Stray Kids Spanking

Прошло почти две недели с момента инцидента с картиной, и казалось, что все идет гладко. И.Н.быстро исправился,и стал вести себя как обычно, особенно после замены всего, что он испортил, и получения прощения от Хёнджина.  Его совесть казалась совершенно чистой, и он не чувствовал вины, за исключением тех случаев, когда Феликс огрызался на него и напоминал  о его действиях, но солнце группы не могло долго злиться, даже когда дело касалось Хёнджина, и извинился перед I.N. за грубость. После этого все было хорошо. На тренировках все взаимодействовали хорошо. И.Н. проснулся посреди ночи от громких шагов, доносившихся за и перед  дверью. Натянув одеяло до лица, он посмотрел на кровать Феликса. Старший айдол все еще был там и крепко спал. – Ликси? — Голос И. Н. прозвучал как крик в тишине, и он закрыл рот. Шаги не прекратились; на самом деле они, казалось, становились еще громче. – Феликс! – Чонин закричал, когда ручка начала поворачиваться. Феликс резко проснулся и побежал к макнэ. Шаги прекратились, дверь открылась, и вошел Сынмин. — В чем дело? – Сынмин подошел к кровати макнэ и сел с другой стороны от него. – Не знаю — ответил Феликс, запустив руку в волосы И.Н. – призрак – И.Н. указал на дверь, его глаза были широко раскрыты и полны страха. На самом деле он не был суеверным человеком, но теперь он был напуган до безумия. – Дорогой,привидения нет. Должно быть, это был сон, я останусь здесь, пока ты уснешь — Феликс лег рядом с И.Н. и обнял его. Сынмин забрался на свою койку, и они снова заснули. Через два часа И.Н. снова проснулся. На этот раз из-за небольшого стука прямо возле его уха. Звук был такой, словно он был в стене, и это его пугало. Это продолжалось несколько дней: шаги, постукивание и даже ощущение чьего-то дыхания на своем лице или тени, гуляющей за дверью. Он терял сон и хотел плакать. — И.Н.! Обратите внимание, ты собираешься заснуть за завтраком?! — Чанбин поднял голову макнэ, пока Чонин дремал. – Прости – И.Н. взял себя в руки и попытался продолжить есть. Чан пощупал его  лоб, но он не был горячим. – Ты себя хорошо чувствуешь? — обеспокоенно спросил он. Все остальные выглядели такими же обеспокоенными и окружили младшего, утешая его. Хёнджин, казалось, немного воздерживался,но I.N. не винил его. Он знал, что некоторое время отношения между ними будут немного странными. — Да, да! Я в порядке, — Чонин покачал головой, пытаясь прийти в полусознание. Ему нужно пережить день, а затем попытаться поспать несколько часов, прежде чем ужасы ночи снова разбудят его. Он проснулся, снова крича, но на этот раз увидел, кто мучил его этими ночными явлениями. Хёнджин поймал его взгляд, и они уставились друг на друга. I.N вздохнул и снова лег, его это уже не волновало. — Спокойной ночи, хён, — прошептал он, тронув сердце старшего. Хёнджин проигнорировал это и наклонился над I.N. – Расскажешь об этом кому нибудь,и я сделаю твою жизнь невыносимой — пригрозил он, его голос был полон гнева. Чонин вздрогнул от тона своего хена и закрыл глаза. Хёнджин выскользнул за дверь и вернулся в постель. Его «смена» закончилась, и ее место занял кто-то другой из троицы хаоса. Чан мог сказать, что что-то не так. И.Н.казалось,избегал Хёнджина, как чумы, и засыпал каждые пять минут. Это влияло на весь их график, и все начинали раздражаться. – И.Н. что такое? Почему ты такой? – Чан оттянул младшего в сторону. И.Н. глубоко вздохнул и широко улыбнулся. – Все в порядке, хен – И.Н. солгал, хотя это было неправдоподобно, и он это знал. Чан скрестил руки на груди, ожидая правды. – Ладно, я не спал несколько недель, и даже Феликс-хён больше не может помочь – И.