Непрожитая жизнь

      Четверо поджарых молодых доберманов окружили его. Они скалились, тихо рычали. Драко остановился, как вкопанный, не смея и шагу ступить. Волшебная палочка осталась в кармане пальто, достать ее не было никакой возможности: стоило ему лишь слегка опустить руку, как псы подходили ближе и срывались на злобный лай.       — Эй, есть тут кто-нибудь? — в который раз крикнул Малфой.       «Вот уж точно — вам там не будут рады!», — вспомнил он слова хозяйки молочной лавки, что указала ему дорогу. Судя по документам и выпискам, которые ему выдали магглы, тетка Генри Миллса жила скромно и одиноко в том небольшом двухэтажном домишке, скрытом в кустах. Ни ограды, ни колокольчика. Драко еще удивился: «Почему?» — но сейчас понял. Животные защищают лучше замков и лают громче любого колокольчика. Он попытался рукой поправить копну кудрявых черных волос, но собаки вновь залаяли, и он отвел ладонь в сторону. Псины были ухоженные, породистые и все лоснились от заботы. Видно, что их любили больше, чем соседей и уж точно гораздо сильнее, чем незваных гостей. Конечно, можно было по-быстрому трансгрессировать… Но не для того он долго болтался в подземке Лондона, выбирая подходящие волосы, чтобы так просто сдаться.       — Эй, я из газеты! И я видел, как вы поправили шторы! — добавил он, стараясь выглядеть глупо.       Дверь с грохотом открылась и на пороге возникла старуха. Вся угловатая, сухая, в дырявом грязном фартуке и с копной взлохмаченных светлых волос, собранных в идиотскую шишку на макушке.       — Ты кто такой?       — Я Патрик! — стараясь выглядеть до ужаса испуганным, ответил Драко. — Патрик Скриббл!       — Из какой газеты? — окидывая его подозрительным взглядом, уточнила старуха.       — Из «Вестника»… — он оглянулся, насколько позволило злое рычание. — Я там младший помощник, мне разрешили вести маленькую колонку. Я не причиню вам вреда или неудобства… и я очень боюсь собак! — с дрожью в голосе прокричал он придуманную наспех легенду.       — На кой дьявол ты мне нужен?       — Пожалуйста, уберите собак! — Драко с мольбой уставился на нее. — Я из «Вестника волшебства».       Та щелкнула пальцами и псины мгновенно отошли. Малфой с шумом выдохнул, наблюдая как те сели за ее спиной и принялись тяжело дышать, вывалив наружу розовые языки. Теперь, когда она подошла ближе, он нахмурился, смутившись. Агате по его подсчетам должно было быть около пятидесяти, а перед ним стояла совершенная старуха. Лицо морщинистое, шея дряблая, а руки сухие, грязные и узловатые. Вид бы она имела отталкивающий, если бы не яркие голубые глаза, что наблюдали за ним скорее с интересом, чем со злобой. «Неужели магглы ошиблись?», — в смятении подумал он.       — Из какой ты газеты, я не расслышала… — хрипло уточнила старуха.       — «Вестник волшебства», — шепотом повторил Драко. — Вы должны ее знать, она конечно, не особо популярная, но некоторые ее выписывают. Говорят, что там иногда печатают отличные рецепты.       — Рецепты? — она заинтересованно сузила глаза.       — Рецепты, — подтвердил он. — Суп из полыни, настойка на корне златоглазок. А еще, я слышал, что именно в Йорке кто-то культивирует Китайскую жующую капусту, скрещивая ее с образцами английской. Я много читал об этом. И я обыскал все графство в попытке найти человека, который может рассказать об этом читателям.       Женщина тяжело дышала, долго вглядываясь в него. Решала — стоит ли ей связываться с ним или снова натравить собак. Наконец, она тихо уточнила:       — И где же ты об этом читал, Патрик?       — В школе. Моим любимым предметом было зель… — Драко прервал сам себя еще не до конца убедившись в том, что не ошибся. — Ну… кулинария. В основном я любил супы. Всегда нравилось смешивать ингредиенты, пару раз помешать по часовой, пару раз против и наблюдать как твой суп становится от этого все вкуснее.       — В школе…       — В школе! — Малфой смело взглянул ей в лицо.       Старуха поджала губы, вытерла руки о грязный фартук.       — А с какой стати ты пришел ко мне? Насколько я помню, в твоей кулинарной школе все учат уже готовые рецепты.       Драко пошел ва-банк: пока срывал листочек, незаметно сунул руку в карман, сжал палочку. Старуха, не отрываясь, следила за листком. Малфой заставил его вращаться на ладони, подержал пару секунд и отдал старухе.       — Вас зовут Агата? Я хочу как вы! — горячо выпалил Драко, решив идти напролом. — Я люблю экспериментировать и в школе меня всегда за это ругали. Родители не хотели, чтобы я связал свою жизнь с постоянным стоянием у котла. Родственники из «Ежедневного пророка» выбили мне место в этой газетенке. Но я долго искал вас! Я знаю, что настоящие зельевары живут скрытно, я бы тоже не стал особо показываться людям на глаза, если бы мне довелось нащупать хороший рецепт. Я хочу придумать свое и впервые показать свой отвар на Конгрессе…       Теперь оставалось только ждать. Он опустил взгляд, поджал губы и виновато стал разглядывать заранее перепачканные в грязи ботинки. Старуха с шумом выдохнула:       — Знает кто, что ты здесь?       — Нет, меня бы не пустили… — честно ответил Малфой, вспоминая, как всегда начинал злиться Поттер, если узнавал, что Драко направился к подозреваемым в одиночку.       — Обожди тут, мне убраться надо. Я позову тебя.       Кивнув, Драко остался ждать, поглядывая на собак.       Малфой знал, что лучшая ложь получается только тогда, когда она замешана на правде. И уже две ночи подряд, дождавшись, когда все уснут, он пробирался в библиотеку Блейза и искал. Без зазрения совести рылся в личной переписке миссис Забини, выискивая хоть какую-то зацепку. Мать друга была женщиной светской, обожала сплетни, и писем накопилось прилично. Он и сам не заметил, как из чувства острой ностальгии по прошлому, наслаждался, ища зацепку. Сегодня, ближе к рассвету, Драко уже начало подташнивать от обсуждения интрижек. Он просматривал письма вскользь, пока ему на глаза не попалось знакомое имя — Уолден. Малфой осветил палочкой старые, выцветшие чернила и замер, узнав почерк собственной бабушки:       «Моя прелестная подруга, — писала Друэлла Блэк, —       Позвольте мне нарушить тишину наших писем, чтобы сообщить вам нечто столь скандальное, что само по себе могло бы стать сюжетом для трагедии в старинном роде. Представьте себе, сестра Уолдена, достопочтенная (или же уже не столь достопочтенная?) Лавиния, бросила вызов не только общественным устоям, но и самой крови Макнейеров! Она, позор рода, сбежала… к магглу. К магглу, проклятье Салазара! Я едва могла поверить этому слуху, Макнейеры еще пытаются это скрыть, но он подтвержден самыми надежными источниками.       Теперь она, говорят, ожидает ребенка. Никто не сомневается, что отродье окажется сквибом — жалким уродцем, который станет вечным напоминанием о том, как низко могут пасть те, кто забывает о долге перед родом и магией. Этот бич, как зараза, расползается в чистокровные семьи! Мы с Сигнусом тут же ужесточили контроль над нашими дочерями, благо до брака Белатриссы и Родольфуса остались считанные дни, а Нарцисса обручена с сыном Абрахаса Малфоя. Андромеда еще слишком юна, но нам уже настойчиво пишут Яксли.       Однако, как оказалось, в этом фарсе есть и дополнительная интрига. В семейке магглов, к которым Лавиния примкнула, живет некая Агата. По слухам, эта девица давно служит позором для своих родителей. Они, в страхе перед ее странностями, заточили ее в деревушке под Йорком. Говорят, она увлечена тем, что выращивает цветы и разговаривает с ними, словно те способны ее понимать. Эта грязнокровая девчонка стала крайне популярна не только среди магглов, но даже некоторые полукровки находят ее талант достойным внимания. Фарс, да и только!       Но я убеждена, что, Лавиния вовсе не прельстилась мужем-магглом, как все полагают, а решила использовать эту связь для своих глупых прихотей. Думаю, она поверила слухам и мечтает возобновить свои опыты с зельями. Смешно, не правда ли? Ведь в наше время только самые бедные или тщеславные варят зелья самостоятельно. Намного безопаснее и изысканнее заказать все у мэтра Луи-Армана де Бельфлера, которого, как вы знаете, славит вся Франция. Напишите, дорогая, что думаете обо всем этом безобразии! Уверена, ваш тонкий ум найдет в этом происшествии такие грани, которых я, увы, пока не разглядела.       С нежной преданностью к вам и нашим женским слабостям,       Ваша Друэлла Блэк»       Драко торжествовал, перечитывая письмо вновь и вновь. Между ним и Агатой Миллс оказалась общая тема — зелья. И хоть Лавиния Макнейер вышла замуж за маггла, но и в насквозь обычной семейке Миллсов, если верить слухам, тоже родилась волшебница. Окрыленный удачей, Малфой так и не смог уснуть. Еле дождался утра, и стоило Гарри с Блейзом трансгрессировать в Аврорат, как и он тут же взялся за дело.       