Gunslinger

Ты потянулась открыть дверь прежде, чем он успел постучать. — Привет, дорогая, — он произнес твое имя с долгим выдохом, как будто был рад наконец сказать это. — Заходи, Джон. Где твоя компания? — Все еще разгружают машину. Глянь на себя. Хорошо выглядишь, — он крепко обнял тебя, отпустив через секунду, чтобы вежливо поприветствовать. Он был милым, подлизываясь к тебе перед плохими новостями. Ты позволила ему. — Хм, — ты улыбнулась. — Зачем ты приносишь кровь в мой дом? Ты не помнишь правила? Он выглядел смущенным, закусил губу на мгновение и бросил взгляд через твое плечо. — Это...? Ты приготовила? — глаза Джона загорелись, когда он прошёл мимо тебя на кухню. — О, да! — Джон, — ты скрестила руки на груди, дразня его. — Кровь сейчас важнее. — Ничего не может быть важнее спагетти с курицей, дорогая. Ммм, — он даже не повернулся к тебе. Его любовь к этому блюду вылетала практически песней из его рта, и он резко открыл ящик с кухонными приборами, копаясь в поисках вилки, как будто он здесь жил. Он всегда так делал. он заходил так, будто это его дом, оставлял обувь возле двери, ставил свою сумку рядом с твоей, как будто она сюда подходила. Он вешал эту мерзкую шляпу-буни на крючок возле двери, предназначенный для ключей, которые тут не висели. Однажды вечером ты вернулась домой и увидела деревянную чашу в прихожей, стоящую на великолепном консольном столике, окаменевшее дерево с вставками из бирюзы, и две его любимые сигары лежали в ней, оставленные на потом. Ты теперь клала свои ключи в эту чашу, потому что крючок, похоже, предназначался теперь только для его шляпы. Пока его шляпа висела там, тепло от него и жар из кухни вихрем смешивались и наполняли всё вокруг тебя. Сливаясь вместе, они стали смазываться, словно мокрая краска на холсте, смешиваясь и становясь неразделимыми. С едой во рту, он вытер губы салфеткой и положил вилку, повернувшись, чтобы снова приобнять тебя за плечи, устраивая большое шоу о том, как вкусно ты готовишь и игриво ухмыляясь. — Не переживай из-за крови, дорогая. Она отмоется. Отправлю Соупа вниз постирать. Присядь, расскажи мне все. Как Сиете и Гейтс? Твои козы: одна c cемью пятнами и один, знающий как открыть все ворота. — Хорошо, — ты улыбнулась, сидя рядом с ним, наблюдая, как он жует и облизывает внутренне уголки рта. — Ты ранен? Покажи мне прямо сейчас, Джон. — Позже. Обещаю. Накорми меня как следует, и я расскажу тебе всё, что ты захочешь узнать. Он подмигнул, пытаясь поднять тебе настроение. Он ненавидел, когда ты переживаешь. — Не делай этого! А я что буду есть? — кричал Соуп из прихожей, сумки висели у него за плечом. — Тебе лучше поторопиться, сержант, — предупредил Прайс. — Я не буду ждать. Райли зашёл следом за МакТавишем и Гэрриком, молча кивнув тебе. — Хар. Спасибо, что пустила нас. Как дела? — Хорошо, хорошо. Ваши комнаты чистые. Спускайтесь поесть, когда будете готовы. Он больше ничего не сказал. Это будет тяжелая ночь. Ты вскинула бровь, глядя на Прайса. Его усмешка не исчезала, терпеливо ожидая, когда ты сжалишься над ним и дашь ему тарелку, и только по самым краям его глаз можно было заметить признаки усталости и боли, которые смазывали яркое выражение его лица. Когда ты наполнила его тарелку, ложка за ложкой, твоё сердце стучало из-за того, что будет дальше. Что бы он не прятал от тебя, от чего бы он тебя не защищал, ты не была уверена, что готова услышать это. Увидеть, как он всё больше отличается от того мужчины, которого ты встретила четыре года назад. Это заставляло тебя хотеть закрыть, запереть его во времени. Ты не была готова обнаружить очередной шрам на его щеке, увидеть, как он кривится, когда поднимает локоть под определённым углом, старые ранения, разрушающе его внушительную силу; тысячу порезов. — Правильные спагетти с курицей. Они блестят, верно. Спасибо, дорогая, — Прайс торопливо поднял вилку, добавляя соус, и лапша навела беспорядок на его усах, не заботясь ни в малейшей степени, как он вдохнул твою еду. Он издал стон удовольствия. Ты попыталась проигнорировать то, как это заставило тебя себя чувствовать. Газ вошел на кухню, высокий и улыбающийся, изображая насмешливое отвращение, когда он смотрел, как Прайс глотает пасту вилка за вилкой. Он