Непрожитая жизнь

      Старинные часы в библиотеке Забини пробили девять утра. Малфой недовольно покосился на них, захлопнув очередной старый том. Время — вот чего ему категорически не хватало. Второй день подряд ребята с самого утра трансгрессировали в Аврорат и Драко оставался наедине с собственными мыслями и тревогами. Без Блейза и Гарри дом расползался. Луна большую часть времени проводила в мастерской, придумывая какие-то волшебные безделушки или сидела с отцом. Гермиона… Малфоя передернуло от воспоминаний о волшебнице. Он и не ожидал, что та может оказаться настолько вредной. Утром, провожая ребят, она спокойно стояла рядом с Драко, улыбалась, легко взяв его под руку. Стоило Поттеру исчезнуть, как она резко развернулась и, взяв палочку со стола, направилась к дверям.       — Гермиона, ты не расскажешь… — начал было он.       Ведьма, шагнув в коридор, с чувством хлопнула дверью.       — Да пошла ты! — зашипел ей вслед Малфой.       Он закрылся в библиотеке. Для начала вычеркнул Артиста из списка подозреваемых. Допивая кофе выбирал, за кого приняться следующим — Липмен или Миллс? О Липмене он не знал ничего, а вот Генри Миллс… Теперь, когда в непосредственном участии Нотта не оставалось сомнений, Драко решил акцентироваться на нем. Братик Ступьяра, позорное полукровое пятно семейства Макнейров. Оба брата сидели в Азкабане, но Струпьяр был обречен на пожизненное, за то, что открыто выступил на стороне Волдеморта. Генри же оказался хитрее. Даже если он и помогал Пожирателям, то лишь тем, что лишал больницу Святого Мунго нормальных зелий, авроров своевременной помощи, а обычные волшебники часто были вынуждены покупать зелья в аптеке.       Драко вспомнил фотографию, что оставил в мэноре. Ту, к которой применил заклинание времени, и она показала Драко длинный нос Тео.       — Время… Время, — шептали губы Малфоя, неосознанно нащупывая нить.       По большой деревянной лестнице он забрался на внутренний балкон библиотеки. Шел мимо пыльных корешков, проводя по ним пальцем. Вспомнил про те часы из дома Поттера и как они внезапно пошли, повинуясь обычному заклинанию. Ноготь зацепился за порванный корешок. Драко сделал шаг назад, достал книгу.       — «Вне времени», — прочитал он название на французском.       Нахмурившись, перелистнул пару страниц.       «Тайны и магия времени»       Есть тайна, о которой шепчутся маги в своих темных кельях: время — не просто поток, но сила, подчиняющая все. Алхимики и чародеи жаждут найти заклинания, что откроют им врата в прошлое или будущее, чтобы увидеть все, что когда-либо было или будет. В старых манускриптах часто встречаются упоминания о «песочных часах», что не только отсчитывают минуты, но и раскрывают весь путь жизни — с ее взлетами и падениями. Некоторые маги утверждают, что с помощью заклинаний они могут изменить ход времени, рассекая его и жизнь замирает в ожидании. Время — это живая плоть, и заклинание, как нож, может порвать ее, освободив мрак ночей. Используйте магию времени, если хотите элегантно изжить врага своего. Сила заклинания позволит управлять жизнью другого волшебника, подчинит его…       — Это твоих рук дело?       Малфой вздрогнул от неожиданности. Подошел ближе к перилам, с высоты посмотрел на Гермиону. Та стояла в дверях, тряся в руке коробкой с ярким логотипом фастфуда.       — Нет, такую безвкусицу обычно делают магглы, — покачал головой Драко. — Я думаю, ты должна хорошо в этом разбираться…       — Я отлично в этом разбираюсь! И меня удивило, что я нашла это в гостиной. Эльф с интересом изучал остатки еды.       