Fake Love

Чимин не обращает внимание на сильные порывы ветра и противные капли дождя, срывающиеся с серого неба. Погода резонирует с его давно устоявшимся душевным состоянием, поэтому кажется вполне приемлимой. Особенно для такого дня. Сегодня похороны его отца. Их отца. Он отрывает взгляд от лакированного темного дерева, чтобы столкнуться с полными вины глазами, направленными прямо на него. Тэхен игнорирует церемонию, не обращает внимание на людей вокруг, все это время он смотрит только на него. Чимин медленно моргает и вновь отворачивается. Как брат игнорирует похороны, так и Чимин игнорирует его самого. Тэхена он вычеркнул из своей жизни ровно в тот момент, как обнаружил себя заблокированным. Прошло три года и за это время они не виделись, не созванивались, ни списывались. Чимин не может простить поступок брата и хоть душа его так сильно тянется к этому уже молодому и невероятно красивому мужчине, Чимин этого не показывает. Все эти годы он насильно сдерживал себя, чтобы не следить за братом. Сам удалил все социальные сети, нигде больше не присутствовал. В жизни Чимина осталась только учеба. Учеба, вечно недовольная мать и усилившийся буллинг со стороны одноклассников. Когда-то Тэхен обещал, что Чимин с возрастом вытянется. Расцветет. Станет так же красив, как их родители. Но этого не случилось. Искусственно сдерживаемое развитие половой системы дало свои плоды и вместе с течками и запахом Чимин лишился своего шанса на красивую внешность. Он остался низким, поправился еще больше и так и не смог вылечить кожу. Никакие средства, никакие диеты, ничего не помогало от массового гормонального сбоя, случившегося пару лет назад и продолжавшегося до сих пор. Все врачи в один голос говорят, что ему пора отказываться от блокаторов, надо начинать вести половую жизнь и, более того, делать это с истинным, но мать не позволяет. Заставляет его глотать таблетки до момента, пока он не уедет через год. Чимин нацелен на Сеульский университет и по результатом всех проходных экзаменов у него есть хорошие шансы поступить. Поступить и переехать в столицу, туда, где живет брат со своим альфой. Альфой, который предназначен Чимину. И это еще одна причина, почему он избегает брата. Почему отводит взгляд и отходит сразу же как видит, что тот направляется к нему. Чимину просто стыдно. Стыдно быть таким несуразным рядом с похожим на модель Тэхеном. Стыдно, что он так бессовестно потек от его парня. А еще Чимин злится. Злится на то, что у Тэхена есть все, чего нет у него. И даже тот, кто с рождения предназначен Чимину, выбрал его брата. И даже не будь они с Тэхеном вместе, Чонгук никогда на него не посмотрит. Чимин уверен, что тот стал еще красивее, еще мужественнее, пока сам Чимин из гадкого утенка превратился в еще более гадкую утку. Он кидает горсть земли на закапываемый гроб и спешно отходит в сторону, вертя головой и не понимая, где находится Тэхен. Чимин упустил его из виду и сейчас усиленно старается снова отыскать, чтобы держаться подальше, забывая, что в такую погоду лучше смотреть под ноги. И когда каблук дорогих ботинок проезжается по скользкой грязи, а сам Чимин готовится при всех распластаться на мокрой земле, его кто-то подхватывает, а воздух вокруг сгущается от сладкой ванили. — Осторожнее, малыш, — Тэхен звучит мягко, заботливо, так, как когда-то давно. В воспоминаниях, которые Чимин с силой закопал внутри собственного перебинтованного после предательства сердца. — Отпусти, — он вырывается и быстро делает несколько шагов в сторону, даже не смотря на брата. Не хочет видеть в его глазах жалость. Или насмешку? Чимин не знает, что он к нему испытывает и знать не хочет. Явно ничего хорошего. — Чимин, пожалуйста, — Тэхен звучит как-то… разбито? Но это ничего не меняет. Чимин все еще не хочет с ним контактировать. — Чимин, давай поговорим. — Ты опоздал, — жестко говорит он, так и не оборачиваясь. — На три года. Ваниль начинает резко горчить, а у Чимина в ответ сдавливает сердце, но он продолжает быстро идти вперед. Не останавливается. Решает не оставаться даже на поминки. Свою дань как сын он отбыл, остальным пусть занимается брат. Пусть сделает хоть что-то. Чимин быстро залетает в черный мазерати, даже не смотря на отстукивающую по рулю мать. — Твой брат приехал? — она звучит совершенно незаинтересованно и Чимин в точности копирует ее интонации: — Твой сын приехал, да. Не хочешь поздороваться? — Он больше не мой сын, — она нажимает на кнопку, заводя мотор и плавно отъезжает от бордюра. Чимин в последний момент поворачивает голову, чтобы увидеть отдаленную фигуру, смотрящую им в след с поникшей головой и стискивает толстыми пальцами промокшую ткань пальто. — Тогда и не мой брат, — тихо говорит он, слыша в ответ язвительную усмешку. Тэхену больше нет места в их жизнях, как и их в его.