засмеялся. — Боже, Капитан. Никто не заберет у вас еду, приятель Прайс проигнорировал его, защищающе обвивая большое предплечье вокруг тарелки, постанывая, пока жевал, с закрытыми глазами в блаженстве. Бесстыжий. — Ладно, Хар. Я должен попробовать это, особенно если оно настолько вкусное, — он указал подбородком на Прайса, жестикулируя в сторону неприличных звуков, исходящих от его капитана. — Держи, Кайл, — ты улыбнулась ему, была рада снова видеть его в своем доме. — И отнеси эти булочки туда для меня, хорошо? — Да, мэм. Спасибо, — он улыбнулся, опустив нос к тарелке и наслаждаясь запахом. Он сел напротив Прайса, начиная есть немного более вежливо, но все равно очевидно голодный. Гоуст и Соуп присоединились к ним, и к тому времени как ты готова была присесть, Джон уже снова вставал с пустой тарелкой, готовый умолять о добавке. — Боже, мне будет плохо, но мне плевать, — улыбка Джона согрела тебя как огненный очаг, его глаза практически сияли от счастья. Было очень приятно видеть его таким довольным. Ты принесла ему свежее пиво, наблюдая, как он жуёт и глотает. Его большое, запущенное горло было в полном виде, когда ты села во главе стола. Он был соблазнительный на вид. Прайс был определённо твоим типажом: крепкий, массивный и естественно грубый. Его тело было, как у спартанца, высокое и плечистое, с хорошо сложенными мышцами от тяжелой работы и тренировок. Его грудь раскрывалась как плоская равнина, наполняя его рубашки и заставляя его увеличивать размер жилетов. Назвать его плечи огромными было бы грубым преуменьшением гористой мускулатуры его трапециевидных мышц и рук, поддерживаемых широкой спиной. Толстые бедра и огромные, мощные ягодицы сходились к прочной талии. Он не был исключительно жилистым, и его вес был немного больше, чем у остальной части команды, но из-за старшего возраста у его тела было больше времени стать такого массивного размера. Он был аккуратно выбритым, но никогда до гладкости. Даже когда он сбривал усы, на его лице все равно оставалась грубая щетина. Когда ты обнимала его, чувствовала его плотную грубую текстуру, скользящую по твоему виску, плотные волосы бороды, прилегающие к его коже и затемняющие её. Иногда он появлялся лишь с гладко выбритым подбородком, утверждая, что он становится слишком грязным, когда ест. Наблюдая, как он набивает рот твоей пастой сейчас, ты верила ему. Однако, у него были глаза настоящего убийцы. Они были яркими, пронзительными и полными энергии. Когда он разговаривал с тобой, старался установить прямой зрительный контакт, его глаза смотрели прямо в твои, исследуя твое лицо на любой намек или подсказку о твоих чувствах или мыслях, заполняя паузы в разговоре любыми самыми маленькими выражениями, которые он мог заметить и запомнить, помечая взгляды радости и горя, сохраняя их в своём разуме для последующего использования. Когда он улыбался, а улыбался он часто, на краях его глаз появлялись морщинки, глаза исчезали за прикрытыми веками и полными щеками. Иногда ты жила в ожидании момента, когда его глаза снова прикроются, и появятся морщинки от улыбки. Он поймал твой взгляд с полным ртом и любопытным, слегка обеспокоенным выражением . Ты улыбнулась, пытаясь прикинуться, что не наблюдала за ним, но могла почувствовать румянец на своих щеках, и ты знала, что он достаточно внимателен, чтобы заметить это. — М, — сказал он, глядя в тарелку. — На этот раз хорошо. Что ты изменила? — Всё такое же, Джон, — засмеялась ты, передавая ему теплую мягкую булочку из корзинки. Он взял ее, качая головой. — Нет, я точно говорю. Всегда вкусно, но это прямо новый уровень, дорогая. Боже. Соуп взглянул на Прайса, затем на тебя, подозрительно наблюдая за вами обоими, но, препятствуя своему любопытству, решил выбрать вежливость. — Ага, очень вкусно, Харон. Ты превзошла себя, девочка. Гоуст кивнул, его маска была немного подвернута, чтобы он мог поесть. Газ вытер рот и улыбнулся, пялясь на свои ботинки под столом. — Спасибо, что накормила нас так быстро, Хар. Мы немного влипли, когда возвращались с последней миссии Ласвелл. Остальные за столом напряглись. Слова Газа жестоко напомнили о свежих ранах. Он продолжил: — Мы пробудем здесь какое-то время. Это нормально? — Sí, claro. . Не нужно торопиться уходить. Чувствуйте