Арлекин умирает тихо

Ты слился с воздухом, ты превратился в дым.

Остались буквы в документах, на счетах,

И эти буквы были именем твоим.

Чувствовать себя не на своем месте — мрак. Если быть точнее, то это блевотина, вискас перемешенный с маршмеллоу, или забытые дома наушники, когда тебе предстоит долгая поездка. Это чувство нельзя назвать комком в горле, он происходит скорее тогда, когда ты буквально ничего не можешь поменять, и остается лишь смотреть на пепел своей жизни. Но тогда, когда ты буквально можешь встать и уйти, но не делаешь этого в силу собственной трусости и не уверенности, то это просто тошниловка. Трек Бузовой сменяется каким-то хардбасом из двухтысячных. Антон неволей вспоминает те времена, когда он слушал кислотного диджея, после первой школьной победы в квн и усмехается. С другой стороны благо, что это не медляк вообще, а то его стошнило бы текилой на свою очаровательную спутницу. Из мыслей Шаста, та нарисовывается и перед взором, и когда ему удается сфокусировать свой взгляд — вместо трех Нин появляется одна, которая отчаянно пытается перекрикивать музыку. — Тох! Тох! Ты нормально да? — ухмыляется та, делая взмах рукой чтобы привлечь внимание бармена. Антон кивает, откусывая лайм и поворачивается от Нины к свету софитов со сцены. Весь зал оформленный в черных тонах залит ярко-фиолетовым цветом, от которого рябит в глазах. Диджей за стойкой еле перебирает ногами, но не стирает улыбку с лица. Интересно тот вообще нюхал воздух сегодня? Мем «под диджейскую стойку требуется минетчица», заменятся на «позовите сотрудника из рехаба пожалуйста, кажется кому-то нехорошо». Но вернувшись к объекту своего обожания, парень понимает, что кому-то очень даже прекрасно. Князева выглядит шикарно — яркое, красное шелковое платье с мини-юбкой, черные смольные волосы, которые та недавно подстригла забавно подскакивают, пока девушка пританцовывает, виляя бедрами. Она пьет свой космополитан, съедая клюкву, что украшала бокал. Нина действительно выглядит счастливой, даже… сияющей чтоли? Но к Антону, та подошла лишь спустя сорок минут танцев непонятно где. Парня это совершенно не смущало. Напротив, они поехали в Москву отдохнуть, это не был отпуск, просто выходные, а дома внезапно стало уныло. Парочка могла позволить себе такой спонтанный отъезд, за которым последовал поход в первый подвернувшийся клуб. Музыка вытягивает Антона из мыслей, потому что все же предательски сменяется на медляк. Парень хмурится, на выдохе собираясь сделать жест а-ля: миледи, позвольте вашу руку, только в нос не зарядите, будьте так любезны. Но Нина пресекает этот жест, мягко улыбаясь, выставляет вперед руку и мотает головой. Шаст удивляется, но благодарит и девушку, и Вселенную за понимание. Только сейчас, он видит насколько смешно и контрастно они выглядят. Будто сестру заставили сидеть с младшим братом, но ту ее классный, крутой и богатый парень позвал тусить, и она, конечно, не могла отказать, а потому взяла с собой брательника, как мертвый груз. Вот только «брательник» должен был занимать роль того самого парня мечты, с которым его девушка даже танцевать отказалась. Нет, Шаст не выглядел плохо, на нем была обычная футболка с салатовой надписью в стиле «my life — my rules», потертые джинсы, но зато хорошие кроссовки, которые были куплены пару часов назад в каком-то магазине. Князева облокачивается спиной на барную стойку, зеркаля позу Шаста. Свет становится нежно-оранжевым, менее ярким — приглушенным. Несколько парочек танцуют, несколько делают что-то менее похожее на танец, зато отлично подходящее на брачную ночь змей. Остальные танцуют либо с друзьями, громко подевая, либо в гордом одиночестве. Девушка покачивает головой в такт музыке, все еще улыбаясь.