Ведьма сделала пару шагов к столу, со всей злости швырнула коробки из-под пиццы на аккуратно разложенные бумаги. Малфой направился к ней, стараясь незаметно вернуть книгу на полку. Он не хотел посвящать ее в свои догадки и по горло был сыт истериками.       — Ну так верни ему, возможно, что он снова сможет приготовить что-то похожее.       — Снова? — удивилась Гермиона.       Она недобро наблюдала, как Драко подошел к столу.       — Уизли, не заставляй меня объяснять тебе элементарные вещи, — устало вздохнул Драко. — Мне не сложно сложить один плюс один и трансгрессировать в Лондон на десять минут. У каждого из нас свои привычки и давай смотреть правде в глаза — Гарри всегда ненавидел высокую кухню. Разве это повод, чтобы оставаться без ужина?       — Нет, но… Когда ты это провернул?       Малфой собрал разлетевшиеся в стороны коробки. Протянул ей:       — Где-то около полуночи. Ты спала, мы не стали тебя беспокоить.       — Мы?       — Да, Гарри собирался, но я решил, что тебе полезно будет отдохнуть после ваших приключений в том свинарнике. Я предложил ему поесть в гостиной, он согласился со мной. В чем проблема?       Гермиона негодующе открыла рот, на автомате схватила рукой коробку.       — Ты решил! И чем же вы занимались, если…       — Знаешь, Уизли, — перебил ее Драко, — я живу в этом доме всего несколько дней, но не могу отделаться от ощущения, что я тут единственный зрячий. Ладно Блейз с Луной, они найдут чем себя занять, но я удивляюсь твоей узости. Мы разговаривали, представь себе, люди иногда делают это, а нам с Гарри есть о чем рассказать друг другу. Если ты считаешь, что, выйдя на работу, он сразу же забыл о смерти сына и все стало как раньше…       — Ты-то что в этом понимаешь? Твой сын жив! — в свою очередь перебила его Гермиона.       Драко смотрел на нее и сам про себя удивлялся, как же ему повезло, что его женой была Астория. Грязнокровка вызывала у него мигрень, заклинанием невидимого расширения раздувала его мозги. «Хабалистая девка, торговка в Косом переулке, привыкшая скандалом зазывать себе клиентов. Неудивительно, что Рон влюбился в нее — вся его семья улей жужжащих пчел». Они так и не смогли до конца поладить в тот год, а как найти с ней общий язык теперь, Малфой даже не представлял. Он внезапно вспомнил Джинни и все ее многочасовые жалобы. И если тогда, еще не поборов в себе обиду на Поттера за его поступок, он сочувствовал рыжей Уизли, то теперь впервые задумался о том, каково же было Гарри терпеть постоянные скандалы. «Я думал, что это жена ему снова мозг крутит…», — вспомнил Драко недавние слова Блейза. И ту подслушанную из-за двери фразу Поттера: «Она иногда так на меня смотрела — просто копия моя тетка…» Гермиона, по мнению Драко, не ушла дальше Джинни…       Ночью, задобрив Поттера пиццей, он невзначай спросил о работе. Тема казалась нейтральной, у них было много общих знакомых. Малфой специально первый рассказал, как встретил мистера Бишопа и как тот помог ему пройти допрос. Но это была уловка — слушая вроде бы ничего не значащие рассказы Гарри о последних месяцах работы в Аврорате, он быстро все понял. Поттеру стоило увольняться гораздо раньше, чем он впервые задумался об этом. Вся система прогнила изнутри и держалась на сотне небезразличных волшебников, тянувших все на себе. Малфой долго прикидывал в уме — спросить или не спросить, но в итоге не выдержал:       — Почему ты не уволился, как только понял, что Твитч топит корабль? Ты мог бы принести больше пользы, работая хотя бы в Министерстве… Ты — Гарри Поттер, мог выбрать любую работу…       Тот долго молчал, разглядывая стаканчик с маггловской шипучкой. Когда Драко решил, что пора спать, Гарри пожал плечами и сказал:       — Рон просил не уходить… Он любил Аврорат. Иногда мне казалось, что даже если все вдруг уволятся, то рыжий будет бегать по вызовам днем, а ночами оставаться в дежурстве, — Поттер внезапно рассмеялся, — Помнишь, у него еще была такая огромная корона, которую ему подарили после того, как Гриффиндор завоевал кубок школы по квиддичу, а он притащил ее в отдел?       