Отчаянное, буйное чувство захватило его. Выяснить, где живет Агата заняло кучу времени. Магглы до обеда рылись в своих архивах. Драко злился на безалаберность, на то, что он теряет время в духоте узких коридоров. Особенно раздражало то, как его живот начал ныть от голода и нетерпения. Едва добыв заветный адрес, он, не раздумывая, прошел мимо ресторана. Не хотел откладывать, не мог удержаться — знакомое чувство нащупанного следа щекотало изнутри. Ведомый больше интуицией, чем логикой, он спустился в подземку. Нырнул в поток спешащих по делам магглов. Бродил, приглядываясь, пока не увидел высокого парня, облокотившегося на поручень. Малфой подошел, стараясь сохранять спокойствие, взялся рукой за металлическую трубу. Вагон громыхал, парень увлеченно читал, рука Драко плавно скользила по поручню к его голове, попутно прихватывая пару вьющихся волосков и зажимая их в ладони. Поезд дернулся:       — Эй, нельзя ли поаккуратнее? — зашипел парнишка.       — Прошу прощения…       Стыд изобразить не получилось, губы сами собой растягивались в довольной улыбке. Недовольно чертыхнувшись, парень вышел. Спрятав в руке приличный клок волос, Малфой проехал до Нортвуда, инстинктивно прошел по улице вниз, завернул за обшарпанную стену лавки и с наслаждением выдохнув, трансгрессировал.       Теперь он стоял тут, около заросшего домика Агаты Миллс и разглядывал траву, что пробивалась сквозь плитки дорожки. Драко внезапно поймал себя на мысли, что восхищается Лавинией Макнейер. Та смогла сделать то, на что у самого Драко не хватило когда-то духу. Она пошла против семьи, была изгнана из рода, но всю жизнь занималась лишь тем, что было ее истинной страстью. Зелья, наука и эксперименты — вот что объединяло Драко Малфоя, Лавинию Макнейер, в замужестве Миллс, и эту странную, слегка диковатую старуху, что сверлила сейчас его взглядом, высунув голову в окно.       — Ну что встал, иди сюда, раз пришел! — закричала она.       Драко быстро добрался до дома, открыл дверь и замер. В самом центре комнаты, в грязи и влаге стоял огромный котел. На полках теснились сотни склянок, под потолком шебуршились летучие мыши и все, буквально все свободное пространство, занимали растения. Драко узнал и абиссинскую смоковницу, и визгоперку и зубастую герань. Омела зеленелась в углу, но еще не цвела. Черемица, спорыш… — Малфой с жадностью разглядывал комнату. Волшебница робко помяла рукой руку и подняла на него взгляд.       — Это красивейшее место, которое мне только доводилось увидеть в жизни! — искренне выдавил Драко.       Старуха хмыкнула и направилась к небольшому растению в глиняном горшке.       — Стойте! Она же…       Ведьма с удивлением на него уставилась, продолжая обрывать маленькие листочки.       — …это же цикута, она ядовитая, — все же закончил фразу Драко.       — Как и я, мальчик, — пожав плечами, старуха помяла листья в руке.       Малфой с опаской смотрел, как листья выделили сок. Волшебница понюхала размятую кашицу, кинула в котел и помешала. Вытерев руки о грязный фартук, сказала:       — Вот, теперь подождем. Ты сможешь угадать, что это за варево? — с интересом спросила она.       Драко подошел к котлу, вгляделся в размытый завиток. На секунду на поверхности мелькнул крошечный бутон дикой белладонны. И хоть от котла шел приятный свежий запах сорванного сочного стебля, Малфой не верил в обман ни на грош.       — Это отрава, — сказал он, принюхиваясь, — вы сварили то, что может убить всех жителей ближайшей деревеньки.       — По цикуте догадался? — ехидно спросила старуха.       — Нет, не в ней дело… Цикуту добавляют и в уменьшающее зелье, ее яд можно нейтрализовать. Именно это вы и сделали, добавив в основу полынь. Завиток размыт, это зелье можно пить…       — Тогда почему же ты сказал, что это яд? — с интересом спросила Агата.       — Потому что так и есть. Я не знаю как, но это зелье и безопасно, и опасно одновременно. Это отрава и она убивает… Возможно, просто не сразу…       Старуха громко рассмеялась. Довольно смотрела на него исподлобья, уперев ладони в бока.       — А ты и правда не дурак, хотя вид у тебя глупый. Это очень странный суп, как ты выразился в начале. Я сварила его по просьбе одной несчастной женщины. Она замужем, но хочет гарантий.       — Белладонна… прошептал Драко, — …это как приворот, но не совсем.       — Близко, — довольно прищурилась старуха.       Малфой задумался на секунду, пригляделся к пару над котлом.       — Супруг той женщины будет жить, выпив его. Но стоит ему изменить и он умрет?       — Молодец! — старуха щелкнула пальцами почти что у его лица. — Бульон для изменника, пусть сдохнет в муках, я добавила туда немного пыльцы мимозы, он умрет от удушья, стоит ему залезть под чужую юбку. А как доварится, так я положу туда пригоршню пепла, тоже хорошо проварю и пущу в дело…       Драко скованно наблюдал, как ведьма, развеселившись принялась намывать флакон. Старуха знала, что ее зелье несет верную гибель и все же согласилась сварить его. Она, кажется, нисколько не переживала, что совершает отложенное убийство. Это коробило, но то, как талантливо было приготовлено зелье вызывало в нем восторг и уважение. «Почему я решил, что она варит лишь одни целебные настои?» — задумался Драко, наблюдая за ней. Та, вытерла отмытый до блеска флакон о грязный фартук и щелкнула пальцами. Огонь под котлом потух.       — Почему вы погасили огонь? — спросил Малфой.       — Подождем, может попозже вновь разведу, — ответила старуха, принимаясь резать сморкву.       Драко еще раз обвел взглядом влажные, холодные стены.       — У вас нет рецепта, нет даже часов, как вы узнаете — разводить ли огонь и если разводить, то, когда…       Агата рассмеялась, ссыпая порубленные стебли в миску:       — Сердце — вот лучшие в мире часы. Растения чуют, когда им нужно вылезать наружу, кошки чуют, когда им нужно идти умирать в лес. Я чую, когда нужно загасить огонь.       — Кто научил вас этому? — спросил Драко, забирая из ее рук пестик и принимаясь толочь златоглазки.       Волшебница прошептала, пристально следя за его руками:       — Время…       — Время… — глупо повторил Малфой, не смея оторваться от работы.       — Точно. У меня было достаточно времени, чтобы понять, что к чему. Почему одни люди хотят спасти, а другие убить. Почему корова дает молоко, зная, что ее теленку не достанется. Почему родня меня ненавидит, а чужие люди целуют руки…       — Почему же так? — перебил ее Драко, отчаянно желая получить ответ именно на последний вопрос.       Ведьма схватила его за руку, больно, заставила взглянуть ей в глаза. Драко смотрел, тяжело дыша и сглатывая проступившую на языке слюну.       — Тебя тоже покалечила родня… Журналист в газету, ишь ты… Ты бы поучился слегка, да стал бы мне на замену. Ты зельевар, у тебя рука легкая.       — Так почему? — настойчиво спросил Драко.       — А вот выкинешь дурь из башки, начнешь слушать цветы, да они и нашепчут тебе почему. Ишь ты, на готовенькое захотел… Время на все нужно, время.       Малфой недовольно вырвал руку, оттолкнул от себя ступку. «Зачем я завел с ней этот глупый диалог, мне же нужно всего лишь разузнать про Генри…», — злился он на себя. Внезапно волшебница обняла его, такая маленькая, она уперлась своим лицом в его грудь. От ее волос пахло тиной и дегтем.       — Время, это проросшая между тротуарной плиткой трава. Время — стертый ковер в коридоре фамильного дома. Время — это морщины на лице и воспоминания в памяти. Время — песчинка, что катается по дну моря и время — это звонкий крик птицы. Это короткий подол любимой юбки, которую случайно находишь в чемодане, и момент, когда ты замечаешь, что твоя собака внезапно стала совсем старенькой. Время — выцветшая табличка на заборе твоего дома и стертое ребро монетки. Время — это все что у нас есть, — гулко сказала Агата.       — Время — это все что у нас есть… — в смятении повторил Драко фразу.       Волшебница отпустила его, отошла на шаг. Малфой смущенно отвел глаза.       На полке, заставленной кучей пузырьков и банок, пылилась фотография. Он протянул руку, достал. На черно-белой, потрескавшейся от времени и влаги бумаге было трое человек. Молодая, очень красивая, но чуть диковатая девушка-блондинка. Драко узнал по глазам, что это Агата. Рядом эффектная женщина, одетая довольно бедно, но в точеных чертах лица Драко тут же узнал аристократический профиль Лавинии Макнейер. Она держала на руках годовалого ребенка.       — Это ваши родственники? Те, кто ненавидели вас? — спросил он.       Старуха скривилась, щелкнула пальцами, вновь разводя под котлом огонь. Она ответила не сразу, долго мешала зелье, совершенно неправильно, по наитию, как сахар в стакане с молоком.       — Конечно, нет! С чего бы мне держать в доме память о тех, кто меня ненавидел? Это единственные люди, которым я была дорога. Мне тут только двадцать два исполнилось, кожа на руках еще была гибкая, как кора ивняка. Это сейчас я высохла, зелья все высосали… Женщина та, сестра моя названная. Ради нее жила… Ради нее, да сына ее, Генри.       — А где они сейчас? — прошептал Драко, аккуратно ставя фотографию обратно.       — Лавиния умерла давно. Высосали ее зелья, тратилась она много… Я руки в кровь стерла…       Ведьма внезапно схватила с полки старую металлическую терку, швырнула ее через всю комнату. Малфой замер, наблюдая, как Агата принялась мять пальцами толстые стебли крапивы, сцарапывая кожу. Снаружи что-то затрещало.       — На этой самой терке стерла, проклятая терка! Терла, терла… не успела. Да как успеешь, когда из камня сок добыть надо. Умерла она, одна я осталась.       — А Генри?       — Генри… — ведьма пригладила руками растрепавшиеся пряди. — Генри как ты стал, в школу пошел, к вашим. Приезжал потом пару раз, да все равно забыл меня. Братик его старший шефство над ним взял, мол не в уме я… Не могу заботиться о парнишке. А что, подростку больше надо что ли, чем грудничку?       — А сейчас он разве не взрослый? Мог бы навестить вас, с зельями помочь… — наводя Агату на нужный ответ, поинтересовался Драко, словно бы невзначай.       — Тьфу мне, а не помощь его! — пуще прежнего разозлилась старуха. — Он столичная птица, в больницу пошел, в услужение. Весь талант, все свои знания на глупость променял. И ты такой же, конгресс, конгресс… Все медальку хотите на грудь повесить. Грамоту в рамочку, да деньжат побольше. А толку? Была грамота, да забылась. Была медалька, да смотрели что ли ваши авроры, когда в Азкабан его упекли? Были деньги, да и где они теперь… Все изъяли, все растащили… Вот тебе и столица, вот тебе и шефство.       Малфой скосил глаза в сторону, оценивая расстояние до двери. В комнате повисло напряжение, котел бурлил, варево пенилось, пошло пузырями и выкипало, заливая грязный пол. Агата стояла, держась руками за его край, словно и не чувствовала жара от бронзы. Ведьма ткнула кулаком в грудь и захрипела:       — Вот мои часы, лучшие в мире часы! И у тебя там тикает, слышала я. Тик-так, тик-так…       Драко шагнул вбок, но все еще медлил. Интуиция кричала ему, что пора доставать палочку, но он был так близко к сути. «Достану, и она прогонит меня взашей!», — мелькнула мысль. Он отчаянно рискнул — облокачиваясь рукой на ствол, тянущийся вдоль каменной кладки, прошептал:       — Так может быть ваш племянник еще вернется…       — Вернулся уже! — заорала ведьма. — Вернулся, будьте все вы волшебники прокляты! Вернулся из вашего Азкабана, лысый, тощий и без руки! Калекой стал, нюха нет! Вот что ваши конгрессы творят! Вот до чего школы ваши доводят! — Старуха вдруг изменилась в лице, стала медленно красться к Драко, шаркая ногами по грязи и вытягивая к нему руки. Заскулила с надрывом, — Ушел, тетку родную на холодные камни Элгола променял, паскудник. Что же, ему покой, а мне бремя умереть, бросив тут все? …но тебя я им не отдам, у тебя там тикает… тикает, слышала я, когда голову на грудь тебе положила…       Драко рванулся, но внезапно почувствовал, что не может двинуться с места. Его ноги незаметно оплело растение. Он чуть не упал, теряя равновесие, но гибкий стебель обхватил его за шею и накрепко прижал к стене. Ведьма довольно рассмеялась:       — Есть тебе еще чему поучиться, не все-то ты в школе своей выучил…       — Отпустите меня! — потребовал Драко.       — Тише, тише… — убаюкивающе прошептала ведьма, подходя вплотную и дотрагиваясь ладонью до его груди. — Тик-так, тик-так… Очень хорошо…       — Пустите! — громко повторил Малфой, — Вы не знаете кто мои родители!       — Какие-то шишки из газеты, Патрик. Да ты же сам сказал, что хочешь варить зелья. Вот и будем мы теперь с тобой вдвоем, растенья слушать, время коротать… Как ты солнечные глазки тер, я аж залюбовалась на руки твои. Тише, тише…       — Меня будут искать, — предупредил Драко, с ужасом понимая, что растение оплело оба его запястья и теперь принялось растягивать руки в стороны, заставляя сесть.       — Будут, будут… Пускай, ты уж пятый мой ученик, будешь умней предыдущих перестанут искать. Будешь послушней, супом не станешь…       Малфой с ненавистью взглянул в глаза ведьмы.       — Я отравлю вас.       — Так я сама ядом пропитана, попытайся. А как получится, так я тебе из ольхи медальку вырежу, — рассмеялась старуха, слегка приоткрывая дверь.       В комнату тут же забежали собаки, сели так близко, задышали, обнажая клыки. Драко почувствовал их горячее, песье дыхание.       — Посиди тут, отдохни. Мне черносветку собрать надо, а как вернусь, ты зелье мое выпьешь, послушным станешь, да ужин приготовишь.       Малфой дернулся с ненавистью. Зубы клацнули у щеки, длинный стебель дотянулся до шеи, придушивая.       — Деревце наше не зли, растенья слушать надо, — строго выговаривала ему ведьма, кутаясь в плащ и перевешивая через плечо вязанную сумку.       