In another galaxy (we belong to you and me)

☆ 

РЕАЛЬНАЯ ЛЮБОВЬ

☆ 

 

Нобара влюблена.   Нет, правда.   Заткнись, Фушигуро. Она знает свои чувства. Она профессиональная лесбиянка, ясно. Если она говорит, что влюблена в пастельно-розовое очарование Pastel Palettes, то это действительно так.    На первый взгляд, быть их фанаткой очень легко. Они дебютировали в прошлом году под управлением Star Idol Group — ведущей управляющей компании практически любого достойного айдола — и с тех пор стали национальной сенсацией. Ну, Нобара, возможно, немного преувеличивает, но справедливо сказать, что они достигли впечатляющего уровня известности в многолюдном пространстве женских групп.    Во многом это можно объяснить тем, что Нобуко Такада является лидером группы.    Для справки: сначала она была поклонницей Такады, но Итадори Юки определенно завоевала себе место в ее сердце очень скоро после своего дебюта.    У Такады непоколебимая воля и внушающая трепет уверенность. Она также работала в этой индустрии с тех пор, как была в возрасте Юки, поэтому у нее было много времени, чтобы развить свои успехи и усовершенствовать свой имидж айдола. Она не типичный кумир, и именно это делает ее такой астрономически популярной. Она выше большинства мужчин на каблуках, из которых она никогда не носит ничего меньше четырёх сантиметров; является обладательницей естественного здорового загара в эпоху, когда все утопают в средствах для отбеливания кожи; всегда находит идеальную ноту между «Мне плевать на то, что ты думаешь» и «Я самый милый и милый айдол, с которым ты никогда не будешь достоин встретиться лично». У нее есть индивидуальность. Более того, она может иметь индивидуальность. У нее есть слава и известность, подтверждающие это.   У Юки этого пока нет, поэтому неудивительно, что она придерживается отраслевых стандартов немного больше, чем ее лидер.   Однако Нобара через несколько минут после встречи с ней (как сокурсницей Технологического института дзюдзюцу? Что???) понимает, что ее игривая и искрометная личность на самом деле не просто одобренная индустрией уловка, а на самом деле просто ее естественное состояние существования. Она не просто лжет и хвастается перед камерой. На самом деле она такая оптимистичная. (Даже без наркоты, дико).   Она также самая общительная в группе, навсегда любимица фанатов на всех игровых шоу, первая, кто пробует что-то новое, и первая, кто отшучивается, когда впечатляюще терпит неудачу. У нее есть такая энергия, которую Нобара может достичь только после нескольких чашек эспрессо. И у нее такой атлетизм, благодаря которому и танцы, и шоу-ниндзя с препятствиями кажутся легкими.    И она невероятно стильная. Действительно, что тут может не нравится?   В любом случае, немного странно видеть ее так внезапно и резко, случайно зашедшей на тренировку, как будто видеть ее там, стоящей рядом с Годжо-сенсеем, не так уж и сюрреалистично. Странно, но и потрясающе.   — Подожди, так твой цвет волос действительно настоящий? — Нобара ошеломлена после того, как закончила внутренне изливаться о ней.   Юки кивает, выглядя довольно застенчиво.   Это так мило, Нобара хочет умереть. Она перекидывает прядь волос цвета сакуры через плечо и накручивает ее на палец таким милым нервным жестом, что кажется, будто это отработано, но она совершенно уверена, что это просто естественная Юки. Цвет действительно нечто — определенно такой привлекательный переливающийся розовый, какой хотелось бы айдолу, а длина просто впечатляет.    — Эм, да, вообще-то! — она самоуничижительно смеется. — Это немного странно, не так ли?   — Ты стоишь рядом с парнем с белыми волосами как у альбиноса, — вмешивается Маки-семпай, как всегда забавно, закидывая посох через плечо. — Не волнуйся, ты здесь отлично впишешься.   — И они такие длинные и здоровые! — Нобара щурится, скользя по всем блестящим и гладким прядкам.   — Спасибо! Но, по большей части это всё фальшивое.   — Ааааа, — и Нобара, и Маки издают понятные впечатленные звуки, к коллективному недоумению всех мальчиков. Хотя, черт возьми, что они знают о трудностях ухода за волосами? И танцевать с ними, как она? Невероятно.   Фушигуро смотрит на них троих, смущенно нахмурившись. — Вы все друг друга знаете?   Нобара делает рукалицо. Маки вздыхает.    В защиту Фушигуро скажу, что Годжо-сенсей на самом деле не очень-то прояснил ситуацию. Он просто подошел и сказал: — Эй йооо~ это Юки-тян, она поступает в первокурсники! Ведите себя хорошо, ладно? А потом буквально больше ничего не объяснил. А учитывая, что он был самопровозглашенным фанатом их группы, он не мог не знать, кто она такая. Фушигуро, вероятно, даже не знает, что такое айдол, поэтому нельзя ожидать, что он вспомнит девушку, с которой столкнулся на несколько минут почти год назад, будь то известная поп-звезда или нет. Нобара, конечно, сразу узнала ее, потому что она все еще была раздражена тем, что не имела возможности взять автограф несколько месяцев назад в Tokyo Dome. Теперь у нее будет много возможностей, потому что они будут однокурсницами! Мир устроен странным образом.    — Она Итадори Юки, — говорит Маки так, как будто это должно было просветить этих необразованных язычников.    Как и ожидалось, Фушигуро лишь еще больше хмурился. — ... Хорошо?   — Это реакция человека без вкуса, — в отчаянии говорит Тодо, все еще лежащий на земле после спарринга с Пандой-семпаем.   — Дааа? — Годжо-сенсей тянет слова, ухмыляясь.    Нобара закатывает глаза. — Я не хочу слышать это от тебя, Годжо-сенсей. Твой вкус в одежде говорит сам за себя.   — Так грубо! — седовласый мужчина задыхается, изображая глубокую обиду. — Я хочу, чтобы ты знал, что я очень модный, да, правда, Юки-тян?   Он растянулся на своей новой ученице, как кот-переросток, маскирующийся под человека, и резко нахмурился.   Юки, со своей стороны, просто моргает на него, мило-смущенно нахмурив брови, и выглядит так, как будто она действительно серьезно обдумывает этот вопрос. Милое, любимое дитя, им придется немедленно это исправить. Никто и никогда не должен относиться к Годжо серьёзно, особенно его ученикам.   — Да, я так думаю, — задумчиво признает Юки. — Люди постоянно спрашивают меня, принадлежит ли этот пиджак Comme des Garcons.   У Нобары отвисает рот. Погодите.    Почему она носит куртку Годжо?!   Юки хмурится, задумавшись. — Я не совсем уверена, действительно ли это комплимент или нет? Некоторые из их вещей выглядят вызывающе безумно.    Сенсей запрокидывает голову и смеется. — Видите? Вот почему Юки-тян моя любимица~   «К удивлению буквально никого, ты криповый», — это коллективная мысль всех собравшихся, — совершенно уверена Нобара. За исключением Тодо, который такой же жуткий.   — Спасибо, сенсей~, — радостно щебечет в ответ Юки.    О боже, их двое.   Годжо оживляется, как кот после приятного почёсывания на подбородке от любимого хозяина. Нобара в отчаянии. — Ах, ну, думаю, я забыл упомянуть кое-что.   — Да неужели? — вмешивается Маки, явно не впечатленно.   — Тунец, — соглашается Инумаки, что, кажется, удивляет студентов, свободно владеющих языком Инумаки.   — Поклонник? — повторяет Панда для тех, кто не способен расшифровать ингредиенты на его языке. — Что ты имеешь в виду, Тоге-кун?   — Лосось, лосось, — добавляет он, рисуя мизинцем сердечко с блеском в глазах. Панда издает звук удивления.   — Кто-нибудь, переведите, пожалуйста, — ноет Нобара.    — Юки-тян знаменита, — Панда говорит, что Нобара уже знала. Однако она не знала то, что... — Тоге-кун — их большой фанат! Но в основном Майи-тян, прости, Юки-тян.   — О, не беспокойтесь! Я тоже ее фанатка! — отвечает Юки, ничуть не обиженная. — Хотите верьте, хотите нет, но вживую она еще красивее.    Инумаки понимающе кивает. — Бонито.   — Он говорит, не волнуйся, ты тоже очень красивая вживую, — Панда послушно переводит.   — О… О, правда? Это… спасибо! — она довольно красиво краснеет.    