Who Are We?

Пять, четыре, три, два, один. Точно в срок. Ровно в полночь Гибель воров перестала течь. — Идем, идем, идем! — крикнул Драко. Все четверо пронеслись через арку. Вошли во Входную комнату. Темные круглые стены. Двенадцать черных, одинаковых дверей без ручек. Последним прошел Гарри. — Черт, — выдохнул он. — Что? — спросила Гермиона, поворачиваясь к нему лицом. Гарри побледнел. — Кажется, на меня попала капля. — Да ради, блядь, бога! — рявкнул Том. — Я прикончу тебя. Там, где Волдеморт потерпел неудачу, я преуспею. У тебя была всего одна задача, ты, бездарный… Его прервали начавшие двигаться стены. Раздались скрип и скрежетание. Зловещие. Приближающиеся к ним. Все закружились вокруг своей оси, держа палочки наготове. Вдруг со всех сторон из ниоткуда появились огромные черные змеи. Они набросились на них с приоткрытыми пастями, шипя, выставляя клыки напоказ. Гермиона закричала. Том вытянул перед ней руку. Она услышала плюющее шипение. Но совсем другого рода. Низкий, леденящий душу говор парселтанга. Гарри поднял руки и обратился к змеям. Те остановились в воздухе, словно завороженные. Затем свернулись и стали меньше. Уменьшались и уменьшались, пока их поглощала пустота. С потусторонним визгом змеи исчезли. — Ха! — воскликнул Драко. — А ты называл его бездарным, Риддл. Разве парселтанг не твой коронный прием? То, чем ты больше всего гордишься? Ты же гребаный наследник Слизерина и все такое? — У меня много коронных приемов, Абраксас. Я бы рекомендовал тебе заткнуться, пока... — Том! — закричала Гермиона. Стены снова начали двигаться. Сдвигались все ближе и ближе, угрожая раздавить их. Гермиона почувствовала запах раньше, чем увидела источник. Дым. Она ощутила его еще до того, как он коснулся ее кожи. Жара. Невыносимая. Такая, что плавила кожу и плоть, разъедала кости, души и жизни. Комната готовилась сжечь их заживо. Она выкрикнула защитное заклинание. Их закрыл купол воды, защищая. Когда на него обрушился ревущий огонь, пар и жар стали почти удушающими. У нее заслезились глаза, легкие сжались, она зашлась в приступе кашля. Адское пламя пыталось пробиться сквозь водяные стены. Безуспешно. Гермиона отбивалась от них, прикладывая все больше сил к заклинанию, поддерживая купол воды в вертикальном положении. В конце концов огонь утих. — Будьте начеку, — сказал Том. — Гермиона, убери купол. Она сделала это как раз в тот момент, когда стены снова начали двигаться. Подняв палочки, все приготовились к новой атаке. Внезапно появился фиолетовый пар, угрожающий поглотить Комнату. Гермиона боролась с волной тошноты, когда перед глазами все поплыло. — Не вдыхайте, это яд! — закричал Драко. Гермиона быстро закрыла нос и рот. Какой-то звук заставил ее поднять глаза. Над ними парили десятки тяжелых светящихся цепей. Они готовились обернуться вокруг них, чтобы обездвижить их и позволить яду сделать свое дело. Проникнуть в потоки воздуха и крови. Выдавить из них жизнь. Драко взмахнул палочкой, описывая большую дугу, и перед ним материализовались два ряда парящих ножей с блестящими черными лезвиями. Они слегка задрожали, ожидая его команды. В тот момент, когда цепи упали, Драко сделал палочкой резкое движение вверх. Ножи атаковали, прорезая путь сквозь цепи. Так быстро, что Гермиона едва успевала следить за их движениями глазами. Цепи развалились на куски. На них посыпались сломанные звенья. Снова взмахнув палочкой, Драко вызвал порыв теплого ветра, от которого у Гермионы затрепетала кожа. Успокаивающий, как ласка любовника. Он разогнал фиолетовый туман, и глаза перестали слезиться. Как раз в тот момент, когда она думала, что потеряет сознание от недостатка кислорода. — Теперь безопасно, — сказал Драко. — Еще нет, — возразил Том. Стены снова начали приближаться. Теперь до них оставалось всего несколько футов. Сердце Гермионы сжали ледяные когти. Теперь у них не было ни пространства, ни времени, чтобы отразить еще одну атаку. Комната победит. Они умрут в этом месте, и никто не увидит этого. Не услышит. Слова Миллисент звенели в ушах. Больше их никто не видел. Слезы навернулись на глаза Гермионы. После всего, через что ей пришлось пройти, после всех сражений и побегов, каждый раз, когда она избегала смерти в ветвях времени, забытие так и осталось ее судьбой. Ее забудут. Будто ее никогда и не