Н. – Что не дает тебе спать? - удивился Чан. — Всё! Стук, тени и шаги! Я больше не могу! Я схожу с ума, хён, не так ли? –  Айен схватился за волосы, выдернул их. Чан остановил его и взял его за руки, притягивая к себе макнэ. Чан прекрасно представлял, что сейчас происходит, и собирался выяснить, кто это делает. Как только они добрались до общежития, он созвал групповое  собрание в гостиной. – На случай, если кто-то не заметил, кто-то, как ни странно, не я, не спал, и я хочу знать, почему — Чан стоял перед своими детьми. Чонин опустил голову, избегая смотреть на остальных. –Это был не я! – Минхо поднял руки вверх с невинным видом. – Да, никто из нас не обидел бы И. Н., он наш ребёнок — солгал Хёнджин. I.N. фыркнул и закрыл лицо руками. Хёнджин пристально посмотрел на него. Чан кивнул, это было минусом. — Хёнджин, кто ещё помогал тебе преследовать I.N.? — спросил Чан. — Что заставляет тебя думать, что в этом замешан кто-то еще? — задумался Хёнджин. Он знал, что его поймали, но он собирался защитить своих сообщников по преступлению. – Ты действительно собираешься сказать мне, что тебе удалось не спать всю ночь и при этом выглядеть так, будто ты спал все  шесть часов каждую ночь? Если бы это был только ты, я предполагаю, что ты был бы уставшим и раздраженным на всех, потому что я знаю, что тебе нравится, когда ты устал, — отметил Чан. Хёнджин сдался и опустил голову. Он по-прежнему не собирался ничего говорить. – Я жду — Чан посмотрел на остальных. — Обещаю, хён. Это был не я. Я  Обещаю, хён. Это был не я. Я бы никогда этого не сделал — повторил Минхо. Чан знал это и кивнул. – Ну, к сожалению, никто из вас не уйдет, пока я не узнаю, кто в этом замешан. Джисон? — Чан посмотрел на другого рэпера. Хан покачал головой, подняв руки, чтобы отогнать Чана. — Не я, Феликс? Хан посмотрел на другого айдола, хотя знал, что Феликс не причастен к этому. Чан посмотрел на Джисона. – Эй, посмотрите на меня. Все, посмотрите на меня и скажите мне честно, что это был не кто-то из вас — Чан щелкнул пальцами, привлекая всеобщее внимание. – Не я – Я этого не делал – Не знаю, о чем ты говоришь – Я прекрасно спал,и ничего не слышал – Я понятия не имею, кто это сделал.  Чан вздохнул: он не мог сказать, кто лжет, но не собирался гадать. – Хорошо. Лучше кому – нибудь сознаться, прежде чем у вас всех будут  неприятности - пригрозил Чан. Хёнджин не собирался этого допускать. – Это был я  Чан посмотрел на того, кто это сказал. Джисон заламывал пальцы  с виноватым видом. – Мы злились на I.N. за то, что он причинил боль Джинни, поэтому мы нашли свой собственный способ отомстить. Возможно, мы зашли слишком далеко — признался Джисон.  Минхо ударил его по затылку. – Кто мы? — спросил Чан. – Я, Хан и Джинни — признался Сынмин. Айен посмотрел на них с грустью и болью в глазах. Он всегда доверял своим хёнам, они позаботились о нём, и он был уверен, что они никогда не причинят ему вреда. Теперь он не был так уверен. К своему удивлению, он обнаружил, что к его глазам наворачиваются слезы, и он свернулся в клубок. Чанбин обнял его и позволил макнэ выплакаться ему на плечо. – Так, остальные, повеселитесь на улице – намекнул Чан. Минхо и Чанбин быстро ушли, взяв Феликса за руки. — И. Н., ты хочешь пойти с нами? – Чанбин протянул руку макнэ, но Чан остановил I.N. от ухода. – Я останусь здесь, хен. Но спасибо– I.N. у него было предложение, почему Чан хотел, чтобы он остался, но ему оно не нравилось. Чанбин кивнул, взял Феликса за руку и ушел. – Вы хотите что-нибудь сказать И. Н.?