Нобара наклоняет голову, внимательно изучая ее. Она просто краснеет по команде или действительно стесняется принимать комплименты? Должно быть первое, потому что айдол просто не может смущаться из-за таких вещей. И все же это выглядит так естественно…   — А что насчет Така-тян? — Тодо охает от возмущения.   Инумаки наклоняет голову в его сторону, произнося: — Комбу.   Что бы, черт возьми, это ни значило, Тодо принимает это за чистую монету и выглядит успокоенным, когда кивает в ответ.    Годжо громко хлопает в ладоши, вероятно, раздраженный тем, что внимание больше не приковано к нему. — Правильно, да, это. Итак, Юки-тян — айдол, поэтому она не собирается часто находиться рядом, но когда она будет с вами, пожалуйста, помогите ей, окей?   Юки низко кланяется им. — Спасибо всем за заботу обо мне.    Все они кивают в ответ хором приветствий – это правильно при первой встрече с кем-то, но, конечно, Годжо полностью сводит это на нет.    — Однако она также является сосудом для Рёмена Сукуны, так что не относитесь к ней легкомысленно, ладно? Ей нужно быстро учиться!   Все собравшиеся ошеломленно и испуганно молчат.    Маки выхватывает из ниоткуда массивный топор и запускает его прямо в голову Годжо. К сожалению, он безвредно отскакивает от его Бесконечности, оставляя его глупое лицо совершенно невредимым и теперь испорченным выражением «выгнанного щенка», в довершение всего.   — Маки! Как жестоко! Ты могла ударить Юки-тян!   Как будто Маки-семпай промахнулась. Теперь Нобара тоже злится.    Неудивительно, что Годжо просто отклоняется от ее приближающих гвоздей. — Ваа! Нобара тоже? Так жестоко~   — Ты заслужил это, идиот! — раздраженно возражает Фусигуро. — Может быть, ты не мог бы начать с этого?   — Э? Зачем? — он делает ленивый невежественный вид, поглаживая Юки по голове.    — Ну, это своего рода важная информация, — мягко отмечает Панда.   — Но Юки-тян всё ещё Юки-тян! — Годжо дуется, словно ребенок-переросток, которым он и является. Он снова обнимает свою драгоценную Юки-тян своими длинными руками, как у осьминога, как ребенок, нуждающийся в утешении. — Юки-тян, тебе не кажется, что они слишком жестоки со мной?   Юки просто смотрит на него своими большими медовыми глазами и улыбается настолько широко, что на ее круглых щеках появляются ямочки. — Очень подло, — соглашается она. — Сенсей хочет, чтобы его погладили~♡?   Как будто она ударила Годжо молнией. Нобара забирает все свои слова обратно. Годжо — бушующий пожар на мусорном контейнере, заслуживающий своей участи, а Юки — его идеальная карма во всех отношениях. Они с Маки обмениваются торжествующими взглядами. Это станет началом прекрасной дружбы (сага о мести) . Впервые с тех пор, как он встретила этого жаворонка, Годжо действительно теряет дар речи. На самом деле он выглядит так, будто он просто сунул палец в электрическую розетку и лишил себя жизни.   — Нет-нет, с сенсеем все в порядке, — забавно, но Годжо на самом деле выглядит немного взволнованным. Неужели он действительно краснеет под своей нелепой повязкой на глазах? Нобара в восторге от такого поворота событий.    Тем не менее, он не уходит. На самом деле, он просто притягивает Юки ближе, как будто она его личная кукла-вайфу, и кладет свой подбородок на ее голову. Юки просто принимает это с той доброй любезностью, которую она ожидает от айдола, привыкшего к преследованию стайки жутких фанатов. — Но видите? Посмотри, как мила со мной Юки-чан! Вам всем нужно быть добрее, у вас никогда не будет таких девушек, я знаю~   Ух, мерзко. Он обхватил ее щупальцами (читайте: руками), как будто это совершенно нормально, несмотря на то, что она вдвое моложе его, и, что еще хуже, она даже не сопротивляется этому! Она выглядит очаровательно растерянной, как будто тоже думает, что это странно, но слишком доверчива, чтобы что-то об этом сказать. Нобара готова засучить рукава и выкинуть своего извращенного сенсея прямо из атмосферы, будь у него включена Бесконечность или нет.    — Хватит, Годжо, — обиженно прерывает Мегуми, прежде чем она успевает нанести ему должный удар. — Перестань нападать на шестнадцатилетнюю девочку и, пожалуйста, постарайся вести себя соответствуя своему возрасту.   Иногда Нобаре приходится задаться вопросом, собираются ли они с Нанами тайно вместе и практикуют «выражение отвращения и разочарования перед лицом Годжо Сатору», или это просто нечто естественное для людей, которым приходится регулярно иметь дело с этим человеком.   — Нападать? Как грубо! — Годжо задыхается от возмущения. — Я хочу, чтобы вы знали, что я пытаюсь доказать свою точку зрения!   Что, ты хочешь и способен воспользоваться добротой милой и невинной молодой девушки? — вот о чем Нобара почти уверена, что они все вместе думают.    Фушигуро скрещивает руки на груди. — Единственное, что ты доказываешь, это то, что все шаманы дзю-дзюцу — чудаки, а ты худший из всех.   — Ну, я вряд ли буду это отрицать! – смеется Годжо, грозя им пальцем. — Но теперь ты действительно думаешь, что Рёмен Сукуна когда-нибудь позволит мне сделать это?   Вот черт, мозг всё таки у него на месте.   В такие краткие — монументально краткие — моменты, подобные этому, Нобара напоминает, что этот человек на самом деле не огромный глупый ребенок, а на самом деле самый сильный и устрашающий волшебник дзюдзюцу в мире, и не без причины. О, ему определенно нравится вести себя как избалованный мальчишка, которому, к сожалению, каким-то образом удалось дожить до совершеннолетия, и подавляющее большинство этих действий на самом деле вообще не является игрой – но он также колдун, который видел невыразимые ужасы и имел опыт нести больше, чем полагается ему по справедливой доле бремени. Однако это не делает его менее похожим на человека, поджигающего мусорный бак.   — У Юки-тян железная воля такая же сильная, как и ее левый хук, — Тодо мудро трубит, отряхиваясь, стоя на месте.   — Говоришь из опыта? – сухо спрашивает Маки.   Тодо лишь понимающе кивает. — Юки-тян — грозная противница, как в битвах воли, так и в физическом мастерстве, — он начинает лить мужественные слезы. — Она единственная, кто достоин быть спутницей и защитницей Така-тян.   — Ладно, ну, — Панда с ловким апломбом игнорирует его, — очень приятно познакомиться, Юки-тян. Добро пожаловать в технологический колледж дзюдзюцу.   — Лосось, — Инумаки соглашается, кивая.    Маки лениво машет рукой. — Да, извини за… буквально всех. Но особенно Годжо. Не позволяй ему делать все, что он хочет, ладно? Он мог бы время от времени испытывать на себе твой левый хук.   Годжо возражает, но все игнорируют это в принципе.    Теперь, когда тот доказал свою точку зрения, он отпустил Юки и снова стал стоять на вполне приличном расстоянии, засунув руки в карманы. Он такой же невозмутимый, как и всегда, как будто несколькими секундами ранее он не смотрел на подросткового кумира. Нобара наверняка поверила бы, что он действительно вел себя более экстравагантно, чем обычно, чтобы по-настоящему подчеркнуть разницу между Рёменом Сукуной и Итадори Юки, если бы кончики его ушей все еще не были немного красными. Вместо этого она просто хихикает себе под нос и прячет свою дерьмовую ухмылку за рукой.    О, так он пытался вести себя как обычно бестактно, совершенно невнимательно к личному пространству других людей, и в конце концов он чертовски смешил себя, когда в итоге ему оказалось некомфортно? Удивительно.   — Мне плевать, если ты сосуд, твой прикид просто огонь, и нам нужно как можно скорее отправиться за покупками, — Нобара вмешивается, сверкая глазами.    — То, что она сказала, — добавляет Фусигуро, а затем яростно краснеет, когда все поворачиваются к нему с недоверием. — Первая половина!! Он спешит уточнить, краснея до кончиков ушей ярко-красным цветом. — О том, что не важно, сосуд ты или нет! Не про шоппинг!   — Действительно? Тебе не помешало бы сменить гардероб, — Нобара парирует, наклоняясь и тыкая его в пылающие щеки. Обычно Фушигуро не так расстроен, но перед лицом такой суперзвезды, как Юки-тян, возможно, он просто чувствует себя немного скромнее, чем обычно – хах, может быть, у него все-таки хороший вкус.   