было. Держи себя в руках, прозвучал в ее голове голос Тома. У меня все под контролем. — Мы не нарушители, — сказал он в пространство рокочущим, уверенным голосом. — Проведи нас в Комнату Времени. Волна облегчения нахлынула на Гермиону, да такая сильная, что едва не свалила ее с ног. Единственная слеза, стекающая по щеке, оставила за собой след чистой радости. Стены остановились. — Где Время? Одна из дверей задала этот вопрос тем же прохладным женским голосом, что и в лифтах Министерства. — Что — сказал Драко, его голос дрожал от раздражения. — Что это еще за вопрос? Его не было в списке. — Может, попробуем угадать? — предложил Гарри. — Ничего не говорите, — сказал Том. Несмотря на то что места оставалось мало, он начал расхаживать взад-вперед, поглаживая подбородок. — Мы должны будем хоть что-то сказать в конце концов. Может тут ограничение по времени стоит, — сказал Гарри, постукивая ногой. — Если мы неправильно поймем вопрос, Гарри… — Гермиона запнулась. Она не смогла договорить. — Я знаю, — ответил Гарри. — Это нелепо, — сказал Драко, проведя рукой по волосам. — Мы в любом случае покойники. — Пока нет. Том подошел к двери, которая говорила с ними. Он протянул руку и провел длинными опытными пальцами по ее гладкой поверхности, наклонился и заговорил с ней, как будто у них был общий секрет. Гермиона нахмурила брови. Ответ был озвучен низким голосом. Это было что-то вроде "Время — за юдолью плача". Чудесным образом дверь распахнулась. У Гермионы отпала челюсть. Гарри поперхнулся. Драко улыбнулся Тому, и в его улыбке не было ни капли сарказма. — Я бы тебя засосал, Риддл, — сказал он. — Нет, спасибо, Абраксас. Пойдем внутрь, пока еще что-нибудь не случилось. Драко вошел в Комнату Времени, Гарри последовал за ним. Том хотел было тоже пойти, но его остановила легшая на плечо рука Гермионы. Откуда ты знаешь про юдоль плача? Это маггловское религиозное выражение. Его улыбка была холодной, граничащей с оскалом. Я вырос в маггловском мире, дорогая. Я многое знаю. А теперь заходи. Покачав головой, Гермиона решила, что не будет с ним спорить, и прошла в дверь, потянув Тома с собой. Потом обсудят, как ему удалось додуматься до такого ответа. Они вчетвером стояли у входа с поднятыми в руках палочками. Гермиона быстро огляделась. Эта Комната была больше, чем Комната Времени в основной линии времени. В остальном все было такое же. Пространство было залито танцующим, искрящимся светом. Часы, большие и маленькие, заполняли комнату, висели между книжными полками или на стенах. В большом застекленном шкафу, стоявшем у стены, хранилось множество Маховиков разных размеров. Письменные столы из ее воспоминаний отсутствовали. Или их убрали. Однако в дальнем конце Комнаты вместо большого колокола Гермиона заметила нечто другое. Помост. Каменная арка. Рваная черная вуаль, которую трепал невидимый ветер. Странный, низкий шепот доносился из-за этой вуали, проникая в ее сознание. Прямо над ней в воздухе висел огромный хрустальный шар, пересеченный белыми молниями, и быстро вращался, наполняя комнату искрящимся светом. Что здесь делала Вуаль? Неужели в этом времени нет Комнаты Смерти? Но она не могла больше размышлять о значении и присутствии Вуали в Комнате Времени. Внезапно их окружили фигуры в черных плащах. — Дальше, я боюсь, вы не пройдете. Гермиона сузила глаза, чувствуя, как в животе закипает гнев. Здесь был этот тупой уродец, Абраксас Малфой. Вместе с Лестрейнджем, Эйвери и Ноттом. В нескольких шагах от них стояли еще два человека с надвинутыми на глаза капюшонами. Несмотря на то, что их лица были скрыты тенью, Гермиона без труда догадалась, кто это. Беллатриса и Волдеморт. — Абраксас, мой дорогой друг, — произнес Том легким, непринужденным голосом, как будто они планировали встретиться за чаем. — Приятно встретить тебя именно здесь. В глазах Абраксаса вспыхнула ненависть. — Я тебе не друг, Том. Дружба кончилась, когда я узнал, что ты предал всех нас ради грязнокровки. — Не называй ее так, — огрызнулся Том. — Вы правы, — сказал Абраксас, бросив мимолетный взгляд на двух людей со все еще задернутыми на глаза капюшонами, — он полностью скомпрометирован. Не то чтобы мой внук был лучше, — добавил он, сморщив нос. — Лучше избавиться от него и убедиться, что в этот раз у меня будет другой, получше. — О, пошел