И ты уже далеко, и ты уже далеко, и ты уже далеко от меня

И между нами кирпичи, стены, улицы, дома и города, и страны нашей Солнечной системы

И ты уже далеко, и ты уже далеко, и ты уже далеко от меня

В середине песни, плюсом которой является то, что она значительно тише и дает шанс услышать друг-друга в этой суматохе, Шаст все же решается спросить спутницу: — Не хочешь танцевать? — Почему? — спрашивает девушка, поворачивается к парню и делает очередной глоток из трубочки. — Хочу, конечно. — Ну ты же не захотела со мной медляк танц-ц-евать, — парирует Антон, икая. — Не-е-ет, все совсем не так, — ухмыляется девушка. — Не строй дурачка, Тох, я еще пару песен порадую народ своим присутствием, и пойдем? Окей? Та не зовет парня с собой, хотя, вроде как они пришли вместе. Ведь да? Шастун, с одной стороны, дико рад этому, танцевать в куче потных бухих людей — последнее чего он хочет, но с другой должно же быть обидно. Девушка уплывает на каблуках, скрываясь в толпе. Парень падает в ладони, пытаясь прийти в себя, закрывает счет в баре, а к еде они даже не прикасались. Через десять минут Нина возвращается к нему, они забегают в гардероб и выходят из заведения. — Я вызову такси? — уточняет Шаст, когда девушка берет его под руку. — Да зачем? Нам идти всего минут пятнадцать, лето на дворе, давай пройдемся? — просит та, своими щенячьими глазами. На улице и правда тепло, но еще и темно, время давно перевалило за два часа ночи, а на улице ни души. Они в центре, поэтому нарваться на гопоту Шаст точно не боится, плюс освежить мысли было бы неплохо. — Как скажешь, — пожимает плечами тот, убирает телефон в краман, закрывая приложение такси. Парочка двигается в сторону отеля, который они сняли сегодня утром. — Слушай, — начинает Антон, — ты прости, что я сегодня в таком настроении, просто устал немного, ты поэтому со мной танцевать не захотела? — Да черт возьми, — отпускает руку та, — это ты не захотел танцевать со мной, Антон, а делать что-то против собственного желания — издевательство какое-то, а я, как ты надеюсь заметил не тиран, — смеется Нина. — Не тиран, просто мы же вместе решили пойти в клуб, разве не странно что я по-скотски себя веду? — Ну ты уж не утрируй, — подходит к переходу девушка, нажимая на кнопку, чтобы загорелся зеленый свет. Из-за угла выезжает чистящая машина, целью которой видимо в миг стала одна полу-пьяная пара. Их с ног до головы окатывает водой. Девушка хохочет, кружась вокруг столба со знаком пешеходного перехода. — Да мы с тобой везунчики, Тох, — отряхивается та, вытирая капли с лица парня, не менее мокрыми ладонями. С горем пополам, они все же переходят этот несчастный перекресток, останавливаясь у озера. Картина выглядит очень романтично, пара стоит на Чистых прудах, мокрые с ног до головы, а из освещения лишь тусклый фонарь. Шаст вспоминает один из первых сезонов Кухни, когда Макса с Катей точно также окатило поливо-моечная машина, и тот подхватил ее на руки, утащив пить коньяк в квартиру к бывшей. — Красиво-о-о, капец! — восхищается Нина, облокачиваясь на бортик ограждения, смотрит на озеро. — Ага, — достает из пачки сигарету Шаст, — будешь? — Не-а, не хочу, — легко подскакивает та на перила, болтая ногами. — Тох, кем ты себя через пять лет видишь, и свою жизнь вообще? Шаст затягивается, поднима бровь. О да, это те самые вопросы, которые стоит обсудить в ночи чуждого вам города. — Ну, наверное, счастливым человеком самое главное? Стабильный заработок, подаренная маме квартира и машина, преданные друзья, типо на всю жизнь такие знаешь, может переезд или свои проекты, — стряхивает пепел парень. — Хах, — усмехается девушка, опускает голову, подтверждая собственные догадки. — А… а ты кем себя видишь? — поворачивается к той Антон, заглядывая прямо в глаза. — А я… а я любимой себя вижу, — наклоняет голову в бок, бегая глазами по Шастовым. Тот теряется, обжигаясь другой рукой о сигарету. — Давай, наверное, будем стремиться каждый к тому, чего он хочет, — мягко шепчет Нина, касаясь плеча парня. — Но по одиночке. — То есть, расстанемся? — Удивительно точное умозаключение, Тох, — щелкает пальцами та. За последний год Антон впервые чувствует упавший с плеч груз. Нет, он к Нине относится потрясающе, это человек, который знает его вдоль и поперек. Всегда умеет находить нужные слова, является безусловной опорой и поддержкой. Вот только это не его человек. Понять это всегда очень трудно, вот они вы — встречаетесь, у вас все супер, гулянки, подарки, секс, общие друзья и тусовки. Так что не так? А не так то, что твое сердце, как ни билось от желания стать с этим человеком идущими по жизни рука об руку, одни против всех людьми, так и не бьется. — Но я знаешь, хочу типо последнее желание, — лыбится Нина. — В смысле? — Как у заключенных перед казнью, только у нас перед разрывом, хотя, — мажет по носу того Князева, — у них все кончено, а у нас только начинается жизнь. — Что пожелаешь, — улыбается Антон, понимая насколько хорошего и чудесного человека он лишится, но сделает тем самым их обоих счастливее и свободнее, вот так без ругани, без криков, но самое главное без недоговоренностей. Прям по-взрослому. — Хочу, — подходит к Антону сзади, запрыгивая на плечи. — Чтобы ты донес меня до… можно до дома скажу? — Шаст весело кивает. — Так вот, чтобы ты донес меня до дома, мы зашли в какой-нибудь продуктовый двадцать четыре, а то я за бутик с сыром сейчас готова убить, ну… или утопить, — угрожает Нина, — ах да, ну и раз в клубе не получилось, то станцевать под Уму Турман. — Три ваши желания приняты, джин-Антон немедленно принимается к выполнению. — Легонько под смех подбрасывает девушку Шаст, чтобы взять покрепче.