***

На следующий день Чимин как ни в чем не бывало идет в школу. Со смертью отца, вызванной раком печени, ничего не изменилось. Он примерно так и предполагал, что многолетний алкоголизм того до добра не доведет. Тем более, с отьездом Тэхена о нем вряд ли было кому заботиться. А Чимин его за эти годы ни разу не навестил. Отца давно не было в его жизни, так что его смерть прошла, можно сказать, незамеченной. Мать тоже никак ее не комментировала, хотя и вызвалась оплатить похороны. Но не присутствовать на них, нет. Чимин бы и сам не пошел, если бы она не настояла. «А что подумают люди» — вечная мотивация для Пак Инхи что-то делать. Если бы не это, Чимин уверен, его бы там не было. Весь школьный день он старается сосредоточиться на уроках, но сложно. Очень сложно после бессонной ночи, когда он то и дело смотрел то на телефон, то в окно. Ждал брата. Запрещал себе об этом думать, но все равно ждал. Что Тэхен объявится. Все объяснит. Что все это окажется одной большой ошибкой, но тот так и не пришел. Не позвонил. Не написал. Хотя мог бы с левого номера, но нет. Тэхен снова покинул его жизнь, мелькнув в ней всего на краткое мгновение, дунул своей сладкой ванилью и исчез. Чимину грустно. Он ругает себя, называет слабаком, но не может перестать думать о брате. Все внутри тянется к нему. Хочется ощутить давно забытые эмоции, хотя бы на краткий миг почувствовать, что он кому-то нужен. Чимин давно не помнит, какого это. После первой течки мать стала еще холоднее, еще брезгливее. И чем старше Чимин становился, тем больше она вкладывала ресурсов в то, чтобы он поступил в Сеульский университет и уехал от нее. Оплачивала самых дорогих репетиторов и тонны дополнительных занятий. Он ее давно не винит. Понимает, что семья ей в тягость. Особенно такая несуразная, не дотягивающая до стандартов ее круга, как он. Мать его стыдится так же, как когда то стыдился Тэхен. И Чимин понимает. Таково общество, в котором они живут. Помешанное на красоте, на успехе. На деньгах. Она предлагала ему решение. Пластика. Липосакция. Чимин отказался. Не хотел ложиться под нож, чтобы потом все стало как прежде. Потому что так и будет. Потому что проблема в гормонах, которые не начнут работать так, как нужно, пока он не откажется от блокаторов. И не начнет регулярно заниматься сексом. Желательно, с Чонгуком. Вот только Чимин понимает, что это невозможно. Никто его такого не хочет и не захочет. Но он не отчаивается. Давно решил действовать постепенно. Сначала переедет. Потом откажется от таблеток. И как только течки вернутся, а график нормализуется, он надеется, что организм перестанет так сильно бунтовать и у него будет шанс поправить свои внешние изъяны. Ему не нужен супер крутой альфа. Достаточно обычного. Кого-то, кто согреет его холодными одинокими ночами. Кто не будет смотреть на него с жалостью или отвращением. Пусть он не будет красив, Чимину хватит самого обычного. Лишь бы работал и они смогли создать семью. Он очень хочет семью. Пусть ему всего семнадцать, но он хочет испытать то, чего у него, казалось бы, никогда и не было. Теплый уютный дом и с радостью ждущие его там родные. Муж и пара деток. Да даже один. Чимину этого хватит. О большем он давно перестал мечтать. А такой план кажется вполне реализуемым. И именно благодаря ему Чимин продержался эти три года. И собирается продержаться еще один. Последний. Чтобы наконец уехать и начать все сначала.