нахер, кусок дерьма, — сказал Драко. — Я должен был убить тебя в прошлый раз, когда у меня была возможность, даже если бы в итоге исчез сам. — Ты все еще можешь попытаться, — усмехнулся Абраксас. — Поменьше бессмысленной болтовни, — прервал их Волдеморт, откидывая капюшон мантии. Беллатриса последовала его примеру, — и побольше выбейте из них информации. Даю разрешение убить их. Всех, кроме Поттера. Он мой. С этими словами Волдеморт метнул в Гарри Аваду Кедавру. Луч столкнулся с книжным шкафом позади того и разбил его на куски, осколки дерева полетели в Гермиону и оцарапали ее. Лестрейндж, Нотт и Эйвери бросились в атаку на Тома, который начал сражаться со всеми одновременно, цветные вспышки света от их проклятий сталкивались в воздухе. Пользуясь случаем, Драко снова призвал свои ножи и метнул их в сторону Абраксаса. Тот ответил заклинанием, которое подожгло клинки, и тогда их дуэль началась всерьез. Гермиона отстранилась от всех дерущихся и сфокусировала взгляд на ведьме, стоящей перед ней. — Остались только мы, девочки, — сказала Беллатрикс, и в ее голосе зазвучало безумное ликование. — Круцио! — Протего! — ответила Гермиона. Раньше Протего никогда не срабатывало. Не с ней. Щитовые чары против Непростительного проклятия, даже если это не Авада Кедавра. Но в этот раз, должно быть, дело было в ярости. Неистовая, кипящая ненависть заставила щит устоять против пыточного проклятия. Гермиона не собиралась позволять Беллатрисе снова причинять ей боль. Ее собственные крики эхом отдавались в далеком прошлом. Она измученная, беспомощная, а Беллатриса стояла над ней, охваченная яростью, ее взгляд был затуманен безумием, и она кричала о своем хранилище. — Ты гребаная сука, — прошипела Гермиона, — я убью тебя. Беллатриса откинула голову назад и рассмеялась, посылая в сторону Гермионы вспышку зеленого света. За секунду до этого Гермиона заставила книжный шкаф пролететь перед ней. Проклятие разнесло его на миллион осколков, но на ней не осталось ни царапины. — Хотела бы я посмотреть на твои попытки, девочка, — сказала Белла, широко улыбаясь и обнажая зубы. Рука Гермионы двигалась сама собой. Она посылала в Беллатрису атаку за атакой. Огонь и яд. Вода и ветер. Ее противница просто блокировала их или уклонялась от них с улыбкой. Стиснув зубы, она превратила пол под ногами Беллатрисы в жидкость. С тихим вздохом та начала погружаться в него, и Гермиона улыбнулась. Но лишь на несколько секунд: ведьма выплыла из ловушки и зависла над землей. Она левитировала. Как ее Хозяин, ее любовник, или кем он там был для нее. — Жалко, Грейнджер, — заявила она, проведя языком по губам. — Ты даже не пытаешься. Хотя бы брось в меня Убивающее, девочка. И тут она рассмеялась. И больше не останавливалась. Она парила, плащ раздувался вокруг нее, делая ее похожей на огромную летучую мышь. Беллатриса насмехалась над Гермионой. Ярость, пылавшая в ней, затуманила зрение. Хотя бы брось в меня Убивающее. И на этот раз Гермиона это сделала. О да, именно так. Она хотела только одного: чтобы жизнь этой чертовой суки была кончена. Рука с палочкой поднялась. — Авада… Но закончить ей не удалось. Беллатриса взмахнула древком, и из его конца появился хлыст, который обвился вокруг шеи Гермионы. Внезапно лишившись воздуха, она выронила палочку и упала на колени. Лестрейндж опустилась на землю, давясь смехом. — И это все, что ты можешь? Жалкая, глупая грязнокровка. Магической смерти ты не заслуживаешь, — сказала Беллатрикс, еще раз взмахнув палочкой. Хлыст затянулся. Руки Гермионы метнулись к нему, вцепившись в шею. Она не могла дышать, не могла думать. Ни единой связной мысли, ее разум был пуст. Это конец. Она умрет. Внезапно она услышала громкий хлопок аппарации. Краем глаза увидела вспышку зеленого света. Беллатриса попятилась и с глухим стуком упала на пол. Хлыст исчез. Воздух заполнил легкие Гермионы, и она упала на пол ладонями, кашляя и отплевываясь, моргая от слез. Сильная рука потянула ее вверх. — Том, — сказала она, обнимая его. — Ты спас меня. — Конечно, спас, — ответил он, весело качая головой и вытирая ее слезы. — Я ведь сказал тебе, что ты будешь со мной, когда все изменится. Я всегда выполняю свои обещания. Гермиона не знала, что ответить. Она была глубоко тронута, и от этого было не по себе. — Рыцари, с которыми