Непрожитая жизнь

      Малфой шел следом, стараясь не выпускать Поттера ни на секунду из вида. Их шагов не было слышно — то ли из-за мягкого ворса, то ли из-за магии, что ощутимо витала в длинном коридоре. Толпа освобожденных магглов толпилась у входной двери. Многие плакали, сидели на корточках, прислонившись к стене.       — Что, остальных поубивали? — едва завидев Гарри, бросился к нему бородатый громила.       Драко в гневе направил на маггла палочку, но Поттер лишь опустил его руку и прошептал:       — Открой, Драко. Тут, наверное, магией заперто…       Малфой, сдерживаясь из последних сил, направил его палочку на дверную ручку. Гарри на миг закрыл глаза, стоило ему увидеть порезанную в кровь руку. Замок щелкнул и Поттер, схватив его за локоть, первым вышел в холл. Разглядев вдалеке целителей, не мешкая, направился к ним. Битва кончилась. Авроры обследовали помещение, шмыгали перед ними со свитками пергаментов и прытко пишущими перьями.       — А ты что тут делаешь, ты же уволился?! — удивился незнакомый Драко аврор.       — Привет, Берти. Да так, в кино ходил, — глянул на него исподлобья Гарри.       — На тупую комедию? — не унимался тот.       — Скорее хоррор, ты бы обделался со страху. Мы ждали вас, а вы так и не пришли. Там магглы, помоги лучше им, а мне дай пройти, — он боком пробирался мимо негодующего аврора.       — Что это значит? Ты мстишь мне за то, что я получил…       — Заткнись, Берти! — раздался рядом голос Финнигана. — Вы где были? Мы с ног сбились!       — Проверьте зал, Симус, — повторил Гарри бесцветным голосом. — Там много пострадавших. Где-то в этом здании должна быть комната с видеонаблюдением. Ты разбираешься в этом, забери все и отнеси в отдел. Магглы не должны этого видеть.       Драко с тревогой следил за Гарри. Ему не нравилось, как тот говорил на автомате, ведя его к целителям. Рядом с теми уже работала группа стирателей памяти. Поттер оттолкнул всех, пробираясь ближе. Вдруг, откуда ни возьмись, на них вылетел Гросс. Малфой радостно выдохнул — Уилл был человеком быстрым и деловым. Именно то, что сейчас и было нужно.       — Гросс! — он радостно сжал плечи аврора в ответ на его горячее приветствие. — Где Блейз?       — В Мунго, — свел брови друг.       — Сильно? — выдохнул Драко       — Жить будет… — отвел глаза Гросс. — Что с вами? Вы словно из преисподней вышли.       Драко недоверчиво огляделся вокруг. Знакомых ему авроров рядом почти не было, а говорить при чужих он не хотел, ведь никто не знал про расследование. Поттер мельком взглянул на коллегу и лишь покачал головой, вновь беря Драко за плечо. Не церемонясь, провел его к стоявшей в пяти метрах целительнице. Та, сразу же усадила его на высокий стул, направила в него палочку и с ужасом охнула, увидев порезы на руках. Началась какая-то странная суета. Целитель отвлекла Драко всего на одну секунду, заставляя выпить зелье, но и той хватило… Малфой почувствовал, как Гарри, воспользовавшись моментом, вытащил свою палочку из его руки. Набирая в грудь воздуха, он хотел возмутиться, но не успел. Гросс опередил его, с силой пихнул Поттера в плечо.       — Эй, ответь на вопрос! — Уилл встревоженно переводил взгляд с одного на другого. — Почему вы здесь?       Гарри недовольно поморщился, пытаясь разглядеть время на циферблате больших часов. В те попало заклятие, маггловская техника не выдержала волшебства, и зеленые цифры не прибавляли секунды, а напротив, отсчитывали время назад.       — У него нет палочки. В кинотеатре трупы, а мне надо идти, — глядя в глаза бывшему коллеге, сказал Поттер.       — Ты с ума сошел? — аврор понизил голос до шепота, схватив его за запястье, — Я обязан задержать тебя, ты же понимаешь это? Ты больше не аврор.       — Давай чуть позже. Я сам к вам приду, даю тебе слово, Уилл.       Драко стало страшно от его голоса. Он видел Гарри таким лишь однажды и в тот раз он всадил нож в руку Генри Миллса и, не сомневаясь ни секунду, пропорол ее насквозь.       — Ты куда собрался? — Малфой попытался встать, но целительница, бойко взмахнув палочкой, обездвижила его.       — Молиться, — тихо проговорил Поттер, глядя в пол.       Гросс тут же выпустил его руку. Он не ожидал такого ответа, стоял, недоумевающий над его словами. Гарри сделал пару шагов в сторону и внезапно трансгрессировал. Драко, закрыл глаза, из его груди вырвался стон. Аврор подбежал к нему, и что есть силы затряс.       — Срочно скажи мне что случилось!       — Вы мне мешаете! — резко осадила его медик.       Гросс набросился на целительницу, что мазала руки Драко заживляющей мазью:       — Да отстаньте вы от него, от такого не умирают!       Волшебница оскорбленно на него посмотрела и молча ушла. Драко почувствовал, что она сняла заклинание. Он хотел спрятать лицо в руках, но те были все перемазаны жирной мазью. «То липкое, то жирное… Все какое-то бесполезное… Чертов Лимб! Надо было обмануть его, отвлечь хотя бы на сегодня!» — он до боли прикусил губу.       — Малфой! — услышал он рядом с собой гневный бас Гросса. — Быстро говори или я допрошу тебя по форме.       Драко медленно перевел на него взгляд. Видел, как тревога множится в глазах бывшего коллеги.       — Что ему будет, если он убьет волшебника, Уилл? — шепотом спросил он.       — Азкабан… — одними губами произнес ответ аврор.       — Тогда нам надо спешить, — кивнул Драко.       — Как скажешь… — кинув в него обеспокоенный взгляд, пробормотал Гросс.