☆ 

  Ладно, возможно, Сатору не был так хорошо подготовлен, чтобы справиться с Рёменом Сукуной (или Итадори Юки), как он думал, но он никогда не строил планы, не говоря уже о том, чтобы их придерживаться. Импровизация — его лучшая черта, вероятно, вторая после непочтительного засранца и энтузиаста кондитерских изделий.    Он просто чувствует себя немного ошеломленным, вот и все.   Он ожидал зла в его самой гнусной и отвратительной форме; вместо этого он получил буквальное олицетворение солнечного света, розовое очарование Pastel Palette, Итадори Юки.    Она оправдывает свою репутацию и даже больше.    Возможно, он солгал несколько месяцев назад, когда сказал, что он фанат. Вроде, как бы, что-то вроде. Он один из них, но только в периферийном смысле. Pastel Palettes — одна из постоянно меняющихся айдол-групп, выступающих в качестве приглашенных звезд на одном из его любимых шоу о выпечке. Такада достаточно популярная звезда, чтобы люди знали группу только по названию, но он может, по крайней мере, смутно вспомнить группу в целом по их многочисленным турам в рамках шоу. Он даже вспоминает конкретную запись, где Юки должна была приготовить баумкухен со вкусом сакуры, а в итоге взорвала его в духовке в прямом эфире. Но большую часть шоу он проводит, мечтательно глядя на десерты, а не на айдолов, и его память на имена и лица всегда была феноменально плохой.    В любом случае, после встречи с ней ему пришлось много ночей гуглить, что само по себе могло быть ужасной идеей.    Она дебютировала как айдол только в прошлом году. В свои шестнадцать лет (в марте ей исполнится семнадцать) она самая младшая в группе, по крайней мере, на полдесятилетия, но обладает зрелостью и талантом, чтобы не отставать от своих гораздо более старших и опытных товарищей по группе. На самом деле, просто наблюдая за ними в интернете, он никогда бы не догадался, что ей всего шестнадцать: она ведет себя немного глупо на игровых шоу и, конечно, переигрывает телеведущих, но в ее ответах есть резкость и хладнокровие, из-за которых она кажется намного старше.    Легко заметить, что она сильная и спортивная – очевидно, достаточно сильная, чтобы нанести адский левый хук Тодо – с врожденной гибкостью и координацией, которые, вероятно, делают ее одновременно превосходной танцовщицей и отличным бойцом. Она также необычайно быстро схватывает все: от случайных фактов до танцевальных сцен и произвольных правил игровых шоу - это честная игра. Эти таланты полезны не только айдолу. У него такое чувство, что из нее выйдет невероятный шаман дзю-дзюцу. И, конечно, во многом это связано с ее способностями, но это также говорит о ее стойкости и силе воли. Не каждый сможет проглотить палец Рёмена Сукуны, а затем развернуться с улыбкой на лице и дать концерт.    Честно говоря, это немного аномально, насколько хорошо она подходит для задачи по сдерживанию Короля проклятий.   Между прокрутками смерти он делает мысленную пометку, чтобы Иджичи попытался раскопать ее прошлое и историю.    Затем он тут же скачивает весь ее сольный мини-альбом — разумеется, в исследовательских целях.    Это тоже плохая идея.   В наши дни Сатору просто полон плохих идей.    Уже когда он закрывает глаза, на него обрушивается бесконечный парад онлайн-клипов с Юки в различных очаровательных нарядах; танцует на сцене во время концерта, смеется, пытаясь произнести скороговорку в игровом шоу, с ловким апломбом отвечает на назойливые вопросы о своей личной жизни в радиошоу, застенчиво признается в любви главной героине дневной телевизионной драмы (этот вариант был особенно плохо продуман — это правда, она говорит: «Сенсей хочет, чтобы его погладили по голове~ ♡» точно так же, как она говорит: «Хару-кун, ты мне очень нравишься~»).    И теперь ее последний сингл настолько застрял у него в голове, что все, что он может слышать в тишине своей квартиры (к сведению, песня качает, так что он не виноват, если он напевает ее по дому).    Он также, совершенно не по своей вине, знает, как она выглядит, в основном без рубашки. И это просто… ну. В любом случае.    Итак, он здесь знаток плохих жизненных решений, и он это знает, но это не мешает ему делать еще более плохой выбор.    Например, он изо всех сил старался встретиться с ней даже через двадцать четыре часа после запоя, просмотрев большинство ее выступлений в гостевых драмах.    — Сенсей~, сюда!    Ему хотелось бы сказать, что он становится невосприимчивым к этому тону, но на самом деле у него нет привычки лгать самому себе, как бы ему хотелось.   — Юки-тян! — машет он рукой в ​​ответ и, завернув за угол, видит вечно возбужденный силуэт Юки-тян, окруженной задумчивыми тенями ее однокурсников.   Ни Нобара, ни Мегуми не выглядят особенно воодушевленными, увидев его — на самом деле они выглядят совершенно смирившимися. Но он их игнорирует, потому что они унылые и скучные, и, по крайней мере, Юки выглядит такой же счастливой, как всегда, увидев его.    Она выглядит так, будто только что завершила съемки какого-то шоу и предприняла беглую попытку притвориться, будто она не знаменита, надев большую зимнюю куртку и бейсболку. Не все так хорошо получается. Она также все еще носит его куртку под ансамблем, кончик высокого воротника закрывает нижнюю часть ее подбородка. Сатору изо всех сил старается не слишком много думать об этом — девочки-подростки странные, может быть, теперь это для нее как талисман на удачу или что-то в этом роде. Действительно, кто он такой, чтобы судить.    — Что мы делаем сегодня, сенсей? — щебечет Юки, улыбается и радуется. Он задается вопросом, как ей удается все время оставаться такой оптимистичной, несмотря на все, что с ней происходит.    — Сенсей запланировал на сегодня много интересного! — усмехается он, показывая ей большой палец вверх. Юки улыбается ему. Мегуми и Нобара гораздо менее доверчивы и обмениваются одинаковыми взглядами отчаяния.   — Ой! Что за веселье? Осмотр достопримечательностей? Катание на коньках?   — Я везу вас всех в Роппонги! — Сатору отвечает гладко, уклоняясь от реального ответа.    Юки либо не замечает этого, либо не обращает на это внимания. Выражение ее доброжелательного любопытства не ослабевает даже тогда, когда они наконец достигают места назначения – полуразрушенного здания в тени блестящего торгового района Роппонги, находящегося в смертельно опасном состоянии. Тем временем Мегуми и Нобара преодолели свое отчаяние и с головой бросились в настороженную покорность.    — Сенсей, что именно для вас означает «веселье»? — спрашивает Юки, наклоняя голову.    — Это то, о чем нам всем рано или поздно придется задуматься, — предполагает Нобара.   Сатору дуется. — Что это за тон, Юки-тян? С сенсеем очень весело, обещаю!   Она щурится на него. Затем она поворачивается к Нобаре. — Это не то «развлечение», которое требует стоп-слова, не так ли?   Сатору задыхается.   Нобара запрокидывает голову и воет от смеха. Даже Мегуми не застрахован, пряча свое фырканье за ​​беспорядочным кашлем. Брюнетка-волшебница обнимает айдола, ухмыляясь до ушей. У Юки такая же озорная улыбка, поэтому очевидно, что она не такая восхитительно наивная, как ей нравится изображать. Интересно.   — Я знала, что ты должен быть чем-то большим, чем этот идолопоклонник, — радостно кричит Нобара.    — Я понятия не имею, что ты имеешь в виду, Нобара-тян, — отвечает Юки с большими невинными глазами. — Никогда в жизни у меня не было недоброжелательной мысли, направленной на другого человека.   — Конечно нет, какое кощунство, — Нобара хихикает.   Сатору дуется. — Вы двое уже закончили? Юки-тян, я чувствую себя преданным. Что ты думаешь о своем бедном сенсее?   Она закидывает голову на плечо Нобары и смотрит на него, бесхитростная невинность перетекает в низкий взгляд и протяжную ухмылку. В этот момент он внезапно может увидеть, как именно ей удалось очаровать такое чудовище, как Король Проклятий. — Я думаю, ты лучший, сэнсэй~♡   Иммунитет? Ха. Этого слова нет в словаре Сатору. Не существует техники дзю-дзюцу, которая могла бы спасти его от учащенного сердцебиения, вызываемого тоном.   Все, что он может сделать, это отвести взгляд под предлогом того, что он откашливается. — Правильно, ну. На самом деле это здание наводнено проклятиями, и я хотел, чтобы Нобара-тян и Юки-тян изгнали их.   Она пристально смотрит на Фушигуро, который, как рад видеть Сатору, тоже не застрахован от милоты Юки. Темноволосый мальчик, кажется, весьма взволнован тем, что оказался в центре ее внимания, пусть даже и на короткое время.   — Не Фушигуро-кун?   — Он все еще травмирован с прошлой недели, — отмахивается Сатору от ее беспокойства. — Не волнуйся о нем, ладно? Я хочу, чтобы ты сосредоточилась на попытке изгнать эти проклятия без помощи Сукуны. Сможешь ли ты это сделать, или тебе понадобится проклятое оружие, чтобы помочь?   Юки хмурится, серьёзно рассматривая вопрос. — Со мной все будет в порядке, — заявляет она после паузы.   Он бы солгал, если бы сказал, что его не заинтриговала такая перспектива. Значит, Сукуна ее тренировал?    Он переглядывается с Нобарой, которая торжественно кивает ему в ответ. Хорошо, значит, она знает, что это испытание больше для Юки, чем для неё. Надеюсь, она сможет почерпнуть из этого упражнения информацию, которую не смогут даже его Шесть Глаз.   