***

Из школы он выходит крайне вымотанным. Привычно движется через задний выход, давно договорившись с местной уборщицей. Несколько купюр и все боковые двери для него всегда открыты. У него давно наработаны несколько маршрутов, по которым можно покинуть школьную территорию никем не замеченным. Чимин научился быть осторожным. А когда этого мало, привык справляться самостоятельно. Не реветь, не набирать брата. Не просить помощи. В рюкзаке всегда есть антисептик и пара пластырей. Даже бинт. В первое время, конечно, было сложно. Пальцы на автомате выхватывали телефон и судорожно тыкали по любимому контакту, но со временем он приучил себя так не делать. Да, больно. Да, обидно. Да, несправедливо. Но другого выхода не было. Чимину пришлось научиться все делать самому. И он научился. Поэтому когда возле подъезда на плечо ложится чужая ладонь, он реагирует быстрее, чем до носа доносится тонкий аромат ванили. Разворачивается и привычным движением вскидывает колено вверх, готовый быстро набрать код и скрыться в доме, но промазывает. Тэхен успевает увернуться, с усмешкой подняв на него темные глаза. — Вот так значит? — голос брата звучит обреченно, грустно. В нем Чимин чувствует вселенскую тоску, вот только у Тэхена нет права на такие эмоции. Потому что это Чимин должен обижаться. Чимин должен горевать. Это он здесь жертва. — Чего тебе? — зло бурчит он, набирая код и собираясь хлопнуть дверью перед карамельным носом, но и тут брат оказывается проворнее, протискиваясь вслед за ним. — Чимин, нам нужно поговорить, — Тэхен резко становится собой. Уверенным и дерзким, как раньше. — Не нужно, — Чимин тоже научился таким быть. Не сложно, когда живешь с женщиной, у которой вместо сердца сталь. — Чимин… — Отъебись, — он заходит в лифт, слыша, что Тэхен следует за ним. — Ты теперь материшься? — Ты теперь материшься? — Чимин как ребенок передразнивает брата, нахохливаясь и стараясь не раскраснеться от стыда, заполняющего душу. Рядом с Тэхеном он чувствует себя еще более некрасивым и не знает, как сдержать эту слабость в себе. — Чимин, — тот хмурится, серьезно смотря ему прямо в глаза. — Дай мне шанс объясниться. Я знаю, что виноват. Но я могу объяснить. — Да что ты, — Чимин кривит губы, в точности копируя мимику матери. Он хочет и одновременно не желает ничего слышать. Понимает, что дело, скорее всего, в Чонгуке. Тэхен понял, что они истинные и забрал альфу подальше. Сбежал от Чимина, выбрав парня, а не родного брата. — Чимин, пожалуйста, — Тэхен давит, гипнотизируя его своими прекрасными глазами. А Чимин снова хочет в них утонуть, забыться, как раньше, когда брат был его единственным оплотом тепла. Как оказалось, ложным. — Что бы ты ни сказал, это ничего не изменит, — он говорит спокойно, так же серьезно смотря на Тэхена в ответ. — Как я и сказал, ты опоздал. — Пока мы живы — еще не поздно, — твердо говорит тот, выходя вслед за Чимином на некогда их общем этаже. — Ты у нас теперь философ? — Чимин фыркает и снова пытается захлопнуть дверь перед настырным носом. И снова впустую. — Не ты один изменился, — в словах Тэхена слышится печальная улыбка и Чимин тут же хмурится, принимая это на счет свой внешности. — Да что ты, — он скалится, топчась в прихожей и не решаясь снять с себя верхнюю одежду, хоть немного скрывающую недостатки сильно поправившейся фигуры. В школьной форме, облегающей плотное тельце, Чимин выглядит просто ужасно. — Угостишь чаем? — Тэхен, наоборот, уверенно раздевается, оставляя обувь на полочке и тянется к гостевым тапочкам. — Мать не будет тебе рада, — Чимин мнется, не