***

      Гарри трансгрессировал в небольшой сад. За высокими оголившимися ветвями деревьев виднелся острый шпиль собора. В нескольких метрах от него маленькая девочка увлеченно разрисовывала разноцветными мелками булыжники старой дорожки. Он взглянул на большие часы, что были на соседней со шпилем башенке — у него есть еще пять минут. Гарри уверенно подошел к ней, сел рядом на корточки:       — Привет. Давай ты закончишь рисовать завтра… Сегодня беги домой, — пробормотал он.       Девчонка с интересом уставилась на него и, покачав головой, взяла в руки новый мелок.       — Давай так, если ты будешь послушной, то я завтра исполню любое твое желание.       Гарри взял мелок и тоже стал разрисовывать булыжник.       — А как ты меня найдешь? — внезапно спросила девочка.       — Я буду здесь завтра. В это же время, — пообещал он.       Девчушка тут же повернулась к нему. У нее были такие удивительные глаза… Карие, но с яркими зелеными прожилками ближе к зрачку. Она хитро сощурилась и ответила:       — Ты лукавишь. Отец говорит, что лукавство от дьявола.       — Беги к отцу, тут сегодня не лучшее место для игр, — усмехнулся Поттер.       Малышка смешно поджала губы.       — Никуда я не побегу. Это и есть мой дом, дурачок. Мой отец священник, хотя я — дитя дьявола.       — Вот значит, как… — озадаченно протянул Гарри. Он не хотел лишних жертв. — А ты можешь спрятаться в самом дальнем уголочке и выйти только через два часа?       Девчушка подумала пару секунд, придирчиво размазывая мел пальцем по камню. В ветвях дерева оглушительно каркнула ворона, она кивнула:       — Это я могу. Но ты все равно приходи завтра. Я покажу тебе свои рисунки. Там коты и плотина для бобра. И еще дом. Маленький, я там жила когда-то, — она торопливо собирала мелки, рассказывая ему свои детские радости.       «Какой милый ребенок… А мой сын никогда не сможет ничего нарисовать. И Рон не увидит своего», — с болью подумал он. Гарри тяжело вздохнул, а малышка вдруг обняла его и проговорила:       — Не грусти, я научу тебя рисовать плотину для бобра. Это не так трудно, как кажется. Приходи завтра.       — Я постараюсь, — ответил он, с горечью понимая, что обманывает доверчивого ребенка. — Можешь зайти с черного хода и красться тихо-тихо как мышка? И выйти только тогда, когда все уйдут? Тогда я приду.       — Ты странный, но ладно… — ответила девочка и побежала вдоль ограды, огибая церковь.       Гарри поднялся и на ходу доставая палочку, направился в противоположную сторону, к центральному входу.

