Нить из иголок

      Учихи покинули свое убежище рано утром, когда солнце только отбрасывало тонкое зарево из-за горизонта. Идя в пути, они тихо разговаривали о том, что случилось в недавнем времени и что ожидало их дальше.       Саске задумался над причинами происходящего и всей работы Акацуки. Он неизбежно поинтересовался в брата:       — Какие цели преследует Лидер Акацуки, что у него за личность?       Итачи искоса посмотрел на брата.       — Я удивлен, что ты на самом деле не знаешь.       — Так уж вышло, что я в основном интересовался своим братом, и совсем не хватало времени ни на что-то другое.       — Начнем с того, что его звали Нагато Узумаки.       — Узумаки? — удивился Саске. — И подожди, звали? Он уже умер?       — Да, думаю, ты знаком с еще одним его дальним родственником. Именно он убил Нагато. Основное преимуществом Узумаки — огромное количество обладаемой чакры. Нагато использовал её для того, чтобы управлять силой риннегана в своих глазах, но даже это не спасло его.       — Как он смог?! — не смог скрыть своего поражения младший Учиха.       — Превратился в Девятихвостого, они сразились… На самом деле Коноха была почти уничтожена после их боя, но Наруто отыскал настоящее тело Пейна и каким-то образом после их встречи чакра Нагато рассеялась, и все умершие воскресли. Скорее всего Нагато пожертвовал собой для этого.       — Этот усуратонкачи, — презрительно процедил младший Учиха. — Меня воротит от одной мысли о том, что придется сражаться с ним на одной стороне, — нахмурился парень. Но подожди, если Пейн с клана Узумаки… То глаза с риннеганом он получил от кого-то другого.       — Обито пересадил ему глаза Мадары после смерти последнего, и благодаря своим огромным запасам чакры, он спокойно научился управлять ими, но даже так лучшая троица Акацуки проиграла Ханзо, тогда его тело было повреждено из-за ядов последнего. После чего для своего удобства он создал технику Шести путей Пейна, в которой Нагато дистанционно управлял шестью телами марионеток-трупов, благодаря риннегану. Также одним из тел являлся его названый брат и товарищ, что погиб в той же битве с Ханзо — Яхико. Ты удивишься, узнав, что в том сражении Ханзо помогал не кто иной, как наш старый знакомый — Данзо.       — Якуши мне рассказал кое-что ранее о риннегане, этот проныра… А откуда известно тебе об их связи с Данзо?       — Я не мог тратить свое время в Акацуки зря, вскоре после присоединения к организации я установил тайную слежку за всеми членами Акацуки. С самого начала именно с этой целью я и присоединился к ним.       — Кто приказал тебе? — нахмурился младший брат.       — Сам. Тогда это было лучшим решением, после всего, что я наделал. Это был также мой способ, чтобы первым узнать об угрозе деревне, или тебе. За годы пребывания там, я смог кое-что выяснить.       — Знал ли Нагато о том, что Данзо помогал его врагу?       — Конечно, это сделало свой вклад в его желание уничтожить великие деревни и Коноху в первую очередь. Дождь был плацдармом для сражений между Конохой и Ивой, из-за чего были постоянные жертвы среди невинных жителей. Трудно было не возненавидеть, когда ты стал очевидцем подобного, но я все равно считаю, что его способы достичь мира на самом деле были не больше, чем прикрытием для мести Конохе.       — Потому он охотился на хвостатых, чтобы обрести еще большую силу для её уничтожения?       — Планы Нагато и Обито по счастливой случайности совпали. Мне кажется, что со временем Нагато понял, что уничтожить одну Коноху мало, пока существуют другие великие страны и скрытые деревни, потому они решили воплотить план «Глаз Луны» в жизнь и повелевать миром с помощью иллюзии. Но что Обито, что Нагато — только марионетки в планах тех, кто строит планы у них за спинами. Каждый преследует свои цели, где захват мира — это меньшая из них.       — Мне трудно понять, как они себе это представляют, ведь, если Акацуки установят мировое господство, и все великие деревни будут уничтожены, кем они будут править? И те, кто выживут также будут сражаться. Насколько хватит мира, что зиждется на страхе или иллюзии, можно ли назвать этот мир настоящим или достаточно крепким? Я так не считаю.       — Мне казалось, что ты также не в восторге от сражений, — осторожно проговорил Саске.       — Это так, но ведь сражения в любом случае не прекратятся. Ни Пейн, ни Конан не смогут жить вечно, чтобы наблюдать за всем миром. Они оба уже мертвы, но мира так и не видать. Не умерли ли они тогда напрасно?       — Та женщина, что приходила ранее?       Итачи кивнул.       — Обито убил её, чтобы получить риннеган из трупа Нагато, который она охраняла.       — Это не слишком?.. Все случилось, пока мы были заняты?       — Когда вороны сообщили мне — было уже поздно. Но даже так Обито все равно не сбежать от смерти, он не сможет обрести бессмертие. И даже если представить, что он преуспеет, то какой мир оставит после своей смерти? Все распадется, как песчаный замок от воды. Эта нестойкость только еще больше пошатнет мировой порядок, и дальше все равно найдутся те, кто начнут войну, и те, кто будет ей противостоять, — после небольшой паузы Итачи продолжил: — Но наибольшая проблема в том, что и Нагато, и Обито только части плана Мадары. Вот, кто, мне кажется, намерен жить вечно… Мне также не до конца ясны цели Зецу. Он довольно скрытный, но однозначно то, что его история тянется даже дольше жизни Мадары, ведь мне известно то, что Обито получил этого «помощника» от него. Так что ему точно больше ста лет. Трудно полностью осознать мотивы такого существа из-за ограничения источников для исследования. — Итачи повернул голову к Саске. — Ты еще не читал Каменную Скрижаль нашего клана, я не все смог расшифровать, но одна из её фраз звучит как: «В поисках спокойствия, единый бог разделился на инь и ян, и действуя вместе, эти две противоположности порождают всё сущее», если быть слишком смелым, то можно предположить, что Зецу пытается воскресить этого «единого бога», кем бы он ни был. Едва ли тот, что живет намного дольше любого человека преследует тривиальные цели, как порабощения мира. Если только это и было целью, то он бы уже давно достиг её.       — Хочет ли он разрушить мир? — проницательно спросил Саске.       — Не исключено.       — Тогда, если подытожить, нам предстоит противостоять остаткам Акацуки, в основном Обито и Зетсу, а также предотвратить то, что они планируют?       — Ты удивишься, но все их планы можно остановить всего одним движением.       — Это возможно?       — Если не дать им объединить чакру всех зверей. Насколько мне известно, то им осталось собрать чакру Восьмихвостого и Девятихвостого, но ни одного, ни другого они пока что не получили. Из-за этого может начаться война, если они и дальше не смогут их схватить.       — Наруто не согласится остаться в стороне и спрятаться, может, Восьмихвостый умнее? — он посмотрел на Итачи.       — Его характер не лучше, насколько мне известно, носитель Восьмихвостого — названный брат Четвертого Райкаге — Киллер Би, имеет также довольно вспыльчивый характер, но он должен подчиняться Райкаге, так что все сходится к тому, что деревням придется объединиться для противостояния общему врагу, ведь на данный момент только Облако и Лист все еще не утратили своих хвостатых зверей. Даже Пейн не смог получить Кьюби, потому у них нет другого выхода. Или он может выкинуть что-то непредсказуемое, учитывая, что у него становится все меньше рычагов давления.       — Например?       Итачи задумался, смотря на серьезное лицо своего отото.       — Например, если бы я был на его месте, и имел такое прекрасное измерение, куда я могу перемещать кого угодно и когда угодно, то похитил бы джинчурики, захватив его прямо под носом его «охранников», используя эффект внезапности.       — Брат… — Саске ошарашенно взглянул на старшего. — Брааат! Да это же гениально, — прищурился Саске. — Ты такой умный, — с восторгом воспрял младший Учиха.       — Ты так думаешь? — Итачи наклонился ближе к своему безумно милому отото, посматривая на его красивое лицо. — Но, возвращаясь к теме, это возможно только при том условии, если он знает точное их расположение. Если деревни хорошо спрячут джинчурики, будет уже труднее провернуть подобный трюк. Да и пойдет ли Обито на это? Меня почему-то не покидает чувство, что он будто и сам до конца не хочет этой войны, все крутится и тянет, хотя мог воплотить свой план уже давным-давно, да и Зецу, я сомневаюсь, что до сих пор, за неизвестное количество времени, у него все еще не было удобной возможности, и та наступила только сейчас, когда в мире есть столько сильных шиноби? Или это только для меня звучит так абсурдно?.. — Саске отрицательно помотал головой, целиком и полностью поддерживая своего аники. Итачи же выдержал небольшую паузу, размышляя. — Обито скорее всего кинет свои силы, чтобы сначала заполучить силу Восьмихвостого биджу.       — Значит невозможно не вступать в войну?       — Война явно была в их планах еще с того времени, как была создана Армия белых Зетсу. То, что Коноха не уничтожила их всех — это их наибольшее упущение. То, что Обито не использовал их ранее — уже его упущение. Возможно, они еще не совсем способны сражаться, или что-то еще нужно, чтобы они начали действовать…       — Должны ли мы снова сделать это?       Итачи казалось задумался после его слов. Саске же снова заговорил:       — Если ни Наруто, ни джинчурики Восьмихвостого не будут прятаться, или все равно будут найдены, даже если спрячутся, не проще ли убить их?       — Думаю, если хоть один из них обретет свою истинную форму, это будет довольно трудно, и, возможно, даже поставит наши жизни под угрозу, не говоря уже о том, что подобное сделает нас международными преступниками.       — Тогда будет трудно жить в спокойствии… Да и навряд ли это остановит Акацуки, ведь если этот план провалится, они будут искать другие пути для захвата мира, так что выходит, что нам в любом случае придется противостоять тем, кто хочет захватить власть… Что если мы предложим деревне свою помощь в обмен на пожизненную неприкасаемость? — после некоторого времени размышлений предложил Саске.       — Это неплохая идея, — Итачи потрепал его по волосам, мягко улыбаясь. — В любом случае их нужно остановить до того, как война начнется.       — Мы пойдем охотиться на Обито?       — Лучше — мы уничтожим его армию.       — Но что, если он переместил их, пока мы были в Пещере Рьючи?       — Только, если он все же «активировал» их и воспользовался Кагэро.       — Что это?       — Техника Зецу, ты видел её, когда он внезапно исчезает и появляется, то сливается с природной чакрой, и его тогда весьма трудно обнаружить.       — Если он успеет.       В тоне Саске слышалось мрачное торжество. Он был бы не против уничтожить всех, кто приложил руку к несчастью его клана, но приходится выбирать поочередно. Обито хотел использовать его самого в своих целях, Обито помог уничтожить клан, Обито угрожает их будущему благополучию, потому он должен быть уничтожен первым, как и его никчемная армия. Они дали возможность Конохе руководить, но те явно не заслуживали этого.       — О чем так задумался? — Итачи почувствовал, как изменилось настроение брата.       — Цунаде осталась жива после нападения?       — Да, но она без сознания.       — Тогда, кто сейчас Хокаге?       Итачи многозначительно замолчал.       — Только не говори мне, что им стал этот придурок Наруто?! — сморщился младший Учиха.       — Хатаке Какаши на данный момент исполняет обязанности Хокаге — Рокудайме Листа.       Саске не сдержал своего удивления, что отобразилось явственно на его лице, но быстро пришел к тому, что среди теперешних шиноби деревни, Какаши, пожалуй, был самой разумной кандидатурой.       — Ты сможешь связаться с ним, чтобы мы могли высунуть ему свои условия?       — Я уже сделал это, — признался Итачи.       — Когда ты успел?       — Утром?       — Тогда мы…       — Именно, идем на встречу с ним.       С самого начала Саске даже не ставил Итачи никаких вопросов, когда тот задавал направление пути. Он в любом случае был готов следовать за ним, куда бы он не отправился. Учихе просто безумно хотелось побыстрее решить все эти назревающие одна за одной, точно прыщи на гладком лице, проблемы, и приятно проводить время с Итачи где-то вдалеке от человеческих глаз и перипетий.       