ты сражался… — начала она. — Они мертвы, — сказал он. — Кроме одного. Они оба повернулись, чтобы посмотреть на Драко, который агрессивно сражался с Абраксасом, бросая в него проклятия, зачарованные ножи и цепи. — Малфой — идиот, — сказал Том. — Мы не можем рисковать последствиями того, что он сам убьет собственного деда. С этими словами он исчез и аппарировал прямо за Абраксасом, увернувшись от фиолетового проклятия, которое Драко послал в том направлении. Прежде чем Драко успел среагировать, прежде чем Абраксас смог повернуться лицом к незваному гостю, Том произнес Убивающее проклятие, и его бывший преданный последователь упал на пол, мертвый. Гермиона покачала головой, глядя на то, с какой беззаботностью Том убивал своих старых... ну, друзей — это с натяжкой, конечно, но однокурсников. Людей, которые были преданы ему в прошлом. С другой стороны, Рыцари убили бы их без раздумий. Только сейчас она поняла, как сильно им нужен был безжалостный убийца в команде. Конечно, был еще Драко, но Гермиона сомневалась, что даже он достиг такого уровня. Встряхнув головой, чтобы прогнать мысли, она побежала к Драко и Тому. Им нужно было перегруппироваться. Оставался только один враг. Гарри сражался с ним возле Вуали. Ее глаза расширились, когда она увидела, что проклятия, летящие по воздуху, были зелеными с обеих сторон. Гарри тоже не сдерживался. Тем не менее им обоим удавалось снова и снова уклоняться от Убивающих, они отпрыгивали в разные стороны, посылая в полет все, что попадалось под руку. Это было похоже на завораживающий танец. Том жестом указал ей и Драко на Гарри и Волдеморта. Они разбежались в разные стороны и окружили их, держа наготове свои палочки. — Все кончено, — сказал Том, когда Гарри и Волдеморт опустили палочки и посмотрели на новоприбывших. — Жалкая маленькая команда, которую ты собрал, мертва, включая твою драгоценную Беллу. А теперь давай посмотрим, что произойдет, если ты умрешь во временном ответвлении? Конечно, у тебя есть крестражи, но ведь им нужно хотя бы немного времени, чтобы подействовать, верно? Теперь все одновременно. Три... два… Не успел счет дойти до единицы, как Волдеморт издал леденящий душу крик ярости и сунул руку в карман. Он исчез с громким хлопком, оставив после себя запах гари и гнили. — Он вернулся в основную временную линию, — сказал Драко. — Черт, мы его упустили. Что теперь? — Больше ничего не нужно, вы сделали достаточно, — раздался жуткий голос позади них. Они обернулись, и Гермиона закрыла рот рукой. К ним шел человек в маске и плаще, окутанный магией настолько сильной, что разум едва успевал просто осознать его облик. Она не могла поверить своим глазам. После всего, что произошло, после всего, через что она прошла, после тишины, полного отсутствия сообщений и инструкций из штаб-квартиры, он был здесь. Здесь и нигде больше. Невыразимец. Она открыла рот, но из него не вырвалось ни звука. Однако слева от нее Гарри прочистил горло. — Что значит "мы сделали достаточно"? — спросил он с опаской. — И что ты здесь делаешь? — Я там, где должен быть, Гарри. Как и ты. Как всегда, его голос обвился вокруг Гермионы, словно опасный змей. Ядовитая цепь. Сигнал о проклятии, но не об индульгенции. — Что это, блядь, значит? — спросил Драко, сжимая кулаки. Невыразимец указал на вращающийся хрустальный шар, парящий над их головами. — Это значит, что все части встали на свои места для нового Нексуса. Эта временная ветвь станет основной. — А как же все остальные? — спросила Гермиона. Наконец-то она обрела голос. — Где они? Ты привел их сюда? — она боялась ответа. Невыразимец покачал головой. — Все находятся именно там, где и должны находиться. И тут произошло то, что, как она думала, не произойдет никогда. Невыразимец схватил свою маску и снял ее, обнажив человека, скрывающегося под ней. Колесики в ее голове с визгом остановились. Она никогда бы не подумала, ни за что на свете, даже с учетом всех способов, которыми они искривили пространство и время — это было немыслимо. И все же он стоял перед ними. — Сириус? — прошептал Гарри. — Ты был Невыразимцем все это время? Тот улыбнулся, но ни в его улыбке, ни в глазах не было теплоты, когда он смотрел на своего крестника. — Да. Но все не так просто. Есть еще кое-что, — а затем, наклонив голову, добавил: — Верно, Том?