И ты уже далеко, и ты уже далеко, и ты уже далеко от меня

И между нами кирпичи, стены, улицы, дома и города, и страны нашей Солнечной системы

И ты уже далеко, и ты уже далеко, и ты уже далеко от меня

⋆꙳•͙❅*͙‧͙ ‧͙*͙❆ ˚₊⋆

Утро, которым тебе тепло — лучшее утро. Арс хлопает глазами, пытаясь их разомкнуть, но одеяло так предательски греет, что просыпаться совсем не хочется. В голове быстро начинают всплывать события вчерашней ночи, которые поначалу пугают мужчину, но вспомнив хороший конец — тот успокаивается. Попов уже хочет было привычно потянуться в постели, разминая мышцы, вот только он упустил самую главную, ма-а-аленькую такую детальку — сегодня впервые за довольно долгий срок, он спал не один. Рука Антона не напоминает, она буквально кричит об этом, по-королевски возлегая поперек живота Арса. Тот скептически проворачивает голову к собственному плечу, к которому умиротворенно спя прижимается Шаст. Мужчина выдыхает, наблюдая как рука Антона поднимается и опускается вслед за его грудной клеткой. В эту секунду Арс, кажется, проводит целый симпозиум у себя в голове, пытаясь принять решение что делать дальше. Вскакивать — тупо. Во-первых, ему вполне комфортно, во-вторых Антон проснется и между ними может возникнуть неловкость, которой Арсу категорически не хочется, а в-третьих сегодня выходной, а значит спешить некуда. Пару минут залипая на разукрашенное синяком лицо Антона, Арс умудряется смутить сам себя. Зато, убеждается в том, что перелома у его коллеги… кхм, друга, у его друга перелома точно нет, ушиб, который быстро заживет. Но вскачить Арса заставляет телефонный звонок, от человека, который есть у мужчины в контактах, но чтобы вспомнить кто это такой вообще требуется несколько секунд. Попов, с самой максимальной, за всю накопившуюся у него за жизнь аккуратностью — снимает руку Антона, мягко перекладывая. На экране высвечивается: «Игорь, Бар, пиздец». Мужчина надевает отельный халат, который, видимо предназначен для лилипутов, и выходит на балкон. — Алло? — хрипло бормочет Арс. — Алло, Арсений, добрый день, не разбудил надеюсь? Извини если да. — Конечно нет, — отвечает брюнет, параллельно смотря на часы, стрелка которых предательски показывает час дня. — Что-то случилось? Как Надя? — Отлично, все хорошо, с ментами вчера разобрались, это уеб… животное накажут по заслугам. — Ну и отлично, вот полезное дело сделали. — Хах, ну да, а я вот, — смущается Игорь, — хотел спросить кое-что. — Пожалуйста, спрашивай. — Антон мне обмолвился что вы пьесу ставите, и есть свободные роли. — Точно язык без костей у человека, — смеется Арс, — но это нам на руку, роли есть да, а что, имеются желающие? — Ну один точно есть, крепкий такой, у него еще свой бар есть, может знаешь? — Хм, да, наслышан о таком, что в Карабасы метишь? — Почему бы и нет? Не попробуешь — не попробуешь. — Твой настрой мне определенно нравится, тем более по внешности ты идеально подходишь, пробы в начале следующей недели, так что… — Может как-то лично, ты не подумай, я не стесняюсь, просто хочется самому себе здесь и сейчас что-то доказать, всю ночь обдумывал. — Зато, теперь мне понятно как у тебя свой бар появился, ловко по карьерной лестнице ползешь. Ладно, давай, — снова сверяется тот с циферблатом, — через час встретимся, я адрес тебе кину. — Есть сэр, спасибо, до встречи. — Давай, — зевает Арс, понимая что ему почему-то становится дико холодно. Опускает голову вниз и понимает что выбежал на балкон без тапочек. — Твою мать! Заболеть еще не хватало. Мужчина ступает за порог балкона в комнату, обнимает себя руками и смотрит на кровать, которая прогнулась под Антоном, которому, кажется, хоть бы хны — он продолжает спать звездочкой. Арс счастливо мотает головой, фак, как же он все таки отвык видеть кого-то по утрам рядом. Попов приводит себя в порядок, принимает душ и отправляется готовить завтрак, сегодня на две персоны. У него несколько видов круп, фрукты, яйца, йогурты, вообщем — все для здорового полноценного завтрака, ибо отельный они оба проебали уже как три часа. У него пробегает шальная мысль приколоться, которая мгновенно воплощается в жизнь. Мужчина справляется с завтраком, делая все максимально тихо, трапезничает сам, оставляет Антону, собирается и убегает на встречу с потенциальным Барабасом.

