Кровавые витражи

Sitting by the open fire Lovin' you's the gift tonight Lovin' you for all my life Lovin' you's a gift tonight Oh, everyday is Christmas when you're here with me I'm safe in your arms, you're my angel baby Everyday is Christmas when you're by my side You're the gift that keeps givin', my angel for life

Ещё полгода назад Арсений бы сказал, что сидеть с Антоном ночью в тишине на кухне приятно. Так по-домашнему. Так нежно. Сейчас он чувствует лишь напряжение. Попов тщательно избегает внимательный и изучающий взгляд Шастуна. Неуютно. Они молчат с того момента, когда Арсений пришёл в себя окончательно. Да, конечно, устроил он тут спектакль. И ведь сам себе не может объяснить, зачем пришёл именно к Антону, к человеку, о котором совершенно не хотелось думать. Особенно в последние дни. В какой-то момент Арсений не выдерживает: он резко встает, морщится, справляясь с лёгким головокружением, и подходит к окну. — Дашь сигаретку? — хрипло спрашивает Попов и сразу же ловит строгий взгляд Антона. — Ты охуел? Какая, блять, сигарета? — Шастун встаёт следом, подходит почти вплотную, и Арсения начинает мутить ещё больше. — С твоим диагнозом ещё и сигарету? — Откуда? — растерянно тянет Попов. Рассказать про это, насколько он помнит, Арсений не успел. Сложно, конечно, сказать, что он наговорил Антону. Всё-таки Попов был пьян. Но речь явно шла о Юте. — Бумаги на видном месте лежат, — фыркает Шастун, складывает руки на груди и прислоняется спиной к стене. Арсений хмурится, а Антон, понимая его замешательство, добавляет: — Заходил к тебе, пока ты тут… Ты ж аптечку забрал, там нашатырь. И с собакой всё хорошо, Нина с ней погуляла. — Спасибо, — бесцветно отвечает Попов. Он прикусывает нижнюю губу, не зная, что говорить. Антон тоже молчит. От окна неприятно дует холодным воздухом. Арсений передёргивает плечами. Он и Антон давно планировали поменять пластиковые окна, но всё как-то откладывали и так и не получилось. Шастун в какой-то момент начинает разглядывать свои кольца, а Попов всё так же смотрит на тёмный двор, освещаемый парой фонарей, и нервно жуёт губы. Да, ему не хотелось, чтобы так получилось. — Ты кому-нибудь рассказал? — наконец, прерывает молчание Антон. Арсений тихо хмыкает, качает головой. Он прикрывает глаза, давая себе несколько секунд, чтобы взять себя в руки, и отвечает, продолжая избегать зрительного контакта: — Нет. — Даже Серёже? — Даже Серёже. — А маме? — Ты же знаешь, я с ней уже давно не общаюсь, — Арсений усмехается и поворачивается к Антону. Тот смотрит на него с беспокойством. Вот из-за таких взглядов Попов и решил никому ничего не рассказывать. — Не смотри так. Даже если я ей и позвоню, то, я думаю, она только и обрадуется, что её любимому сыну жить осталось не больше двух месяцев. — Перестань. Как ты можешь так говорить? Она тебя