Драко, вспомнив, кивнул. Не выдержал и тихо рассмеялся — Уизли смотрелся в ней крайне глупо.       — Вот ее он скорее всего носил бы не снимая, отправляясь патрулировать ночью закоулки Лютного, — печально улыбнувшись, Гарри добавил. — Я не мог бросить его одного. Рон зверел, когда видел насилие или темную магию, сразу вспоминал про Фреда… Да и Артур работал на втором этаже, их отдел перевели к нам из министерства.       — Да, я помню, — кивнул Малфой, переводя тему. — А ты, значит, все же понял, как держать рыжего в рамках устава и морали?       — Нет, Драко, — с горечью ответил Поттер. — Я не только не понял, как удержать Рона, но и сам иногда плохо сдерживал себя.       — Гарри, в жизни каждого человека…       — Давай прекратим сеанс психотерапии, а то еще немного и я начну называть тебя профессором Чвонком, — нетерпеливо перебил он.       — Ты догадался и молчал… — зло прошипел Малфой.       — Я криминалист, — пожал тот плечами, — …а допрос он и есть допрос.       Малфой дотянулся до его щеки, с силой ущипнул. Поттер вывернул ему руку, они возились, пока кто-то из них не задел локтем стоящий рядом на подставке глупый шар, похожий на странный глобус. Тот завыл и с шумом покатился в угол.       — Силенцио! — прошептал Драко, направляя в него палочку.       Стоило заклятью попасть в цель, шар тут же покраснел, завизжал что есть силы, изрыгая кучу проклятий на итальянском. Малфой уже давненько так не бегал, как этой ночью до спальни, наперегонки с Поттером. Они еще долго смеялись, накрывшись с головой одеялом, пока в коридоре недовольно ворча, топтались эльфы. Гермиона заворочалась, едва не проснувшись.       — Расслабься, ты был на высоте, — прошептал ему в ухо Гарри. — То, что ты выуживаешь из меня информацию я понял далеко не сразу…       Над его ухом что-то громко хлопнуло.       — Я, кажется, задала тебе вопрос, Малфой!       Драко выскользнул из воспоминаний. Утренняя, злая Гермиона, смотрела на него в упор, ожидая, что он наконец-то ей ответит. И в эту самую минуту, глядя в сжатые губы волшебницы, Малфоя пронзила простая и очевидная мысль: «Ты устал и хочешь тишины. Тебя больше не интересуют интриги и пьянки, придя домой ты хочешь просто расслабиться и быть собой». Он улыбнулся своей догадке и ласково ответил:       — Я многое понимаю, это моя сильная сторона — видеть и понимать. Ты сильная волшебница, но целительство не твой конек. Так что давай каждый будет заниматься тем, что у него лучше получается. Вреда по крайней мере от этого будет меньше.       — Я отлично разбираюсь в зельях! — зашипела Гермиона, но Драко остановил ее жестом руки.       — Хорошо, я не буду спорить. Не стоит так переживать, это вредно. Лучше подскажи, почему эльфы Забини перестали готовить обычную еду? Что-то более будничное.       Гермиона растерялась от столь быстрой смены темы.       — Они всегда так готовят…       — Неправда, вам в Чемсфилд они смогли сделать что-то похожее на рыбу с картошкой. Почему сейчас мидии и тартар?       