⋆꙳•͙❅*͙‧͙ ‧͙*͙❆ ˚₊⋆

— Алло? — зевает Антон, отвечая на звонок и потягивается в кровати. — Алло? Антоха, ты? Живой? — тараторит на том конце трубки Дима. — Димозавр? Да все впоряде вроде, что случилось? — Так это… ну, я из интереса на пару питерских тг-каналов подписался, и там такие громкие заголовки, что мол: драка! Волки-волки прям, и видос где тебя какой-то мужик хуячит. — Боже, времени то было, глаз выколи, и все равно умудрились снять, — окончательно просыпается Антон, садясь на кровати. — Да там из окна видео снято, кто-то из жителей в доме напротив видимо бодрствовал, так все хорошо? — Хорошо-хорошо, отделался синяком и испугом, а че пишут? — Что два пьяных мужика из-за девушки подрались, ты че мне не сказал что у тебя девушка есть? — Хоспаде, ну прекрасно, вообще-то девушку мы спасли, а мужик этот чмо то еще. — А, это ты герой получается, погоди, мы? — Ну я с Арсом, говорил про него, помнишь? — А, Пьеро твой, помню, ну не удивительно. — Тоже мне, судья нашелся, у тебя как там дела? Как моя кварти-и-ира? — А, так это, отлично все. — Цветы поливаешь? — Поливаю конечно. — А какие они там? — Что? — Ну какие цветы у меня там? — Э, ну, кактус? — Хорошая попытка, Дим, кактус по имени Макар и, видимо, герань по имени Лера, да? — Ну, а чего квартира пустует? Мне где жить есть, а ребята новую квартиру подбирают, вот пока и тусуются, извини… что не сказал, — смущается Дима. — Да ладно, Поз, я только за, просто боялся Игорю сказать, тц, ай, — случайно задевает нос парень. — Чего? — Да ушиб задел, блин. — Прикладывай холодное, только не переморозь лицо, ожога тебе только не хватало для полноты картины, нужен адекватный компресс. — Надо бы, ща к Арсу пойду, у него как раз пельмени… — встает с кровати Шаст, вмиг понимая, что вообще-то к цели он намного ближе чем думал — это не его номер. — Э, короче пойду лечиться, Димон, давай. — Давай, инвалидушка, — сбрасывает Дима. Шаст топает к белому круглому столику, на котором стоит тарелка, накрытая другой сверху — чтобы не остыло. Антон поднимает брови от удивления и неловкости — мало того, что спать напросился, на кой хрен вообще? Благо на алкашку списать можно, так еще и объедает. Открыв угощение, Антон ступорится, думая какую эмоцию юзануть. В глубокой тарелке покоится рисовая каша, с радостной мордочкой из смородины. Это, конечно, дико мило и приятно, но, мало того, что у Шаста аллергия на рис, так и на многие крупы в принципе, так что это — удар ниже пояса. Парень замечает записку сложенную пополам, под тарелкой, и разворачивает ее, читая следующее: «Доброе утро, Буратино, чтобы расти большим и сильным, нужна каша, поэтому я прийду вечером ее съем, а тебе это не грозит. Убери в холодильник и расслабь булки, цели убить тебя у меня нет. На плите яичница с колбасой, если