зная, что ему делать. Дрожащими пальцами все-таки тянется к пуговичкам, решаясь быстро прошмыгнуть в комнату и переодеться в растянутые вещи, которые не будут его так сильно обтягивать. — Не переживай, я свалю раньше, чем она вернется. — Ясно, — Чимин хмыкает, ожидая, когда брат уйдет на кухню, но тот будто специально застыл на месте буравя его своими внимательными глазами. — Раздеваться будешь? — Тэхен выгибает бровь, покачиваясь на своих охрененно длинных ногах. — Иди ставь чайник, — буркает Чимин, снимая обувь и как только видит, что стройный силуэт скрывается в кухонном проеме, пулей кидается в спальню, тут же закрывая дверь на замок. Громко выдыхает и приваливается к ней спиной, вытирая испарину с прыщавого лба. Ему требуется не так много времени, чтобы упаковать себя в самые свободные штаны и самую большую футболку, но даже так видно, насколько он далек от идеальной фигуры старшего брата. Чимин горестно вздыхает, но все же выходит из комнаты с полной обречённостью в душе. Чуть-чуть. Всего немного. Всего один раз и впредь он постарается, чтобы больше никогда не пересекаться с Тэхеном. По крайней мере до момента, когда Чимину это будет делать не стыдно. — У вас сладкого вообще нет? — первым делом спрашивает копошащийся в шкафчиках Тэхен, пока Чимин быстро проскакивает к стене. Садясь за стол так, чтобы была видна только верхняя часть тела. — Мать его не ест, — просто отвечает он, из-под тонких стекол рассматривая брата и удивляясь, как ему удалось стать еще лучше. Слишком красивый. Чимину таким никогда не быть. Если похудеть и вылечить кожу еще можно, то таких длинных ног, таких красивых пальцев и высокой фигуры у него не будет никогда. От низкого роста операций пока что не придумали. — А ты? — Тэхен поворачивается, смотря прямо ему в глаза. — Ты же любил. — Больше не люблю, — Чимин кривится, стойко выдерживая пронзительный взгляд. — Говори, что хотел, и выметайся. — Ты такой дружелюбный, — Тэхен, кажется, совсем не обижается, по-хозяйски наливая себе чай и садясь напротив. — Ты такой навязчивый, — вторит ему Чимин, нервно теребя пальцы под столом. — Говори, Тэхен, мне скоро к репетитору. — Все так же учишься днями и ночами? — Все так же не учишься? Они одновременно улыбаются, но Чимин быстро себя осаждает, возвращая хмурую маску на лицо. — Чимин, — Тэхен выдерживает короткую паузу, смотря ему прямо в глаза. Проникновенно. Будто в самую давно израненную душу. — Прости меня. — Нет, — просто отвечает Чимин, не желая смотреть на него в ответ. Боится расплакаться, демонстрируя собственную слабость. — Это все? — Нет, — повторяет за ним Тэхен громко вздыхая. — Я не должен был так поступать. — Но ты поступил, — он слышит с какой обидой звучат его слова, но сделать ничего не может. Само присутствие брата острейшим лезвием проходится по его сердцу. Чимину больно находиться рядом с Тэхеном. Больно, унизительно и страшно. — Поступил, — на этот раз глаза опускает Тэхен, а Чимин, наоборот, удивленно поднимает. — Она меня заставила. — Кто? — он сразу понимает, но на всякий случай решает уточнить. — А ты как думаешь? — Тэхен возвращает взгляд, смотря на Чимина с такой же болью в глазах. — И как же она тебя заставила? — Чимин скептически хмурит брови, видя, как дрожат тонкие пальцы, когда Тэхен делает первый, пробный глоток. Брат волнуется. Если голос еще может обмануть, то тело нет. — Пригрозила, что если я не оборву с тобой связь, отправит тебя в коррекционный пансионат для сложных омег. — Неужели? — Чимин присвистывает, не веря собственным ушам. С каких это пор он