Шансы и их последствия

Понять, что его отец, бессмертный заклинатель и гордый генерал Ли Цзин, был болен, не представляло сложности, достаточно было просто посмотреть на него. Более того, казалось, что он слегка не в себе. Круги под глазами, впавшие щёки, нервные движения пальцев, безумное бормотание, пот на сероватой коже — всё свидетельствовало об этом. А уже более всего этот лихорадочный взгляд, который иногда как будто видел не его, а нечто далёкое. В первые же минуты Нэчжа чуть позорно не сбежал. Подобные проявления слабости, больные люди и болезни со всеми их проявлениями воспринимались им как нечто неестественное и пугающее с тех пор, как он себя помнил. Со смертью он был знаком не понаслышке, но одно дело быстрый конец, такие мучения и деградация — совершенно другое. Перед лицом подобных явлений он невольно робел. От врага можно защититься своей силой, оружием, в конце концов. Но чем защититься от такого? Видеть, что его суровый и всегда собранный отец, такой человек, как он, превратился в жалкое подобие себя, откровенно вызывало дискомфорт. Тот даже не узнал ни мать, ни его, когда они зашли в комнату. От бессмысленного взгляда отца у него зашевелились волосы на голове. Желание сбежать куда подальше усилилось. Но он не мог, не мог позволить себе такой недостойный поступок. Это было недопустимо. Нэчжа остался в комнате, старательно цепляясь за лицо и роль почтительного сына. Но он не смог заставить себя подойти поближе, вместо этого оставаясь стоять недалеко от двери. Если бы не рассказ матери, то Нэчжа бы скорее подумал, что отца подменили. Когда матушка сказала, что отец болен уже больше четырёх месяцев и никто из приглашённых лекарей и заклинателей не сумел по-настоящему помочь, он и не представлял себе, насколько ужасно его состояние. Нэчжа мало смыслил в целительстве и вначале не мог понять, неужели с подобным недугом так сложно справится? Больше, чем облегчить состояние отца, они не смогли ничего сделать. А потом матушка добавила, что все побывавшие в поместье бессмертные мастера твердили в один голос, что болезнь вызвана демоническим проклятием огромной силы. В груди противно занялась ярость. Дабы найти виновников происходящего, не надо было идти далеко. Как быстро выяснилось, первый приступ у отца случился вскоре после очередного столкновения с морскими демонами. Эти твари периодически пытались совершать набеги на прибрежные селения. Тех, кого им удавалось утащить, могли время от времени обнаружить на берегу гниющими объедками да белеющими костями. После того как выбранный в служение Нефритовым Императором Нэчжа вознёсся в Небесные чертоги и занимался в основном поручениями Владыки, лишь его отец, генерал Ли Цзин, со своими воинами мог сдерживать натиск обнаглевшей морской нечисти. Было несложно понять, кто стоит за всеми нападениями, кто разрешает подобному происходить раз за разом. В этих морях только один род обладал подобной властью и дерзостью. Проклятые Ао, наверняка всё происходило с их поощрения. И в болезни отца точно они виноваты. Отец был очень сильным совершенствующим, довести его до такого состояния мог только демон из высших. Теперь вместо отца во главе отрядов отгонять почуявших слабину морских уродцев выходили братья, Цзиньчжа и Мучжа. Сами по себе сильные воины и бессмертные заклинатели, они могли дать врагу достойный отпор, пока глава семьи не поправится. Только вот на выздоровление надежда угасала с каждым днём. Нэчжа заставил себя успокоиться и осмотрелся вокруг. Освещённая свечами спальня отца полнилась защищающими от зла амулетами и печатями. Около отца сидел один из слуг, ещё мальчишка, и старательно пытался запихнуть в рот больного хоть ложку риса. Судя по горстям еды на одеяле и рукаве отца, получалось у него не очень. В правом углу ещё тлела курильница — почти незаметным сладковатым, лиловым дымом. На потолке, над кроватью больного, висели засушенные пучки разных трав и цветов. Он узнал некоторые из них — алые ромашки и воздушная крапива, кажется, Ао Бин говорил, что они помогают очистить верхний даньтянь от тумана и злого влияния. Не похоже, чтобы что-либо из перечисленного помогало. Нэчжа отмёл первую мысль — позвать Ао Бина на помощь. Скорее всего, дракон бы не отказал ему, но приводить его сюда, в дом, где его род ненавистен всем, где