остыла — погрей, а я пошел с Карабасом знакомиться. ПС: приятного аппетита, если что найдешь в холодильнике — все твое, мазь от ушиба в шкафчике над раковиной» Антон смеется, сердце щемит от такой заботы, кажется, последний раз он испытывал нечто подобное вчера, когда Арс боялся лишний раз прикоснуться к его носу. Парень заправляет постель, приводит в порядок комнату, умывается, только сейчас замечая в чьей он футболке, которую нагло планирует не возвращать, пока не попросят. Завтракает под первый попавшийся летсплей на ютубе. И наконец-то пишет Арсу. Антон, [24 января, 14:57]: «Спасибо Пьеро, за три корочки хлеба, я в Боткинской, меня увезли с обострением аллергии» Пьеро, [24 января, 14:59]: «Не верю, сковородку надеюсь помыл, а то потом с бубном танцевать прийдется, чтобы эту корку отмыть» Антон, [24 января, 15:03]: «Не интересно с тобой, а где переживания? Ну да ладно, как с Игорем дела?» Пьеро, [24 января, 15:09]: «Ну если кратко, то берегись, Буратино, хозяина кукольного театра, и бара на Думской, он теперь будет в твоей жизни чаще» Антон, [24 января, 15:11]: «Кайф, так и думал, ну что, осталось на следующей неделе оставшийся каст подобрать и массовку» Пьеро, [24 января, 15:12]: «Да, кстати, я тебе купил какие-то волшебные компрессы по рекомендации Вари, она с мотоцикла как-то навернулась, вообщем не важно, так что если собирался в аптеку что-то покупать, то не нужно, а если что-то нужно — напиши я куплю» Антон, [24 января, 15:16]: «Арсеньсергеч, ну вы, не смущайте давайте, напиши сколько, я верну, а то нахлебником себя чувствую» Пьеро, [24 января, 15:17] «Антонандреч, давай-ка на не выеживайся, если бы я тебе действительно три корочки хлеба подсовывал, то ты был бы нахлебником, а это — дружеская помощь, через час дома буду» Это «дома» греет душу, и одновременно заставляет ее холодеть уже второй день. Вот вроде ничего такого, но думаешь: да почему же ты такой хороший сука!? Ну подложи говна по-братски, подставь как-нибудь, нахуй пошли разок, хоть что-нибудь, только не заставляй рыдать и кричать внутри от незаслуженной заботы. Антон сидит на краю кровати, жуя яблоко, найденное в холодильнике, и решает пройтись — зайти в кофейню. От чего-то дико хочется сладкого, да и Арса надо хоть мало-мальски отблагодарить. Мужчина возвращается через пару часов, как и было обещано, давая Антону по лбу за потраченные деньги на кофе и пирожные, но все же уплетает их за обе щеки, после чего помогает парню разобраться с компрессом. Парочка обсуждает актерский каст, остывший кофе, разбитый нос, питерскую погоду и внезапно Уму Турман. Вечер, проведенный за очередной серией Друзей пролетает незаметно. Начиная зевать, Антон благодарит Арса, уходя к себе в номер спать, ого? Три один восемь… или девять? Уже не важно, наверное.

