Сто способов убить серцееда / 干掉万人迷的一百种方法 / A Hundred Ways To Kill A Heartthrob.

В конце концов, регент практиковал боевые искусства, и после того, как его вырубил подсвечник, он всё равно очнулся. Он дотронулся до затылка, вздохнул и сел с ужасно уродливым выражением лица. Большая часть его опьянения в это время прошла из-за боли, но он всё ещё не помнил, кто его избил. Он помнил только то, что пришёл во дворец Мужун Сю и хотел пригласить другую сторону посмотреть фейерверк, но слова Мужун Сю были слишком неприятными, он, казалось, что-то сделал с Мужун Сю.... Мужун Сю, вроде, ругал его. Регент не мог вспомнить и перестал думать об этом, поэтому он взглянул на человека, сидящего рядом с ним, но этот вид ошеломил регента. — Ты... Лицо человека перед ним было всё исцарапано, кровь покрывала лицо, планка была испачкана кровью. Человек всё ещё держал в руке золотую заколку для волос, с которой капала кровь. Если бы не одежда на теле человека, с которой он был знаком, регент почти не узнал бы, что кровавый человек перед ним был Мужун Сю, бессмертный и нефритовый. Он немедленно выхватил золотую заколку из его рук и сердито сказал: — Мужун Сю, ты с ума сошёл? Глаза Мужун Сю медленно повернулись, прежде чем он остановил свой взгляд на лице регента. — Я не сумасшедший, – Его голос был хриплым, как будто он выдавил это сквозь зубы. Регент был так зол, что едва знал, что сказать, поэтому яростно швырнул золотую заколку на землю. Золотая заколка упала на землю, его голова и хвост отсоединились, эта сцена бросилась в глаза Мужун Сю, он прикусил нижнюю губу, а затем ухмыльнулся. Рана на его лице в сочетании с этой улыбкой не могла быть более пугающей. Когда регент увидел это, на сердце у него стало тревожно и больно. Он шагнул вперёд и обнял Мужун Сю. Выходя, он громко крикнул: — Быстрее! Приведите, императорского врача. Мужун Сю оглянулся, когда его выносили из дворца. Никто не знал, на что он смотрел. Мужун Сю был изуродован. Несмотря на то, что регент чуть не убил всё Имперское медицинское бюро, лицо Мужун Сю всё ещё не могло быть восстановлено. Регент впервые ощутил бессилие. Он посмотрел на Мужун Сю, стоявшего перед ним, и сердито выругался: — Мужун Сю, ты с ума сошёл? Зачем тебе нужно портить своё лицо? Лицо Мужун Сю было полностью закрыто бинтами, открывая только пару глаз. Эти глаза влажны, как осенняя вода, а длинные ресницы подобны пёрышкам. Это действительно красивые глаза, но сейчас они затуманены и совсем не блестят. — Ты вынудил меня, – Мужун Сю тихо сказал, — Дети и внуки семьи Мужун никогда не могут быть игрушками. Когда регент услышал это, рука в его рукаве слегка задрожала. Мужун Сю Чжэнь ненавидел его до такой степени, что скорее испортил бы себе лицо, чем принять его. Регент закрыл глаза, эмоции в его сердце были сложными. В то время Мужун Сю был нефритом в его сердце. Теперь, когда нефрит был разбит, он изо всех сил старался собрать его воедино, но не мог стереть трещины в нефрите. Регент впервые потерпел поражение от Мужун Сю. Решимость Мужун Сю ужалила его, заставляя не осмеливаться приближаться снова. Затем, в течение двух месяцев, когда Мужун Сю был ранен, регент больше не приходил навестить Мужун Сю наедине. Он просто каждый день узнавал о положении Мужун Сю от императорского врача. Шрамы на лице Мужун Сю невозможно было удалить, но, во всяком случае, его жизнь была спасена. Регент также приказал мастеру создать изысканную маску. Когда маску доставили Мужун Сю, Мужун Сю только взглянул на неё и спокойно сказал: — Почему я должен носить маску? Лян Жун смущённо ответил: — Ваше величество, это от регента, в нём говорится, что это... подарок на день рождения для Вашего Величества. Услышав это, Мужун Сю взял в руки изысканную маску. Эта маска была золотая, и