В это время некий Шестой Хокаге поставил жизнь жителей под угрозу, оставив своего клона и подручных псов, чтобы управлять целой деревней шиноби. Члены Анбу следовали за ним в качестве охраны к месту встречи. Даже учитывая, что их положение становилось все хуже, и он едва не расстался со своей жизнью ранее, Хатаке приходилось снова рисковать своей и чужими жизнями, снова и снова, чтобы остановить войну, что уже подбиралась к порогу их домов. Воспоминания о Третьей войне шиноби были все еще ясны в его голове, будто эти кошмары произошли только вчера. Он не хотел повторения.       Когда они прибыли к месту встречи на улицу уже опускались сумерки. Непримечательная деревня в глубинке, наверное, еще никогда прежде не видела такого количества элитных шиноби, как сегодня. Они не воспользовались ярким «отелем» ближе к центру, а вместо этого направились к полуразрушенному дому на краю этой забытой богами деревни. Какаши следовал за вороном, которого отправил Учиха. И хотя существовал риск ловушки, но с ним все еще находился отряд Анбу, и Итачи не говорил ничего о том, чтобы прибыть в одиночку. К тому же прежде тот уже предоставлял ему информацию, и Хатаке был тем, кто в некотором смысле предал его ожидания, потому чувствовал хоть слабую, но вину, за свои действия. Кто бы мог подумать, что Обито использует свои шансы для того, чтобы и дальше копить силы перед последнем броском. Совсем недавно от шпионов близ Аме он узнал, что тому удалось заполучить риннеган Пейна. Как мог он не чувствовать вины за свои действия теперь?       Казалось, Какаши прибыл первым, так как он не почувствовал присутствия чакры Учих внутри дома. Мужчина открыл ставни со старым скрипящим звуком, и хотя чувства были ясны, интуиция подпитана множеством боев, говорила совсем о другом.       Итачи сидел возле одной из стен внутри глубокого мрака дома, и Саске стоял рядом с ним. На секунду Хатаке замер от их присутствия, и Анбу достали свои танто со скрипящим звуком. Вот только приказа нападать от Хокаге не было, потому они так и замерли на месте. Копирующий Ниндзя был искусен в камуфляже, но даже он удивился тому, как двое настолько «слились с интерьером», что даже он со своими способностями не смог распознать их.       Итачи сохранял безразличие на своем лице, тогда как Саске выглядел несколько высокомерным, когда увидел их реакцию. Ему нравился тот факт, что даже легендарный Копирующий Ниндзя Конохи настораживался при том, как видел их.       Какаши же, смотря на двоих Учих, не мог понять до конца, настоящие они, или всего лишь искусно сделанные клоны.       — Присядете, Хокаге-сан? — предложил Итачи, указывая на низкий столик и стул возле него по центру комнаты.       Хатаке бросил взгляд на место, что, стоящее годы без использования, покрылось толстым слоем пыли, ожидая его ягодиц, и решил отказаться от такой пронзительной доброты.       — Я пожалуй постою, не думаю, что буду задерживаться здесь слишком долго.       Итачи посмотрел на лицо мужчины. Какаши хотел избежать его взгляда, но не смел. Последняя встреча с ним была не самой приятной, и он подсознательно хотел избегать этого человека, как любой разумный шиноби избегает трудностей в работе.       Цукуеми — не самое приятное, с чем он сталкивался на протяжении жизни.       — Тогда, почему бы вам не выслушать наш план? — Итачи мельком бросил взгляд на толпу Анбу, что стояла за спиной Хатаке, и Хокаге повернулся к ним, давая приказ отступить.       Капитан выступил вперед и слегка наклонился к Какаши, шепча ему что-то на ухо.       — Все в порядке, — вслух ответил Хатаке, игнорируя попытки его охраны обезопасить своего главу деревни.       Анбу послушно скрылись. Все же Шестой не был таким уж беспомощным, даже перед лицом Учих.       — Почему бы нам не договориться о том, что если план «Глаза Луны» будет разрушен, то Коноха простит все грехи братьям Учиха и объявит об этом во время собрания Каге, чтобы гарантировать нашу безопасность и неприкасаемость на международной арене? — ровным тоном сообщил Итачи.       