***

      Драко трансгрессировал во внутренний двор Аврората, держась за руку Гросса. Тот посмотрел на него пару секунд и попросил:       — Раскажи мне все быстро и в двух словах. Пока мы с тобой тоже не натворили дел и меня не уволили.       Малфой собрался с мыслями. Его злило, что Гросс не понимает, что каждая минута на счету. Гарри сейчас выбирает между смертью или Азкабаном, а Уилл просит от него очередной отчет. Но аврор не сводил с него взгляда, и он начал:       — Помнишь, Поттера прокляли в ноябре девяносто девятого? Это был Лимб.       — Плохо дело… — выдохнул Гросс.       — В Мунго тогда лежал один волшебник, у него, оказывается, был мотив ненавидеть Поттера. Ему отшибло всю память еще в девяносто третьем, сегодня я случайно узнал, что он здоров и его выписали под прошлое Рождество. В мае у Поттера убивают сына…       — Умирает… — поправил Гросс.       — Убивают! — Резко прервал его Драко. — С особой жестокостью. А Забини и Уизли обвели вас всех вокруг носа. Они расследовали убийство в обход работы. Но не успели, сначала убили жену Гарри, потом Рона. Меня с Полумной и Гермионой пытались убить неделю назад. А сегодня я узнал имя убийцы. Поторопился, рассказал ему, но он бы все равно узнал. Это дикое бесчинство, что там произошло…       — Нотт! — ошалело прошептал Гросс, оглядываясь. — Я знал, что ребята не просто так ищут Нотта…       — Не Нотт… — вновь перебил его Малфой. — Вернее не только Нотт… Это Локонс, Уилл.       — Локонс? Постой, Драко, это абсурд! Златопуст Локонс? Он учился на год младше меня в школе. — удивился Гросс. — Он же, ну как бы так это потактичнее сказать…       — Тихие воды глубоко текут, — ответил пословицей Драко. — Так или иначе, Нотт намекнул, что Локонс ждет нас в кинозале. Там было… — Драко передернул плечами. — Он убил в муках по меньшей мере десять человек на наших глазах, это не описать. И тут зазвонил телефон. Гарри, естественно, ответил на звонок и ему кто-то что-то сказал. Скорее всего назначили место встречи. Этот тщеславный дурак, он стал хитрый, зараза. А Гарри… Он убьет Локонса. Я уверен, он пошел мстить за сына, за Рона… Вопрос — куда? — выдохнул он.       — Да ну тебя! — с изумлением воскликнул Гросс. — Гарри не сможет убить человека!       — На твоем месте я больше не был бы в этом так уверен, — серьезно взглянул ему в глаза Драко.       — Дерьмо кентавра! Пойдем, как вы были детьми, так и остались! — зло выдавил Гросс, направляясь к главным дверям Аврората. — Почему ты мне ничего не сказал тогда, в кафе? Ты же был в курсе, когда про Пикока уточнял.       — Если тебе стали известны чужие тайны — держи их при себе, — тяжело выдавил Малфой, следуя за аврором на проходную.       — А ты изменился, Драко Малфой. Зря Блейз тебя снобом называл, — с уважением посмотрел на него Гросс. — Это со мной. У него нет палочки. — Быстро бросил он дежурившему у металлических вертушек коллеге.       Драко, усмехнувшись, стал подниматься по ступеням вверх, думая о том, что и Гарри, возможно, изменился до неузнаваемости. Тревога разъедала его огромными черными дырами. Он так боялся, и от страха, чуть ли не обгонял своего провожатого, прыгая через две ступени в раз.

***

      Гарри Поттер замер, глядя, как в пустом храме плачет старый священник. Его тело было накрепко привязано к большому мраморному кресту, рот заклеен обычным скотчем. Слезы катились по щекам, он пытался сказать ему что-то, но не мог. Рыдания, скотч и веревки в равной степени сдерживали его. Гарри быстро направил в маггла палочку, собираясь освободить, но в тот же момент сверкнула яркая вспышка и он на автомате пригнулся, спрятавшись за скамейкой. Дерево разметало в щепки силой заклятья.       — Гарри! Гарри! Гарри! Не советую пока что подходить к нему близко. — Голос свистел, словно ветер, заблудившийся в стылых февральских лесах. — Ну что? Тебе понравился мой фильм?       Поттер медленно поднялся и с отвращением взглянул на своего бывшего преподавателя. Дезиллюминационное заклятие постепенно таяло. Тот стоял на небольшом балкончике, у колонны. Занял место священника и говорил, подражая ему, пытался копировать покровительственную манеру. В черной, с иголочки сидящей на плечах мантии. Златопуст постарел, как-то высох и застыл, словно мумия. И хоть в нем оставалась некоторая манерность, но взгляд больше нельзя было назвать живым. От него бросало в дрожь. Длинные светлые волосы волнами падали на плечи. Седые, золота в них больше не было. Остальное поглотила злоба. Гарри заметил ее на кончиках сухих ногтей. Злоба таилась в складках мантии, в острых колючих усах и двухдневной светлой щетине на его щеках. Она концентрировалась красной точкой на конце его палочки. Гарри поднял свою выше и презрительно произнес:       — Это самое омерзительное, что я когда-либо видел, но ты наконец-то научился пользоваться магией!       Локонс лишь покровительственно улыбнулся, будто снисходя к его наивности.       — Ты всегда завидовал мне, Поттер! Скажи это, признайся наконец-то. В школе ты каждый день маячил перед моим носом в объективе фотоаппарата этого дурака Криви. Ты прочитал все мои книги и начал завидовать…       — Я… — рассмеялся ему в лицо Гарри, — Я даже не думал читать твои книги… Собрание сочинений лжи!       