Ведьма взмахом палочки уничтожила злосчастные упаковки из-под пиццы:       — Без понятия, Малфой! Да будет тебе известно, я тоже не в восторге от этого, но у меня хватает такта не лезть с этим вопросом к Забини. Так он старается быть гостеприимным…       — Блейз? — искренне удивился Драко. — Это мало на него похоже… Ладно, я сам уточню. А теперь оставь меня пожалуйста одного, мне нужно работать.       — Ты пытаешься вычислить убийцу? — Гермиона взяла со стола лист с заметками Драко и критично на него уставилась, — Пьюсси? Серьезно, Малфой? Ты решил записать в подозреваемых всю магическую Англию? — рассмеялась она.       — К твоему сведению, Пьюсси ухаживал за Паркинсон, даже делал ей предложение несколько раз. Ах, ты не знала, Грейнджер? — Драко вернул ей едкость сполна.       — Моя фамилия Уизли, — прошипела волшебница, сжимая палочку.       Драко заметил пару белых искорок, упавших на ковер. Он не собирался доводить ситуацию до откровенного конфликта. Внезапно дверь открылась и в проеме появилось взволнованное лицо Луны.       — Гермиона, помоги мне пожалуйста с папочкой! Он напутал с заклинанием трансфигурации и не разрешает к себе заходить.       «Сильна твоя сила, о великий Салазар!», — с облегчением подумал Малфой. Быстро, чтобы не продолжать спор, он добавил. — Будьте аккуратнее, ладно? Мне нужно будет ненадолго уйти, постарайтесь не взорвать дом до моего возвращения!       Драко плавно забрал из рук Гермионы лист пергамента. Полумна загадочно ему подмигнула.       — Редуцио! — пробормотал Малфой, уменьшая документы до объема карманной книжечки. — Акцио! — он торопливо направил палочку в висевшее на спинке стула пальто.       — И куда ты собрался? — повернулась к нему Гермиона.       Малфой, направляясь к камину, спиной чувствовал ее неприязнь. Плевать, отчитываться перед ней он не планировал, но помня про обещание, решил обезопасить себя. На случай, если ведьма вздумает жаловаться Поттеру.       — Министерство Магии! — четко сказал он, глядя в сердитое лицо Гермионы и разжимая ладонь с порохом.       Та хотела что-то еще спросить, но каминная сеть, услышав направление, уже закружила его в вспышках зеленого пламени.

***

      Выйдя из Министерства, он долго бродил по центру Лондона, пытаясь найти себе угол. В доме друга сделать это было совершенно невозможно. Мэнор стал для него теперь недоступен, дома плакал новорожденный сын, а офис напоминал об убитой секретарше. Малфой сам не заметил, как ноги привели его к знакомой церкви, хотя священник настаивал бы: «Душа» Он с удивлением огляделся — массивные двери открыты настежь, но внутри было пусто. Драко сел на край скамейки, в самый угол, уверенный что тут его точно не побеспокоят. Даже если заметят — кто посмеет тревожить человека в церкви? Снаружи сверкнуло, спустя несколько секунд гром ворвался в храм и растаял в каменных сводах. Он улыбнулся мыслям: «Я понял, почему ты сюда ходила, птичка… Кто-то находит тут веру, а кто-то уединение. Интересно, чего на самом деле искала ты?»       — Закрой двери!       Драко дернулся от неожиданности. Рядом с ним стояла Алиса, стучала пальцем о деревянную лавочку.       — Ты боишься грома? — спросил он, поднимаясь.       — Отец ушел, а мне не закрыть их самой. Они очень тяжелые.       