☆ 

  «Эта мразь-колдун проверяет тебя», Сукуна рычит, глубоко обиженный такой перспективой.   «Конечно, — забавляется Юки. — Он мой сенсей. Вот что он должен делать».   «Сенсей, — усмехается Сукуна. — Какой-то сенсей, что бросил тебя сюда, даже не посоветовавшись!»   «Это ты сказал мне так его называть!», — отмечает Юки.    «Да, потому что я… знаешь что, неважно. Сделай следующий поворот налево, я чувствую впереди энергию проклятия».   Юки следует его команде и на следующей развилке коридоров поворачивает налево. Внутри здание выглядит так же неудачно, как и снаружи. Юки бы это не особо волновало, если бы не запах. Это так же плохо, как в тот раз, когда они рылись в канализации в поисках пальцев Сукуны, но на этот раз ее застали врасплох. Она смотрит грустно и несчастно на свои бедные кроссовки, вероятно, ей нужно выйти на пенсию после этой экскурсии. Если бы она знала, что сегодня охотится за проклятиями, она бы не надела туфли от Gucci!    «Годжо какой-то придурок, — думает она, с чем полностью соглашается Сукуна. Но я чувствую, что он просто идиот. Мол, он делает это не намеренно».   «Ты слишком много ему доверяешь, — Сукуна фыркает. — Он определенно идиот, и он определенно намеренно стал засранцем».   Она резко останавливается, натыкаясь на свое первое проклятие — четвероногое, отдаленно напоминающее насекомое. Она сморщивает нос от отвращения. Пахнет каким-то насекомыми.   «Ну, раз уж этот твой дегенерат-сенсей втянул тебя в это, ни черта тебя не научив…»   «Он действительно предлагал мне оружие», — отмечает Юки.   «Но он научил тебя, как им пользоваться?», — Сукуна парирует, и это справедливо.    Сукуна был с ней на кулинарных шоу. Он знает, что ей запрещено пользоваться ножами с тех пор, как она случайно отрезала себе палец и была вынуждена небрежно засунуть его на дно мусорной корзины, пока Сукуна восстанавливал его, и все это в прямом эфире. Неудивительно, что он яростно протестовал против этого предложения, когда его сделал Годжо.    «Точно. Так что я должен научить тебя пользоваться твоей собственной проклятой энергией», — Сукуна властно продолжает свой путь. — И я объясняю это только один раз, так что не забывай!»   Юки в смятении «всхлипывает», выпрямляясь по стойке «смирно». «В-верно! Хорошо!»   Сукуна откашливается и фактически появляется на ее щеке, чтобы заговорить, так что она знает, что он здесь серьезен. — Прежде всего, дзю-дзюцу — это проклятая энергия, поэтому, как и сами проклятия, она исходит от негативных эмоций. Хотя это правда, что использование эмоций для принудительного выхода проклятой энергии возможно, труднее контролировать ее поток и легче сжечь ее слишком быстро.   Она издает задумчивый звук и кивает.    — Как мой сосуд, ты вряд ли когда-нибудь исчерпаешь проклятую энергию, но таков принцип. Плохие техники начинаются с плохой основы, — говорит он высокомерно, и Юки не может не представить, как он чопорно сидит на парте какого-нибудь учителя, поправляет очки и воротит к ней нос. — А плохой фундамент начинается с плохого преподавания, а это значит, что у тебя будут самые лучшие методы, понимаешь?   — Эм. Ага.   Нет, абсолютно нет.    Сукуна раздраженно рычит. — Значит, поскольку ты мой сосуд, и я учу тебя лично, тебе нельзя быть плохой в этом деле.   — Где справедливость?! — Юки принципиально протестует. Она почти ничего не знает о дзюдзюцу! И она ужасная ученица! Просто мусор! Спросите любого из ее бывших учителей!   — У тебя нет причин быть плохой, — заявляет Сукуна, и если бы это исходило от кого-то еще, Юки подумала бы, что это должно было успокоить. С точки зрения Сукуны это звучит просто эгоистично.    — Слушай, я понимаю, что ты никогда не встречал меня, пока я училась в школе, так что ты не знаешь, но я ужасная ученица , — торжественно объясняет Юки. — Абсолютно худшая. Практически по всем предметам я набрала последнее место в классе.    Сукуна хотел бы отрастить одну из своих второстепенных рук, чтобы он мог протянуть руку и дать ей пощечину. Честно говоря, откуда взялся этот самоуничижительный взгляд? Юки никогда не казалась ему пораженческой и не склонной к излишнему принижению себя. С другой стороны, его хозяйка может быть странно застенчивой из-за самых странных вещей. Для человека, которого – по крайней мере, насколько он может судить – превозносят и прославляют массы этой страны, она ужасно неуверенна в себе. Если Сукуна когда-либо в своей жизни чувствовал себя неуверенно, то он наверняка этого не помнит и понятия не имеет, что с этим делать. Точно так же он никогда не знает, что делать с Юки, потому что она девочка-подросток, а у него столько же опыта обращения с ними, сколько и с этими пришельцами-людоедами из любимого фильма ужасов Юки, то есть вообще никакого.   — Это никогда не мешало тебе выучить эти бесполезные танцы за считанные секунды или запомнить столь же бесполезные крылатые фразы из игровых шоу.   Юки краснеет. — Это… это другое!   — Это? — Сукуна мягко возражает. — Откровенно говоря, драки не сильно отличаются от твоих странных отработанных хореографических постановок, и ты уже довольно хороша в этом.   Она краснеет еще сильнее, розовея ярче, чем волосы, окрасившие ее щеки. — Ну, это я имею в виду…    Она знает, что Сукуна имеет в виду, что это высший комплимент, который он мог бы сделать человеку, но она все еще настолько укоренилась в убеждении, что сражаться – это «неправильно», и что быть непристойно и естественным образом хорош в этом тоже неправильно.    — Это проклятие низкого уровня, которое должно быть для тебя легкой практикой, — Сукуна снова фокусирует свое внимание на проклятии перед ними. — Я хочу, чтобы ты сначала победила его, используя просто проклятую энергию. Далее мы перейдем к проклятым техникам.   — Хоро-о-о-ошо, — неубедительно протягивает Юки.    Юки даже не знает, что такое проклятая энергия, не говоря уже о том, как ее извлечь.    «Да, прямо так, — слышит она в своем уме и задается вопросом, шепчет ли это Сукуна или ее подсознание. — Ты видела это раньше, много раз».   Независимо от того, исходил ли он от нее или от Сукуны, этот голос прав. Юки вздыхает и поднимает кулак, как раз в тот момент, когда уродливая голова проклятого насекомого поворачивается в ее сторону.   

