XVII. Прощание и прощение
18 февраля 2024 г., 18:09
Сумрак спустился на Заполье.
Тучи сгустились над Городищем–Светлинским.
Когда княжеский обоз возвращался с военного похода, уже во всю царствовала царящая везде беспросветная ночь. К выездным воротам приехал посадник стольного града Светозар, который приходился младшим братом князю Радмиру. Едва повозка с тяжело раненым заполецким владыкой въехала в посад, как он, сопровождаемый вооружённой бердышами дружиной, кинулся коням навстречу.
— Княже, как ты? Целёхонек ли, милосердный владыко? — вопросил Светозар.
— Всё в порядке… — слабо откликнулся Радмир.
— Ты ранен, княже! — в ужасе схватился за голову посадник, увидав чудовищные ранения у того на шее.
— Пустяки, пройдёт… — вполголоса проговорил князь.
Добравшись до детинца, Светозар приказал Усыне и Всеславуру доставить раненого Радмира в его личные покои в теремах. Фарида также неизменно следовала за князем по пятам.
— Я так переживал за тебя, — с наворачивающимися на глазах слезами лепетал посадник. — Опасался, что кочевники окаянные в полон угнали, аль ещё, не дай Перун, какая беда приключилась!..
Дружинники уложили Радмира на кровать и стали обмахивать опахалом. Викентия, сидевшая за столом и кормившая молоком Мстислава, а также Люда и Гнеда испуганно воззрились на вошедших в княжеские покои. Вскоре по велению князя Горислав выгнал всех остальных, за исключением Фариды, которой Радмир повелел остаться, и родичей заполецкого владыки.
— Тятенька! — Пытаясь умерить в себе раздирающие душу чувства, дочери князя ринулись к нему.
— Не плачьте, мои хорошие… — прохрипел их отец. — Не точите сердца тревогой… Не несите бремя тоски… Я рад умереть, видя… вас… перед… собой…
Радмир наклонил вбок голову, закатил глаза и, последний раз взглянув на басурманку со словами:
— Фарида… — испустил дух, тут же поникнув челом.
— Княже! — сама наложница кинулась к князю.
Она прикоснулась к его груди… Сердце уже не стучало. Князь умер. Осознание смерти этого великого человека пришло к ней только спустя время. Но пока что Фарида не могла с ней смириться.
Будучи более не в силах терпеть невыносимую горечь, что иссекла душу на части и ввергла в бесправную скорбь, с уст девушки сорвался отчаянный крик безысходности. Вслед за ней Людмила и Рогнеда расплакались. Из глаз Викентии вырвались прозрачные слёзы, и она даже выронила маленького княжеского отпрыска, который разбил в кровь голову, отчего неугомонно взвыл.
Этой чёрной ночью землю окропили горькие слёзы оставшихся без владыки подданных, оставшихся без родителя детей, оставшегося без брата брата, оставшейся без мужа жены и оставшейся без покровителя девицы…
* * *
Следующим днём на посадской площади собрались все, кто нашёл в себе силы проститься с князем Заполья Радмиром Заполецким. Народ скорбил в связи с его скоропостижной кончиной. Старушки и старики, бабы и мужики, юноши и девицы, отроки и отроковицы рыдали горькими слезами: — На кого ж ты нас оставил в столь тяжкие времена, батюшко?! В тот день овдовевшая Викентия Заполецкая помимо мужа похоронила вдовесок двух сыновей Ярополка и Пересвета, поверженных супостатами. Ратный воевода Рогволод схоронил героически погибших сынов, таким образом лишившись наследников по прямой родословной ветке. Фарида же потеряла того, кто подарил ей новую жизнь и даровал обновлённый ей смысл. На всеобщем обозрении половчанка не смогла сдержаться и ринулась к бездыханному телу князя. Усопший уже успел окоченеть, а вся жизненная теплота навсегда покинула его. Напоследок Фарида безумно и скорбно впилась страстным прощальным поцелуем в хладные губы мертвеца. Потом свершилась тризна. Покойников захоронили в той самой рощице, где находилось заполецкое капище. И не было ни торжественного пира, ни праздничных песен в тот день. Фарида простилась с Радмиром. Наложница простила князя за все его прегрешения в жизни земной. Нынче та надеялась, что он обретёт покой в жизни потусторонней, ибо веровала в то место, где окажется после смерти и воссоединится с ним окончательно…
