Subtle dream

and Now I’m awaken Under Delusion — Awaken

Джулиану пришлось признать, что от сновидений — были они насланы пророками или порождены его взбудораженным сознанием — не получится избавиться ни одним известным ему способом. Стоило признать это, и жизнь показалась ещё более печальной, чем обычно. Но всё-таки Башир был офицером Звёздного флота и не имел никакого права пасовать перед трудностями. Вместо бесцельных поисков избавления он решил отпустить себя, дать сновидениям урегулироваться самостоятельно. В конце концов, ничто не длится вечно, и даже это должно было когда-нибудь прекратиться. Потому, когда следующей ночью сон снова выбросил его на пустынный променад, Джулиан нисколько не удивился. И даже встретив там Гарака, он только смиренно кивнул самому себе. Значит, эта деталь его сна так же не собиралась особенно меняться. Кардассианец на этот раз стоял к нему спиной, потому Башир, приблизившись, коснулся его плеча: — Гарак. — А, это вы, любезный мой, — чуть растерянно прозвучал голос Гарака, когда тот повернулся. Взгляд его был озадаченным. — И всё же это сновидение как будто… — Повторяется, но не соответствует прошлому в отдельных деталях, — подсказал Джулиан собственному подсознанию — ведь чем ещё всё происходящее могло быть? — Да, ваши наблюдения совпадают с моими. Как глупо! Он поделился с самим собой тем, что видит ровным счётом то, что сотворил его мозг! Гарак насмешливо сощурился, точно прекрасно понимал это, но так и не отпустил наверняка ядовитого комментария. Некоторое время они молчали. Джулиан почувствовал необходимость высказать хотя бы во сне то, что так его тревожило. В самом деле, раз уж тут у него как будто бы есть слушатель, а на реальности это нисколько не отразится, то отчего бы не попробовать? Вдруг станет легче? — А знаете, Гарак, — начал он необычайно решительным тоном, — не вы один скрываете действительно страшные тайны. Не у вас одного есть тяжёлое прошлое. — Это смелое заявление, — пробормотал Гарак, и лицо его приобрело странное выражение, точно он собирался сказать что-то другое, но в последний момент не сумел. Немедленно это переродилось во вспышку раздражения: — В конце концов, откуда вам знать, какие ужасы мне довелось пережить и как нелегко было добиться того, чего я достиг? Как вам понять, насколько больно было всё это потерять? Всю жизнь положив на благо государства, получить в ответ только… — он замолчал. Джулиан ошеломлённо моргал. Неужели его подсознание способно было по обрывкам слухов, по недомолвкам, по уклончивым словам Гарака выстроить подобное? Это из-за генных улучшений? Разве он когда-нибудь действительно пытался узнать границы собственных возможностей?.. Джулиан глубоко вздохнул, напоминая себе, что ему снится сон, пусть и немного пугающий. И в этом сне точно не может быть настоящего Гарака, каким бы реальным тот ни казался, а все эти выводы могут быть только плодом воображения, за которым не прячется ни реальных фактов, ни выдерживающей критику логики. — Может, я и не знаю, — признал он, решив всё же договорить то, что собирался: — Но страх потери мне хорошо знаком. И, конечно, отверженность и одиночество, — он прикрыл глаза на миг и закончил очень тихо: — Возможно, моё будущее не так ярко, как вам кажется, Гарак. Каждый день я рискую… — Рискуете? — усмехнулся Гарак и вдруг покачал головой: — Невероятно, что именно рядом с вами я… — он тоже прервался, но неожиданно решительно отрезал: — Именно вы как будто сумели разбить моё одиночество. Самодовольный мальчишка, пытающийся доказать мне, что вообще понимает, каким может быть риск. Ошеломлённый, Джулиан замер, совершенно забыв о том, что это — всё ещё сон, что ни променада, ни Гарака нет, а он лежит, всё такой же одинокий, в собственной спальне. — Вы даже не хотите назвать меня другом, — уличил он наконец. Гарак же окинул его внимательным взглядом и печально возразил: — Разве я могу позволить себе такую роскошь? Оперативник Обсидианового ордена даже в изгнании — особенно в изгнании! — не может разбрасываться подобными словами. Не имеет права уступать собственным чувствам. Иногда это единственный способ защитить того, кто по-настоящему дорог. — Дорог?.. — прошептал Джулиан, и тут реальность сна рассыпалась, разлетелась на осколки, оставив его в