Я и моё солнце

      «Мы должны пройти сквозь одиночество и трудности, сквозь уединение и тишину, чтобы найти место, где мы можем плясать свой неловкий танец и петь свою печальную песню. Этот танец и эта песнь являются древнейшими ритуалами, с помощью которых сознание приходит к осознанию собственной человечности» Пабло Неруда

      Я закрыла дверцу крематория и нажала на рычаг, после чего камеру начало обдавать жаром, пока пластиковый мешок с телом не начал интенсивно плавиться и гореть. Шел, которая сидела на стуле в углу комнаты, довольно кивнула и поставила ещё одну галочку в журнал, обращаясь ко мне:       — Это было последнее! На сегодня работа закончена. Ты пойдешь со мной в кинотеатр?       Я сняла рабочий фартук и широкие резиновые перчатки.       — А что сегодня показывают?       — Какой-то новый фильм, в жанре мелодрама. Говорят очень хороший, да ещё и реплика в главных героях!       — Реплика-актёр? А какой модели?       — Не знаю! Но надеюсь, что это будет Фальке, или хотя бы такая же Колибри, как и я.       Шел загадочно улыбнулась и вскочила со стула, принимая художественную позу, будто её снимают на фотокамеру. Я немного подыграла ей, после чего под дружный смех мы вышли из крематория, внезапно попав из него в просторную аудиторию. Шел отошла от меня на пару шагов и, сделав широкий замах, со всей силы выкинула журнал в угол — он разлетелся на сотни листов с формулярами и списками погибших, которые тут же превратились в бумажные самолётики, весело разлетающиеся по всей площади комнаты.       — Ради этого стоит работать в крематории, — сказала я, восторженно смотря на то, как аккуратно и бесшумно приземлялись самолётики, будто маленькие черно-белые птицы.       — Да, мне тоже нравится, — ответила Шел, после чего добавила: — Я вообще люблю различные оригами, особенно из цветной бумаги, но у меня они не очень хорошо получаются.       — Я обязательно тебя научу! — уверенно, словно эксперт в сборке оригами, сказала я.       — Рада видеть тебя такой весёлой вновь, — сказала Шел, искренне улыбнувшись, — чувство вины уже отпустило тебя?       — Какой вины? О чём ты? — я вопросительно посмотрела на свою подругу, но дождаться ответа так и не смогла.       Шел не обращала на меня никакого внимания, полностью завороженная разлетавшимися самолётиками. Мы вместе подождали, пока все они не упали на пол, после чего перешли в следующую дверь, которая вела в длинный коридор, конца и края которого не было видно. Автоматические двери за нами захлопнулись и тут же исчезли. На стене висели две таблички, показывающие в разные стороны — влево и вправо. На левой было написано «КИНОТЕАТР», тогда как на правой — «РЕАЛЬНОСТЬ». Я задумалась немного, стоит ли мне идти в кино с Шел, как внезапно до меня дошло осознание нереальности и абсурдности происходящего. Я хотела обратиться к своей подруге, но она исчезла, не оставив никаких следов. Я поняла, что снова осталась совершенно одна, и ещё раз посмотрела на таблички, и теперь на обеих было написано «РЕАЛЬНОСТЬ», но всё же я решила идти в правую сторону. По мере продвижения обстановка вокруг усугублялась, создавая всё более гнетущую атмосферу. Коридор теперь не казался мне обычным, он был зловещим и недружелюбным. Лампы светили всё тусклее, а проход будто становится уже. Воздух стал спёртым и душным, отчего у меня запершило в горле. По мере моего продвижения вокруг появлялось всё больше мусора и кровавых нарывов, стекавших по стенам или пульсирующих на полу. Я ускорила свой шаг, а затем перешла на бег, только чтобы выбраться побыстрее. Я услышала, будто что-то гналось за мной, но я была слишком напугана и не находила в себе сил, чтобы обернуться назад и посмотреть. По телу начали бежать мурашки, отдавая острым покалыванием в затылке, будто чувствуя чужое присутствие позади. В какой-то момент передо мной, наконец, появилась дверь, которая автоматически распахнулась, ослепляя меня белым светом.       