Красный луч ударил резко. Поттер взмахнул палочкой, и дубовая скамья взлетела в воздух, и защищая, разбилась в труху. Он швырнул в Локонса три ближайших скамьи, спрятав между ними режущее. Враг, с легкостью их уничтожив, шепнул что-то неразборчиво. Гарри почувствовал, как его руку резануло болью. Под одеждой потекла кровь, но он не смел отвести взгляда от врага. Дорогая мантия Златопуста покрылась пылью древесной стружки и Гарри довольно улыбнулся, замечая, что и она начала намокать в плече, пропитываясь кровью.       — Ты сдавал мне все домашние задания! — ткнув в него пальцем, возмутился волшебник.       — Я списывал все у Гермионы! — рассмеялся он. — Неужели ты думаешь, что я прочитал всю эту чушь! Но часть вины на мне есть. Не за то, что списывал, все так делали. Тогда, учась на втором курсе, я задумывался — злой я волшебник или нет, и спросил Дамблдора, не ошиблась ли шляпа? Ведь все считали меня наследником Слизерина. А он ответил мне, что человека определяет его выбор, а не факультет. Выбор, а не факультет! — крик Гарри эхом отскочил от каменных стен церкви. — В любой момент что-то может случиться, и ты станешь жесток. Да, я стал жесток, но никогда не был трусом. Ты же видимо, всю свою жизнь был и тем и тем…       Лицо Локонса пошло багровыми пятнами. Златопуст поправил отросшие волосы, с неприязнью уставился прямо Гарри в глаза. Поттер смело встретил его взгляд, произнеся:       — Я уже давно был готов ступить на тропу войны. Я жаждал мести за тех, кого потерял. И за тех, кто чудом остался жив. Как же я ждал встречи с тобой… Как я рад, что ты не кто-то из тех волшебников, кого я задерживал на работе. Ты всего лишь мой никчемный преподаватель Защиты от темных искусств. Волшебник, который ни одного заклятья на моей памяти не смог сотворить правильно. Думаю, что мы поговорим и, в конечном итоге, я сам сяду в Азкабан, — злобно выплюнул он. — Но мне плевать. Только ответь, за что ты убил моего сына? Ему было чуть больше двух лет!       Священник замер, с ужасом вглядываясь в Златопуста. Локонс хрипло рассмеялся.       — Ты, Гарри Поттер! Бельмо на моем глазу! Ты просто выжил и тем самым сорвал выход моей лучшей книги. Все носились с тобой, не замечая меня, а мне пришлось неделями скитаться по пустыням, жить в грязи, со скотом, чтобы подыскать сюжет! Наглый, самовлюбленный сопляк! Ты где-то там рос, игрался в бирюльки, а редакторы «Еженедельного пророка» отодвигали выход моих статей, если кто-то приносил заметку про тебя! Ты пошел в школу и весь волшебный мир судачил о том на какой факультет ты поступил. Как рано ты стал ловцом. Как ты похож на своего героически сдохнувшего папашу… Я жаждал встречи с тобой чтобы узнать, и я тут же принял приглашение этого идиота, Дамблдора, когда он предложил мне профессорское кресло. Мне нужно было понять — правдивы ли сплетни. Есть ли в тебе что-то такое, особенное… Но стоило мне увидеть тебя в той книжной лавке, и я понял — ты пустышка! Ты ноль, такой же как я, охочий до славы…       — Не смей сравнивать себя со мной… — с угрозой прошептал Гарри.       — Почему же? Ты не видишь сходства? Пальцем о палец не ударил, а о тебе говорила вся школа. Я предупреждал тебя… Целый год я терпеливо нес над тобой шефство и чем ты мне отплатил? Сломал жизнь!       — Ты трус, — с отвращением сказал Гарри. — Все твои книжки трусливая ложь. Все твои подвиги — фальшь. Ты завивал волосы, зная, что Хогвартсу угрожает опасность. И ты трусливо паковал чемодан, пока в Тайной комнате умирала девочка…       — Люди умирают… — безразлично ответил Локонс. — Теперь я знаю о тебе все, Гарри Поттер. У меня было время узнать… В Мунго… Вы со своим рыжим дружком решили, что можете так легко распоряжаться моей жизнью. Столкнули меня в трубу… Стали героями, а я потерял лучшие годы на больничной койке!       Локонс зло рассмеялся. Его смех заискрил в воздухе, забился фиолетовым огоньком на кончике палочки. Из глубины церкви донесся жалобный стон, но Златопуст быстро махнул палочкой в сторону священника и прокричал:       — Молчать! Твое время еще не пришло, старик. Смотри и слушай, а потом расскажешь всем, как Златопуст Локонс в последний момент успел спасти тебя. Вырвать драгоценную жизнь своего никчемного папаши-маггла из рук жестокого и спятившего героя — Гарри Поттера.       — Это твой отец…       Гарри заметил, как его голос сорвался. Он бросил короткий взгляд на привязанного к кресту священника. Тот с мольбой смотрел на Златопуста. Онемевший, связанный, обессиленно повисший на тугих веревках.       — Да, Поттер. И тут тебе повезло больше. Твой папаша сдох, дав отличный старт карьере… Моего же всю жизнь больше интересовали кустарники и пустая болтовня, чем собственный сын. Я добивался славы сам, ты же получил ее незаслуженно, просто выжив, но хватит! На этот раз мой папаша исполнит свой отцовский долг.       Гарри, застигнутый врасплох новостью, почувствовал, как из головы исчезли все мысли. Гнев ушел. Блаженная тишина и спокойствие заполнили его без остатка и тут же в голове прошептал ласковый голос: «Избей священника… Сломай для начала нос!» Сил сопротивляться не было. Поттер медленно направился к распятию.