себя как дома, вы же знаете. Прайс глотнул, он пил уже вторую бутылку пива. И, наконец, повернувшись к тебе, он наконец сказал правду: — Нас предали. Грейвс продал нас картелю, и сейчас они охотятся за нами. Они думают у нас есть какой-то пакет, кое-что, что принадлежит им. Мы не знаем, что это, но нам нужно притвориться мёртвыми, пока Ласвелл не отследит Грейвса и не вернёт нас в строй. Это, наверное, худшие новости, которые ты когда-либо слышала от Прайса. Если они должны были "притвориться мёртвыми", это означало, что они были активными целями, и любой знак их присутствия означал для них смерть. Твою смерть тоже, за то, что укрывала их. Ты была единственной, кто мог покинуть территорию; припасы, оружие, контакты с Ласвелл — это всё упало на твои плечи, и теперь виноватый вид капитана имел больший смысл. — Мы бы никогда...Я бы никогда не пришёл, дорогая, если бы это означало подвергнуть тебя опасности. Но я больше никому не могу доверять. Никому. Только людям в этой комнате, — он схватился за булочку. — Даже Ласвелл не знает, что мы здесь, мы просто ушли в тень. — Mierda, — ты выдохнула, резко потеряв аппетит. — Тогда что нам делать? Прайс потянулся за маслом и ножом. — Будем ждать. Грейвс нетерпелив. Несколько недель - и он треснет, как яйцо, гребаный ублюдок. Он так старался оставаться в своем привычном спокойствии, тихой уверенности, но ты могла сказать, что Прайс был в ярости. По всему периметру его личности просачивался гнев, словно пар из чайника. Его движения были немного резкими, его полные губы выражали начало рычания, челюсть щёлкала, когда он молчал. Он не выглядел как спокойный человек. Ты протянула руку, чтобы коснуться его предплечья, но тут же пожалела об этом, увидев его реакцию. Он немного вздрогнул, но это достаточно выдавало, как близко он был к краю. — Джон, — твой голос немного его успокоил. — Они не знают, что вы здесь. Если бы знали, мы бы не закончили ужинать. Va todo bien. Я позабочусь об этом. Он накрыл твою руку своей, её жар передался тебе. — Я знаю, дорогая. Я просто...Я обещал тебе- — Мы не хотели приводить картель к твоей двери, Хар, но у нас не было выбора, — вмешался Газ. Ты решительно повернулась ко всем за столом, кладя руки себе на колени, сразу же начиная скучать по прикосновению Джона. — Ну, сейчас вы здесь, поэтому я уже в деле. Но я хочу быть в этом полностью. Никаких тайных хождений посреди ночи. Если я в этом, то я в этом — с картелем или без. Гоуст кивнул, слабо улыбнувшись тебе. Соуп и Газ кивнули за ним, соглашаясь принять помощь. Прайс не шевелился, не обрадовавшись втягиванию тебя в его военные игры. Он не смотрел на тебя, уткнувшись взглядом в свою чистую тарелку. — Ты не знаешь, во что ввязываешься. — А кто среди вас знает Лас-Альмас, или даже el Cártel del Golfo лучше, чем я, Джон? Я была замужем за одним из них. Я перевезла сотни из них. Я укрывала их годами, не понимая последствий, но всё же. — Это опасно, и ты можешь пострадать, — он не повышал голос до этого, но ты знала, что это скоро случится. Ты решила рвануть чеку. — Я уже пострадала, Капитан. Сочетание твоего холодного напоминания о том, что случилось с тобой, с его должностью, полностью привлекло внимание Прайса. Его глаза резко посмотрели в твои, притягивая тебя с какой-то магической силой, заставляя тебя задержать дыхание. Ты чувствовала себя также, как когда заметила гремучую змею на тропе, по которой собиралась перейти; предчувствуя опасное будущее. Что бы Прайс не собирался сказать, он решил промолчать, переключаясь на что-то несерьёзное. — Хорошо, Харон, ты в деле. А теперь, где мой чизкейк? Использование им твоего прозвища было как пощечина и заставило тебя осознать, что ты действительно раздразнила медведя. Ты попыталась скрыть боль на своем лице, но он заметил это. Он попробовал поднять настроение в конце этого спора, вспыльчиво потребовав десерт, но это не смягчило боль. — Сейчас будет, Джон, — ответила ты с горечью, схватив его тарелку вместе со своей и с тарелкой Райли. Ты снова назвала его по имени, попытавшись "перевязать рану", но почему-то подумала, что это могло ранить его ещё сильнее. Газ взял свою и тарелку Соупа и пошёл за тобой вглубь кухни, вне пределов слышимости. — Он взъелся на