– Чан посмотрел на Хёнджина, Хана и Сынмина. – Мы сожалеем. Это была ошибка», — извинился Хан. – Я не скажу, что мы не хотели причинить тебе боль, потому что, честно говоря, мы это сделали. И нам очень жаль — признался Сынмин. – Хорошо. Я вас не прощаю.– И.Н. был охвачен гневом, услышав слова Сынмина. Как его хены могли сделать с ним такое с намерением причинить ему боль? Они не сделали это случайно, они обдумали и спланировали это. — Инни… — Хёнджин почувствовал, как на глаза навернулись слезы. – Нет – И.Н. заткнул его. Чан не вмешивался, позволяя этому продолжаться. Он вмешался бы, если бы ситуация стала слишком горячей, но это она была  нормальная. Айену очевидно, нужно было это высказать. – Я вас не прощаю — И.Н.повторил ещё резче, чем в прошлый раз, раня сердца хёнов. Хёнджин почувствовал, будто его сердце вырвали из груди. Он не собирался плакать, он этого не заслуживал и не заслуживал прощения И.Н.. Чан заметил, как и всегда, и вывел И.Н. из комнаты. Только тогда Хан и Сынмин начали плакать. Хёнджин этого не сделал. Каждый раз, когда он чувствовал, как слезы наворачиваются на глаза, он напоминал себе, что сделал это и не заслуживал жалости к себе. Никто не двинулся с места. Они не посмели. Когда Чан и Чонин вернулись, младший уже не был таким эмоциональным. Его глаза не были красными от слез, но было нечто большее. Чистая ненависть. И.Н.посмотрел на Хёнджина, и старший поклялся, что умрет прямо здесь и сейчас, просто от этих глаз. Они были темнее, чем он когда-либо видел, и совершенно пустыми. Как будто из макнэ высосали всю жизнь и заменили ее только гневом, горечью и ненавистью. – Надеюсь, вы все размышляете о своих действиях,и размышляли о том, как все могло бы сложиться иначе, если бы вы были честны и открыты  в том, что чувствуйте.— заговорил Чан первым, снимая напряжение. — Да, хён, — Хёнджин, Сынмин и Хан опустили глаза из уважения не только к Чану, но и к Чонину. Он заслуживал больше извинений, чем они могли ему когда-либо дать. — И. Н. останется здесь, пока я разберусь с вами тремя. Вы не будете на это жаловаться, понятно? — Чан ужесточил тон. Никто не осмелился ничего сказать, их вина была настолько сильной, что они временно замолчали. – Чья это была идея? — задумался Чан. Хёнджин посмотрел на И.Н.опасаясь реакции, которую он собирался получить, и медленно поднял руку. Чан так и предполагал. Он нежно положил руку на руку И. Н., удерживая макнэ от того, о чем тот пожалеет. Взгляд в глазах младшего казался таким далеким,что Чан не был уверен, что И.Н. даже подумал бы, прежде чем действовать. Возможно, он даже не вспомнит, что что-то сделал. Pov: Айен Все, что мне хотелось, это плакать, но я обнаружил, что не могу. Мои глаза защипало от гневных слез, которые отказывались капать. Каждый раз, когда я смотрел на своих хенов, мне хотелось плакать еще сильнее, но я даже не мог заставить себя отвести взгляд. Гнев ослеплял меня, поэтому я был благодарен Чан-хену за то, что он положил мне руку на плечо и удержал меня от каких-то радикальных действий. Я не знал, смогу ли я вообще контролировать свои действия, смог бы  я остановиться, если бы он сделал это. Я хотел ударить Хёнджин-хёна. Больше, чем кого - либо.