***

      Малфой бежал вверх не останавливаясь, но тут Гросс вжал его в стену и проговорил:       — Тебе нельзя подниматься выше второго. Третий и четвертый этажи только для боевых авроров и руководства. На что ты готов пойти, если нас заметят?       — На все! — выдохнул Драко.       — Вот как… — печально улыбнулся Гросс. — Тогда давай руки. И закатай рукава.       Желудок Драко пронзило спазмом, таким сильным, что он согнулся, слегка сползая по стене. Про этот его страх знали только Гарри и Астория. Малфой до дрожи, до какого-то животного ужаса боялся показывать чужим то, что стало с его рукой. Черная метка, капкан, который нет-нет, да и захлопывался в его груди, выбивая весь кислород. Он прятал и стыдился ее — ахиллесова пята, бьющая каждый раз наотмашь.       — Значит, все же не на все… — тихо промолвил Гросс.       Драко замер, отвернулся к стене лицом, спрятал его, пылающее. Пусть лучше в спину бьют. Спина крепкая — она все стерпит. Он закрыл глаза, крепко зажмурил, чтобы слезы не смели скапливаться и течь. Начал медленно подтягивать ткань вверх. Пытался представить, что это не его руки, но получалось так себе. Драко закатал левый рукав. «Теперь надо как-то повернуться и попытаться взглянуть Гроссу в глаза», — подумал он. И тут же вспомнил ту страшную ночь, когда он задыхался, лежа на полу в мэноре, решив, что потерял его. И еще одну, в Мунго, когда без устали шептал до рассвета. Она была так давно, но с нее, как оказалось, и начались все их беды. Лимб, магия мести, неумолимая, как само время, затаилась и ударила с новой силой. И тут в голове голосом Гермионы прозвучала фраза: «Запомни это чувство хорошенько, Драко Малфой. Теперь ты знаешь цену, которую заплатишь, если ошибешься второй раз». Стало стыдно. Гарри как-то сказал ему одну фразу: «Ты есть. Я есть. Мне этого достаточно…»       — Пойдем, — он повернулся и протянул Гроссу руку.       Малфой смотрел, как усмешка мгновенно исчезает. Глаза аврора расширились, брови поднялись, а уголки рта беспомощно сползли вниз. Уилл стоял, потрясенный. Казалось, что гора-Гросс сейчас рухнет россыпью мелкой гальки.       — Драко… — прохрипел он. — Прости, ты же знаешь, нельзя нам в Аврорате никакими маскировками пользоваться… Я бы не стал…       — Пойдем, — повторил Драко. — У нас мало времени. Я думаю, что они уже встретились.