Саске же в свою очередь не встревал, молча стоя возле брата и наблюдая за их «переговорами».       Лицо Какаши, хоть и не выражало особых эмоций по поводу такого неординарного предложения, но в его спокойном тоне все же улавливались нотки нескрываемого скепсиса.       — Даже Хокаге не есть полностью неприкасаемые на своем посту, не говоря о том, что я вообще стал им временно, подобное будет довольно трудно гарантировать. Не будут ли тогда воспринимать Учих, как новую угрозу миру шиноби? И если о делах Саске еще можно попытаться заговорить, то твои, Итачи, «корни» несколько более глубоки.       — Если вы не сможете этого гарантировать, тогда Учихи не будут ни останавливать войну, ни вставать на вашу сторону во время, — встрял Саске, воспринимая чужие слова довольно близко к сердцу. Как могут они не прощать его брата, когда он, главная жертва трагедии, простил его? — Возможно, другая сторона больше нуждается в нашей помощи, чем Коноха. Мы можем посмотреть, сможете ли вы тогда остановить «Глаз Луны».       Какаши нахмурился от его слов, прекрасно понимая, что их неблагоприятные условия станут намного хуже, если Учихи и правда переметнутся на сторону противника. К тому же братьям явно известно больше, чем им, а тот, кто владеет информацией, тот владеет миром.       Хатаке перевел взгляд на Итачи. Лицо человека оставалось таким, будто было вырезано из холодного камня. Ни отблеска эмоций или желаний, только непроглядный мрак в черных, как ночь зрачках.       — Можете ли вы гарантировать то, что остановите их? — усомнился Какаши.       Итачи смотрел прямо в глаза человеку, будто пытался без техник шарингана проникнуть в его мысли.       — Стоит ли напомнить вам о том, что Обито Учиха, а также его армия уже находились в руках Конохи, которые каким-то образом смогли потерять все после того, как мы предоставили его в ваше распоряжение? Не печальное ли совпадение это, Рокудайме-сан? Это не вы рискуете, а мы, независимо от исхода сражения. Возможно, нам стоит задуматься для начала, на той ли стороне на самом деле сражается Коноха, и как много подводных камней ожидает нас, если мы, Учихи, снова свяжемся с Конохой?       Какаши молчал, не желая делиться тем, каким именно образом это произошло. Интуитивно он чувствовал, что Итачи скорее всего и так уже прекрасно осведомлен о причинах и последствиях его личного выбора.       В любом случае Хатаке готов сложить свои полномочия в тот же момент, как Цунаде придет в себя и понести должное наказание.       — Если вы не сможете гарантировать нам неприкосновенность, тогда ни о какой помощи не может идти и речи, — сказал Саске.       — Что, если после получения неприкосновенности, вы снова начнете действовать против интересов Конохи, страны Огня или других государств? Трудно представить, что она так уж возможна, когда другие захотят получить ответ, — размышлял вслух Какаши.       — Тогда почему бы нам не посмотреть на то, как отреагируют мирные жители на нападение на них стотысячной Армии Белых Зецу? Уверен, тогда вам будет намного легче убедить правящую верхушку.       Какаши невольно нахмурился из-за слов младшего Учихи.       Итачи поднялся со своего места вслед за предложением Саске. Независимо от результата их разговора, они с братом на самом деле не так уж беспомощны и почти со стопроцентной вероятностью найдут возможность выжить даже в мире, где будет править иллюзия. Нет больше в этой стране никого, кто справлялся бы с ними лучше, чем клан Учих.       — Подождите, — несколько поспешно остановил их Какаши. Даже если он и не принял еще окончательного решения, «война с Учихами» и «война против Учих» — это на самом деле две большие разницы!       Итачи развернулся к нему через плечо, молча слушая из уважения к мужчине, как своему старому напарнику и сильному противнику.       — Я должен вернуться в Коноху, чтобы обсудить это с другими.       — Скорее всего Обито выступит в ближайшие сутки-двое. У вас нет на это время, — сухо сообщил старший Учиха.       Даже закаленное в боях сердце Хатаке пропустило удар от этих слов. Лицо мужчины выглядело мрачным и холодным из-за его скорых размышлений.       — Вместо того, чтобы сомневаться в таких пустяках, Какаши, я бы на твоем месте лучше задумался о том, как остановить его, пока он не украл остальных биджу. Кто знает, не делает ли Обито этого прямо сейчас? — снисходительно посоветовал Саске.       Из-за слов Саске складывалось впечатление, что они специально отвлекают его, пока Обито занят этим. Хатаке не нравилось, как это звучит, но мог ли он что-то сделать с тем, что уже находился здесь, несмотря на возможные риски. К тому же, если бы Итачи хотел узнать, где сейчас находится Наруто, он бы уже давно узнал, а местоположение Восьмихвостого джинчурики, было ли оно таким уж неизвестным и недоступным?       У Саске же столько слов так и крутилось во рту. Например, вопросы о том, с кем собрался советоваться Какаши, учитывая, что все старейшины мертвы? Или, знает ли он, кто стал причиной этого? Или, может, есть ли у вас право сомневаться, когда Коноха сейчас стала похожа на руины? Если бы не желание Итачи пойти с ними на компромисс и некая разумность объединения против совместного врага, Саске предпочел бы совсем не связываться с ними.       От Конохи можно было ожидать только еще больших проблем, но никак не помощи. Если бы идеи Обито и Акацуки не были бы столь абсурдными, он бы никогда больше не связался с ними, кроме того разве, чтобы унизить их лишний раз.       Если бы у них было две жизни, или два отдельных мира, Саске хотел бы посмотреть на то, что осталось бы от этой «славной» деревни, когда Акацуки воплотят свой план в жизнь.       Возможно, идея Пейна о том, чтобы заставить их жить в страхе была не так уж и плоха, как казалась на первый взгляд?       — Я не понимаю, почему мы вообще должны тратить время здесь, — холодно процедил Саске и вышел за дверь.       Итачи последовал за ним.       — Если вы примете наши условия, пришли контракт мне птицей. Я посмотрю его.       Между строк звучало: «В противном случае, вы на собственные глаза увидите результат своих сомнений». Это были не переговоры, а скорее ультиматум, который не подлежал никакому обсуждению, несмотря на созданную видимость важности чужого мнения.       Учихи покинули заброшенный дом, не оставляя по себе никаких следов. Даже если бы кто-то и хотел пойти за ними, у них уже не было такой возможности.       Хатаке тяжело вздохнул, смотря вслед исчезнувшим шиноби.       — Хокаге-сама, нам последовать за ними? — отозвался капитан Анбу.       — Нет нужды, — Какаши развернулся в сторону Конохи. — Мы отправляемся обратно. Сообщите всем о внеплановом собрании, чтобы все уже были готовы к нашему прибытию, — отдал он приказ.       — Хай, — отозвал тот и исчез.       Улица опустела, и ночь становилась все глубже в преддверье возможной войны. Какаши собрал доверенных джоунинов и вкратце рассказал о том, что есть некая возможность спасти ситуацию, а также сообщил о том, какую плату придется за это заплатить. Голоса разделились, но большинство немного враждебно относилось к этой «загадочной» силе, способной уничтожить такого огромного врага. Все же Хатаке удалось убедить их, что, даже если ничего из этого не получится, Коноха все равно ничего не потеряет. А если вдруг получится, ну что, тогда ему, никчемному новоиспеченному Хокаге, придется бросить свое тело на баррикады, чтобы убедить других, и если не получится, тогда предоставить Учихам компенсацию или же постоянную защиту из Конохи?..       Когда Хатаке думал о том, как абсурдно это звучит, его голова неумолимо начинала болеть. С одной стороны он безумно не хотел начала новой войны, но с другой… Можно ли ему просто избежать всего этого и жить спокойно где-то в лесу?       «Цунаде-сан, приходите в себя, пожалуйста, скорее!» — беспомощно думал Рокудайме Хокаге, иначе ему грозит скорое облысение из-за всех этих неотложных проблем. А кто полюбит лысого шиноби?.. Какаши невольно вспомнил о Чирику, пусть охраняет его Будда, и его сердце вздрогнуло, а спина покрылась холодным потом. Мужчина провел по своей густой шевелюре ладонью и упал на стул, тяжело вздыхая.       Он абсолютно точно не вынесет этого…