⋆꙳•͙❅*͙‧͙ ‧͙*͙❆ ˚₊⋆

Как описать чувство желания ускорить время? Наверное, это сравнимо с контрольной по химии, когда кажется, что весь твой класс это мини Ньютоны, которые придумывают лекарство от рака, а ты рисуешь пенисы в тетрадке соседа, пока время кажется бесконечным. Или очереди в мфц и поликлиниках, когда каждая бабка желает проверить здоровье, и попиздиться с яжемамкой, которая орет: женщина! Я по записи! Я мать, мать с ребенком! Но это все к Шасту сейчас совершенно не относится, его состояние скорее сравнимо с тем, когда заказываешь в ресторане, где куча людей блюдо, ждешь его целую вечность, но съедаешь с наслаждением всего за считанные минуты. Двадцать четвертое января магическим образом растворяется, превращаясь в двадцать девятое. Нeделя пролетает так: Антон серфит весь инет, кидает референсы реквизиторам, помогает Маше с костюмами, Арсу с пробами и утверждением актеров, ходит по возможности на все репетиции. Они с Игорем помогают Наде избавиться от страха назойливого бывшего, показывая что они рядом, и всегда готовы прийти на помощь. Чепурченко был в ахуе, когда узнал всю историю. Оказалось, Надя боялась сказать ему, боялась, что тот будет переживать, мол: у него жена и дети, переживаний полно, зачем становиться грузом. На что тот чуть не убил ее, понимая что вообще могло случиться, а потом бесконечно жал руки Арсу с Антоном за спасенную подругу. Каждый день проходит сумбурно и на удивление по-разному, но неизменным оставалось одно — вечера с Арсением. Это стало уже привычкой, на работе они разговаривают мало, точнее много, но совсем не о том, о чем хотелось бы. Обратно идут вместе, уже прекрасная зная, что ни у кого из них дел вселенского масштаба нет, а значит — почему бы не коротать его вместе? Эти посиделки превращаются в парный стендап, ни одна реплика Друзей не обходится без комментария одного, дополнения его другим и сериал тут же отходит на второй план. — У меня, и правда, есть чувства к тебе.
 — Правда?
 — Да. Я чувствую, что ты действуешь мне на нервы. — Ну это определенно мы, — смеется Арс, пока Рейчел и Гэвин разбираются со своими проблемами. — Ой, — пихает того в плечо Антон, — всего-то один раз в драку влезли, и вообще, это не моя вина, так что на нервы я тебе не действую, — щурится парень, набирая в ладошку попкорн, на этот раз они собрались в его номере. — А я вообще-то это не имел ввиду, это же я злой надоедливый начальник — принеси, подай, сделай, переделай, а у же не надо, — смеется Арс, — а с тобой, Шаст, намного проще со всем справляться, да и в принципе, с тобой я значительно лучше и легче себя чувствую. Арс бросает это настолько повседневно, будто они знакомы сто лет и это базовый факт. Антон закашливается, кивая, не найдя слов для ответа, но мысленно проводя у себя в голове аллегорию, что вот этот шебутной Арс именно то, чего не хватало в жизни. Совершенно не зная, что тот думает о том же. Пятница проходит отлично, актерский каст официально собран, начинаются первые репетиции в подпольных условиях, ибо декорации все еще в процессе изготовления. Локаций получается четырнадцать, о чем Попов гордо заявляет Шасту, и Маша с Аней в ту же секунду, пользуясь его добротой, утаскивают в «кружок-рукоделия» помогать, ибо: ну То-о-оша, ты вон какой высокий, ловкий, с тобой быстрее управимся, ты ведь не занят? Конечно для такого жалобного-манипуляторского взгляда Антон никогда не занят. Во время очередной репетиции сцены кукольного театра и спасения Пьеро от Арлекина Буратино, Арс в очередной раз делает замечание актерам по разным причинам: неественая поза, слишком высокий голос, реплика перепутана, а тут Журавль свет криво выставил. Попов объявляет перерыв, садясь в кресло рядом с Антоном, плюхается тому на плечо. Антон