Симфония синего моря

Громкие голоса в баре сливались в гул и вызывали неприятное ноющее давление в висках. Стид поморщился, отставил в сторону кружку с гадким на вкус ромом и проверил в кармане баночку с облепиховым маслом. Пальцы скользнули по прохладной склянке и сжались в кулак. Обида на несправедливость судьбы душила его, обхватывала когтями за горло. Эд счёл поступок Стида неправильным. В силу беспокойства ли? Или всё же в силу своего эгоизма? Стид не жалел о том, что отправил на дно морское Неда Лоу, который с лихвой заслужил свою участь после того, что устроил на его корабле. Лоу перешёл всякие границы допустимого. Неужели Эд считает Стида дураком, что не осознаёт последствия своих действий? Жизнь после убийства меняется раз и навсегда, и с этим грузом просто приходится жить дальше. Это тяжело и мучительно, но Стид осознанно принял такую ношу. В определённых ситуациях просто отсутствует иной выбор, остаётся только выбор из двух зол, и тогда необходимо взять яйца в кулак и принять решение. Тем более, если ты капитан и на тебе большая ответственность за людей, плывущих на твоём корабле и находящихся под твоим покровительством. Стид понимал последствия кристально ясно, так же, как и понимал, на что он пошёл и почему. Он в ответе за то, что отверг предложение Эда высадить Лоу на необитаемом острове, в ответе за своё решение расправиться с подонком самостоятельно, а не трусливо отдать его на откуп случаю. Кем бы Стид выглядел в глазах команды, если бы проявил слабину и не отомстил? Кем бы он был в своих глазах? Нед не имел права ни на единый шанс, не после того, что сотворил. Члены его команды только начали восстанавливаться после нервных потрясений. Неужели Стид должен был допустить мнение, что любому проходимцу позволено откатить его людей назад к изначальной стадии пережитого ужаса? Что любому, кому вздумается напасть и мучить его экипаж, просто сойдёт это с рук? Если вовремя не взять ситуацию под контроль и пустить всё на самотёк, то впоследствии можно потерять гораздо больше. Стид сожалел, но не о своём поступке. В конце концов, наивно полагать, что тебе не придётся замарать руки, став капитаном пиратского корабля. Он сожалел, что Эд не захотел его понять. Эд, к чести их обоих, не высказывал вслух своё отношение, но Стид отчётливо видел это в его глазах. Неодобрение. Осуждение. Разочарование. Их ссора случилась уже по другой причине, когда Стид после убийства Неда Лоу получил в Пиратской Республике свою минуту славы, но вычислить истинный источник их разногласия было несложно. Всё равно нисколько не легче от факта, что для Эда стало последней каплей наслаждение Стида маленькой вечеринкой в свою честь. Если твой возлюбленный держит тебя за неразумного профана, не желает тебя понимать, то что ты можешь с этим сделать? Какой смысл что-то объяснять и приводить в пример аналогичные ситуации? Стид знает цену дешёвой славе, знает, чем это всё обычно заканчивается. В своё время он вопреки этому знанию уступил Эду и дал ему возможность отвести душу на приёме у аристократов. Был с ним рядом до конца светского вечера, поддержав, когда веселье приняло не лучший, хотя ожидаемый поворот. Слава непостоянна, как и люди, тебя превозносящие. Но, если выпала возможность, почему бы не насладиться моментом? Почему после всего Стид не заслужил свой собственный пиратский приём без того, чтобы ему дал от ворот поворот любимый человек? Будто Стид мог думать, что у пиратов популярность иная, нежели у аристократов. Всего один раз позволил себе развлечься, принять свою порцию внимания и признания, которые ему оказывали впервые в жизни, да ещё и в том кругу, куда он так страстно