стал сложной омегой? Да послушнее сына во всем Сеуле не найти. — Чимин, это правда! — Тэхен звучит решительно. — И что? Это ничего не меняет, — Чимин врет, потому что меняет. Потому что он все эти годы думал, что брат бросил его из-за альфы, а оказывается, всему виной мать. Но почему-то даже не удивлен. От нее как раз такое можно ожидать. — Но… — Ты мог бы сказать мне это еще тогда. Мы могли бы общаться тайно. Если бы ты, конечно, захотел, — Чимин переводит дыхание, слыша, как собственный голос начинает дрожать, а в глазах невыносимо щиплет. — Но ты не захотел, Тэхен. Бросил меня как ненужную вещь. Просто признай это и проваливай обратно, — он опускает кулак на стол, с обидой смотря на брата. Умоляет его остаться, но не дает постыдным словам вырваться наружу. Такую причину простить намного проще, но Чимин не должен прощать. Не должен давать слабину, иначе все это будет зря. Он снова станет зависимым от брата. От его улыбки и теплых объятий. — Ты не понимаешь, я не мог. Попытался, но она тут же узнала, — Тэхен начинает тараторить, пытаясь ухватить его ладонь, но Чимин успевает его отдернуть. — Наверное, установила на твой телефон какую-то программу, не знаю. Я не мог так рисковать твоей жизнью. — Что за бред ты несешь, дорам пересмотрел? — Чимин прыскает, а потом демонстративно крутит пальцем у виска, отгоняя из головы настойчивые воспоминания о том, с каким безразличием мать купила ему новый телефон, что еще тогда показалось странным. Но Чимин так горевал по брату, что не стал заострять на этом внимание. Получается, стоило? Он делает пометку в голове тщательнее проверить свой айфон. Он у него новый, полученный не так давно на последний день рождения. Но кто знает, вдруг Тэхен прав? — Чимин, послушай, — Тэхен снова тянет к нему руки, но Чимин отстраняется, спиной упираясь в спинку стула. — Нет, это ты послушай! — он поднимает голос, стараясь не разрыдаться. — Тебя не было в самый сложный момент моей жизни. Ты даже не знаешь через что я, блять, прошел. Ты бросил меня, хотя обещал никогда этого не делать! Оставил с ней! Даже не узнал, как я! Даже в больнице ни разу не навестил! А теперь что? Решил снова поиграть в старшего брата? Вот только поздно, Тэхен, у меня больше нет брата! — он выпаливает это на одном дыхании и все же смаргивает маленькую капельку с уголка горящих глаз. — Не правда! Я все еще есть у тебя, — глаза Тэхена тоже становятся подозрительно влажными и он повторяет его жест. — Прошу, Чимин, дай мне шанс все исправить. Неужели ты не понимаешь. Ты же видел, как легко все может закончиться. Видел, что мы не вечны. Отца больше нет, а матери на нас поебать. Чимин, мы всегда будем братьями, пожалуйста, позволь мне вернуться в твою жизнь! — он тяжело дышит, с мольбой смотря на него и ожидая ответа. — Ах и как же ты намерен это сделать? — Чимин язвит, пытаясь спрятать собственную боль. — Или что, программа резко перестала работать? За моим телефоном больше никто не следит? Тэхен медленно моргает, а потом встает, под его внимательным взглядом выходит из кухни и возвращается спустя минуту с телефоном в руках. Обычным самсунгом не самой свежей модели. — Вот, — Тэхен кладет смартфон на стол. Прямо перед Чимином. — Что это? — Чимин все понимает, но из вежливости спрашивает очевидное, слыша, как собственное сердце пропускает удар. — Телефон, — Тэхен подпихвает корпус еще ближе к Чимину, заставляя все же взять его в руки. — Спрячь и не показывай, будем общаться через него, — он снова садится напротив, делая еще один глубокий глоток. — Я же сказал. Я не хочу с тобой