любит, просто по-своему, — губы Шастуна искривляются в полу-улыбке, а внутренние уголки бровей приподнимаются. Арсений показательно закатывает глаза и вновь отворачивается к окну. Вновь наступает тишина. Мысли очень лениво сменяют друг друга, но при этом Арсений не успевает их услышать и проанализировать. С эмоциями тоже довольно туго в этот момент. Вроде бы на душе даже стало легче после того, как Антон узнал. И при этом, одна из мыслей настойчиво ворчит, что этим человеком стал Антон, а другая ей противоречит, что «хорошо, что Антон». Просто… Попов уже говорил, что Шастун занимал и, к сожалению, занимает особенное место в его жизни. Как бы ему ни было это больно признавать. — Арс… — Антон. Я к тебе не за жалостью пришел, а с просьбой забрать собаку, — огрызается Арсений, со свистом втягивая воздух. Он ощущает в груди ком. Он ощущает очередной приближающийся приступ. Это пугает. Попов закрывает глаза, пытаясь медленно дышать. Антон, сначала ничего не замечая, возражает: — Арс, мы же не чужие друг другу. Я правда за тебя переживаю. То, что мы не живём вместе, не значит, что я стал к тебе по-другому относиться. И в этой ситуации ты не должен быть один. Это неправильно, Арс. Попов даже рад, что поток мыслей Антона прерывает собственный удушающий приступ. Арсений закашливается. Сгибается, случайно ударяется подбородком о плечо Шастуна и разбивает губу. Кровь размазывается, попадает на одежду Антона, даже немного на руки. Попов изводится в кашле, болезненно сипит, воет. Антон на несколько мгновений от неожиданности застывает. Арсений уже даже не замечает. Не замечает, как крепко прижимается к Антону. Не замечает, как тошно плачет, сжимая тонкими пальцами плечи. Попов лишь замечает, как проваливается в бездну, ходит по лезвиям, пронзает себя остриём. Попов замечает, как тикают часы и как больно внутри. Больно и терпко. Шастун испускает выдох, тяжёлый и полный грусти. Антон обнимает крепко, и Арсений хочет думать, что даже крепче самой судьбы. — Арс. — Шастун говорит это очень мягко, даже нежно, слегка отодвигая прижавшегося к себе Арсения. Выдох. Каждые десять секунд. Ровный выдох. Арсений рвётся на крошечные части. — Арс. — Антон повторяет ещё раз и скалится, выдавая совершенно новое, непонятное для Попова лицо: уголки губ опущены вниз, брови сведены к переносице, под губой складочка, а взгляд… он такой пустой, бессильный и тяжёлый. Так и выглядит сожаление? — Дыши со мной. Не паникуй. Витражи разбиваются, окропляя всё вокруг алой кровью. Арсений правда дышит. Он старается дышать. Он повторяет за Антоном. Постепенно всё проходит. Земля всё так же крутится по своей орбите. Только Шастун смотрит по-другому и нежно вытирает большим пальцем кровь Арсения не только от разбитой губы. Этот взгляд ощущается больнее любого приступа. — Арс, давай встретим Новый год вместе?