☆

  Нобара слушает с впечатленным лицом, кивая в знак согласия с Королем проклятий для всех людей.    Это кажется настолько нереальным, что он мог бы соизволить опуститься и научить девочку-подростка использовать проклятую энергию, но он здесь. Опять же, Юки не просто девочка-подросток — она его сосуд, что само по себе является ошеломляющей концепцией. Насколько Нобаре было известно, у Рёмена Сукуны ни разу не было сосуда за тысячу или около того лет его существования. Его проклятые пальцы плывут по истории, никогда не угасая, сея хаос, где бы они ни появились. Нобара задается вопросом, что значит, что внезапно появилась девушка, способная принять Сукуну.   Самое странное, по ее мнению, это то, насколько эти странности нормальны для Юки.    Все в ней больше, чем жизнь: ее индивидуальность, вся жевательная резинка и сладкая сладость. Её карьера сказочного кумира подростков, появляющаяся во всевозможных телешоу, драмах и музыкальных мероприятиях; и, конечно же, ее личность как первого и единственного сосуда самого ужасного проклятия, когда-либо портившего мир – о, и ее возмутительная, сверхчеловеческая сила.   Рот Нобары открывается, когда Юки посылает проклятие насекомого через пять слоев бетона, не используя ни капли проклятой энергии. Нобара даже не поверила бы в такое, если бы не увидела это собственными глазами.    Тем временем, не обращая внимания на ее присутствие (или, по крайней мере, ведя себя так), Сукуна и Юки громко спорят, пока Король Проклятий ругает ее за то, что она упустила прекрасную возможность попрактиковать проклятую энергию, а Юки ноет о том, насколько все это невозможно. Сукуна подлый, нетерпеливый и довольно угрюмый. Юки — его полная противоположность, беззаботная и спокойная. Она задается вопросом, имеет ли это какое-то отношение к тому, почему Юки может быть его сосудом и все такое. И противоположный характер, и невероятное физическое состояние.   — Я попробовала!! — Юки громко протестует и даже топает ногой, жалуясь.   — Это было жалко! — Сукуна усмехается, проявляясь на тыльной стороне ее руки.    Жалко, да? Нобара серьезно задается вопросом. Она ударила этой штукой сквозь слои бетона. Это было нереально.    Юки раздраженно хлопает по рту другой рукой, из-за чего вместо этого вместо нее появляется Сукуна.    — Ты даже не пыталась! Я же сказал тебе сосредоточиться! — клыкастый рот сплевывает сквозь тщательно наманикюренные блестящие розовые ногти. Нобара напоминает себе спросить девушку, акриловые ли они или нет.    — Я концентрируюсь!! — кричит Юки в ответ.   — Явно недостаточно!   — Я же говорила тебе, что я в этом плохо разбираюсь! — она плачет, голос надламывается. — Я не могу этого сделать! Я не могу! Это слишком много, и я просто не…   — О нет, черт возьми, нет, не смей, черт возьми, плакать при мне…    — Я не собираюсь этого делать! — Юки обиженно рыдает. — Ой, смотри, ты заставил меня испортить макияж!   — Я это сделал?! — Сукуна вскрикивает. — Это все твоя вина! Перестань плакать немедленно, черт возьми, я приказываю тебе!   — Прекратить плакать так резко не получится, засранец!   — Я тебя совсем не понимаю, — величественно заявляет Сукуна. — Каждый раз, когда я пытаюсь заставить тебя плакать, ты просто смеешься над этим. А теперь ни с того ни с сего ревешь, как хныкающий младенец! Что, черт возьми, не так с вами? Прекрати это!   — Я же говорила тебе, я не могу просто остановиться, — Юки всхлипывает и яростно вытирает глаза, вероятно, в тщетной попытке сохранить макияж. Нобара чувствует ее на духовном уровне; стекающая тушь — самое худшее. Особенно водостойкая. — И, конечно, я заплачу, когда скажу тебе, что у меня ничего не получается, а ты все равно ожидаешь, что я просто встану и сделаю это! Я ничего не знаю ни о проклятиях, ни о проклятой энергии, и мне все равно! Ты — причина, по которой мы оказались в такой ситуации — это все твоя вина.   Из ее рта доносится какое-то ворчание и недовольство, по-видимому, Сукуна заявляет о своей невиновности в этом вопросе. Слезы Юки превращаются в тихое икание, поскольку либо разговор становится слишком тихим, чтобы Нобара могла его подслушать, либо Сукуна мысленно общается с ней. Юки снова сопит, потирает нос и кивает в ответ на что-то.   — Знаешь, я просто не люблю разочаровывать людей. — тихо бормочет Юки, прилагая доблестные усилия, чтобы стереть с лица остатки размазанной подводки для глаз. — И я действительно стараюсь, клянусь. Что бы Сукуна ни сказал в ответ, все еще слишком тихо, чтобы его можно было расслышать, но судя по тому, как смягчается выражение лица Юки, ей приходится думать, что это что-то достаточно умиротворяющее, чтобы успокоить девушку. Нобара сдерживает фырканье. Черт возьми, возможно ли, что Король проклятий на самом деле лучше справляется с девочками-подростками, чем Годжо-сенсей? В последний раз, когда он пытался утешить Нобару, когда она была расстроена, она так разозлилась, что выкинула его из окна. Сукуна, несмотря на его щелканье и рычание, очевидно, обладает какой-то техникой, которой нет у Годжо.   — Хорошо, я попробую еще раз, — неохотно соглашается Юки. — Но не кричи на меня, если это снова не сработает.   Девушка с розовыми волосами перепрыгивает через сломанную стену и направляется в направлении проклятия. Нобара полагает, что воодушевляющая беседа, вероятно, окончена, и отправляется обыскивать остальную часть здания.   