его считают врагом и не раздумывая убьют, небожитель не решился. Меньше всего он хотел подвергать друга опасности. И так хватает прозрачных намёков Небесного Владыки. Но, возможно, стоит спросить драконьего совета. Ао Бин был мастером в своём деле, он точно сможет подсказать, что поможет разрушить проклятье и вернуть разум отцу. Мысли о драконе отозвались болезненным жжением в груди, этакой смесью сладостного волнения и тоски. Тем временем, не ведая о внутренних метаниях сына, леди Инь, мать Нэчжи, отослав слугу, подошла ближе к супругу и, сев рядом, привычным жестом поправила одеяло, вытерла платком слюну стекающую с уголка рта, нежными уговорами пыталась накормить своего мужа. Нечжа молчал, отводя взгляд от нелицеприятной сцены. — Мы долго молились Гуань Инь, зажигали благовония и не скупясь подносили дары на её алтарь. Но ничего не происходило… — матушка нарушила напряжённую тишину в комнате, разбавленную лишь неразборчивым и бессмысленным бормотанием Ли Цзина. — Но… ты пришёл. Теперь я знаю, милостивая богиня нас услышала! Ты ведь поможешь, сынок, верно? Нэчжа отвлёкся от своих размышлений, поднял голову и едва поборол желание вздрогнуть от интенсивности чувств в её прежде потускневших глазах. От непролитых слёз, страха и тайной надежды, проглядывающей сквозь маску благородной дамы. На него так часто смотрели просители и верующие, как на единственного спасителя, как на нечто нерушимое, непогрешимое и всемогущее, чему можно молиться, перед чем можно и нужно заискивать. Со временем такие взгляды стали раздражать. Но то были чужие люди. Видеть же такое выражение на лице своей матери было неправильно, даже немного жутко. — Этот Нэчжа обязательно найдёт решение. Он не подведёт свою семью! — небожитель поспешил успокоить любимую мать, заверить её в своих намерениях. Разве мог он ответить иначе? Разве мог не проявить должное уважение к тем, кто вырастил его и дарил ему нежность и заботу? И пусть отец был часто излишне строг с ним, Нэчжа не мог отвернуться от него в момент нужды. Он не мог бросить родных. Поступить иначе было бы чистой подлостью. Но почему именно сейчас? Когда на душе и так кошки скребут? Так как уже давно стемнело, Нэчжа решил выдвинуться на поиски того, что сможет вернуть отца в прежнее состояние, завтрашним утром. Его проводили в его личные покои, где ждала бочка с горячей водой для омовения после долгой дороги, чистые ночные одеяния и свежая постель. Нэчжа был бы и рад отдохнуть, но вместо этого беспокойно ворочался с боку на бок, совершенно не способный заснуть. Волнение за дорогих ему людей не позволяло сомкнуть глаз. Вернее, за дорогого человека, второй им и не был никогда. Но Нэчжа боялся за него не меньше. Может быть, даже больше. В отличие от отца, у Ао Бина не было поддержки. Да, гордый дракон отлично справлялся сам, но случись что, к кому он сможет обратиться за помощью? К семье, которая отправила его на поединок с одним из сильнейших небожителей и не раздумывая отказалась от него, когда тот проиграл? Нэчжа знал, что семьи бывают разными, но яростно порицал то, как они поступили с Ао Бином. А ещё он иногда злился на себя, ведь в тот день он почти убил того, без кого не мыслил своей жизни теперь. И это не учитывая того факта, что Ао Бин тогда вообще, как оказалось, был лишь подростком по меркам драконьего рода. Когда Нэчжа узнал об этом, ему было очень стыдно, помнится, он насмехался в открытую над поверженным драконом, попирая его ногой. Он был и вёл себя как последний идиот. Немудрено, что Ао Бин долго злился на него. Нэчже отчаянно не хватало компании своего лучшего и единственного друга. Его слегка растягивающего гласные, приятного голоса. Ему не хватало его выразительных взглядов и тёплых объятий по ночам и вообще. Небожитель не был совсем дураком, он понимал, с просто друзьями не спят в обнимку каждую ночь, не сплетают ци. Ао Бин был ему очень важен, в этом он не сомневался. Возможно, термин друг не подходит в этом случае. Он… испытывал прежде неведомые ему чувства к этому дракону. — Ао Бин… опять, — Нэчжа плюхнулся затылком на подушку. — Я никак не могу перестать думать о тебе. Почему, чем дольше я стараюсь не думать о тебе, тем хуже это получается? Разумеется, подушка не дала ответа. Нэчжа тоскливо вытаращился в потолок. Похоже, ночь будет долгой.