на ней вышиты полосы дракона. Он надел маску на лицо и обнаружил, что она очень подходит к его форме лица. Увидев, что Мужун Сю примеряет её, Лян Жун поспешно льстиво улыбнулся: — Эта маска действительно хорошо смотрится, она очень подходит Вашему величеству. Как только его голос затих, он увидел, как Мужун Сю с силой швырнул маску на землю. Маска не была сломана, Мужун Сю встал и яростно наступил на маску. Только после этого Лян Жун отреагировал, он быстро забрал её: — Ваше величество, ваше величество, успокойтесь, эта маска сделана тщательно. Потребовалось много усилий. Шэнь Цзюэ, который тихо стоял за самосовершенствованием Мужун, также сказал: — Ваше величество, не наступайте на неё, это может повредить вашим ногам, будьте осторожными, если вам не нравится эта маска, просто позвольте управляющему Ляну вернуть её обратно. Когда Мужун Сю услышал слова Шэнь Цзюэ, он отбросил маску, убрав ногу, и улыбнулся: — Ты прав. – Он перевёл взгляд и твёрдо посмотрел на Лян Жуна, — Лян Жун, ты вернёшь эту вещь регенту. Мой день рождения прошёл, поэтому мне не нужно, чтобы он дарил какие-либо подарки. Первоначальное лицо Мужун Сю заставляло людей не отводить глаза, но теперь это лицо заставляет людей бояться смотреть. Лян Жун был смелым, но он не осмеливался смотреть прямо в лицо Мужун Сю. Можно сказать, что нынешнее лицо Мужун Сю почти неотличимо от лица Яши*. *Яша (Якша) – Демон, дух природы в мифологии буддизма и индуизма. Дух-людоед, буйный демон, обитающий в заброшенных пустынных местах, подстерегающий и пожирающий путешественников — Да, этот раб, сделает, – Лян Жун взглянул на Мужун Сю, затем быстро опустил голову. Он быстро подобрал маску с земли и вышел из дворца. Когда Мужун Сю увидел, что он уходит, улыбка на его лице полностью исчезла. Он повернул голову, чтобы посмотреть на Шэнь Цзюэ: — Шэнь Цзюэ, я теперь уродливый? Увидев это, Шэнь Цзюэ мягко выступил вперёд. Он мягко улыбнулся Мужун Сю: — Неважно, кем станет Ваше Величество, в уме этого раба Ваше Величество – сын истинного дракона. Почему правитель должен заботиться о своей внешности, и регент сейчас не осмеливается приближаться к Вашему Величеству. Это хорошо. Мужун Сю подумал о регенте, поэтому кивнул: — Действительно, мир вульгарен и смотрит на людей только по их внешности. Шэнь Цзюэ продолжил: — Но ваше величество не может сейчас расслабляться, вы должны воспользоваться возможностью, чтобы развивать свою собственную силу. Только без него Ваше Величество может быть истинным Сыном Неба. Мужун Сю посмотрел на него с разочарованным выражением в глазах: — Не похоже что бы ты не знал, сейчас в суде полно людей регента, я хочу развивать свою собственную власть, насколько легко об этом говорить? — Ваше величество, скоро начнутся экзамены. Почему бы вашему величеству не выбрать группу замечательных людей? Более того, регент властен, хотя в суде есть вассалы, есть и высокопоставленные люди, и эти люди, естественно, будут служить Его Величеству, – Сказал Шэнь Цзюэ. Нахмуренные брови Мужун Сю постепенно разгладились: — Вы правы, экзамен скоро откроется, это хорошая возможность. С тех пор, как Мужун Сю был изуродован, вся его личность постепенно изменилась. Первоначально он ненавидел, когда другие смотрели на него, особенно те люди, которые хотели задержать свой взгляд на его лице, но теперь, если кто-то не осмеливался взглянуть на него, он чувствовал, что этот человек, должно быть, боится его внешности, поэтому он злился ещё больше. Мужун Сю постепенно становился пасмурным и неуверенным, и он наказывал дворцовых людей, которые поджидали его на каждом шагу. Как главный евнух, который служил рядом с ним, Лян Жун был тем, кто был наказан больше всех. Мужун Сю теперь наказывал людей, изуродывая их лица, позволяя им брать куски