☆

— Так? Как она себя повела? — нетерпеливо спрашивает Сатору, когда они заканчивают работу в Роппонги и отправляются на свой первый «классный ужин».    Нобара пожимает плечами. — Ну, она сумасшедшая, так что, конечно, с ней все в порядке.   Да, он ожидал этого, если честно. На первый взгляд Юки может показаться не таким уж большим человеком — обычным кавайным подростковым поп-айдолом из жевательной резинки — пока вы не вспомните, что эта конкретная девушка добровольно проглотила проклятый палец, помимо того, что переехала в Токио, чтобы стать поп-звездой, что уже является по мнению Сатору, довольно безумным поступком.    Он изучает ее затылок, пока она дико жестикулирует в сторону Мегуми, очевидно, поглощенная каким-то горячим разговором. Этот задумчивый ребенок на самом деле улыбается – или пытается приблизиться к одному из них, тотальному цундере – и выглядит так, будто он наконец-то выходит из своей угрюмой маленькой скорлупы. Определенно сумасшедший. Но ей это понадобится, чтобы стать волшебником дзю-дзюцу.    Ему не показалось странным сесть во второе такси с Нобарой, учитывая, что Мегуми и Юки были так поглощены разговором. Может быть, он выбрал ресторан недалеко от Токио только с явной целью, чтобы Нобара осталась одна достаточно долго, чтобы разобраться в мыслях? Это возможно, но кроме того, это один из его любимых суши-ресторанов, и его не то чтобы беспокоит оплата двух такси. Юки, возможно, ничего не заметила, но если он прав насчет ее отношений с Сукуной, то Король Проклятий уже дал ей понять, что он делает.    — Значит, сумасшедшая в хорошем смысле? — подтверждая спрашивает он, откидываясь на спинку сиденья.    — Сумасшедшая в каком-то смысле, — Нобара закатывает глаза. — Хороших сумасшедших не бывает, — добавляет она, пристально глядя в его сторону.   Он виляет на нее бровями. — Ты снова оскорбляешь своего сенсея, Нобара-тян?   — Ты даже признаешь это, — с отвращением протестует Нобара. — Знаешь, это не комплимент, когда все твои знакомые считают тебя сумасшедшой!   — Может быть, в любой другой профессии, — Сатору со смехом признает. — И вообще, какова ее техника?   — На самом деле я не видела большей части реальной техники, но последствия были довольно впечатляющими, — раскрывает Нобара тихим голосом.   Сатору издает уклончивый звук. Он сам так понял, судя по взрывному выбросу проклятой энергии, который он почувствовал, когда они с Мегуми наблюдали снаружи. Ему придется спросить Юки, родилась ли она с проклятой энергией или получила ее только от Сукуны. Как оно есть, трудно сказать. Вся проклятая энергия, исходящая из ее тела, регистрируется как Сукунина — единственная реальная разница заключается в количестве. Когда Юки контролирует ситуацию, ее проклятый энергетический профиль настолько низок, что ему приходится воображать, что это намеренно со стороны Сукуны; чтобы поддерживать такую ​​низкую, но постоянную мощность, чтобы не только имитировать обычного человека, но и обманывать его Шесть глаз, требуется очень намеренное и тонкое применение проклятой энергии, в котором, как он сомневается, Юки сейчас есть. А когда Сукуна будет у власти? Или просто намеренно разжигает свою энергию? Хорошо. Это так же незаметно, как падение ракеты на Землю.   — Это была она или Сукуна? — спрашивает он таким же тихим голосом. Наверное, при включенном радио и поднятой перегородке в этом нет необходимости, но как бы то ни было, Нобара выключает его первой.   Удивительно, но Нобара фыркает. — Определенно Юки-тян, — хихикает она себе под нос. — Знаешь, сенсей, я думаю, что Сукуна лучший учитель, чем ты.     Сначала он так удивился, что ошеломленно молчал. Тогда он просто обиделся.   Сатору задыхается от возмущения. — Что?   — За последние полчаса я узнала от него больше, чем от тебя за весь год! — кричит Нобара, показывая ему язык.   — Что ты имеешь в виду? — плачет он, жалобно. — Нобара-тян, ты хочешь сказать, что я плохой учитель?   — Ты ужасен, и ты чертовски хорошо это знаешь, — окончательно поджигает его Нобара.   Он издает обиженный вздох, схватившись за сердце. — Нобара! Ты меня ранила.   — Никто не сможет ранить тебя, сумасшедший ты, но хорошая попытка, — она цокает языком, глядя на него. Честно! Неуважение современной молодежи! «Юки-тян не поступила бы с ним так», — думает в отчаянии он. Ему следовало просто прыгнуть в другое такси и напрямую спросить обо всем Сукуну.    Его непочтительная ученица продолжает осматривать свои ногтевые ложе, совершенно игнорируя его нытье в ответ.    — В любом случае, было совершенно ясно, что Юки-тян почти ничего не знала о проклятой энергии, когда вошла в это здание, но к тому времени, как мы вышли, она уже совершила черную вспышку.   — Ты серьёзно, — поясняет Сатору, сразу трезвея и осознавая это откровение. Он не знает, что делать с этой новостью.   Нобара кивает. — Причём в рекордно короткие сроки. Спас этого отродья в самый последний момент. Интересно, имеет ли это какое-то отношение к этому? — она размышляет, затем качает головой. — Неважно. Сенсей! Почему ты никогда не упоминал, как переплетены проклятая энергия и негативные эмоции?!   — Ээээ? Я думал, ты уже все это знаешь.    Нобара смотрит на него с глубоко обиженным выражением лица.   — Вот почему Сукуна лучший учитель, чем ты.   — Что~аааа? Нобара, ты не можешь так говорить! Это так жестоко! Если ты продолжишь вести себя со мной грубо, я не буду покупать тебе ужин!   — Сенсей, ты скряга!  