Я не знал, что причиняло больше боли: Хёнджин придумал эту идею и намеревался причинить мне боль, или Сынмин, мой самый близкий друг по возрасту, согласился с ней. Они меня так ненавидели, что думали причинив  мне вред исправят чувства? А потом я почувствовал себя виноватым, потому что ненавидел их так сильно, что хотел, чтобы им было так же больно, как и мне. POV от третьего лица Чан не спрашивал, да ему и не нужно было. Хан, Сынмин и Хёнджин одновременно встали, создавая впечатление, будто они собираются подраться из-за того, кто пойдет первым. Но затем Хёнджин толкнул двоих других обратно на диван, грустно улыбаясь. Он знал что делает. У Чана всегда больше силы и энергии с первым из тех, с кем он имел дело в групповой борьбе, которая привела к неприятностям. Хёнджин, не только как самый старший, но и как самый ответственный (по его мнению), принял на себя всю тяжесть этого в надежде, что это избавит его соучастников преступления от сильной боли. А еще потому, что он чувствовал, что заслуживает худшего, и то, что он был первым, должно было дать ему это. Изначально Чан планировал дать  Айену разобраться со своими тремя хёнами. Это было по новому  и определенно было бы странными для обеих сторон, но он чувствовал, что это было необходимо для Хана, Хёнджина и Сынмина. Когда он увидел ярость в глазах макнэ, он понял, что не может этого допустить. I.N. в состоянии гнева зашел бы слишком далеко, и остальные трое, особенно Хёнджин, позволили бы ему.  Целью наказания  было научить, а не навредить. – Я не думаю, что мне нужно говорить тебе, почему ты в таком положении,не так ли? – Чан посмотрел на Хёнджина, схватив его за запястье. — Нет, сэр, — ответил Хёнджин, понизив голос. Дети не часто называли Чана «сэр», но в особенно плохих ситуациях они это делали. Они сказали, что это просто потому, что так казалось правильным, а «хен» — только для более светлых моментов. – Тогда начнем — заявил Чан, потянув младшего за колено и сняв с него все ниже пояса.Обычно Хёнджин бы отдернул руку назад или сразился с Чаном, но на этот раз он этого не сделал, удивив лидера. Чан ничего не читал и не говорил. Он просто позволил своей руке говорить за него. Он знал, что Хёнджин знает, почему его шлепают, и не видел причин заставлять младшего чувствовать себя еще хуже. У И.Н.похоже,не было той же идеи. Чан был на самом деле удивлен, что макнэ может  быть таким враждебным,но этому было физическое доказательство, даже несмотря на то, что Хёнджин все время ничего не говорил и не кричал. Все началось с малого; Чонин положил руку на руку Хёнджина, что было ошибочно принято за утешение. Затем он щипал или впивался ногтями в руку танцора и оставался так несколько минут, пока кожа не покраснела и не порвалась. И.Н.подождал несколько минут, убедившись, что никто не заметил, и повторил все заново. Все это время Хёнджин чувствовал это  и молчал. По его мнению, он это заслужил.Никто, казалось, этого не заметил. Хан и Сынмин смотрели на лицо Хёнджина и утешали друг друга, ожидая своей очереди. Чану было нелегко относиться так к Хёнджину. Каждый раз, когда ему было плохо из-за этого, он вспоминал, что эти трое сделали со своими макнэ, и усиливал удары. — Ой! Оу-оу-оу, — наконец вырвался Хёнджин, вырываясь из рук Чана. Лидер взял его за талию и вернул младшего на место. — Не двигайся, — приказал он, водя рукой по нижней части ягодиц Хёнджина. - Вставай, - Чан поднял Хёнджина на ноги, перенеся его на другую сторону стула. – Положи сюда руки и не двигайся– Хан постучал по спинке стула, и Хёнджин ухватился за него, просунув голову между руками. Чан снова поднял голову, заставляя его посмотреть на Сынмина и Хана. И еще хуже: И.Н. Шлеп шлёп шлёп шлёп шлёп шлёп шлёп шлёп шлёп шлёп шлёп шлёп шлёп шлёп шлёп шлёп шлёп шлёп шлёп шлёп шлёп шлёп шлёп шлёп шлёп  – Мне очень жаль! Инни, мне очень жаль! Хёну очень жаль — кричал Хёнджин, крепко вцепившись в стул, в то время как Чан снова и снова наносил удары  щеткой по его голой попе. Чонин скрестил руки на груди и отвернулся от Хёнджина. – Еще немного — заявил Чан.  