стремился вписаться. И в итоге остался брошенным. Спиртное начало понемногу выветриваться из организма. Усилившаяся тяжесть в голове вторила тяжести на душе. Проколотое в порыве веселья ухо тоже доставляло дискомфорт. Стид устало вздохнул и поспешил распрощаться с новыми товарищами. Отпускать его не хотели, это донельзя льстило самолюбию, но пришла пора возвращаться на корабль. Там остался с раненым Иззи Роуч. Было совестно задерживать кока и оставлять без возможности провести время на суше в весёлой компании коллег, поэтому Стид пребывал в решительном настрое взять на себя ночное дежурство и присмотр за больным. К тому же, баночка с облепиховым маслом, оттягивающая карман, была приобретена неспроста. Стид собирался придумать, как убедить Иззи её использовать по назначению, тот мог наотрез отказаться принимать столь деликатную помощь. Становилось до жути неловко от мысли, для какого именно лечения понадобилось это масло, но в такой ситуации нельзя позволять смущению взять верх. Сейчас важно только то, что лечение и уход Иззи необходимы. Стид, как его капитан, собирался об этом позаботиться. Палуба его встретила вечерней тишиной и лёгкой прохладой с моря. Немного знобило, скорее от внутреннего дискомфорта, нежели от внешнего. Стид, поёживаясь, немного постоял возле фальшборта в задумчивости. Когда он направился в свою каюту, по пути столкнулся с Роучем. — Иззи почти весь день в отключке, — стал отчитываться кок. — Я сменил ему повязки, сварил суп с лапшой на ужин, но его снова вырубило. Если хочешь, можешь сам съесть суп, пока не остыл, а то еда на ветер, как ножом по сердцу. Роуч страдальчески возвёл глаза к небу и взмахнул рукой, выражая неодобрительное отношение к бесполезному переводу продуктов. — Спасибо, Роуч. Я тебе признателен за то, что посидел с Иззи. Можешь быть свободен. Повторять дважды не пришлось, и вскоре Стид остался на корабле один, если не считать тревожно спящего на его кровати у окна Иззи. Стид лично распорядился, чтобы Хэндса уложили в капитанской каюте со всеми удобствами. Иначе не мог — этот человек в который раз сделал всё, что было в его силах для защиты команды, приняв основной удар на себя. Стид это ценил и был восхищён его смелостью и стойкостью, хотя не мог не видеть, что, каким бы сильным не был Хэндс, он тоже отчаянно нуждался в защите. Стид хотел ему обеспечить пространство, в котором Иззи будет чувствовать себя в безопасности. Стид поправил на столе салфетницу и вяло поковырялся в тарелке с супом. Осилив всего несколько ложек, он отодвинул тарелку. Пришло в голову снова закинуться дешёвым ромом, но он отмёл эту мысль. Не стоит напиваться. Стид переоделся в ночную сорочку и прилёг на вторую кровать за ширмой. Усталость взяла своё, сон сморил быстро. Стид проснулся посреди ночи от судорожных вздохов и стонов. Он открыл глаза и слепо проморгался. Когда послышался вскрик, Стид, щурясь, с беспокойством вскочил на ноги и зажёг масляную лампу. Нападения никакого не было, просто Иззи снился дурной сон. Он лежал на животе и дёргался на постели. Он был страшно бледен, глазные яблоки тревожно двигались под тонкими веками, руки цеплялись за подушку. Стид присел с ним рядом, избегая касаться его перебинтованной спины, и невесомо дотронулся до его плеча. Иззи вздрогнул всем телом, и Стид быстро убрал руку, мысленно отругав себя за необдуманное действие. Можно было просто позвать. — Иззи! Иззи, это всего лишь дурной сон. Ты в безопасности. Иззи издал булькающий звук и свесился с кровати, весь дрожа. Дышал он быстро, шумно. — Ты нехорошо себя чувствуешь? Стид не успел вовремя сориентироваться. Иззи снова булькнул, надрывно закашлялся, и содержимое