бамбука, обмазанные водой, и бить их по лицу, пока у них не потекла бы кровь. Это не могло остановиться. Лян Жун был так несчастен, что ему пришлось подкрасться к регенту. — Принц спасите этого раба, раб боится, что он долго не проживёт, – Лян Жун плакал со слезами и соплями. С его высоким опухшим лицом это было действительно уродливо. Из-за того, что его щеки распухли, он говорил невнятно. Увидев, что он плачет так сильно, что его нос упал на губы, регент нахмурился с лёгким отвращением: — В чём дело? Лян Жун заплакал и жалобно сказал: — Его Величество теперь ненавидит рабов. С тех пор как раб дал Его величеству эту маску, Его Величество наказывает раба на каждом шагу. Иногда раб действительно не совершает ошибок, но Его Величество просто хочет наказать раба. Хотя этот раб отвечает за евнухов, на самом деле он ничем не лучше, чем вошедший сейчас во дворец маленький евнух. Теперь каждый осмеливается наступать на раба. Но не имеет значения, несчастен ли раб, он всё равно остается человеком регента в любом случае, и эти люди даже не дают лицо регенту. Регент был немного удивлён, когда услышал эти слова: — Тогда что вы хотите, чтобы сделал регент? Лян Жун выдавил уродливую улыбку: — Раб не смеет просить большего, он просто просит принца спасти этому рабу его собачью жизнь. — Ты также знаешь, что у тебя – собачья жизнь. Регент саркастически сказал: — Король никогда не держит при себе бесполезных собак. Если ты такой бесполезный, отправляйся на перерождение пораньше. Как только его голос стих, Ян Сюй немедленно вытащил нож из-за пояса. Увидев это, Лян Жун поспешно крикнул: — Принц, пощади эту жизнь, раб полезен! Полезный! – Он наблюдал, как Ян Сюй подбирается к нему всё ближе и ближе, и многое промелькнуло у него в голове. Когда Ян Сюй прошёл перед ним, он внезапно закричал: — Ваше высочество, всё это должно быть как-то связано с Шэнь Цзюэ! — М... – Тихо прошептал регент, когда услышал имя Шэнь Цзюэ. Ян Сюй холодно посмотрел на Лян Жуна, и если его следующие слова были бесполезны, он полоснул бы его ножом по осанке. Лян Жуну угрожали смертью, но он был намного умнее, чем раньше. — В тот день, когда Ваше Величество были ранены, Шэнь Цзюэ ждал рядом с Его Величеством, но когда пришёл императорский врач, Шэнь Цзюэ исчез. В то время раб чувствовал себя странно и намеренно попросил кого-нибудь посмотреть, где Шэнь Цзюэ, только чтобы узнать, что Шэнь Цзюэ нет в его собственном доме. И теперь Его Величество очень внимательно прислушивается к словам Шэнь Цзюэ, часто позволяя Шэнь Цзюэ служить рядом с ним, но не позволяя другим быть там, раб думал, что Его Величество, должно быть, обманут Шэнь Цзюэ. — Шэнь Цзюэ? – Регент тихо произнёс эти два слова, — Где он был в тот день? Он не мог вспомнить, кто разбил ему голову, но, похоже, это был не Мужун Сю. Затем Мужун Сю был ранен, и его мысли были заняты Мужун Сю и он проигнорировал этот вопрос. Похоже, та ночь была нелегкой. Регент приподнял уголки губ и изобразил холодную улыбку. Как только Шэнь Цзюэ вернулся в свою резиденцию, он увидел Дао Чжаня и Ян Сюя. Дао Чжань сегодня не улыбался, а холодно смотрел на него. Взгляд Шэнь Цзюэ немного задержался на нём, а затем он улыбнулся: — Почему здесь двое взрослых? Дао Чжань достал из рукава изящный кинжал, и свет ножа блеснул в глазах Шэнь Цзюэ. — Принц приказал нам кое-что спросить у маленького евнуха, и мы надеемся, что маленький евнух всё знает и всё скажет, – Тихо сказал он и в конце облизал кинжал в своей руке кончиком языка. Когда Шэнь Цзюэ услышал это, улыбка на его лице стала шире: — Хорошо. Он не думал, что то, что он сделал, можно скрыть от регента. Это только вопрос времени, когда другая сторона подойдёт к двери, но это произошло поздно. Похоже, регент действительно обеспокоен.