Хёнджин обмяк на спинке стула, позволяя слезам свободно течь.шлеп  шлёп шлёп шлёп шлёп шлёп шлёп шлёп шлёп шлёп шлёп шлёп шлёп шлёп шлёп шлёп шлёп шлёп шлёп шлёп шлёп шлёп шлёп шлёп шлёп шлёп шлёп шлёп – Готово. Вставай — Чан отложил кисть и помог встать его донсэну.Хёнджин поймал взгляд I.N., когда тот подошел к дивану, опустив рукав, чтобы скрыть следы от ногтей, порванную кожу и кровь на запястье. И.Н.отвернулся от него, выглядя самодовольным или гордым, или и тем, и другим. Когда Хёнджин сел, он снова почувствовал, как слезы наворачиваются на его глаза. Сынмин посмотрел на Хана, сжал его руку и подвел к их лидеру. Чан взял руку Хана у Сынмина. – Зачем вы это сделали? — задумался Чан. – Думаю, мы чувствовали, что И. Н. ничему не научился и не сожалел  из-за картины — пожал плечами Хан. Чонин пристально посмотрел на него, все еще скрестив руки. – Это не ваша ответственность. Если у вас есть опасения, вы приходите ко мне. Вы не берете это в свои руки и не пугаете своих участников. Я даже не могу поверить, что мы ведем этот разговор! – Чан потянул Хана к себе на колени и сразу же начал шлепать. — Хён! Помедленнее, это больно, — заскулил Хан, пиная ногами. Чан прижал ноги молодого рэпера к себе. – Есть разница между розыгрышами и этим! Это не была шутка, и это было сделано с намерением причинить вред! О чем ты думал?– Чан читал лекции. Хёнджин поймал руку Сынмина и притянул ее ближе, обнимая младшего.  Чонин смотрел на них холодными, грустными глазами. Ему хотелось, чтобы кто-нибудь обнял и его в этот момент. Вместо этого он обхватил себя руками и спрятал голову в руках, все еще наблюдая за Чаном и Джисоном. – Да! Я знаю, мне очень жаль — кивнул Хан, рыдая. У него было меньше терпимости к боли, чем у Хёнджина, и ему не потребовалось столько времени, чтобы дойти до того момента, когда он начал понимать, почему он оказался в таком положении. – Дай мне расчёску — приказал Чан, протягивая руку. Хан плакал, поднимая предмет и протягивая его Чану. Шлеп шлёп шлёп шлёп шлёп шлёп шлёп шлёп шлёп шлёп шлёп шлёп шлёп шлёп шлёп шлёп шлёп шлёп  Чан быстро закончил, отложив расчёску обратно и дав Хану немного времени. Не было бы смысла затягивать события, иначе Джисон занервничал бы, и это отвлекло бы от основной причины, по которой его шлепали. И.Н.быстро убрал руку с руки Хана, привлекая всеобщее внимание. Хёнджин извивался и сжимал поврежденную область запястья, чувствуя кровь, стекающую по его пальцам. – Ты можешь взять меня за руку — Хан протянул руку макнэ,уверенный  в своих действиях. Айен знал, что за ним наблюдают, поэтому взял руку старшего и сжал ее, изображая улыбку, чтобы удовлетворить лидера. Чан ничего не подозревал. — Сынмин, иди сюда, — Чан помахал младшему. Он закончил так же быстро, как и с Ханом, и трое нарушителей спокойствия снова оказались на диване перед ним. Чонин не сдвинулся со своего места, все еще глядя на своих хенов. Хёнджин  пошевелил рукой, но, по его мнению, никто этого не заметил, кроме самого младшего, который следил за ним, как ястреб. – Я просто хочу прояснить одну вещь: все кончено. Больше никаких проблем между вами, ладно? – Чан убедился. Он не хотел больше иметь дело ни с чем из всего этого испытания. – Да, хён – Хан, Сынмин и Хёнджин. кивнули, давая обещание. – Инни? – Чан повернулся к макнэ, который вежливо улыбнулась ему и кивнула. — Да, хён, — согласился он, пообещав держаться подальше от неприятностей. Чан действительно думал, что все кончено. Ему следовало предупредить остальных троих, кто не присутствовал, и сказать им то же самое.