☆

  «Кто-нибудь когда-нибудь говорил тебе, что это чертовски жутко заходить в комнату девушки посреди ночи?»   И именно поэтому он точно знает, с кем разговаривает.   Сатору лукаво ухмыляется ему, входя в комнату. — Рёмен Сукуна, ты хочешь сказать, что являешься авторитетом в вопросах, что уместно, а что нет, когда дело касается девочек-подростков? — он не может не дразнить, потому что сам Король Проклятий, пытающийся отчитать его за правильное поведение, слишком забавен, чтобы его игнорировать.     Он игнорирует сам вопрос в общем принципе. Да, это определенно жутковато, но Сукуна изначально выходит посреди ночи. Если бы был более простой способ поговорить с ним, Сатору уже воспользовался бы им. Но Сукуна, кажется, совершенно не вмешивается в жизнь Юки (по крайней мере, в любой форме, которую мог наблюдать Сатору), и его на удивление трудно заставить признаться.    Во время ужина он предпринял несколько нерешительных попыток, но по большей части старался сохранить мир. В конце концов, Юки все еще осваивала жизнь Верховного чародея дзюдзюцу, и у нее не было много времени на общение со своими однокурсниками-первокурсниками. И с ее напряженным графиком работы с айдолами у нее вряд ли будет много времени, чтобы снова тусоваться с ними вот так. Большую часть ужина он провел, просто наблюдая за их динамикой, внимательно наблюдая за Юки из-за солнцезащитных очков, чтобы увидеть каждое выражение ее лица, пытаясь понять, было ли это выражение из-за несвоевременной шутки Нобары или что-то, что могло быть у Сукуны который что-то сказал ей. Если Король Проклятий и давал беглый комментарий по поводу выходок её сокурсников, Юки не отобразила этого на своем лице.    Он совершенно уверен, что если он просто достаточно смутит Юки, то сможет достаточно разозлить Короля проклятий, чтобы тот дал отпор, но даже у Сатору достаточно самосохранения, чтобы избежать этой конкретной тактики. Доказано, что это может иметь неприятные последствия для него так же, как и быть успешным. Однажды он уже выставил себя клоуном, не нужно случайно делать это снова.    И вот он плывет на балкон возле назначенной Юки комнаты в общежитии, заглядывает внутрь и видит, как Рёмен Сукуна наконец-то вышел, и, очевидно, ему больше интересно смотреть повторы «офиса», чем на Сатору .   Грубо!   Он пробирается в комнату, зацепившись подбородком за плечо Сукуны (Юки). — Хм, если тебе нравятся такие сериалы, это действительно многое объясняет о твоем чувстве юмора…   Сукуна фыркает. — Меня не волнует эта ерунда — это просто то, что усыпляет Юки.   «И почему тебя волнует, спит она или нет?», — Сатору осторожно не спрашивает.    Тем не менее, он ждет несколько секунд, пока эпизод закончится, прежде чем отшвырнуть Сатору от себя. — Чего ты хочешь? — он рычит, садится и бросает на Сатору грубый взгляд. — Я предполагаю, что ты здесь не для того, чтобы комментировать выбор Юки на телевидении.   — Так грубо, — фыркает Сатору. — Это какой-нибудь способ поговорить со своим сенсеем?   Если бы он думал, что господство над ним разозлит Короля Проклятий…   Хорошо.   Он думал совершенно неправильно.    Сукуна хлопает ресницами, поджимает колени к груди и смотрит в упор оленьими глазами на Сатору. Это неизбежно. Он не смог бы увернуться, даже если бы попытался.    — Может быть, если бы вы действительно хорошо преподавали, я бы проявил к вам немного уважения, сэнсэй~   Его сердце замирает, а дыхание едва слышно сбивается в горле. Этот голос смертелен, осознает он с тревогой. В сочетании с этим приторным взглядом неудивительно, что Сатору так слаб к нему.    — Больно, Сукуна, — удаётся ему выбраться, как только он приходит в себя. — Я хочу, чтобы ты знал, что мои ученики считают меня отличным учителем.   Это абсолютная ложь, все его ученики думают, что он самый худший, за исключением, пожалуй, Юты-куна, который всего лишь маленькая булочка с корицей, который до сих пор думает, что он повесил луну или что-то в этом роде. Остальные все вместе смотрят на него с покорностью и отчаянием.    — Верно, — тянет Сукуна, не впечатленный.    — Ах, но это правда, что я хотел поговорить с тобой, — он дружелюбно соглашается, откидываясь на руки и высокомерно, беззащитно растягиваясь поперек кровати. Сукуна, очевидно, замечает этот жест, но не пытается нанести удар по яремной вене. Вопрос о том, знает ли он, что не преодолеет Бесконечность Сатору , или просто потому, что в данный момент у него нет к этому интереса, остается предметом споров. —Поскольку именно мне пришлось проделать всю тяжелую работу, чтобы вас зачислили сюда, думаю, я, по крайней мере, имею право знать, почему ты счёл это хорошей идеей.   — Разве это не хорошая идея? — Сукуна возражает, поднимая бровь. Трудно воспринимать его всерьез, даже зная, что он разговаривает со злобным и печально известным Королем проклятий, когда он все еще одет в очаровательную розовую пижаму с принтом Юки. — Единственный способ навсегда изгнать меня – это привязать меня к сосуду. Существование Юки – прекрасная возможность попытаться избавиться от меня.   — О, совершенно ясно, каковы преимущества для мира дзю-дзюцу, — мягко признает Сатору. — Но какая тебе от этого польза?   — Ваша школа хочет, чтобы Юки съела как можно больше моих пальцев, чтобы иметь больше шансов меня уничтожить, — отмечает Сукуна. — Зачем утруждать себя поиском собственных пальцев, когда вы бы просто передали их мне? Я мог бы просто посидеть здесь и расслабиться, и пусть все вы, шаманы дзю-дзюцу, суетитесь, пытаясь найти для меня мои пальцы.    Что ж, в этом есть доля правды.    — И тебя совершенно устраивает, что эти колдуны находят твои пальцы, даже зная, какова их конечная цель?   — Я знаю, какова, по их мнению, будет их конечная цель, — Сукуна отвечает, ухмыляясь. — Увенчается ли их попытка успехом, это совсем другой вопрос.   — О-хо! — Сатору подпрыгивает вперед с такой же улыбкой. — Значит, твой план – одолеть меня, твоего палача? Как ты можешь быть так уверен, что справишься?   — Как ты можешь? — быстро отвечает Сукуна. Затем он наклоняется вперед, хлопая ресницами. — Когда всё, что мне нужно сделать, это просто сидеть здесь и говорить: «Пожалуйста, сенсей, хватит~»   Сатору не реагирует только из-за упрямой силы воли. — Знаешь, ты далеко не так хорош в этом, как Юки-тян.   В мгновение ока это милое и сладкое выражение лица исчезло, как будто его и не было, и его сменило жестоко ухмыляющееся лицо Сукуны. — Может быть, и так, но ты ведь убьешь и Юки, знаешь ли.   — Я прекрасно понимаю, — сдержанно соглашается он, хотя эта мысль все еще ему не нравится. — Надеюсь, ты ни на секунду не подумаешь, что нечто подобное помешает мне сделать то, что необходимо.   — Возможно, — хладнокровно допускает Сукуна. — Но насколько это действительно необходимо?   Сатору прищурился на него. — Что ты имеешь в виду?   Сукуна откидывается на спинку кровати, почти отсутствующим жестом перекидывая длинные розовые волосы через плечо. Он не колеблется, когда разгибает ноги и ставит свои извивающиеся ступни прямо на колени Сатору – или пытается это сделать, поскольку они ударяются о его барьер, прежде чем вступить с ним в контакт. Он смотрит на оскорбительные придатки, мило нарисованные в пастельных тонах в горошек, прежде чем встретиться взглядом с бесстыдным проклятием.    — Я нужен тебе, шаман, — заявляет Сукуна с совершенно самоуверенным видом. — Гораздо больше, чем ты думаешь.   Сатору не совсем не согласен с этим принципом, но ему любопытно, как Сукуна пришел к такому выводу. — Это так? Просвети меня.   — Это существо, которое чуть не запечатало тебя в Сибуе, — нараспев произносит Сукуна, и Сатору неохотно напрягается при напоминании о проклятом мозге, маскирующемся под его мертвого лучшего друга. — Он еще не закончил с вами, он даже еще даже не начал, — смеется Сукуна. — И мир дзюдзюцу сейчас просто развален, не так ли? У меня и раньше были подозрения, но осмотр вблизи действительно подтверждает это. Этим местом правит кучка старых, безвольных придурков, которых следовало бы положить в могилы много лет назад, душат таланты и тянут за собой все общество дзю-дзюцу.   — А тебя… тебя это раздражает , не так ли? — напевает Сукуна, наклоняясь вперед, в личное пространство Сатору. — Ты, самый сильный из ныне живущих шаманов, самый сильный за многие столетия, которому приходится нести свою шею этим слабым, бесполезным ублюдкам. Тебе пришлось торговаться с ними, чтобы сохранить Юки жизнь, не так ли? Они, наверное, хотели, чтобы я умер на месте, не так ли, даже зная, что ничего не сделают, а переложат проблему на плечи другого поколения.    — У меня есть свои планы, как с ними справиться, — стоически утверждает он, ненавидя то, насколько прав Сукуна.    Он не просто ненавидит это — он жутко ненавидит это. Он думает об этом почти все время – как все это бесполезно, как глуп весь этот мир. Как легко было бы сжечь все это дотла. Сукуна прав, он, несомненно, сильнейший из ныне живущих колдунов, никто даже не приблизился к нему: только он один является почитаемым. Что ему приходится играть роль винтика в обществе, когда он может одним махом обрушить на себя весь карточный домик . Он никогда не забывает слова, которые сказал ему Сугуру, когда они впервые встретились после того, как он сбежал; что только Сатору способен разрушить общество в его нынешнем виде, что такая сила существует, и если это так, что мешает Сугуру использовать ее? Что, если бы Сатору согласился с ним? Их было бы невозможно остановить. Общество дзюдзюцу пало бы в тот день.    Он и Сугуру могли бы короновать себя королями этого мира – королями пустоты, королями ничего. Убийство верхушки мира не приведет ни к чему, кроме создания вакуума, он это знает. Систематические изменения требуют времени, усилий и напряженной работы многих, а не одного. Это не может быть просто один: заслуженный, одинокий в своей одинокой династии, как всегда.    Сукуна водит ногами вперед и назад на коленях Сатору. — И я готов поспорить, что я часть этого, не так ли?   Это тоже правда.   В тот момент, когда Юки появилась здесь, Сатору уже подумал об этом. Что это может значить – иметь здесь, рядом с собой, Короля Проклятий во всей его причудливой, непостижимой силе. Существование Сукуны приведет к переменам, хочет кто-то этого или нет; что произойдет, если Сатору удастся использовать эту силу в своих целях?    Он сжимает сильной рукой шевелящуюся лодыжку на коленях, немедленно остановив проклятие. — Так что ты думаешь, Сукуна? Хочешь работать вместе?   Сукуна смотрит на него сквозь розовые ресницы, полоску сияющего кармина, одновременно манящую и тревожную.    — Я думаю, ты меня развлекаешь, — говорит Сукуна, и от любого другого Сатору воспринял бы это как оскорбление, но он не думает, что Король Проклятий имеет в виду именно это в данном случае. — И я думаю, у нас есть общий враг. Я не вижу причин оставаться в разногласиях. И кто знает? Возможно, если то, что ты готовишь для этого мира, меня заинтересует, я мог бы даже помочь тебе достичь этого.   Сатору вряд ли поверит Королю Проклятий на слово, но пока он не видит смысла для Сукуны ему лгать. В любом случае, он вряд ли что-то обещает. Просто предлагает… своего рода перемирие.    Он сжимает лодыжку в руке, его длинные пальцы легко обхватывают всю окружность. Он быстро моргает, и промахивается, но когда он вонзает большой палец в нежную мышцу под выступом кости, он видит, как Сукуна подавляет дрожь, что крайне радует Сатору.    — А что бы ты хотел взамен, Сукуна?   Он продолжает настаивать, задаваясь вопросом, сможет ли он получить еще один ответ. Но Сукуна просто отдергивает обе ноги назад, подгибая их под себя. Как жаль.   — Просто держи Юки подальше от перекрестного огня, — решает Сукуна, что его немного удивляет. Он не ожидал, что проклятие будет так сильно заботиться о том, что произойдет с его хозяином. Он бросает высокомерную ухмылку в сторону Сатору. — Не то чтобы у тебя есть что-то еще, что ты можешь мне предложить.   «Он… не имел в виду, что это звучит так, как это звучит» , — напоминает себе Сатору и мужественно воздерживается от немедленной грязной реплики, которую он чувствует своей второй натурой. И даже если бы он это сделал: Юки шестнадцать. Сукуне может быть тысяча лет или около того, но молодое и зрелое тело, в котором он обитает, принадлежит прекрасной и невероятно милой девочке-подростку, которая не должна быть предметом чьих-либо сексуальных намеков, особенно его собственных.    Видите ли, он говорит это, и это совершенно разумный и здравый совет, а потом он все равно делает противоположное.   — О, я уверен, что у меня есть что предложить тебе, — беспечно отвечает он, прежде чем его разум добирается до рта.   Сукуна потрясенно моргает на него люминесцентными глазами, что не должно быть даже отдаленно соблазнительно, но все же умудряется быть очаровательно очаровательным.    ...Я действительно только что флиртовал с Королем проклятий? Он недоверчиво думает об этом.   Затем проклятие наклоняется вперед, вглядываясь в него сквозь путаницу розовых ресниц, вгрызаясь в мягкую, лепестково-розовую плоть его нижней губы. — И что вы предлагаете, сенсей~?   И он флиртует в ответ??!   Даже у Сатору есть грань безумия, которую он старается не пересекать, и он уже давно ее перешагнул. Он старается не испытывать слишком сильной экзистенциальной паники по этому поводу, даже если нынешний поворот ситуации является странным, даже для такого регулярно и вызывающе сумасшедшего человека, как он.    Он снимает солнцезащитные очки, чтобы подмигнуть своему спутнику, наклоняясь и к Сукуне, пока их носы почти не соприкасаются. — Я думаю, если ты останешься здесь, ты, возможно, просто узнаешь.   После этого он не отстраняется, и Сукуна тоже. В воздухе витает ощутимое напряжение, и не (совсем) сексуального характера. Волосы на его затылке встают дыбом, когда он выдерживает взгляд другого хищника, оба они отказываются уступать позиции. Предвкушение беспокойства оседает в его костях, настолько сильное, что ему приходится зарыться руками в покрывало под собой, чтобы хоть немного снять напряжение. Он хочет… он даже не знает. Его мозг, кажется, путается между борьбой, траханием или бегством. Может быть, все это. Или ничего из этого. Он понятия не имеет, как классифицировать то, что он чувствует, кроме как возбуждение, безрассудство и очень живое состояние.   К его удивлению, Сукуна сдается первым. Он моргает один раз, и Сатору чувствует мягкое дуновение теплого дыхания на своих губах, когда он выдыхает и отстраняется. Он испускает собственный вздох, который даже не осознавал, что сдерживал, когда между ними снова открывается пространство.    — Хм, какой полицейский не ответил, — жалуется Сукуна, перебрасывая выбившуюся прядь волос сакуры через плечо.    — Знаешь, тайна — это половина удовольствия, — отвечает он почти полностью на автопилоте.    Ему до сих пор кажется, что он случайно попал в сумеречную зону. Это действительно только что произошло? Или ему показалось это скрытое напряжение?    — Осторожнее, шаман, ты можешь начать меня утомлять, — предупреждает его Сукуна, но в его тоне явно есть что-то дразнящее. Почти игриво.    Да, нет. Ему это определенно не показалось.    — Ну, теперь мы не можем этого сделать, не так ли? — потягивается он, затем скатывается с кровати на ноги. Здесь действительно нельзя обманывать себя; он определенно флиртовал, Сукуна флиртовал в ответ, и теперь ему нужно как следует увернуться, прежде чем он сделает что-нибудь еще более глупое. Типа… типа протяни руку и прикоснись к нему, или что-то в этом роде.   И поскольку он, кажется, страдает от какой-то неисправности фильтров мозга и тела, именно это он и делает.    Он протягивает руку и делает что-то глубоко глупое. Он… гладит Короля проклятий по голове. И портит волосы. Он такой же мягкий и шелковистый, каким кажется. Конечно, Юки-тян — кумир. «Очевидно, она знает, как позаботиться о своих волосах», – истерически думает он.    Хорошо. Неа. Время идти.    Тоже в самый последний момент.   Выражение лица Сукуны сначала меняется на выражение крайнего, беззастенчивого шока; его глаза огромные, когда он смотрит на него, рот открыт, на щеках поднимается румянец. Затем оно превращается в замешательство и, наконец, в настоящую, пылающую ярость. У Сатору достаточно присутствия духа, чтобы телепортироваться оттуда, как раз перед тем, как Сукуна взорвет стену позади него. Он возвращается в реальность прямо над общежитием как раз вовремя, чтобы увидеть, как балконные двери со взрывом разлетаются вдребезги, а деревянные перила за ними разлетаются на тысячу кусков. Яростный рев проклятия, вероятно, слышен в соседнем городе.    Ну… он полагает, что это должно считаться – по крайней мере, в каком-то смысле – развлечением для него, не так ли?