мне коснуться, как… — Саске замолчал, когда его рот поглотили, и чужой язык проник внутрь, властно надавливая на его язык, скользя внутри и посасывая его.       «Легче легкого», — довольный собой подумал младший Учиха, пока они обменивались сладкими вязкими движениями в его рту, пока он телом сильнее льнул к Итачи и скользил руками вдоль его напряженной спины.       Саске вкусно облизался, когда язык Итачи покинул его рот, дыхание стало горячее, а зрение более расплывчатым.       — Могу я попросить тебя, — заговорил старший Учиха и младший сфокусировал свой взгляд на нем, — подождать еще немного, пока ты полностью не восстановишься и мы не закончим тренировки, — Итачи старался лишний раз не двигаться, чтобы не усиливать возбуждение, что тяжким клубком вертелось внизу его живота и опускалось прямо в пах, что с каждой секундой взгляда на Саске, становился все более напряженным.       — Меня, подождать? — алые губы Саске изогнулись в соблазнительной улыбке. — Разве я здесь лежу с каменным стояком в штанах? — прошептал он и лизнул низ его гладкого подбородка, слегка прикусил угол челюсти и запечатлен короткий поцелуй поверх сомкнутых губ аники.       — Ты делаешь только хуже, — Итачи смотрел сверху вниз на него, его голос был хриплым и гудел в грудной клетке. Он коснулся пальцами твердого подбородка Саске, скользнул вверх, сминая мягкие и сочные, блестящие от их совместной слюны, губы. — Всем своим видом соблазняешь меня день ото дня, чертовски прекрасный, сильный, стройный, гибкий и развратный… Да, ты прав, я мечтаю о том, чтобы наконец получить тебя и очень этого жду. Я надеюсь, Саске, что в будущем ты сможешь вынести все мои, — едва различимо, — чувства к тебе…       Саске смотрел прямо в ответ на него.       — Я желаю получить их все, чувства… И другие части тебя, — язык коснулся подушечки жесткого пальца.       Итачи резко отдернул свою руку, будто обжегшись, но перед его глазами уже успела возникнул картина, как Саске обхватывает их языком по самые костяшки, как сосет, смачивая слюной, как после ими он толкается в горячее нутро, заставляя того выгибаться от нахлынувших чувств…       Он крепче обнял своего отото, захватив его руки и полностью ограничив свободу действий.       — Давай спать, завтра нас ждет ранняя тренировка.       — Ты заснешь с ним? — Саске повел своим тазом, его собственный член уже также наполовину стоял. Приятная волна прокатилась телом, когда их чувствительные части столкнулись. — Ох, он кажется таким твердым, что тебе должно быть больно, — пробормотал младший Учиха, силясь посмотреть вниз, но его все также сжимали жаркие тиски чужих рук.       — Это ничего, пройдет, — равнодушно сказал Итачи.       — Да, конечно, — согласился Саске. Он отодвинул немного свой таз и снова потерся, пройдясь вдоль жесткой выпуклости. Он услышал, как судорожный выдох оборвался в горле сверху над ним.       Если ограничили движение только наполовину, то брат явно недооценил его желание поизмываться над ним и подвести к краю такого железного терпения, независимо от места и ситуации. Саске чувствовал глубокое удовлетворение от того, что так легко мог заставить Итачи отзываться на его шалости. Помешанный на нем, жесткий и мрачный старший братец, каменное сердце которого внутри себя хранило алую сердцевину с горящей лавы. Он хотел его полностью подчинить себе.       Руки грубо сжали его ягодицы и придавили к твердому телу. От удивления глаза Саске расширились. Ноги брата также придавили его. Руки же оказались в ловушке между их телами. Вот это уже было более похоже на обездвиживание…       Саке наклонился совсем немного и укусил Итачи за шею, а после втянул его кожу в рот, чтобы оставить большой отпечаток на его смертельно-бледной коже.       — Ты грязно играешь, — послышалось хриплое сверху.       — У меня был хороший учитель. Эй, бесстрастный сенсей, — Саске отклонил голову назад, чтобы посмотреть на хмурое лицо Итачи, — как там поживает ваш целибат? — губы растянулись в хитрой улыбке.       — Неплохо, стоит, — выдохнул Итачи, и Саске еще секунду смотрел на него ошарашенно, а после разразился тихим смехом ему прямо в основание шеи.       — Он хорошо стоит, хах, я чувствую, — задыхаясь бормотал младший Учиха.       — Твоими молитвами, — Итачи наклонился и прикусил край его дрожащего из-за смеха уха.       Саске ощутил, как по его позвоночнику прокатился колючий ток, заставляя невольно изгибаться всем телом. Он замер, тяжело выдохнув.       — Правда хочу, чтобы ты был только моим, хочу отгородить от всего мира…       — Я ощущаю тоже, — шепотом отозвался Итачи, — но разве ожидание не делает чувства острее, а вознаграждение еще более ощутимым?       — Какое вознаграждение я получу за все это время моего бесконечного терпения, Итачи? — тихо спросил Саске.       — У меня есть для тебя несколько.       — Ты не скажешь мне.       — Я лучше покажу тебе через какое-то время.       — Обещаешь?       — Да, — кивнул Итачи и, наклонившись, поцеловал макушку Саске.       — Тогда я согласен подождать еще немного.       Итачи ослабил свой захват и ощутил, как пальцы Саске сминают на животе его кофту.       — Спасибо тебе за это, и за то, что спас меня, — тихо проговорил старший Учиха.       Тело Саске невольно напряглось.       — Я не спасал тебя, это все сделали другие, так что меня не за что благодарить. Если бы я был более внимательным, то смог бы прекратить свои страдания еще раньше…       — О чем ты говоришь… Это только моя вина. Пр-…       — Молчи, — Саске коротко накрыл его губы поцелуем и отстранился, — просто поцелуй меня, чтобы я смог спать лучше.       Итачи прикусил свою нижнюю губу изнутри, а после сдался и снова поцеловал Саске, обмениваясь с ним неоглашенными извинениями и теплым дыханием вместо леденящих сознание воспоминаний.

***

      — Черт, как же я ненавижу просыпаться слишком рано, — прошипел Саске загробный голосом. Его черные волосы, что и так никогда не были послушными, после сна напоминали воронье гнездо. Итачи протянул руку и поправил их, немного пригладив, но как только он убрал свою ладонь, те сразу вернулись на законное место, встав торчком.       Холодный и влажный утренний воздух пробирал до костей. Небо только бралось серебряно-желтыми отблесками солнечного света у самого горизонта, но они уже выдвинулись на место тренировки. Змеи по правую руку от них тихо передвигались, едва различимо шурша между трав своими подвижными корпусами. Туман был густой, напоминая длинные хвосты туч, он стелился на всем пути, и Итачи приходилось незаметно утягивать Саске в сторону, чтобы направить. Тот никак не реагировал, но не было более недовольного Саске, чем тот, что только встал. Это было тем, что никак не изменилось за все прошедшее время расставания, и Итачи было приятно осознавать, что все еще остались вещи, которые он хорошо знает о своем отото.       Он просто шел за змеями к месту тренировок, абсолютно не обращая внимания ни на что другое, будто все еще пытался немного доспать по пути.       Итачи понимал брата, ему также не особо нравилось вставать рано. Это ассоциировалось с не совсем приятными вещами. Обычно наибольшее количество убийств припадало именно на это время суток — раннее утро, когда ночь уже отступала, но солнце еще не показалось, бдительность человека снижалась, в сумерках зрение было наименее острым, даже у тех, кто хорошо видит в темноте, зная подобное, нехотя начнешь использовать некоторые преимущества, но то темное время, Итачи не хотел думать об этом слишком долго. Это вызывало неприятные ощущения во всем теле.       