его желудка оказалось на ковре. Стид тихо чертыхнулся и засуетился, в панике бегая глазами по комнате в поисках чего-то подходящего. — Ничего-ничего, — бормотал он себе под нос. — Сейчас, подожди, я уже... Он высыпал фрукты из вазы и торопливо вернулся к Иззи. — Давай лучше сюда, — руки Стида едва подрагивали, он наклонил тяжело дышащего Иззи над вазой. Хэндс разлепил мутные испуганные глаза и поднял голову. — Боннет? Прости, я... — Иззи, всё хорошо. Влажные от пота пряди волос липли к лицу Иззи. Стид невольно потянулся, чтобы их убрать, но снова отдёрнул руку, поймав себя на этом движении. Он часто позволял Хэндсу дотрагиваться до себя, но сам прежде никогда его не касался, а теперь и подавно этого делать не стоило без разрешения. Иззи сбивчиво глотал воздух, словно сдерживаясь. Стид удивлённо расширил глаза. — Не стесняйся, если тошнит. Ты всё равно не удержишь в себе. Удержать и не получилось. Иззи скрутило в новом приступе, он дёрнулся в предрвотных судорогах и схватился за вазу. Блевать в присутствии Боннета было дико стыдно, но ему стало настолько плохо, что всё отошло на задний план. Иззи всё равно не успел бы выбежать на одной ноге. Будь даже они обе на месте, ему бы это не позволила сделать отвратительная слабость во всём теле. Он бы сразу же рухнул у кровати, попытавшись встать, и заблевал бы весь пол. Вот же блядь. Для полноценности картины только Боннета не хватало, как свидетеля его очередного позора. Иззи содрогался от спазмов над вазой и всеми фибрами своего существа чувствовал, что не один, Стид по-прежнему был рядом и оставлять его в таком состоянии не собирался. Иззи не знал, как к этому относиться, а когда Боннет ещё и стал что-то утешающе бормотать, совсем растерялся. — Вот так, дыши глубже. Скоро обязательно станет легче. Я могу дотрагиваться до тебя? — Что? — Иззи сплюнул в вазу, приложил тыльную сторону подрагивающей ладони ко рту и прикрыл глаза. — Блядь, прости, я не хотел... — Ты про то, что тебе стало плохо? Тебе не за что извиняться, боже! — Боннет подал ему салфетку. Иззи благодарно принял её, вытер рот, затем руку. — Тебе лучше? — Ответ на первый вопрос: да, можешь дотрагиваться, хотя не знаю, зачем тебе это нужно. Ответ на второй... — Иззи глубоко вдохнул, качнул головой и провёл рукой по своему животу, который неприятно сводило. Желудок тошнотворно сжимался, и перед глазами расплывались круги. Его всего трясло и страшно мутило. Он боялся, что его снова вот-вот вырвет. — Потерпи немного, скоро всё пройдёт, всё будет хорошо. Ты в полной безопасности, — было странно, что Боннет сидел так близко к нему и взаправду начал его касаться: мягко убирал волосы с лица и водил пальцами вперёд-назад по плечу. А ещё шептал слова поддержки так ласково, как ребёнку. Это было невыносимо. Иззи болезненно зажмурил глаза, но останавливать Стида не хотелось. — Спасибо, что не оставил меня, — выдохнул Иззи, сам от себя не ожидая таких слов. Но он понятия не имел, что делать со всей этой навалившейся благодарностью к Стиду, которую испытывать стало чем-то до жути привычным. Стид его за всё простил, Стид его спас, Стид его поддерживал, Стид его слушал, Стид его признавал. Он говорил приятные вещи, он даже по-своему заботился, он, в конце концов, отомстил и за него, и за всю свою команду. Роуч рассказал, как Стид расправился с Лоу. Иззи жалел, что не успел это увидеть собственными глазами. А ещё Стид не просто терпел его присутствие, он как будто удивительным образом был непостижимо рад, что Иззи — часть его команды. — Ты странный человек, Боннет, но ты... Иззи прервался, поморщившись от новых рвотных позывов. Он сделал ещё один глубокий вдох, чувствуя, как