***

      Гарри замер перед распятьем. Ни звука, лишь тихий шепот в голове: «Избей старика!» Священник плакал и что-то мычал, но он не слышал ничего, кроме ласкового шепота. По телу расползалось тепло. Такое бесценное ощущение уюта, когда ты вымерз до дрожи, у тебя, кажется, больше не осталось сил даже на то, чтобы дышать. Ты ложишься в кровать, накрываешься с головой одеялом и медленно засыпаешь, согреваясь. Ему не хотелось шевелиться… Что такого ужасного сделал этот старик, что сейчас с мольбой смотрит на него? Почему нужно напрягаться, бить этого маггла? Гарри почувствовал, как чьи-то руки легли ему на плечи. Настойчивый, ласковый голос приказал: «Избей старика, Поттер!» Он занес руку, уже видел место, в которое ударит первым, и тут голос прошептал настойчивее: «Он был очень плохим отцом! Накажи его…»       Гарри замер, глупо вытянув вперед руку. Плохим отцом… Отцом… Он вспомнил, как однажды весь день шел дождь, барабанил тугими каплями по стеклам. Джинни куда-то ушла, а он соорудил в детской что-то вроде шалаша из пледов, заполнил его волшебными огоньками и, прижав к груди сына, провалялся с ним весь день. Джейми смеялся, хватался маленькой ручонкой поверх его огромной руки, сжимавшей палочку. Выкрикивал своим звонким голосом: «Бах!», — и Гарри каждый раз менял цвет огонька, подыгрывая ему. Сын смеялся, а у него перехватывало дыхание от этого звука. От его тепла, от того, что макушка сына пахнет совсем также как и его собственная кожа на сгибе руки. Этот маленький волшебник был его жизнью, его душой, его силой. «Я люблю тебя, папа!», — внезапно сказал ему Джейми, впервые серьезно и осмысленно на него взглянув. «А я люблю тебя!», — прошептал Гарри в его маленькое ухо. Тот завизжал, от щекотки и радости, и с удвоенной силой продолжил кричать свое звонкое: «Бах!», — а он все менял и менял цвета, чувствуя, как слезы потекли из глаз. Гарри редко говорил эти слова, наверное, потому что его родители погибли раньше, чем он смог их понять и запомнить, а после их смерти, ему очень долго никто этого не говорил. Только Драко, но у них тогда оказалось так мало времени… Гарри всегда было сложно с ними, с этими тремя словами. Когда родился сын, он повторял их по сотни раз на дню, чтобы успеть… Чтобы, если с ним что-то случится, Джеймс точно знал, что папа любил его. Вот так добрая магия его слов и вернулась к нему в тот дождливый день, а Гарри стало плевать на дождь, ведь их шалаш озарило солнце…       — Что ты медлишь! Накажи старика! — злой голос рассек воспоминание.       — Круцио! — закричал Поттер.       Священник зажмурился, но заклятие ударило не в него. Златопуст истошно кричал, рухнув на каменный пол. Гарри держал палочку, чувствуя, как заклинание вытягивает из него силы, но не смел отвести руки. Крик Локонса бил по ушам, отскакивал от стен и ударялся о счастливый смех Джейми, что ночами все возвращался к Гарри во снах. Боль смешивалась в его душе с гневом, перетиралась где-то внутри, в пустоте, и била красным лучом. За его спиной раздался сдавленный крик. Поттер опустил палочку.       — Теперь я готов поспорить с тобой, Беллатриса, — прошептал он. — Тебе нужно не только хотеть, чтобы человек страдал, тебе и самому нужно знать, что это такое. До тебя, Златопуст, я знал лишь боль физическую. Теперь же я знаю, как ударить так, чтобы ты прочувствовал глубже.       Он обернулся на старика. Тот повис на веревках, по вискам тек пот, а по щекам слезы.       — Простите, святой отец, — прошептал Гарри. — Боюсь, ваш сын отучил меня любить и сострадать… Он лишил меня света, не просите меня быть к нему милосердным…       Локонс хрипел, сжав руками сорванное горло. Его седые длинные волосы спутались, разметавшись по каменному полу. Палочка откатилась, он с ужасом смотрел на Поттера, пытаясь ползти, но мышцы еще не слушались его. Гарри почувствовал, как его тело передернуло, словно от озноба. Смерть была близко, он уже чувствовал ее холод, но оставалось еще несколько минут… Еще было время, чтобы узнать то, главное. То, что будет разъедать его в Азкабане. То, что не даст ему сойти с ума, пока мимо будут скользить дементоры.       — То, что ты трус, мы выяснили. Почему ты убил моего сына? — тихо спросил он. — Рон и Джинни… Это я еще могу понять, но мой сын. Он ничего тебе не сделал.       — Они посмели дарить ему подарки! — прохрипел Златопуст, сплевывая на пол вязкие слюни. — Как же я уставал от их глупой болтовни, Поттер. Эти набитые дуры, трещотки-сиделки, заявились тогда ко мне. Я подписывал им открытки! Они все хотели мои фотокарточки, Поттер. Но стоило тебе притащить в Мунго своего ребенка, как я только о нем и слышал! Какой красивый у него сын, какая лапочка, так смеется, так агукает. — Лицо Локонса перекосило. — Снова ты заявился в мою жизнь, но теперь притащил туда еще и сына. Я всегда был самым красивым ребенком в магическом мире! Это ко мне подходили люди на улице и восхищались моими кудряшками. А тут эти курицы словно с ума посходили. Постоянно отправляли твоему уродскому ребенку что-то. И твоя женушка присылала им печенье в благодарность. Тоже стала очень популярной у тех дур! А я сидел в одиночестве. Я вдруг словно прозрел! Ты уже второй раз похищал мою популярность. Ты собрался вновь все пустить под откос!       — Нам нужно было сделать сыну прививку… — прошептал Гарри.       Он, сраженный наповал такой откровенно глупой, детской по своей сути, завистью, беспомощно опустился на скамейку. Руки дрожали. Они тогда спорили, Джинн заставляла вызвать кого-то, тыкала ему в лицо, что они, как Герои войны, имеют право пользоваться небольшими привилегиями. Он настаивал на обязательном посещении больницы. Говорил, что это нужно для безопасности, ведь кто знает, что может пойти не так — первая прививка… Гарри ругался с ней все утро, к обеду жена сдалась. Златопуст словно прочитал его мысли:       — Ты мог вызвать целителя на дом! — прохрипел тот, повышая голос и слегка отползая в бок.       Гарри, не выдержав, на миг спрятал лицо в ладонях. Он-то думал, что защищает сына, ему столько ужасов наговорили про эту прививку коллеги. Если бы он только знал, что сам, своими страхами, своей мнительностью, подписал Джейми смертный приговор. Но как предугадать наверняка… Локонс снова захрипел, выливая на него свой яд:       — Ты был аккуратен, никто не знал где ты живешь. Мне едва удалось впихнуть через третьи руки в ваш дом эльфа, — парировал Златопуст, тряхнув волосами. — Твоя идиотка-жена все же взяла Толли. Она всегда мечтала выпятить все на люди, похвастаться своим муженьком и ребенком. И не смей лгать, что тебе это тоже не нравилось. Сиделка потом показывала мне сотни фотографий! — шептал Локонс, словно отчитывал его за грехи…       — Да она просто сделала укол и попросила сфотографироваться на память! Не было никаких сотен, Локонс! Ты позавидовал одной фотографии и убил ребенка!       Он заметил резкий жест, сжал палочку, но Златопуст опередил:       — Круцио!       Гарри пригнулся. Красный луч пронесся в сантиметре от головы. Он бил боевыми наотмашь, не думая, не анализируя. Сотни лучей летели из его палочки один за другим, сливаясь в одно яркое световое пятно. Враг бил навстречу. Локонс медленно вставал с колен, поднимался ломкими, сухими движениями. Хруст ломавшихся скамеек, каменной крошки, разбитого на осколки мраморного вазона со святой водой, смешивался с треском заклятий. Гарри чувствовал, как затекло запястье. Грудную клетку сжало в тиски. Он представил, как перегрызает Локонсу горло, не думая взмахнул палочкой и из носа врага потоком хлынула кровь. Тот крутанулся в воздухе, исчез, а в следующую секунду выстрелил из-за спины, спрятавшись за колонной. Гарри резко развернулся, отбил синий луч. Тот чуть не угодил в обезумевшего от страха священника.       — Выходи! Хватит прятаться, трусливая скотина! — заорал Поттер, чувствуя, как подступает тошнота.       — Гарри! Гарри! Гарри! — кашляя, рассмеялся из-за колонны враг. — Мне плевать сколько фотографий было. Они отправляли тебе подарки. Мои подарки. И я тоже решил подарить тебе парочку. Я много путешествовал, я наслышан о магии других стран. Вот я и отправил подарок твоему сыну, а Толли помогла мне с примеркой. Я уверен, что угадал с размером, правда, он почти сразу стал ему до невозможности велик. Но я надеюсь, что ты успел рассмотреть пуговки на курточке? Что там было написано…       За ярким желтым лучом пришла боль. Не та, яркая как от «Круцио», другая. Он изо всех сил шептал контрзаклятье, пока его губы все еще могли шевелиться. Холодные тиски уже сжимали ноги, выкручивали колени, подгибали ступни внутрь. Гарри шептал на выдохе, зная, что вдохнуть еще раз он уже не сможет. В глазах потемнело, кончики пальцев закололо, но само это слово, эта мысль сверкнула в сознании, подтянула за собой контрзаклятье.       — Месть… — прорычал он, чувствуя, что снова может видеть и идти.       — Я знал, что ты внимательный человек! — Донеслось сверху. — Хорошее качество для аврора. Пять буковок — пять пуговок. Ты даже устроил похороны, разве там осталось что-то, что можно похоронить?       — Пять пуговок! — Гарри трансгрессировал, не думая, тут же ударяя режущим, стараясь перерезать Локонсу горло. Тот исчез в последний миг. На черно-белые клавиши старинного органа медленно падали отсеченные заклятьем волосы.       — Как трогательно… — сюсюкающим тоном проскрипел Златопуст из дальнего угла. Эхо отражало его голос, смазывало ориентир. Он со злобой выкрикнул. — Ты слышишь, старик? Оказывается, некоторые отцы все же любит своих детей! Бомбарда!       Орган разнесло в щепки. Клавиши застучали по полу, Гарри едва успел трансгрессировать и, увидев исчезавшего в вихре врага, впервые после того злополучного раза подумал:«Сектусемпра!» Большая часть заклинания растаяла в воздухе, но по церкви все же разнесся злобный крик. Гарри, тяжело дыша, чувствуя лишь невероятную жажду и звон в ушах, медленно пошел вперед, следуя за алым следом…