нас как бык, когда мы сказали ему прийти сюда, — выдохнув, пробормотал Газ. Ты занялась огромным чизкейком в холодильнике, сжав губы в тонкую линию, понимая Газа, но оставив его слова без ответа. Он продолжил. — Он сказал, что лучше останется на чёрном сайте КорТак на реке, чем появится тут. Он не хотел, чтобы ты вернулась к этой части жизни. — А как много ты знаешь об этой части жизни, в которой я жила, Кайл? Ты повернулась лицом к нему, шепча, задержав дыхание. Гэррик знал, что никогда бы не смог придумать хороший ответ, но он пожал плечами: — Я знаю достаточно. У него много историй, где ты героиня, Харон. Я думаю, он чувствует вину, прося тебя заняться этим снова. — Он чувствует вину, когда звонит Ласвелл? Или ЦРУ? — Ты знаешь, что это не так, — Газ положил руку тебе на плечо, пытаясь успокоить тебя, заставить тебя понять какую-то малоизвестную правду. — Ты знаешь, что ты другая. Его рука сжалась, другая легла на твоё второе плечо, тёплая и успокаивающая, поворачивая тебя лицом к нему. Ваши тела находились близко из-за шёпота, и это то, что увидел Джон, когда его фигура появилась в углу кухни. Это заставило его остановиться на месте. Ты не могла полностью прочитать выражение на его лице. Удивление, да, и ярость всё еще бурлила, пытаясь вырваться за границы, но было что-то ещё. Что-то просто смертельное в его лице. Газ на шаг отступил от тебя, будто ты обожгла его, и ушёл из кухни так быстро, как только мог, протолкнувшись мимо Прайса. Долгие, пронзительные болью секунды протянулись между тобой и капитаном, будто вы ехали на медленном поезде, проезжая мягкие, сияющие поля и ленивые реки, и суетливые города, удаляющиеся за широким окном, как в молчаливом фильме жизни, которой вы не могли коснуться, вокруг вас. Он подошел ближе. Как с оливковой ветвью в руке. — Нужна помощь? Ты передала ему нож, но не сдвинулась с места. Он стал на место Газа, заполняя пространство так, как Газ никогда бы не смог, будто он жил в этой кухне, будто он построил полки своими собственными руками. Будто он знал, почему на деревянной стойке была вмятина, там, где ты когда-то уронила миксер, будто он помогал тебе починить его. Он этого не делал, но ощущение было противоположное. Прайс разрезал пирог с невозможной точностью, будто постоянно практиковался. Его навыки использования ножа были профессиональные, как кулинарные, так и убийственные. Пирог великолепно повел себя под его сжатым кулаком, стоял высоко и прочно, когда он разрезал его, как будто гордился тем, что его разрезает именно он. Как только он отрезал пять кусков и разложил их по тарелкам, он добавил к ним твоё повидло как какой-то мишленовский шеф-повар, с осторожностью оставляя каждую тарелку одинаковой и однородной. Когда он собирался отнести их на стол, ты схватила его за руку, положив ладонь на мягкий изгиб его локтя. — Джон, я не хотела- — Ты не сделала ничего плохого. Нам не стоило сюда приходить, — его голос был глубокий и низкий настолько, что его тяжело было слышать, будто грохот слонов в зоопарке, далеко и в глубине земли, резонирующий на ней. — Почему? У меня есть инструменты, опыт. Ты в правильном месте для этого и у нас хватит припасов на два года, если нужно залечь на дно. Я не понимаю, почему ты- — В этом и проблема. Ты не понимаешь. Грейвс запустил свои грязные пальцы в каждый уровень правительства. Я не удивлён, если эта гребаная гнида держит половину сената в своей власти. А ты хочешь, чтобы я втянул тебя в эту грязь, разрушил твою жизнь, наказал тебя за помощь мне? Нет, я не хочу, чтобы мир, который ты построила, пошел ко дну. Я не смогу с этим жить. Не проси меня пачкать твои руки, дорогая. Пожалуйста. — А что насчёт твоих мальчиков? Как они через это пройдут? Ночуя в машинах и избегая коррумпированных легавых? Что насчёт Райли и МакТавиша, и Кайла? Им не нужна помощь? Безопасность? Его ответ был быстрый, как пощечина. — Почему ты так беспокоишься о Кайле? Его вопрос смутил тебя. Почему он выделял Гэррика? Ты подняла свои руки, будто сдаваясь, понимая, что спор с его яростью был бессмысленным. Он оставил тебе нести две последние тарелки, красная клубника и её сок проникали в густые торты, окрашивали все белое, подобно чернилам, проникающим на бумагу и застилающим её.