желудок скручивает от спазмов. К горлу волной подкатывала горькая желчь. — Но я что? — с интересом спросил Стид. — Блядь, меня сейчас наизнанку вывернет, — прохрипел Иззи и издал булькающий всхлип. Почувствовав прикосновение к руке, он вздрогнул. — Я возьму тебя за руку? — Иззи удивлённо кивнул, позволяя Стиду обхватить тёплыми пальцами свою влажную ладонь. — А когда тебя отпустит, я сделаю тебе чай с мятой. Хочешь? Прежде, чем Иззи стало легче, пришлось промучиться около трёх часов. Стид вместо вазы принёс сначала таз, затем воды. Просил Иззи больше пить. Протирал его лицо влажной тряпкой и всё время разговаривал с ним. Иззи чуть не умер со стыда, когда Стид принялся оттирать ковёр, но убрать самостоятельно был не в состоянии. Оставалось лишь снова извиниться, на что Стид не выдержал и сообщил, что больше не желает слушать никакие извинения, и это приказ. — Я думаю, у тебя просто нервное перенапряжение, — осторожно поделился Боннет своими мыслями, когда вернулся с обещанным мятным чаем. Иззи понимал, что ему сейчас нужно больше пить, а мятный чай успокоил бы его желудок и принёс облегчение, но он всё равно подумал отказаться. Он и так уже выпил достаточно жидкости и опасался, что ему скоро потребуется в уборную. Придётся говорить об этом Стиду, доставляя ему дополнительные проблемы и испытывая сковывающую неловкость. Иззи принял из рук Боннета чай, сделал из благодарности один глоток, но больше пить не стал, грея о кружку ладони. — Как твоя спина? — Да хрен с ней, заживёт, — его спине не привыкать. Иззи сел поудобнее, стараясь не думать о новых режущих ранах поверх старых рубцов, и чуть не вскрикнул от прострелившей его боли в самом низу живота. Воспоминания вернулись к моменту, как Лоу жёстко нанизывал его на свой хуй, как дешёвую портовую шлюху. Картинка перед глазами возникла слишком яркая и оглушающая. Иззи сцепил зубы, подавляя стон ужаса и боли. От позорного жжения в заднем проходе на глазах выступили злые слёзы. Ёбаный пиздец, это был не просто кошмарный сон, всё действительно произошло на самом деле, и то, что его выебли на глазах важных для него людей, и то, что теперь Боннет с ним возился, как с писаной торбой. — Иззи, эй, ты как? Тебе снова плохо? — Нет, я... Нет, я в порядке, — в противовес своим словам Иззи всхлипнул и до крови прикусил губу. — Ох, Иззи, мне так жаль, — голос Стида был наполнен сочувствием и глубокой печалью. Иззи раздражённо стал вытирать глаза. Он не должен разреветься. Только не снова. Только не при Боннете. — Я тебя сейчас обниму, ладно? Если ты не против, — Иззи не совсем понимал, почему Стид постоянно спрашивает его, прежде чем к нему прикоснуться. Фэнг не спрашивал, когда лез с объятиями. Может, у Боннета такие причуды, ему так проще? Иззи не возражал, у каждого же свои заёбы. Боннет всегда был странным человеком. Иззи, конечно, не был против, но с ужасом понимал, что так держаться лишь сложнее. Стид аккуратно забрал из его дрожащих рук кружку, прижал его за плечи к себе и говорил, говорил, говорил... О том, какой Иззи сильный, как храбро держался, что он справиться, что никто больше не посмеет причинить ему вреда, что боли больше не будет. Какая наивная глупость. Иззи и опомниться не успел, как обнаружил себя давящимся рыданиями на плече Боннета. Они рвались из груди и становились лишь сильнее от попыток их заглушить. — Вот так. Это хорошо, ты молодец. Не надо держать в себе, это должно быть чем-то освобождающим, — мягко шелестел Стид в его макушку. — Я рядом, я здесь. Вот так. Иззи захлёбывался, его душили слёзы, он ревел навзрыд, переходя в вой, и долго не мог остановиться. Постепенно жар в груди стал