Малфой потянул на себя массивные, обитые металлом ручки. Двери гулко скрипнули и закрылись. Стало тихо. Драко растерянно посмотрел на ребенка — раньше он никогда не оставался с девчушкой наедине. Наблюдал за ней, настороженный тем, что она начнет расспрашивать его о жене. Как сказать девочке, что та женщина, что была с ней мила, умерла — он не знал. Но Алиса благодарно кивнула, села на скамейку и принялась доставать из карманов игрушки. Драко отошел от нее подальше, снова сел в угол и замолчал. Он пытался сосредоточиться, но девчушка напевала что-то, увлеченная игрой и Малфой постоянно отвлекался на нее. Вопросы роились в его голове, недодуманные до конца, сменяли друг друга. Недовольно выдохнув, он прислушался:       — Жила на небе звездочка тра-ла-ла-ла-ла-ла… И пряталась за облачко тра-ла-ла-ла-ла-ла… Ни дождика, ни хвостика, ни солнышка, ни мостика — она ждала художника тра-ла-ла-ла-ла-ла…       Драко усмехнулся. Глупая песенка напомнила ему про Полумну и ее смешные стишки про очкастого волшебника. Стишки напомнили о Поттере. Поттер напомнил об Аврорате, Аврорат о Нотте, Нотт о Миллсе. Вопрос с местонахождением Генри Миллса оставался открыт. Драко покосился в сторону девочки, но увидел лишь торчащие вверх ноги. Малфой аж рассмеялся от неожиданности. Он встал и подкрался ближе к ребенку. Алиса лежала на скамейке, свесившись вниз головой и елозя длинными волосами о пыльный каменный пол. Она весело болтала ногами, обутыми в дешевые, слегка сношенные кроссовки, а в руках были странные песочные часы. Драко впервые видел такие — сплюснутые, вместо воздуха в них было что-то, отдаленно напоминающее воду, а вместо песка странная желтая масса. Девчушка чуть не съехала вниз — он вовремя схватил ее за щиколотки. Та рассмеялась и запела:       — Когда-нибудь из зонтика, из шляпы или форточки, а может по веревочке тра-ла-ла-ла-ла-ла… Залезет черт на облачко, обнимет чертик звездочку и станут чертик с звездочкой счастливая семья.       Малфой, не удержавшись, улыбнулся. Девчушка потянула к нему руки, он взял ее за ладошки, легко поднял и поставил на скамейку. Алиса тут же вздернула вверх голову и показала ему язык.       — А священник предупредил тебя, когда вернется? — уточнил Драко.       — Не-а, — девчонка закрутила головой. — Когда отец уходит в благотворительную организацию, то никогда не возвращается рано. Иногда он едва успевает к вечерней службе и мне приходится тут все готовить. Ты знаешь зачем ему каждый раз нужна эта огромна тяжелющая книга, хотя он помнит ее наизусть?       Драко рассмеялся.       — Я думаю, что она скорее нужна людям, что приходят на службу, — подмигнул он Алисе.       — Вот и мне так кажется! — уверенно закивала девочка. — Если ты ищешь отца, то тебе лучше тоже сходить в благотворительную организацию.       — А что там делает отец Барр? — просто из любопытства уточнил Драко.       — Много всякого… Они кормят бездомных, отец разговаривает с теми, кто не может сам прийти к нему. Он учит девочек как следить за цветами, а мальчишек паять провода так, чтобы лампочка зажглась. — Алиса на секунду задумалась, вспоминая, — …а, еще он помогает людям найти своих потерявшихся родственников. Так много людей потерялись, ты даже себе не представляешь!       Драко с интересом сузил глаза:       — Говоришь, в благотворительной организации помогают найти пропавшего человека?       Девчушка уверенно закивала головой.       — Даже подумать не мог, что отец Барр столько всего делает, — усмехнулся Драко, — мне почему-то казалось, что он всегда тут, в церкви. А у него оказывается совсем мало времени…       — Нет! — округлила глаза Алиса. — Что ты! У отца куча времени, он все успевает.       — Это у тебя его куча, ведь ты ребенок, — не сдержался Драко.       — Я могу отдать тебе свое, — девочка протянула ему игрушку. — Вот, гляди, гляди! Это купила Асти, когда летом водила меня на ярмарку. Она сказала, что тут время правильное.       