Агата с шумом захлопнула дверь, а Драко взвыл от отчаяния. Он дернулся, стебель сдавил крепче, в ушах зашумело, а перед глазами поплыли круги. Малфой замер, хрипя и внезапно почувствовал, как его губ коснулся горячий шершавый язык. Пес старательно вылизывал его лицо, второй толкнул носом руку. Не помня себя от злости, Драко схватил собаку за нос, вывернул. Пес заскулил, а потом оттолкнувшись лапами вырвался, принялся кусать и рвать. Малфой заорал, две пасти скалились перед его лицом. Еще одна трепала край пальто. Доберман вгрызался в стебель, пытаясь добраться до руки. Драко выворачивал кисть, сжав руку в кулак, чтобы собака не схватила пальцы. Злая собачья слюна долетала до лица, он из последних сил старался не закрывать глаз от страха и омерзения. Наконец пес ухватился за стебель, краем зуба прихватив и его кожу. Малфой с хрипом зарычал ему в тон. Животное бесилось, дергало ветвь на себя. Стебель, не выдержав напора, треснул, зуб соскочил, оставляя на руке глубокую царапину. Драко тут же выхватил палочку, ткнул в сжимавший горло побег. Стебель посыпался трухой, Малфой оттолкнул ногой собаку. Вскочил, чувствуя, как закружилась голова, и крепко сжав палочку, провернулся на пятке. Комната закружилась, вцепились в брючину зубы, но животное заскулило и тут же выпустило его.       Драко с размаху упал на мокрую гальку перед воротами своего замка. Он, в минуту опасности, не задумываясь трансгрессировал в мэнор, но замок не пустил его.       — Тебе нужно помириться с отцом, Драко, — шипя от боли, передразнил он вчерашний совет Поттера.       Малфой шептал заживляющие, стараясь унять дрожь. Пока кровь втягивалась в палочку и формировался тонкий розоватый шрам, Драко заметил, как его слегка замутило. Кожа рук побледнела, пальцы слегка удлинились, возвращая себе привычный вид — действие Оборотного зелья закончилось. Он с силой стащил с шеи галстук. Ему казалось, что тот все еще душил его. Не задумываясь, бросил в кусты — удушье характеризовало собой все его чувства по отношению к этому месту. Малфой-мэнор темным пятном маячил в тьме осеннего вечера. Холодный и сырой — любовь давно покинула его стены.       — Репаро! — недовольно буркнул Драко, направляя палочку на разорванный край пальто. Схватил с земли гальку, с ненавистью швырнул в витую ограду и закричал — Малфои, Макнейеры, Блэки, Миллсы! Вы все скоты! Неужели, чтобы жить так, как хочешь обязательно нужно пройти через насилие?!       Замок молчал. Драко с ненавистью вытер рукой лицо, вспомнив, как еще пять минут назад его лизал собачий язык. Зло сплюнул на землю. Взглянув на едва затянувшийся на руке тонкий припухший шрам, выкрикнул в пустоту:       — И только посмей сказать мне хоть слово, Поттер! Только посмей заикнуться об отце. Иногда я завидую тебе, что твои родители мертвы. Ведь еще неизвестно, как твой собственный смотрел бы на то, с кем именно ты решил связать свою жизнь!       Кинув последний, прощальный взгляд на место, которое он раньше считал своим домом, прошептал:       — Прощай, Малфой мэнор! Ноги моей тут больше не будет.       Трансгрессируя к дому Забини, он поклялся себе, что как бы плохо, как больно бы ему не было, он сделает все возможное, чтобы в момент смертельной опасности никогда больше не оказаться на его пороге по привычке.

***

      Ларк-Холл встретил его тишиной. Малфой, высоко вздернув голову, зашел внутрь. Звук шагов гулко отскакивал от стен. Направляясь в гостиную, он хотел только одного — наесться этой глупой поттеровской пиццы и молчать, уставившись в огонь. Может быть просто найти пустую комнату и сидеть, уткнувшись лбом в его грудь. Драко чувствовал, как ниточка порвалась, и он, как шарик вырвался на свободу, но что дальше? Впервые он добился автономии, но не знал, что теперь с этим делать.       Из гостиной доносилась музыка, Драко направился туда. Стоило ему подойти ближе, как дверь внезапно открылась и ему навстречу выпрыгнула Полумна:       — Блейз, почему… — Волшебница обняла его, но тут же обеспокоенно переглянулась с Гермионой. — Ой, Драко, извини…       — Ребята еще не вернулись, — догадался Малфой.       — Нет, — покачала она головой. — Ты хочешь есть?       Драко медленно перевел взгляд с ее напряженного лица на побледневший профиль Гермионы. Та направила палочку на радиоприемник, сделав музыку еще громче.       — Что случилось? В тот раз вы так не переживали, — подозрительно взглянув на искусанные губы Луны, спросил он.       — Ничего не случилось, они просто задержались на работе…       Врала Полумна отвратительно. Малфой, чувствуя, как нервозность превращается в тревогу, сел в кресло напротив Уизли. Та старательно отводила взгляд, привычно делая вид, что читает. Драко ткнул палочкой в радио, в комнате стало тихо.       — Честность, Гермиона. По-моему, тут не только у меня были с этим проблемы.       — Скажи ему, — не отрываясь от страниц, буркнула волшебница.       Драко перевел взгляд на Полумну. Наблюдал, как та медленно забралась на диван с ногами, прижала напряженными пальцами к груди пузатую подушку и прошептала:       — Я пыталась уложить папочку спать, он сопротивлялся. Мне пришлось тоже сделать пару глотков, за компанию. Тоже уснула, но буквально на полчаса… — она запнулась.       Малфой почувствовал, как рука сама собой сжалась в кулак. Ох, как же он ненавидел, когда информацию выдавали дозированно, до последнего боясь сказать суть сразу.       — Мне ничего не приснилось, правда, лишь темнота. Но я чуть не задохнулась, едва проснулась.       Она прижала подбородок к коленям, принялась покусывать торчащий уголок подушки. Драко сам не заметил, как с силой потер шею. Он взглянул на Луну:       — Это всего лишь сон, не стоит…       — Ее сны сбываются! — резко перебила его Гермиона. — Помнишь, Полумна, как тебе приснилось, что у Рона…       — Гарри!       Громкий голос Блейза донесся с первого этажа. Полумна встрепенулась, скинув подушку на пол.       — Гарри! — Забини трансгрессировал в самый центр гостиной, видимо поленившись идти до нее пешком. — Ты не поверишь, Гросс и Рут сейчас вляпались в такое дерьмо…       Окинув их взглядом, добавил:       — Поттер еще не вернулся, странно. Надеюсь, что хоть он не вляпался…       — Это не смешно! — заорала на него Гермиона, откидывая книгу в сторону. — Твои шутки уже поперек горла, я же просила тебя!       — Ладно, ладно, Уизли. Я думал, что он уже тут. Ждите, я сейчас уточню.       Блейз поспешно трансгрессировал, а Драко прилип к стулу. Тик-так, тик-так, — действовали на нервы часы. «Время — это все что у нас есть…», — нежный голос Астории смешивался в его голове с хрипловатым голосом Агаты Миллс. Тик-так, тик-так… Гермиона с шумом перевернула страницу, едва не порвав бумагу. Полумна сидела, виновато ковыряя дырочку в носке, словно это был ее промах. Тик-так… Раздался громкий хлопок, в следующую секунду Блейз доложил, глядя Драко в глаза:       — Он на задании. Кто-то там пострадал, они использовали портал в Мунго… Пока что все, нужно ждать.       Гермиона с шумом захлопнула книгу.       — Почему он? Разве Гарри снова работает в боевом? — сжав зубы, процедил Малфой.       — Людей не хватает, Драко, — недовольно ответил Забини, прикуривая. — Я же тебе говорил… Авроры уходят, некого отправлять.       — Это абсурд! Пошли ему патронус!       — Нет. Я не буду этого делать, — наотрез отказался Блейз.       — Гермиона! — обратился к ней Драко, но та только отвела взгляд.       — Полумна! Ну хоть ты! Да почему вы все отворачиваетесь?       Луна покачала головой и направилась к дверям, пробормотав: «Я прослежу чтобы эльф сделал вкусный чай». Малфой переводил взгляд с Блейза на Гермиону и не понимал, почему эти двое сидят без дела. «Удушье какое-то… Беспомощность», — Драко со злобой стащил пальто, кинул его в кресло. Тик-так, тик-так…       — Ладно — она, но ты почему ничего не делаешь? Ты аврор, найди его! — сжав кулаки, обратился он к Блейзу.       — Нельзя, Драко. Если там опасно или засада, то я подставлю его этим…       — Да какого черта! Вы что, всегда так сидите? — грубо спросил Малфой.       Гермиона подняла на него бледное лицо:       — Да, Драко. Это то, на что ты вынужденно идешь, если связываешь свою жизнь с аврором. Ты обязана сидеть и ждать… Мы с Луной и Джинни всегда вынуждены были просто ждать…       У Гермионы задрожал подбородок. В комнату вошла Полумна, левитируя перед собой чашки с чаем. Увидев, что Гермиона плачет, тут же направилась к ней. Малфой схватил пальто, вытащил из кармана палочку, но не успел трансгрессировать. Блейз сжал его руку в своей.       — Куда собрался?       — В Мунго! — вырываясь, выпалил Драко.       — Нельзя, привлечешь внимание. — Забини с силой сжал пальцы, заставил посмотреть в глаза. — За нами следят. Нотт не покидал Англии, не забывай! Они убили твою секретаршу, убили Джинни… — Блейз понизил голос до шепота, бросив быстрый взгляд на Гермиону. — Они убили Рона. Думаешь, мне не хочется? Нельзя… Нельзя, Драко.       Малфой резко бросил пальто в кресло. Забини кивнул, продолжая шептать:       — Ты звал меня: «Помоги, помоги…» Я же тогда решил, что Тео до тебя добрался, сумел как-то разнюхать. Лучше никому не знать, что вы с Поттером…       — Сменим тему, если ты хочешь, чтобы я держал себя в руках, — хрипло попросил Драко.       — Не вопрос, о чем поговорим? Хочешь виски? А может поедим?       Малфой лишь покачал головой. Часы тикали тише, а Гермиона сдавленно шмыгала носом. Ощущение удушья, что преследовало его весь сегодняшний день, достигло предела в жарко нагретой камином гостиной. Он, отчаянно пытаясь найти отвлеченную тему, спросил:       — Кстати, о еде… Почему твои эльфы ударились в гастрономические изыски?       Забини недовольно поджал губы. Не выдержав долгий взгляд, прошептал, отводя глаза:       — После того, как убили твою секретаршу, и мы на Нотта стали думать, я отправил расторопного эльфа в тайне следить за Тео. Он вернулся ко мне, бледный как смерть и с пеной изо рта. Нашел его, видимо… Это он всем заправлял на кухне — молодой, шустрый был.       — Почему раньше не сказал? — вскинул брови Драко.       — Закрутился, — с досадой признался Забини. — Тебе Пикока обставить надо было, я решил, как пройдешь их допрос, расскажу. Потом Поттер свалил, нервы мотал. Теперь курсанты эти, щеглы, выкручивают меня, похлеще проклятья… — Блейз резко замолчал, закусив губу. — Эльф помер, так я остальных к матери отправил. Она далеко сейчас, гоняет их там, похлеще нюхлеров. Тут два осталось. Один старый совсем, лет триста, наверное. Он только и делает что спит. И второй, ему тоже прилично, но ничего… В них я уверен, они еще моих прабабок нянчили. Готовят, как умеют и что умеют, так что Поттер твой будет жрать что дают и…       — Послушай, Блейз, — шепотом перебил Малфой, чувствуя, как кровь забила в ушах. — Они же не клялись конкретно тебе… Ты точно уверен?       — О чем ты, Драко? — с удивлением взглянул на него друг. — Эльфы уже сто лет как не клянутся в верности! Но если учесть, что мой дом, в отличие от Чемсфилда, защищен темной магией, то я склоняюсь к тому, что можно не паниковать.       — И как я сам не догадался, это же так просто — не паниковать… — язвительно заметил Малфой.       Он с раздражением сунул руки в карманы. Блейз заметил, смущенно отвел его в сторону:       — Драко, если он в Мунго — нам сообщат. У меня там связи, свои каналы… Мало ли кого задело, что ты сразу нагнетаешь? Тем более уже октябрь, Поттер стал лучше драться, подпалил мне вчера…       Малфой взглянул на него и попросил со всей прямотой:       — Проверь по своим каналам, Блейз. Просто проверь.       Забини недовольно поджал губы. Драко почувствовал, как Гермиона, встав рядом, прошептала:       — Сделай то, что он просит. Я тоже хочу знать правду, а не слушать голоса в голове…       Минуту стояла тишина. Наконец, Блейз взмахнул палочкой, призрачная змея обвила его руку. Он расправил плечи и спросил веселым, непринужденным тоном:       — Эллари, милочка, как поживают твои пиявки? Все еще голодают, или ты наконец нашла волшебника, у которого можно пососать? Кстати, мой напарник, Поттер, не попадал к вам сегодня? У него пусть не сосут, мы вчера славно набрались после работы.       Патронус собрался в тугое кольцо и исчез, выпуская длинный язык. Драко скованно кивнул. Полумна подошла и, обняв Гермиону со спины, положила ладони на выпирающий живот. Тик-так… Блейз закурил. Тик-так… Драко, плюнув на все, закатал рукава рубашки до локтей — в комнате определенно нечем было дышать. Тик-так… На каминную полку запрыгнула кошка. Переливаясь белым, матовым светом и огибая часы, проговорила:       — Гарри Поттер на пятом и мои пиявки уже вряд ли ему помогут…       Тик-так… Тик-так…       Драко помнил, как он подхватил Гермиону под руку. Тик-так, под вторую ее подхватила Полумна. Малфой впервые заметил, какие у Гермионы худые пальцы и что ногти обкусаны в мясо. Тик-так… огромный рот Забини что-то говорил, но он не слышал. Тик-так… Драко глупо прыснул, вспомнив, как смеялся, оказавшись с Гарри на каком-то немом фильме. Черно-белая женщина выпучивала глаза, а пухлые губы так же шевелились, не издавая и звука. Тик-так… Но тогда появлялись субтитры, а сейчас их не было. Только собственный пульс удушающе бил в горле. Малфой напряг уши, но в них почему-то вместо человеческого голоса было только это глупое: «Тик-так, тик-так».       — Драко, ты меня слышишь? — голос Забини все же прорвался сквозь.       Камин зашумел.       — Да, — соврал Малфой.       Блейз зачем-то выхватил палочку, направил ее на огонь, что зеленел с каждой секундой. Полумна встала рядом с мужем, заслонила собой Гермиону. Смело вскинула палочку, прицеливаясь. Драко задержал дыхание, вглядываясь в шагнувшего им навстречу человека.       — Гойл убит, — отрывисто произнес Гарри, замерев у каминной решетки.