ослабевать. Дыхание медленно выравнивалось, плечи перестали так сильно трястись. Иззи икнул, утыкаясь мокрым носом Стиду в основание шеи, и не спешил отстраняться. Его стало клонить в сон на плече у Боннета, который терпеливо дождался, когда всхлипы пройдут, и Иззи успокоится полностью. — Иззи, это неприятная и болезненная тема, но нам будет нужно кое-что сделать, — ровным голосом начал Стид. Он робко потянулся к волосам Иззи, провёл по ним в лёгкой ласке, мягко зарываясь и массируя подушечками пальцев. Иззи, чувствующий себя, как выжатый лимон, тем не менее откликнулся на это действие мурчащим вздохом. Он на краткий миг застыл от блаженства, но быстро взял себя в руки и, сбросив с себя усталую дрёму, разорвал объятия, чтобы видеть лицо Стида и сосредочиться на его словах. — Ты о чём? — вопрос вышел сквозь икоту. Стид протянул ему кружку с уже полностью остывшим чаем. Пока Иззи пил мелкими глотками, Стид поднялся, отошёл к креслу, на котором лежала его одежда, и достал из кармана какую-то выпуклую ёмкость. — Это облепиховое масло, — сообщил Стид, принимая убеждающий вид твёрдой решительности, за которым обычно следовали крайне сомнительные идеи. Иззи насторожился, но кивнул, показывая, что слушает. — У тебя там... Думаю, у тебя там повреждения и разрывы. Ты был весь в крови и, если честно, напугал нас. — Боннет... — в голосе Иззи послышалось предупреждение. Он хмуро отставил пустую кружку. — Я всё понимаю, но дослушай, пожалуйста! А то я... — на лице Боннета на мгновение промелькнуло почти отчаянье, но он сразу же его убрал, вернув свой самоуверенный вид. — Мне самому очень неудобно, но это нужно сделать. Тебе ведь даже сидеть тяжело. А это масло обладает противоспалительным эффектом. Оно поможет быстрее восстановиться и убрать неприятные ощущения. Но наносить его нужно непосредственно... — Я понял. Это совсем необязательно, Боннет, — отрезал Иззи. Голос его стал холодным и отстранённым. Иззи чувствовал себя совершенно убитым. — Это обязательно! Ты сильно пострадал. Точнее был сильно унижен. Повреждения — ерунда. Боль можно пережить, с унижением достоинства уже сложнее. — Я буду в порядке, — настойчиво процедил Иззи. — Конечно, будешь. Когда позволишь мне помочь тебе, — Стид упрямо стоял на своём. Это начало выводить из себя. — Боннет, ты понимаешь, что предлагаешь?! — сорвался Иззи. — Ты хочешь запихать пальцы мне в задницу или что?! — Что? Нет! То есть... Причём здесь наши желания, когда речь о необходимых лечебных процедурах! Боже, этот разговор идёт как-то неправильно, — Стид подавленно прикрыл глаза и провёл ладонью по своему лицу. — Я просто хочу помочь тебе. Как твой капитан. Как твой... друг. — Друг? — хмыкнул Иззи. Он хотел спросить, когда они успели стать друзьями, но язык не поворачивался. В груди щемяще теплело от слов Стида, от его странной заботы, и Иззи не удавалось этому сопротивляться. Стид стал одним из тех людей, с которыми Иззи готов был себя отпустить и не держать мину при плохой игре, но в то же время хотел выглядеть в его глазах достойно. — Безусловно. Мы друзья, Иззи, так ведь? — спросил Стид с нескрываемой надеждой в голосе. Иззи шевельнул губами, но ничего не произнёс, молча глядя на Боннета. — Возможно, ты мог бы и сам, но мне кажется, ты не станешь о себе заботиться... — продолжил Стид со вздохом. — Правильно кажется. Я не стану этого делать. И тебе не следует утруждаться. Не знаю, с чего ты решил, что мне нужна нянька и... Я, блядь, грёбаный пират, а не какой-то... — Иззи запнулся, не зная, какие слова лучше подобрать в такой щекотливой и даже идиотской ситуации. Сознание путалось, до ужаса хотелось спать. Он так мертвецки устал от всего. Иззи