Малфой с негодованием взял вещицу в руку. По форме это и правда были песочные часы, но стоило ему придать им вертикальное положение, как крошечные желтые шарики начали подниматься вверх, просачиваясь вдоль узкого желобка. Драко с удивлением перевернул их. Пара пузырьков тягуче булькнули, и песчинки вновь устремились вверх.       — Почему это происходит? Они должны падать вниз… — растерялся он.       Алиса порылась в кармане и достала оттуда прозрачное сердечко. Внутри него медленно плавали блестки и маленький пузатый единорог с разноцветной гривой. Алиса пару раз потрясла игрушку и сунув ему под нос сказала:       — Асти говорит, что они засунули туда немного масла и волшебства. Потом, ну знаешь, перемешали и теперь это там так и бултыхается.       Драко внезапно прижал к себе девчушку. Та тут же вцепилась руками в его пальто, начала оттягивать карманы, отвлекая его на пороге скорби.       — Оставь себе, — сказал он, скованно проведя рукой по ее голове. — Тебе их подарила моя жена, значит она хотела, чтобы они были у тебя. Ты, итак, помогла мне, Алиса.       — Ладно, — легко согласилась девочка, — Приходи, если у тебя будет мало времени, у меня его навалом…       Малфой быстро кивнул, пытаясь проглотить внезапную горечь, что проступила на корне языка. В носу щипало. Он развернулся и быстро направился к выходу. Открыв двери, шагнул под ливень. Тут же задрал голову вверх, позволяя холодным каплям залить лицо. Он поклялся Астории, что ни один человек на свете не увидит, как он на самом деле тоскует по ней.       — Звездочка-чудесочка на шею к черту прыг… — донеслось до него перед тем, как он закрыл двери церкви.

***

      Малфой промок насквозь, пока добежал до знакомой акации в парке напротив. Листья почти облетели, сквозь голые ветки он различал дома и машины. Внезапно дождь полил с такой силой, что смазал все в кашу. Драко терпеливо ждал, чувствуя, как капли стекают за воротник. Наконец-то пара визжащих магглов, стараясь укрыться одним плащом, забежала в подъезд. Он внимательно осмотрелся, сверкнула молния и Малфой быстро крутанулся на каблуке, разбрызгивая жижу. Специально трансгрессировал к небольшой калитке у южного входа в Ларк-Холл — хотел вернуться незаметно. Над домом Блейза и Луны лило так, что Лондонская гроза показалась Драко глупостью. Малфой зашел с черного хода, аккуратно подергал первую попавшуюся дверную ручку. Та оказалась незапертой, и он незаметно юркнул в комнату.       Волшебный станок медленно печатал новый выпуск Придиры. Он взял свежий лист, пробежался по нему глазами, усмехаясь и не веря напечатанному. Подошел к окну, открыл, впуская брызги и остатки дневного света. Пользоваться палочкой не стал: догадывался, что вернулся раньше ребят, а вновь вступать в конфликты с Гермионой не хотелось. От нечего делать он пробежался глазами по листочку:       «Пузырьковый фонарь желаний!       В глухом лесу, где растут деревья с целебной корой, живет странное существо — Пузырьковый Тюфяк. У него на спине всегда болтается фонарь, полный разноцветных пузырей. Внутри каждого пузырика спрятано маленькое желание, выдохнутое кем-то в момент отчаяния или надежды. Если поймать один из пузырей (что невероятно сложно), можно услышать чью-то просьбу и исполнить.       