***

      Малфой шел по длинному коридору. Его руки были вывернуты вперед, связаны заклинанием, так, чтобы метка была видна издалека. Сзади него шел Гросс, направляя ему в спину палочку. Коллеги приветствовали его, многие радостно хлопали по плечу. Драко шел, расфокусировав взгляд, но в уши били их радостные восклицания:       — Ничего себе, так это он там всю кашу заварил, Гросс? Сцапал сучонка? Так ему и надо… На допрос его? Правильно! Чернь, смотри, вырос подонок…       — Ладно вам, ребят. Еще не во всем разобрались… — тот пытался сгладить, как мог.       — Скромник, да уж молодец, что скромничаешь. Я помню его! С нами работал, а моя дочь сгинула из-за таких, как он!       — Замолчите! — Гросс мягко толкнул Малфоя в пустую комнату. — Заходи. Посиди пока что…       Драко никогда тут не был. Наверное, именно здесь теперь и допрашивали подозреваемых. На стенах следы от заклятий. Стол, два стула. И еще зачем-то небольшой шкафчик с зельями. Он встал, как зашел. Не сдвинулся с места. Все как-то потеряло очертания. «Какой глупостью мы сейчас занимаемся, зачем все это?» — думал он, разглядывая след от ботинка на полу.       Вдруг дверь снова открылась и Гросс резко позвал его:       — Драко, давай, быстро выходи. Путь свободен!       Он поспешно выскочил обратно. Коридор и правда был пуст. Пахло в нем чем-то тухлым, приторно сладким. Уилл направил на него палочку, снял заклятие, прошептав:       — Давай, живее. Мерлин не приведи, тебя еще босс тут увидит!       Драко бежал за ним. Коридор четвертого этажа был длинный, гулкий. Полы в нем покрывала каменная плитка и каждый их шаг отзывался тяжелым стуком. Внезапно ключ повернулся в замке, щелкнул предохранитель.       — Это Твитч! Нам крышка… — задохнулся Гросс.       — Какая дверь? — прошептал Драко.       — Та, черная, в самом конце. Там наши, давай.       И Драко рванул. Он задержал дыхание, резало в боку, стало плевать на шум. Он услышал громкий смех Гросса вдали, но не обернулся. Десять метров… Пять… Он заскочил в дверь и, споткнувшись о какой-то огромный матрас, чуть не упал. Его ловко подхватили крепкие руки.       — Вот засранец, а на работе так не бегал! — Рэмц хлопнул его по заходившейся от кашля спине.       Драко хрипел и задыхался, ноги онемели и по икрам поползли иголки. Он вскинул голову и увидел всех своих прошлых коллег. Рут Соуэрсби, Куинси, Молчуна. Грэм хотел сжать его в объятьях, но не успел. Из-за его спины выбежала встревоженная Торри и закричала:       — Драко, что вы там делали? Весь Аврорат на ушах!       — Мне надо найти Гарри, срочно, — задыхаясь выдавил Драко.       — Знаем, Гросс сказал. Попробуй, мы сами искали — ничего. Дурак он, что ушел, так бы в два счета нашли. Да и вообще бегать бы не пришлось, — затараторила встревоженная Рут.       Она потащила Малфоя за собой. Тот был ни жив ни мертв. На большом столе сгрудился макет карты Лондона, но очень старый. Судя по сланцевым крышам домов и шпилей, еще девятнадцатого века.       — А если это вообще не в Лондоне? — перевел он взгляд на авроров.       — Не надо сразу о плохом, — угрюмо заметил Рэмц.       Он поставил на специальную деревянную подставку маленькую золотую клетку с такой же маленькой птичкой. Та сидела на жердочке, спрятав голову под золотыми перышками крыла. Малфой недоуменно уставился на волшебников.       — И что делать? — прошептал он.       — Спроси ее, где он, — подтолкнула его к карте Торри. — Я так однажды Гросса нашла. Она никому не отвечала, а мне ответила. Уилла камнями завалило, думали, что все уже… А она улицу назвала. И дом.       Драко посмотрел на сидевшую на жердочке птицу:«Как очевидно!»       — Помоги мне, птичка! — попросил он. — Покажи, где мне искать Гарри Поттера?       Все затаили дыхание. Малфой подождал пять секунд.       — Птичка, помоги мне пожалуйста! — взмолился Драко. — Где Гарри?       Крыло слабо дернулось и замерло. Птичка молчала. Он до боли надавил пальцами на глаза.