усмехается, похлопывая брюнета по макушке. — Знаю, что ты думаешь: мы сыграли бы лучше, — отчего-то хриплым голосом выкидывает Антон. — Пьесу не играют, ее проживают, — приподнимается Арс, теперь опираясь на плечо Антону, смотрит тому прямо в глаза. — Но ты прав, мы и так справляемся лучше, — закрывает глаза тот, думая о чем-то уже совершенно своем. Воскресенье уже подходит к концу, сегодня Антон ездил вместе со Складчиковой за костюмом, после просьбы которой включить свою музыку — знатного ахуел от шансона, и их разговор очень быстро нашел точку соприкосновения. Заехав в театр, поздоровавшись со всеми беднягами, которые сегодня репетируют, перекидывается парой слов с Варей и Арсом, который сегодня отказался от помощи Антона, сказав, что отдыхать тоже надо вообще-то, помоги вон лучше Вике. Парень отвозит ту домой на ее машине, которую Складчикова не может водить из-за подвернутой ноги. Она навернулась на сцене, пока бежала к Варе — сообщать какую-то тайную информацию. Поэтому всю неделю ее стебали фразой: посмешишь — людей насмешишь. Шаст шагает по бордюру, собираясь в уже успевшую стать любимой кофейню за кофе на две персоны, он вообще-то его не любит, но за компанию, почему бы и нет? День кажется прекрасным, Вика рассказала ему кучу новой информации про театр, да и вообще показалась очень разговорчивой и открытой. Поэтому, помимо театра Антон узнал, что в родном городе Вики, который к слову безумно маленький и все друг-друга знают, приходится изменять в лесу. Это было интересным контрастом, потому что Арса он знает уже какое-то время, а Вику первый день, но знает о ней в разы больше, чем о нем. Вдруг мысленный поток Антона, перекрывает звонок от человека, которому невозможно не улыбаться. — Олька! Привет! Как ты? — Да я супер, Антош, вот решила узнать как ты там, уже официально шаверма, а не шаурма, парадная, а не подъезд? — А то, вот я иду по бордюру за кофе между прочим, — хвастается Антон. — Ой ну всё, сломала культурная столица друга, как там твоя страна дураков? — Не спрашивай, дорогая, плывем по течению, график бешеный, но я правда счастлив, знаешь, чувствую себя шестеренкой чего-то важного. — Капец, я безумного рада за тебя, получается джин свою работу выполнил? — Ну вообще-то у меня еще одно желание осталось. — В смысле? — Ну, как в Алладине — три желания. — Господи, я же фигурально сказала, — усмехается девушка, — ну ты читер конечно, три желания у него, а чего не тринадцать как в Монстер хай? — Где? — Забей, с племяхой смотрела. Кстати! Мне в реках всплыла группа этого вашего Пигмалиона, фотки супер, все же прическа прям твое, и с этим твоим Арсом вы рядом клевые такие. — Спасибо, коль не шутишь, я сам даже не видел, там Кравец бегает вечно фоткает что-то. — Вот и не зря фоткает, а то вдвоем как бояре на этих креслах развалились. кстати, симпатичный мужик то, у него девушка есть? Ну или жена там? — Да я… честно говоря не в курсе. — В смысле? Я думала, что вы дружите. — Дружим, кому думаешь я кофе покупаю? Но мы как-то не обсуждали такое. — Ладно, а родители у него где? Странно же, что столько лет в Питере, а живет в отеле. — Да, странно… — Так почему? — Да не знаю я, Оль! — рявкает Шаст, тут же себя смиряя, он сам не понимает почему незнание базовых подробностей жизни Арса его так бесит. — Извини. — Ничего, культурный шок? Может с маньяком по соседству живешь, ты хоть в пьяную правду поиграй с ним, если он сам в молчанку играет. — Я ж не сволочь, не хочет — пусть не рассказывает, но я, честно говоря, не то чтобы спрашивал, стоит исправить походу. — Ну вот кто-то и придумал себе третье желание. — Какое? — Буратино, не тупи, ты ж не из дерева, сблизиться с Пьеро, конечно!

Ждут спички и табак, когда начнётся скур —

Оставлены вот так, не тронуты с тех пор.