***

Когда Серёжа спрашивает Арсения о том, сошлись ли они вновь с Шастуном, тот лишь пожимает плечами. Попов правда не знает, как описать их статус и взаимодействия. Сошлись ли они? Нет. Переехал ли Арсений обратно к Антону? Да. Почему? Тот заставил идти на лечение, а для этого нужны деньги. Спят ли они вновь в одной кровати? Да, потому что Арсений, как мотылёк, существо мало живущее, а у Антона больная спина и на диване ему спать нельзя. В целом, Попов Матвиенко это всё и объясняет. Сначала путанно, потом протягивает папку со своими диагнозами, и ответы становятся более понятными и конкретными. Затем, не давая ошарашенному Серёже прийти в себя, добавляет, что это его последний рабочий день. И вообще, они вечером с Антоном договорились в обществе Юты украшать к Новому году квартиру и купить настоящую ель. Матвиенко молчит, всё осознавая, а Попов тишину подхватывает. А о чём, собственно, говорить? Арсений, конечно, может загадать в новогоднюю ночь под бой курантов желание «не умирать хотя бы до начала весны», но чудо не случится. Наверное, Арсений плохо себя вёл в этом году, поэтому попал в чёрный список Санты.

***

Арсения укачивает. Сильно. Несмотря на то, что автобус около получаса стоит в пробке и почти не двигается с места. Просто проблема опять в Арсении. Впрочем, как и обычно. Попов выползает на свою остановку на последнем выдохе. Он сразу же падает на лавочку под козырьком и закрывает глаза. Надо отдохнуть и собраться с силами. Он мог лечь в стационар во время лечения, но отказался от этого сам. Хотя Антон уговаривал. Серёжа тоже. Шастуна резко опять стало слишком много в жизни Арсения. Не то чтобы Попов жаловался, просто… сейчас это ощущалось больнее. Намного. Но за последние дни Арсений научился без невольных слёз наблюдать, как Антон, сидя на полу, играет с Ютой, которая радостно лает и порыкивает, пытаясь забрать игрушку. Жизнь — странная штука. Арсения из мыслей вырывает Нина, которую он не сразу узнает. Она внезапно садится рядом, поправляет волосы и тихо спрашивает: — Привет? Попов даже сначала дёргается от неожиданности. — Прости, не заметил, — хмыкает он, улыбаясь уголками губ. — Вы вновь съехались с Антоном? — осторожно спрашивает она. Нине они никогда не рассказывали о своих отношениях. Арсений считает, что всё-таки в какой-то день девушка догадалась сама. Может быть, потому, что стала ближе с ними общаться. Может быть, в какие-то моменты они были несильно осторожны. Границы смываются, когда на протяжении многих лет живёшь со своим парнем в одной квартире, и в какой-то день в ней начинает бывать третий человек, ничего об этом не ведающий. С другой стороны, Заречная всегда была тактична. Особенно в тот момент, когда они с Антоном расстались. Не лезла с ненужными вопросами, просто молча наблюдала за спонтанным переездом Арсения. И такой же спонтанный переезд наблюдала пару дней назад. — Ну типа, — пожимает плечами Попов. — Но мы не вместе. Просто… на то свои обстоятельства. — Понятно, — кивает Нина. — Тогда мне надо вернуть ключи. — Да, наверное, всё-таки стоит. — Арсений устало хлопает себя по карманам в поиске пачки сигарет и зажигалки, а следом с удовольствием затягивается и нарушает недолгую тишину. — Но не волнуйся, помощь с Ютой всё равно нужна. В скором времени будет вообще необходима. — Почему? — Технически, Юта сейчас собака Антона, — уклончиво отвечает Попов, выдыхая в сторону никотиновый дым. — Я же обещал найти ей хозяина. Нина хмурится, с подозрением оглядывает Арсения с головы до ног, пару минут сидит с ним в тишине и переводит тему, понимая, что прежний диалог не ладился. Мимо проезжает очередной автобус. Какая-то женщина скрывается в его дверях. Всё идет своим чередом. — Я на днях прочитала «Чайку». — И что, захотела стать актрисой? — беззлобно смеётся Арсений, совершая очередную затяжку. Давно он не курил. — Нет. Больше задумалась о том, почему Нина — чайка, — фыркает девушка, откидываясь спиной на холодное стекло. — Не знаю. Лично для меня чайка — это Треплев. — Попов из-под ресниц наблюдает за снующими туда-сюда пешеходами, лениво скользит глазами по знакомым вывескам магазинов. — Почему? — Возможно, дело в том, что я впервые увидел спектакль дипломников, а потом прочитал пьесу. А Заречную тогда девушка играла, честно признаться, совсем неубедительно, — Нина весело хмыкает, Арсений улыбается и продолжает. — А вот Треплев… Это другой случай. Он так идеально показал эту внутреннюю боль, безответную любовь, тяжёлые думы, разрушающие его изнутри, что я поверил. Ему поверил. Он был отвергнут всеми. А ещё я прекрасно помню момент, в самом конце, когда после его диалога с Заречной, когда Константин остался один на сцене, в свет софитов попал случайно залетевший на сцену мотылек. Попов качает головой, продолжая улыбаться. Какая ирония. Его жизнь сейчас тоже напоминает пьесу Чехова, жаль, что всё происходит в реальности, а не на театральных подмостках. — А ещё этот контраст, когда он пускает себе пулю, а за стеной звучит веселая встреча у Ирины Николаевны. К тому же, мне кажется символичным, что чайку убивает именно Треплев. В моём мире этой пьесы он убивает себя дважды. — Красиво, — поражённо и задумчиво тянет Нина. Арсений тушит сигарету, смотрит под ноги, на смешавшийся с грязью снег. И думает о том, что да, это красиво. Жизнь на самом деле очень красивая. Больную эстетику можно найти и в окровавленных стёклах разбитых витражей, припорошенных тонким слоем снега. А если добавить свет гирлянды, то всё заиграет новыми красками.