Через какое-то время они пришли к подлесью, что прилегало к основанию горы, возле которой также образовалось овальной формы озеро с темной водой. Длинные ветви кипарисов опускались в него с противоположной стороны, и лес там выглядел намного гуще и темнее. Трудно было различить, что за создания прятались там. Чем-то он даже напоминал Лес Смерти возле Конохи.       Когда они минули несколько больших валунов, то смогли увидеть человека, что ждал их там. Его кожа и волосы были белоснежными, связанные в пучок на затылке, с ними сильно контрастировали черные одеяния, что немного напоминали старую форму шиноби.       — Это Сэгуро-сама, он первый ученик Мудреца, — наклонившись сообщил Аода.       Итачи понимающе кивнул, Саске так же как и раньше полностью игнорировал все вокруг, стараясь не слишком сильно ненавидеть весь окружающий его мир, просто потому что сегодня наступило очередное утро, когда ему не дали поспать подольше. Вот почему все тренировки обязательно должны начинаться спозаранку? Что за вселенская несправедливость к «совам»? А главное за что?       — Рад приветствовать вас, — поворачивается человек, на его лице деревянная маска, и только золотые глаза в ней сверкают змеиными вертикальными зрачками.       Итачи кивнул в ответ, Саске просто безразлично стоял, не слишком заботясь о своем перманентно недовольном выражении лица, его глаза все еще скрывали повязки во избежание лишней перегрузки. Взгляд наставника задержался на них. Старший Учиха даже по одному этому мог узнать его мысли.       — Это не станет помехой, — ровно сказал он.       — Да, если Хакуджа Сэннин допустила вас до этих тренировок, — человек с вида, но змей по существу, подошел ближе. — Обычно все выбирают более легкий путь, я уже и не могу вспомнить, когда здесь был человек, что искал более сложного решения, — его тон голоса был индифферентный и ровный, без каких-либо примесей эмоций или собственного отношения к происходящему. Это еще раз говорило о профессионализме белого змея перед ними.       — У нас есть достаточно времени для этого, — ответил Саске, что первым настоял на именно таких тренировках вместо их так называемого «легкого» пути. Да и вообще, зачем рисковать, если можно не рисковать? Кто в своем уме захочет стать змеиным обедом, если что-то пойдет не так? Тело Итачи также только недавно излечилось от болезни, отравлять его выглядело кощунством чистой воды. Даже если ему самому было бы довольно просто пройти подобное испытания, учитывая, сколько ядов на нем использовал ранее Орочимару, оно того не стоило. Получить силу таким способом, что вообще за бред, когда ты не понимаешь ни механизма, ни способа использования и изменения её. Саске придерживался того мнения, что если ты хочешь что-то сделать своим, то стоило для начала узнать суть явления.       — Это может занять недели, но может и годы, уверены, что его достаточно? Я слышал, что в мире людей неспокойно сейчас, — тон голоса змея оставался все также отстраненный, создавая впечатление, что у него самого есть еще сотни лет впереди.       — Это никак нас не касается на данный момент.       Глаза змея прищурились.       — Тогда приступим. Аода, Шиге, — обратился он к своим сородичам, — вы можете быть свободны, или остаться и понаблюдать за тренировками при желании.       — Сэгуро-сама, позвольте остаться, — первым отозвался Аода, Шиге также последовал его примеру и согласно кивнул.       — Вы можете делать, что пожелаете, — сказал змей. У него в любом случае не было никаких секретов от соратников.       Змеи расположились у скал, приготовившись к бесценным урокам от Первого. Тот же снова развернулся к парням.       — Знаете ли вы, что из себя представляет энергия сэн и как формируются техники с её использованием? — спросил он.       — Я работал с кланом Джуго, что способны использовать её, поглощая с природной среды, она добавляется к двум основным при формировании техники, но проблема была в том, что он не мог контролировать её.       — Да, задача не совсем простая, для этого нужно обладать сильным телом и духом в равной степени, но для начала, как поглотить то, что ты не видишь? — задал он вопрос Саске.       Итачи, смотря на это, поймал маленькую ностальгию по учебным годам в Академии. Его собственных и Саске, когда он приходил забирать его, и брат увлеченно рассказывал о своих достижениях.       — Тогда нужно увидеть.       — Не только увидеть, но и почувствовать, а после поглотить своим телом и в равном количестве смешать с собственной чакрой. Вы также должны оставаться неподвижными, чтобы иметь возможность накопить чакру телом. Это невозможно в движении, — пояснил Сэгуро. — А теперь, пожалуй, начнем с того, что вы немного укрепите свое тело маленькой разминкой.       Брови парней почти одновременно приподнялись в удивлении. Зачем укреплять, если они и так уже неплохо укреплены, тренируясь изо дня в день?       — Что нужно сделать? — сухо поинтересовался Саске.       — Поднимитесь на гору, а потом спуститесь вниз, используя только свою физическую силу, — сказал змей.       Учихи повернули голову вправо, наблюдая там высокие пики, что были покрыты снегом на самом верху, располагаясь почти под тучами.       — Неплохо, — сказал Итачи, — весьма неплохо для маленькой разминки.       Не теряя времени, они отправились в путь, а змеи остались ждать. Это не заняло слишком много времени. Саске было немного тяжело приспособиться в начале, но чем больше он двигался, тем легче это становилось и тем четче он видел путь перед собой. Склон начинал нарастать помалу и где-то от середины становился все более крутым с резкими обрывами и рельефностью каменистой почвы. Это не помешало Учихам быстро расправиться с заданием и вернуться к змеям, захватив с собой частицу зимней стужи. Они выглядели даже не особо запыхавшимися, и только то, что часть одежды намокла от тающего снега, выдавало, что они куда-то вообще перемещались. Сэгуро с интересом оглядел их еще раз. С первого взгляда можно было сказать, что они искусные ниндзя, несмотря на то, что каждый имеет некоторые недостатки, оба вполне себе неплохо преодолевают их. Стоило понаблюдать за этим еще немного.       — Сейчас вы займетесь тем, что попробуете уловить потоки природной части и пропустить в тело. Вам стоит помнить о том, что использование природной чакры в пределах Пещеры Рьючи может превратить вас в змей, — ровно сообщил мужчина. — Но у меня есть хорошая новость для вас. Специально для такого случая и в том числе для обучения неприспособленных, — тонко намекнул Сэгуро, — у нас есть две особые вещи: первое — это, — он достал два бутылька с опасной, фиолетового цвета, жидкостью в них. Саске определённо видел это раньше и с первого взгляда мог сказать, что то был змеиный яд.       — Но мы ведь отказались от использования яда, — сразу же возмутился он.       — Этот отличается от того, что использует Хакуджа-сама, — ровно сообщил змей, — он не впорскуется в кровь, а применяется внешне. Ощущения, мягко говоря не самые приятные, но фактический ущерб минимальный. Он поможет поглощать на первых этапах чакру более оптимально.       — Какой второй предмет? — спросил Итачи.       Змей достал из своего широкого рукава хаори четки, они сильно напоминали те, что используют монахи в буддийских храмах, но были сделаны не из дерева, а из какого-то черного камня или чего-то вроде этого.       Сэгуро надавил на одну из бусин и оттуда показалась иголка. Итачи же пронаблюдал, как змей искусно пропускает чакру сквозь бусину и буквально вытягивает часть материала наружу в форме иглы. Это поразило его воображение, ведь он не помнил, когда в последний раз видел что-то настолько тонкой работы. Змей поймал его заинтересованный взгляд, и на мгновение они встретились глазами, поняв друг друга.       — Иглы я буду бросать в ваши болевые точки каждый раз, когда вы начнете покрываться чешуей, — сообщил Сэгуро, и Саске послышалось в его голосе удовлетворение сим фактом, будто этот змей очень любил мучить людей, что могло быть не лишено правдивости. Наверняка большинство змей ощущают некую удовлетворенность в возможности причинить боль или убить, как любые хищники. Это не было так чтобы сильно плохо для него, но Саске все еще немного волновался об Итачи, да и возможность вдоволь понаслаждаться острой колющей болью — перспектива не слишком воодушевляющая.       — О, теперь я понимаю, что имел ввиду Мудрец, — задумчиво протянул Итачи. — Мне нравиться, как это выглядит, должно быть довольно эффективно.       В этот момент Саске снова узнал своего хладнокровного братца, которому все было ни по чем. Он не мог упасть перед ним в грязь лицом и молча приготовился терпеть столько, сколько нужно. Главное, чтобы его конечности вконец не онемели, и он мог использовать их в будущем для боя.       — Повредит ли это точки чакры? — спросил все же Саске.       — Ни коим образом, они дадут только нужный импульс рецепторам, чтобы предотвратить трансформацию, — пояснил змей. — После того как вы немного свыкнетесь с поглощением природной чакры, вам нужно будет пройти на середину озера. Вы должны стать его частью, — продолжал он. — Ветра нет, и вода не двигается, также и от вас не должна будет исходить ни одна рябь, даже если это биение вашего сердца, — изложил краткий план Сэгуро.       — Звучит весьма интересно, что скажешь? — спросил Саске у Итачи.       — Признаюсь, подобных тренировок у меня еще не было, — ответил старший Учиха, — хотя медитациями я занимаюсь постоянно, эта должна быть более глубокой.       — Похоже на то…       — Попробуйте для начала не использовать ваше доудзюцу, а только природные способности, так будет проще обучить тело чувствовать сэн-чакру. Вот, — Сэгуро передал им бутылочки. — Разотрите яд на коже по две капли за раз, — сказал он.       Саске использовал первым. Он ощутил, как по коже расползаются мурашки, а после место стало жечь, как при ожоге. Приятного было мало. Чужеродная чакра из окружающей среды стала проникать в его тело, вытесняя собственную, а в следующий миг вся рука покрылась чешуей. Резкий укол, и его глаза расширились от боли. Игла растаяла на глазах, исчезнув без следа.       — Вот, как приблизительно это будет происходить, — сухо сообщил змей.       Итачи проделал тоже самое, но его болевой порог был намного выше, чем у брата, учитывая, сколько времени он жил с болью, как с родной сестрой, потому это не вызвало столь бурной реакции на лице, какая невольно появилась у Саске. Его лоб нахмурился, а брови сошлись на переносице, губы сжались, будто отото недоумевал, из-за чего возникло это раздражающее ощущение.       — Неприятно, — пробормотал под нос младший Учиха.       — Повторим, — скомандовал змей, — пока ваши тела не привыкнут к яду.       Они снова наносили капли яда и получали уколы этими специальными иглами, что, казалось, вонзались прямиком в самый нерв, и боль, что пронимала тело до зубного скрежета, вызвала покалывание во всем теле. Чем дольше это продолжалось, тем больше Саске начинал злиться. Как он вообще мог научиться чему-то, когда все его внимание было сосредоточено на боли?       — Брат, — позвал старший Учиха сбоку, — воспринимай боль, как иллюзию, отдели её от сознания, тогда будет легче, — произнес Итачи, привлекая его внимание.       Саске посмотрел в его сторону и увидел, что яд впитался в его кожу, но та не изменилась. Как всегда Итачи был на шаг впереди него, но он не был намерен проигрывать ему. Ни за что. Вскоре, когда он прислушался к словам аники, как делал когда-то давно, еще в детстве, стало получаться немного лучше, и за несколько десятков минут его тело перестало реагировать на проникновение природной чакры с использованием яда. Он умеренно распределял чакру, что поступала и смешивал с его собственной, чувствуя, как возрастает сила. Жаль только, что когда Саске все же обратил внимание на боль, то понял, что от нее онемели его руки и ноги, они почти не двигались.       «Кажется, худший исход — это только начало пути. Хах, действительно занимательно, как и говорил Итачи», — подумал младший Учиха.       — Кажется, обучение людей сэндзюцу приносит вам удовольствие, — не преминул саркастически отозваться Саске, когда понял, что у него уже выходит не превращаться в змею более двух минут. Несмотря на это, его кожа чувствовалась чужеродной скорлупой, а мышцы одеревенелыми ветками, что плохо подчинялись. Это довольно сильно раздражало, особенно, когда он привык полагаться на способности своего тела и задействовать их максимально эффективно. Учиха чувствовал себя уязвленным, несмотря на некий прогресс.       — О, это было так давно, что я не удержался и испробовал все сразу. Считайте, что это была экспериментальная версия продукта, — ровно признался Сэгуро, не обращая никакого внимания на недовольный тон человека.       Тренировки продолжались до тех пор, пока с использованием десяти капель, они все еще не превращались в змею. Это был явный прогресс. Организм со временем адаптировался, и боль от яда исчезла. В конце концов, Учихи поняли принцип и смогли даже проделать несколько дыр в ближайших скалах. Так прошли сутки, и они снова встретились для тренировок ранним утром, когда небо было еще совсем темным. Поднялись в горы, а потом спустились. Это было легче, чем в прошлый раз, ведь парни уже были хорошо знакомы с местностью.       — Ну что же, а теперь вы будете делать это без использования яда, — заявил Сэгуро без лишних расшаркиваний, когда Учихи предстали перед ним, — но для начала, почему бы вам не попытаться понять принцип на прикладе, — он посмотрел в сторону озера и прошел по глади, лишая позади только слабые круги на воде, — смотрите внимательно.       Змей сел в центре озера, сложив руки перед собой на колени, и вода возле него упокоилась, а вскоре они увидели, каждый по-своему, как чакра природы проникает в тело Сэгуро и концентрируется там, на его голове выросли короткие, немного изогнутые кзади рога, что напоминали рога дракона на изображениях картин неких художников.       Накопив достаточно чакры, Сэгуро поднялся и развернулся в сторону камня, что находился слева от него. Он подошел и положил свою руку поверх него, а после сжал пальцы. Сначала пошли трещины и послышался грохот, почти мгновенно валун около двух метров в диаметре превратился в груду мелких камней.       — Это наглядная демонстрация, — сказал он. — А теперь ваша очередь. Я буду наблюдать за вами, так что можете не волноваться о том, что станете змеями. Мы также не приветствуем чужаков на своей территории, — все также безразлично сообщил он.       Парни направились к центру озера.       — Ты знаешь, мои вороны более послушные и милые, — сказал как бы между прочим Итачи.       — Мой змей тоже хороший, за других я ручаться не могу, — отозвался Саске. — Мне кажется, с ними также, как и с людьми: есть неплохие личности, а есть конченые высокомерные ублюдки.       — Боюсь даже представить, к какой категории относишь ты меня? — улыбка играла в глазах Итачи, но не отражалась в спокойном выражении лица.             — «…Часть той силы, что вечно хочет блага и вечно совершает зло», — улыбнулся Саске. — Похоже на тебя? И на меня тоже, м?       — Я смотрю мой братец очень хитер, — глаза Итачи сузились, и улыбка с них исчезла, сменившись более темными эмоциями.       — Я учился у лучших. А сейчас я покажу тебе, как это делается, ты можешь повторить за мной, — лукаво ухмыльнулся Саске.       Итачи непомерно жадно смотрел, как его губы изогнулись и выражение лица стало более воодушевленным, старший Учиха явно думал совсем не о том, о чем нужно.       — Покажи мне…       Они разместились в центре озера и успокоили свои мысли и сердца (кто-то только попытался это сделать). Для каждого из них не было трудно сидеть неподвижно, но, на удивление, было несколько трудно почувствовать сэн-чакру без яда, что все же, оказывается, был весьма полезен, буквально притягивая природную чакру к себе. Когда наконец удалось увидеть потоки вокруг них, Учихи попытались поглотить их, контролируя чакру, что вливалась в тело. Вскоре послышался всплеск, сначала один, а потом второй.       Когда они выбрались на поверхность, змей на земле выглядел несколько самодовольным.       — Итак, Учихи, думаю, в скором времени душ вам больше не понадобится.       Итачи поправил свои мокрые волосы, что липли к лицу, закинув назад. Он снял резинку и туго стянул их в высокий хвост, а после выкрутил. Вода шумно стекала с его одежды. Саске же бросил взгляд исподлобья на Сэгуро, его повязка немного сползла от внезапного незапланированного купания, и он поправил ту обратно, а после сдавил рукава рубашки, сцеживая ледяную воду. Тело пробивала неконтролируемая дрожь, непонятно, то ли от холода, то ли от ярости.       — Сэгуро, кажется, ты забыл кое о чем упомянуть, — обратился младший Учиха елейным голосом к своему наставнику. — Например, о том, что когда поступает природная чакра, то ток уже имеющейся чакры в организме изменяется, и техники использовать как прежде становится невозможно, потому-то ты и отправил нас сюда, да? — спросил он как бы между прочим, пытаясь избавиться от раздражения вместе с лишней водой.       — Мне казалось, что это слишком очевидно, чтобы озвучивать, особенно для того, кто работал с кланом Джуго, — припомнил ему Сэгуро. — Да и всегда лучше запоминается то, что связано с яркими эмоциями, не так ли?       — М, вот как, хорошо, я запомню, — отозвался в ответ Саске, — спасибо за ваши наставления, сенсей. — Темная аура так и бурлила вокруг тела младшего Учихи. — Я заставлю его искупаться хотя бы раз в этой ледяной воде, когда мы закончим, — пробормотал негромко Саске весьма угрожающим тоном, обращаясь уже к брату. Его раздражение только нарастало.       — Полностью поддерживаю, — Итачи собрал с лица лишнюю влагу и снова сел в позу для медитации.       — Не стоит благодарностей, — сухо отозвался Сэгуро. — Ну что же, тогда продолжим? — самодовольно улыбнулся под маской змей, когда никто его не видел. — Просто попытайтесь проваливаться не слишком часто и долго, меня еще ждут сегодня к ужину.       Саске одарил наставника убийственным взглядом, но смолчал, тогда как Итачи наоборот было даже несколько весело от всей этой ситуации, он так увлекся видом своего мокрого мальчишки, что совсем позабыл об элементарных основах. В самом деле стоило приложить больше усилий. Они снова пересеклись взглядом со змеем, и Итачи показалось, что тот узнал, что все это время его мысли были заняты вовсе не тренировкой.       — Мы отпустим вас уже к обеду, а после просто захватим власть в Пещере Рьючи с помощью выученной у вас техники, и вам больше не придется волноваться о таких мелочах, как пропущенный ужин, — мило сообщил Итачи и заметил, как фигура змея-наставника несколько напряглась от его слов.       Хоть это и было сказано в легкой манере. В каждом слове Итачи слышалась весьма пугающая убежденность в том, что все сложится так, как он говорит, и никак иначе.       — В любом случае спешить некуда, — увел взгляд в сторону Сэгуро, пытаясь не смотреть лишний раз в глаза этому человеку. Хотя он никогда не был трусом, ему было достаточно рассказов Химе, чтобы каждый раз невольно напрягаться от их невидимого столкновения.       — Спасибо за понимание, — ответил Итачи, и немного отодвинулся от младшего Учихи рядом, чтобы всерьез приступить к тренировке. Ему еще следовало быстро постичь все тайны сэндзюцу, и показать Саске, что он заслуживает называться его аники.