Достоверно известно, что две последние просьбы были исполнены совсем недавно — буквально в прошлом столетии. Первая: дать научное подтверждение для динамики и влияния солнца на магию. Исполнена Альбусом Дамблдором в 1973 году. Он исследовал солнце и выяснил, что звезда одинаково любит и рассветы, и закаты, но для пожилых волшебников, полезнее рассвет. Особенно долгие прогулки в рассветные часы — они придают сил и бодрости. Для молодых волшебников полезнее закат, что распаляет в них бурные мысли и волнующие мечтания…»       — Что за бред! Второе желание… Ведьма из Кембриджа загадала вырастить дерево, на котором вместо листьев будут растопыренные ладошки, хлопающие в такт. Ответственный редактор Полумна Забини-Лавгуд, да вы серьезно? — рассмеялся он, оглядываясь на станок.       Малфой покачал головой, сминая бумагу и забрасывая ее в угол с хламом. Все напечатанное в этой глупой газетенке было откровенным бредом чокнувшегося окончательно Ксенофилиуса. Но внезапно, Драко поймал себя на том, что, прочитав статью и посмеявшись над ней, ему стало легче. Словно эта несусветная глупость забрала себе частичку той тяжести, что сковывала плечи. Лавгуды идиотничали, но это хотя бы на короткий миг отвлекло его от ужасной сцены с отцом, исчезнувшим Ноттом и Милсом, смертью жены и той недосказанностью, которой отдавали теперь его отношения с Поттером.       Драко с детства любил дождь. Залезая с ногами на широкий подоконник, он заприметил одинокий желтый лист, что каким-то чудом еще уцелел на дереве. Капли били по нему, а тот все сопротивлялся, никак не отрываясь от веточки. Станок шептал ему в спину отрывки из свежих статей, дождь стеной лил с неба, листик сопротивлялся. Часы на каминной полке пробили пять раз. Малфой спрятал руки в карманы мокрого пальто, нащупал в левом маленькое сердечко. Он закрыл глаза, уносясь далеко в собственные мысли. На улице быстро темнело. Рука согревалась, без устали вращая в кармане игрушку. Удивительно, но Драко больше не спешил, утренняя нервозность осталась где-то на улице Лондона. Внезапно он почувствовал, как его колено сжала рука. Он отпустил сердечко, вытащил руку из кармана и, не открывая глаз, положил ее на колено Гарри. Поттер молчал, просто сидел рядом и наверняка тоже слушал дождь.       — Почему ты был так уверен, что мой отец не убивал твоего сына? — тихо спросил Драко.       — Ты же знаешь ответ, — в голосе Поттера скользнула улыбка.       — Знаю, но хочу услышать от тебя.       Гарри долго молчал. Малфой открыл глаза, внимательно посмотрел на него. Поттер спрыгнул с подоконника в комнату, настойчиво шарил по углам, подсвечивая груду хлама палочкой. Наконец-то он что-то нашел и довольный залез обратно на подоконник, сжимая в руке кусочек глины. Гарри высунул руку под дождь, подождал, когда вода полностью наполнит ладонь и зальет глину. Он молчал, сосредоточено катая комочек, мял ее пальцами, и та постепенно размякла, податливо становилась то квадратиком, то кружочком с дыркой посередине, то вообще непонятным растянутым пятном. Наконец, он отдал ее Драко.       — Посмотри какая сильная, но только потому, что мягкая. Она свободна и может обрести любую форму — гибкая и свежая. И посмотри теперь на это, — он приманил к себе странную поделку, похожую то ли на вазу, то ли на статуэтку. — Я видел, как папаша Ксено лепил ее из этой самой глины пару недель назад. Но, гляди…       Гарри разжал пальцы и полуваза-полустатуэтка упала на пол и разбилась.       — Она стала жесткой, застыла то ли от времени, то ли от заклинания, приняв лишь одну форму. Репаро!       Черепки собрались обратно, Поттер поднял с пола все ту же странную фигуру. Покрутил ее в руках, разочарованно произнося:       — Теперь глина может лишь быть либо этой странной штукой, либо расколотыми кусками. Ей не стать чем-то новым, она никогда не поменяется.       Малфой сидел, прислонившись спиной к откосу. В какой-то момент ему самому показалось, что он начал твердеть.       — Ты считаешь, что мой отец слаб? — спросил он наконец.       — Он самый слабый человек в вашей семье, — честно ответил Гарри. — Ты самый сильный, потому что мягкий. Твоя мать чуть тверже, поэтому слабее тебя. А твой отец уже давно принял форму, его очень легко разбить. Я думаю, что он и сам это понимает. Поэтому я уверен, что он не убивал моего сына. Люциус точно помнит, как Волдеморт пошел убивать меня, когда мне был год и то, как это почти уничтожило его повелителя. Он опасается стать разбитым, как и его Лорд, ведь лишь одному ему известно сколько людей он уже убил. Но нельзя убивать детей — это табу, сама магия стремится защитить их. Не уверен, что моя мать тогда до конца понимала, что делает, она просто хотела, чтобы я выжил. Волдеморт застал их врасплох, ни у отца, ни у мамы не было в руках волшебных палочек. Но у Лили получилось… — Гарри подмигнул Драко. — В минуту смертельной опасности волшебник может творить настоящую магию и ему не нужны для этого никакие деревяшки. Ты же понимаешь, о чем я?       Драко смущенно принялся мять глиняный шарик. Тот уже начал высыхать по краям. Гарри подставил руку под небольшой ручеек, что стекал с карниза, набрал в ладонь воды и вылил прямо в руки Малфоя. Шарик снова размяк.       — Он бы убил тебя, — заглядывая ему в глаза, попытался сметить тему Драко.       — Думаю да, — серьезно ответил Гарри. — Но я удивлен, что он решился сделать это при тебе.       — Что ты помнишь из того вечера? Только сам, а не то, что растрепал тебе позже Блейз, — с замершим сердцем спросил Малфой.       Гарри, довольно улыбнувшись, сжал его колени руками, пристроил на них подбородок и ответил:       — Ты про то, как неприступный Драко Малфой чуть не поклялся мне в вечной любви…       Он, рассмеявшись поттеровской наглости, с силой прилепил кусок глины прямо ему на нос. Гарри капризно сморщился, глина упала Малфою обратно в руку.       — Я иногда все еще думаю о нем, — честно признался Драко, — …скучаю по тому отцу, которого помню из детства. Он был другим… Более мокрым.       Гарри улыбнулся:       — Я, пожалуй, лучше спрячу тебя в самый мокрый и влажный угол. Боюсь вновь потерять или того, что ты тоже зачерствеешь, — прошептал Поттер, слегка раскачивая его колени.       — Как видишь, я пока что неплохо справляюсь с намоканием самостоятельно, — усмехнулся Драко, ткнув пальцем в промокшую насквозь одежду.       Нет, невероятно, Гарри лишь продолжал загадочно улыбаться, не спуская с него пытливого взгляда. Малфой выкинул глину в окно, так и не разобравшись — понял ли тот что-то про то, как Драко, сам того не ожидая, проклял Люциуса. Спрашивать напрямую, значило выдать себя с потрохами. Дождь сходил на нет и из окна тянуло сыростью. Его отсыревшее пальто пахло мокрой шерстью. Станок допечатал, выкрикнул напоследок: «Золото рассвета!» и остановился.       — У Забини на ужин очередное дерьмо, — весело сообщил Поттер, слезая с подоконника. — Иди, переоденься и давай прошвырнемся в центр Дерби, тут недалеко. Прошлой зимой мы с Роном расследовали там убийство. И пока я в поте лица искал улики и допрашивал подозреваемых, рыжий искал очередное местечко, где магглы умеют готовить мясо на гриле.       Малфой пытался сохранить непринужденный вид, пока тот шел к дверям. Не выдержав, он крикнул ему в спину:       — Это то, о чем я подумал, Поттер?       — Да. Это именно то, о чем ты подумал, Малфой. — Гарри застыл в дверях, скрытый в полумраке комнаты. — И еще я считаю, что тебе стоит помириться с отцом, — внезапно добавил он, выходя.       Драко недовольно закатил глаза.