чёрной пустоте. Он даже не сумел полностью проснуться, только рухнул в тёмную бездну, чтобы вынырнуть из неё позже — когда настало время собираться на очередную смену. *** Следующий сон перенёс Джулиана в реплимат, и снова вокруг сновали как будто чужие тени, только Гарак — столь же яркий, как в реальности, сидел напротив него. Башир не стал сосредотачиваться на том, что их окружало, вперив внимательный взгляд в кардассианца. — Может, продолжим оттуда же, где закончили в прошлый раз? — решился он, подумав, что раз уж прежде сновидение прервалось на этом моменте, то и теперь оно может рассыпаться, не успев его измучить. Возможно, причина была не только в этом, но Джулиан поторопился оборвать всякие прочие мысли. — В прошлый раз вы удивились, узнав, что дороги мне, — напомнил Гарак. Не было похоже, что ему нравится это говорить, но он определённо не мог выбрать другие слова. — И что же, это правда? — Башир смерил кардассианца взглядом. Признаться, он никак не мог избавиться от сомнения. — Правда, что я… каким-то образом скрасил ваше одиночество? Некоторое время Гарак словно не мог ответить. Он определённо пытался что-то сказать, но едва его губы вздрагивали, готовясь выпустить звук, как лицо искажалось едва заметной гримасой. После долгой борьбы с собой кардассианец ответил коротко и отчего-то помрачнел: — Да… и да. На мгновение Башир представил, что это правда, что по каким-то законам этой странной сновидческой реальности Гарак не может солгать ему сейчас, как и он сам не мог произнести ни слова неправды. Он представил всё это — и сердце отпустила застарелая боль, а душа будто согрелась. — На самом деле вы тоже весьма важны для меня, — вздохнул Джулиан, сдавшись, больше не пытаясь уличить себя в том, насколько это неправильно и странно — объяснять такие вещи не настоящему Гараку, а всего лишь иллюзии, сотканной подсознанием во сне. Ничего другого у него просто не было и не могло быть. — Вы наверняка позабавитесь, если я скажу, что иногда мне кажется — я могу доверять только вам. — Мне? — усмехнулся Гарак. — Вы же считаете меня агентом Кардассии, и не могу сказать, что совершенно безосновательно. — Вам, — подтвердил Джулиан. — Пусть вы действительно шпион. — О, мой дорогой доктор, вы правда не понимаете, насколько опасно доверять хоть кому-то, даже мне? — Гарак вздохнул, и взгляд его глаз внезапно стал мягким и печальным. — Ваша юность и порывистость бесконечно очаровывают меня. Но… — он не закончил фразу, только поднялся из-за стола, внезапно выйдя из себя. — Этот сон мне нисколько не нравится! — Признаться, мы снова сходимся во мнениях, — отозвался Джулиан, и будто отвечая на его слова, сновидение рассыпалось на мириады искр. *** Несмотря на то, что последний сон словно длился не так долго, как предыдущие, Джулиан чувствовал себя крайне измученным и едва дождался ланча. В реплимате он, выбрав рактаджино, задумался, что же заказать на обед, когда Гарак возник у него за плечом. — Сегодня вы решили не ждать меня? — усмехнулся кардассианец. Джулиан скользнул по нему внимательным взглядом и отметил, что Гарак тоже выглядит немного… невыспавшимся. — Ужасно нуждался в рактаджино, — отозвался он. — В третьем за сегодня. Гарак насмешливо хмыкнул, забирая собственный поднос из репликатора. Они отступили к столику, который занимали всякий раз. Посмотрев на скудный завтрак Джулиана, кардассианец заметил: — Честно говоря, любезный мой доктор, вы сейчас показываете плохой пример. Разве не от вас я слышал, как важно полноценное питание?.. Что же это, вы пренебрегаете собственными рекомендациями? — Да-да, я ужасно рискую собственным здоровьем, — когда Джулиан произнёс это, взгляд Гарака стал особенно пронзительным, как будто он хотел заметить, что подобными вещами не следует шутить. Джулиан тут же добавил, словно оправдываясь: — Вы снова скажете, что я — всего лишь самодовольный мальчишка, который пытается доказать вам, что понимает, каким может быть риск, — он вздохнул, не удержавшись от грустной улыбки. — Когда я говорил это, я однозначно не имел в виду… — начал Гарак и замер. Их взгляды встретились. Пазл сложился, картина стала цельной. Джулиан быстро облизал пересохшие губы. Гарак чуть наклонил голову. Добавлять что-то было излишне, они понимали друг друга без слов.