немного прилёг, ощущая давление в мочевом пузыре. Час от часу не легче. — На нас всё, как на собаке заживает, это всё не стоит таких усилий. — Всем иногда требуется помощь, даже самым крутым пиратам, — с оттенком тоски в тихом голосе произнёс Стид. — Ты же мне тоже при возможности всегда стараешься помогать, и я рад это принимать и чувствовать твою поддержку. Мне было бы приятно, если бы ты ответил мне тем же. Можешь считать, что это важнее для меня, чтобы ты принял мои поддержку и помощь, чем для тебя их получить. Сделай это для меня. Если я тебе друг. — Боннет, я ценю твою поддержку и принимаю её, — Иззи подавил вздох и поёрзал, попробовав сменить позу. Его ладони взмокли от напряжения. — Но ты не думаешь, что перегибаешь с манипуляциями и с этими своими оленьими глазами? Иззи вымученно приподнял уголки губ, стараясь звучать бодрее и спокойнее, чем он себя чувствовал. Увидев, какое расстроенное выражение приняло лицо Стида, Иззи поправился: — Ладно. Ладно, я весь в твоём распоряжении, можешь меня лечить или что ты там планируешь со мной делать, — Иззи снова замолчал, направив напряжённый взгляд в стену. — Если ты так настроен мне помогать... Стид с облегчением выдохнул, но увидев, как Иззи кусал губы и морщился, приблизился к нему. Он присел рядом и положил баночку с маслом себе на колени. — Иззи, ты выглядишь таким взволнованным. Если тебя это успокоит, мы не прямо сейчас приступим. Для начала отдохнём и... — Мне как раз нужна твоя помощь кое в чём ещё, — перебил его Иззи. Он собрался с духом и перевёл взгляд на Боннета. Стид удивлённо приподнял брови. — Говори. С чем мне тебе ещё помочь? Иззи открыл рот, чтобы что-то сказать, но быстро его закрыл и опустил глаза к баночке у Стида на коленях. — Не переживай об этом, — заметив его взгляд, поспешил сгладить положение Стид. — Уверен, что всё пройдёт хорошо. У тебя там быстро всё заживёт, когда мы уделим внимание этой проблеме. Ты меня так порадовал, что согласился на лечение, я горжусь тобой. Тем более, это масло было непросто достать, пришлось побегать. Если бы не мои новые знакомые, которые записались в мои фанаты!.. Иззи? Ты как будто не слушаешь. — Прости, я... Мне... — Иззи облизал солёные от высохших слёз губы и стёр каплю пота с виска. Эти неловкие ситуации и разговоры дико сводили с ума, но он всего лишь человек и не имеет власти над естественными потребностями организма. Иззи поверженно выдохнул. — Мне нужно отлить. — Оу, — Стид округлил глаза и понимающе кивнул. — Конечно же. Я мог бы и сам догадаться. Мне жаль, что я настолько невнимателен, но я стараюсь. — Нет-нет, всё нормально. Только, как сам видишь, мне будет тяжело подняться. Ты не мог бы... — голос у Иззи стал слегка виноватым. — Я бы не хотел тебя снова утруждать, ты и так намучился со мной за эту ночь, но не могу больше терпеть. — Иззи, тебе не нужно было молчать и терпеть! Ты можешь ко мне обращаться с чем угодно, я не хочу, чтобы ты думал, что меня это утруждает! — Стид поднялся на ноги, готовый оказать помощь, но замешкался, не понимая, с чего начать. Если не лукавить, у него не было опыта в уходе за больными, и он действовал скорее по наитию и странному вдохновению. Впрочем, так он действовал всегда и во всём. — Тебе подать костыль и помочь дойти? Или... Может, принести ведро, чтобы тебе не пришлось вставать? Ты ещё слишком слаб. Прости, я просто не знаю, как лучше сделать. Иззи не злился на его нерасторопность, вместо этого выдавал своё смущение с головой, и Стид усилием воли взял под контроль собственную неловкость. Он ободряюще улыбнулся своему «пациенту». — Я принесу ведро. Иззи кивнул и слабо улыбнулся в ответ. — Спасибо, Стид.