общаться, — Чимин снова врет и все же прячет телефон в карман широких спортивок. — Дай мне год, — Тэхен прослеживет за скрывающимся под столом смартфоном и звучит уже увереннее. — Что? — Чимин непонимающе смотрит на него в ответ, втихаря поглаживая пальцами гладкий корпус, знаменующий что-то хорошее в длинной черной полосе его потерянной жизни. — Год, Чимин. Один год за который я обещаю тебе вернуть доверие. — А что потом? — Чимин слышит скепсис в своих словах. Ненаигранный. — А потом я тебя заберу, — Тэхен наклоняется вперед. Говорит уверенно, с решимостью в снова ставшим твердым голосе. — Ты все еще хочешь поступать в Сеульский? — он сам себе кивает, не дожидаясь ответа. — Будешь жить у нас. — У кого у вас? — Чимин хмыкает, озадаченный такими невероятными словами. Получается, пока он планировал свою будущую жизнь без родственников в ней, Тэхен где-то там уже все за него решил? — У нас с Чонгуком, — Тэхен смачивает губы кончиком языка. — Квартира большая. Есть свободная комната. Я с ним уже поговорил, он не против. — Так ты уже за меня все решил? — Чимин улыбается, озвучивая собственные мысли. — А не боишься? — он все еще не понимает, понял ли Тэхен про истинность. — Чего мне бояться? — брат звучит озадаченно, отвечая на его мысленный вопрос. Чимин понимает, что не понял. И улыбается про себя. Почему-то эта мысль его радует. — Впускать меня в вашу жизнь? — он делает еще одну попытку, чисто на всякий случай. — Почему я должен бояться, Чими? Ты — мой самый родной человек, — Тэхен становится тише, смотря на него большими, невероятно честными глазами. Только Чимин им больше не верит. — Ой, да не пизди! — он позволяет своему отношению отразиться в саркастичных нотках высокого голоса. — Ты давно променял меня на своего парня. И что бы ты ни сказал, что бы ни сделал, это никода не изменится! — Чимин… — Тэхен судорожно вздыхает, со страхом смотря на него в ответ. Чимин, кажется, впервые видит, чтобы брат смотрел на него так. — Чимин, пожалуйста, дай мне шанс. Год. Всего год. — Тебе не хватит года, Тэхен. Тебе не хватит даже жизни, — он говорит со сталью, перенятой от матери и не может не наслаждаться внезапно появившимся контролем в его пухлых пальцах. — Если так уверен, то что ты теряешь? — Тэхен кидает ему открытый вызов, пытается взять на слабо. Чимин собирается ответить, но не успевает. На телефоне звенит таймер, оповещающий о скором времени выхода к репетитору. — Тебе пора, — спокойно говорит он, кивая в сторону выхода. — Чимин? — Тэхен смотрит на него с надеждой. — Если я соглашусь, ты свалишь? — он глубоко вздыхает, закатывая глаза. — Да. — Хорошо, уходи, — Чимин решает согласиться. Почему нет? Он все равно ничего не теряет. — Мой номер уже вбит, — брат все-таки встает со стула, не отрывя от него взгляда. — Ладно, — Чимин звучит незаинтересованно, бросая раздраженный взгляд на время. Он не успел пообедать, а теперь не успеет. — Ты же напишешь, — Тэхен продолжает давить, вызывая в нем еще большее желание поскорее его прогнать. — Я подумаю, — Чимин всем своим видом демонстрирует нежелание продолжать разговор. — Я не уйду пока не пообещаешь, — Чимин молчит, выжидающе глядя на него. — Тогда я напишу сам, а ты ответишь, да? — Уходи, Тэхен, — уже тверже говорит он. — Я не отстану, пока все не исправлю. Клянусь, я верну наши отношения, — брат кивает то ли ему, то ли собственным словам и все-таки уходит в сторону прихожей. — Посмотрим, — бросает тихое Чимин, когда входная дверь с глухим стуком закрывается. Он грустно выдыхает и быстро выходит из-за стола. Нужно собираться.