Я проснулась, вскочив с постели и почему-то взявшись рукой за лоб, лишь через несколько секунд осознав, что кошмар наконец-то закончился.       — Приснился плохой сон? — обратилась ко мне Хантер, которая чистила свой револьвер, разложив его детали на простыне, расстеленной на полу.       — Да, но в этот раз я не могу понять, был ли этот сон вещим. Ты уже давно проснулась?       — Не сильно, но точно сказать не могу — часы стали.       — Разве такое возможно?       Я передвинулась ближе к краю кровати, чтобы посмотреть самой. И действительно — стрелки на часах замерли, показывая 03:55.       — Никогда не видела наши часы сломанными.       С другой стороны, это не было удивительным, ведь работоспособность всей техники и электроники в общежитии поддерживала Хейли. Иногда в компании других Ар, но чаще она приходила сюда одна: хотела немного отдохнуть от технической болтовни своих сестёр. Мы часто шутили, что она была Ойле в теле Ары, особенно когда крутилась перед зеркалом и пыталась поправлять свой внешний вид, на наш манер.       Вздохнув, я присела на край кровати, скинув одеяло.       — Мне приснилась Шел.       — Та Колибри, которая влезла в твою голову?       — Да, именно. В прошлый раз я сказала, что постараюсь её найти, если у меня получится выбраться. Как думаешь, у нас есть шансы на это?       Хантер помолчала немного, собирая револьвер в единое целое.       — Не знаю. Она может быть уже на пункте эвакуации, да и я вообще сомневаюсь, что кто-нибудь ещё остался на нижних этажах станции. Ты действительно хочешь её найти? Она может быть опасна, ты уверена, что ей можно доверять?       — Не уверена. Но если бы я не доверяла репликам с первого раза, то меня бы здесь не было. Да и ты тоже рисковала, когда рассказала мне свой секрет, но всё же поверила мне, верно?       — Это другое. У нас с тобой были обоюдные секреты.       Хантер закончила с револьвером и сложила его обратно в кобуру, а затем принялась убирать простынь, на которой осталось пару масляных пятен. Я тоже встала с кровати, чтобы немного размяться и прийти в себя. Несмотря на кошмар, я довольно неплохо выспалась и чувствовала себя гораздо лучше, чем в прошлом цикле. Я подошла к зеркалу, чтобы посмотреть на себя, и с приятным удивлением обнаружила, что выгляжу посвежевшей, хотя ожог от шокера никуда не делся.       — Не перестаю удивляться, что тебя волнует внешний вид в такие моменты, — сказала Хантер, пока надевала на себя защитную экипировку.       — Если умирать — так хоть красивой, — отшутилась я.       — Ты и так красивая. И я не разрешаю тебе умирать сегодня, — Хантер подошла ко мне сзади, положив руки на плечи.       — А завтра можно?       — Завтра тоже нельзя. И вообще никогда нельзя. — в отражении я увидела улыбку Хантер. Она явно была довольна своим каламбуром. — Кстати говоря, тебе тоже не помешала бы броня, но моя будет тебе точно не по размеру.       — Я сомневаюсь, что на реплик моей серии вообще существует какая-либо военная экипировка.       — Наверное, но мы можем попробовать переделать чужой нагрудник. Не думаю, что деградировавшие будут против, если мы у них что-нибудь позаимствуем.       Я промолчала, ничего не ответив, рассматривая наше отражение в зеркале. Хантер, как и всегда, была полна уверенности и сил, а вот во мне самой с каждым мгновением появлялось всё больше сомнений, и я решила поделиться ими со своей подругой.       — Мне не хочется отсюда уходить, — я сделала небольшую паузу, — я бы осталась здесь с тобой навсегда, если бы это было возможно. Я всё равно не представляю, что с нами будет, даже если нам получится выжить, удалить записи, и оправдать себя. Если те двое Шторхов и Колибри живы — то моя судьба уже предрешена. Да и для других Колибри не составит труда прочитать мои воспоминания.       — Ты увидела это в своих снах? Или в других видениях?       — Нет, я не знаю, что будет дальше.       — Тогда и незачем опускать руки раньше времени. Нельзя сдаваться на половине пути, нужно продолжать бороться за жизнь, ухватываться за неё любой ценой. Я согласна, что мой план звучит весьма глупо, и у него нет высоких шансов на успех, но лучше погибнуть, пытаясь выбраться отсюда, чем просто ждать, когда нас найдут и отправят на списание, или пока нас тоже не скосит болезнь.       Я тяжело вздохнула, но речь Хантер всё-таки прибавила мне мужества и уверенности.       — Спасибо, что не бросаешь меня и всегда поддерживаешь. Мне не страшно, когда ты рядом.       Я повернулась и крепко обняла Хантер, упираясь лицом в холодную металлическую защитную пластину. Она тоже обняла меня в ответ, поглаживая волосы. Закончив с объятиями, я принялась надевать оружейный пояс, на всякий случай убедившись, что револьвер заряжен и готов к бою. Вдвоем мы отодвинули все кровати на свои места, и накрыли одеялами так, как было до нашего прихода. В целом, если не присматриваться, то вряд-ли кто-то поймёт, что здесь кто-то хозяйничал из посторонних. Прежде, чем выйти наружу, Хантер обратилась ко мне:       — Я хочу предупредить тебя. Все реплики, которых мы видели вместе до этого, при жизни были из моделей Ойле или Штар, и они ведут себя весьма предсказуемо, чего нельзя сказать о других моделях. Ары, в общежитие которых мы сейчас пойдём, очень полюбили прятаться в коробах вентиляции или в сервисных тоннелях под полом. Они потеряли свой прежний облик и ведут себя очень агрессивно, стараясь напасть в неожиданный момент или взять числом. Когда мы будем близко — будь предельно внимательна, особенно смотри под ноги и на решетки вентиляции, и ни за что не теряй бдительности.       — Хорошо, я поняла тебя, — ответила я, смотря Хантер прямо в глаза.       Автоматическая дверь открылась, и я инстинктивно прищурила глаза, привыкая к яркому свету коридора. Хантер вышла первой, прикрываясь щитом и осматриваясь по сторонам, чтобы убедиться в отсутствии опасности. Как и вчера, коридор был абсолютно безжизненным, поэтому мы быстро перешли в следующее помещение, проход в которой оказался кем-то забаррикадирован почти до самого потолка.       — Этих баррикад не было, когда я была здесь в последний раз, — сказала Хантер, подходя ближе к заграждению.       — Может, на той стороне слишком много бродячих реплик? Кто-то пытался оградиться от них? — предположила я.       — Или слишком много реплик было как раз таки на нашей стороне. Ну, в тот момент, когда эту баррикаду строили, — уточнила Хантер. — Попробуем пройти через душевые.       По моей спине пробежали мурашки.       — Надеюсь, что мы не встретим там Шторхов, особенно тех, которые должны были вести мой допрос.       — Не говори глупостей, все выжившие уже давно на пункте эвакуации.       Мы вышли из коридора, поворачивая направо, и я задумалась на секунду о том, что ещё не видела деградировавших "Аистов", но все вопросы о них решила оставить при себе. Я смогла облегчённо выдохнуть, когда мы зашли в их общежитие, ведь внутри никого не оказалось. Кровати, как и пару циклов назад, были аккуратно заправлены и выставлены строго перпендикулярно стенам. Хантер внимательно осмотрела комнату, найдя какую-то коробку на журнальном столике, но тут же вернула её обратно после того, как немного осмотрела её в руках.       — Что это? — спросила я, посмотрев на красивую цветную коробочку.       — Патроны для дробовика. Жаль, но они нам не подойдут.       Я молча кивнула и развернулась, чтобы пройти дальше, но тут же застыла на месте, сделав всего пару шагов. В душевых, от которых нас разделял лишь небольшой проём с перегородкой, ходили несколько обезумевших реплик. Я подпрыгнула на месте от страха и неожиданности, когда Хантер внезапно положила свою руку мне на плечо, чтобы прошептать на ухо:       — Две Ойле и Штар в офицерском звании. Лучше нам не затевать здесь драку, попробуем пройти тихо, а если не получится — просто бежим к дверям, хорошо?       — Может лучше попробуем разобрать баррикаду? — шёпотом спросила я. — Или перелезть её?       Но я не успела получить ответ, как враждебные реплики заметили нас, издав оглушающе протяжный крик, похожий на вой. Я дёрнулась от неожиданности, а Хантер тут же прикрылась щитом, встав впереди меня.       — Давай, идём к дверям!       Как и обычно, я не успела ничего сказать, и только лишь старалась выполнять указания Хантер. В голове с молниеносной скоростью проносились тысячи плохих мыслей: а что, если за дверью их ещё больше? Что делать, если нас зажмут в угол? Почему мы просто не убежим обратно? Может лучше не мешаться под ногами?       Я пыталась отогнать мысли прочь, сосредоточиться на том, что говорит Хантер, но в моменты сильного стресса мой мозг не мог обрабатывать информацию с такой же скоростью, как у боевых реплик. Я просто пятилась позади Хантер, которая стойко парировала все атаки своим щитом, стараясь обойти комнату по большому радиусу. Внезапно мне показалось, что я узнала двух деградировавших Ойле — это были подруги из моего общежития, изменившиеся до неузнаваемости. Обгорелая оболочка скрывала серийный номер, но почему-то я была уверена, что это именно они.       Мы обошли примерно половину комнаты, когда противники навалились на щит Хантер разом, чуть не повалив её на пол. Она отбросила от себя Ойле мощным ударом ноги, но вторая успела полоснуть её ножом по предплечью руки, которой она держала щит. Я заметила, что бывший офицер пыталась обойти Хантер со стороны, чтобы ударить с фланга, но события происходили настолько быстро, что я не успела ничего сказать — Хантер получила пару мощных ударов дубинкой по телу, не успев закрыться. Схватка была неравной, но Хантер удалось немного оторваться от Штар, оттолкнув её щитом и полностью переключившись на двух Ойле. Ещё никогда так сильно я не переживала за жизнь своей подруги: мне показалось, что если я сейчас ничего не сделаю, то Хантер просто разорвут, а следом растопчут и меня. Отбросив все мысли прочь, я просто старалась действовать, не зацикливаясь на происходящем: решительно обошла обезумевшую Штар сбоку, чтобы не попасть в её щит, а затем сделала два выстрела, и оба попали в цель, свалив офицерский модуль наземь. Вспышки от стрельбы отпечатались в глазах, а в ушах зазвенело от двух мощных хлопков. Моя уверенность снова сменилась дрожанием в руках и первобытным страхом, когда я заметила, как Хантер подбежала к извивающемуся телу Штар и добивала её ногой, пока та не перестала подавать признаки жизни. Через пару секунд я заметила, что она уже успела разобраться с моими бывшими подругами: их тела лежали на полу, а по кафелю растекались лужицы компонент-крови и перемолотых внутренностей. Я тяжело дышала, пытаясь отойти от шока и наблюдая, как целой рукой Хантер роется в подсумках. В моей голове была абсолютная пустота, и я могла только молча наблюдать, как из левой руки моей подруги вытекала бордовая жидкость, капая на пол и образуя небольшое пятно. Здравый рассудок вернулся ко мне в тот момент, когда я поняла, что Хантер не может снять щит, чтобы оказать себе первую помощь. Я вернула револьвер в кобуру и подбежала поближе, чтобы помочь.       — И-извини, я не соображаю, что происходит, сейчас помогу.       Я отстегнула ремни от щита, и он с характерным «пластиковым» грохотом упал на пол, а кровотечение немного усилилось.       — Зажми порез пальцами, пока я распаковываю патч, — скомандовала Хантер, и я тут же приложила ладони к ране.       — Дави сильнее, и не бойся! — повторила Хантер, повысив голос.       Я усилила нажатие, стараясь прижимать порез по всей площади. Теплая компонент-кровь растекалась по ладони, вгоняя меня в паническое состояние. Хантер зубами открыла упаковку, сразу же выдернув защитный слой с клейким основанием.       — Всё, убирай руки.       Я аккуратно убрала ладони, и Хантер с размаху приклеила на рану патч, придавливая его по всему периметру и разравнивая коагулянт. Через пару секунд кровотечение остановилось, и она кое-как вытерла остатки компонент-крови упаковкой от патча, которая вскоре полетела в дальний угол душевых. Я облокотилась спиной к стене, сползая на холодный кафельный пол, чтобы присесть и немного перевести дыхание. Волноваться больше было не о чем, но тело всё равно продолжало дрожать.       — Дай мне закурить, пожалуйста.       Хантер присела рядом и молча принялась рыться за нагрудным щитком. Она достала оттуда смятую пачку сигарет и протянула мне:       — Последняя осталась. Разделим её на двоих?       — Конечно.       Я взяла сигарету, испачкав фильтр в крови, которая осталась у меня на руках, а пустая пачка полетела в тот же угол, где уже валялась упаковка от использованного патча. Хантер поднесла бензиновую зажигалку поближе, прикрывая пламя рукой, чтобы я смогла подкурить. Табачный наполнитель в сигарете загорелся и начал тлеть, издавая еле слышное потрескивание. Я сделала пару глубоких затяжек и передала сигарету обратно. Душевая комната наполнилась крепким ароматом дыма, запах которого напомнил мне о нашей первой встрече. В этот раз я уже не кашляла, а тело наполнилось каким-то будоражащим и головокружительным чувством. Вкус всё ещё был омерзительным, но мне показалось, что сигаретный дым воспринимается по-разному, в зависимости от ситуации, когда его пробуют.       — У тебя есть какая-нибудь мечта? — спросила Хантер, передавая мне сигарету обратно.       — Даже не знаю, — я задумалась, пробуя выпускать дым из носа, — наверное, есть одна. Я хотела бы хоть разочек выйти на поверхность, чтобы посмотреть на звёзды. — Я вернула наполовину истлевшую сигарету.       — Хорошая мечта.       — А у тебя? У тебя есть какая-нибудь мечта?       — Раньше я почти не думала об этом, пока не начала вспоминать прошлую жизнь. Репликам моей модели особая рефлексия не свойственна, ведь мы прекрасно знаем, для чего созданы, каково наше предназначение. Всё решено за нас. И в прошлой жизни всё как будто бы ощущалось очень похоже, но… может быть, у меня хотя бы была возможность задуматься, хочу ли я такой судьбы? Возможно, я испытывала сожаления? Думая об этом, мне захотелось найти свою цель, уже в нынешней жизни, какую-нибудь идеальную мечту, но всё никак не могла понять, что мне нужно… До этого момента.       — До этого момента?       — Да. Теперь у меня тоже есть мечта — я тоже хочу выйти наверх, чтобы посмотреть на звёзды, но только вместе с тобой.       Хантер снова передала мне сигарету, и я сделала последние затяжки, пока огонёк не дошёл почти до самого фильтра. Окурок полетел в противоположный угол, рассыпая мелкие искры на белоснежном кафеле.       — Я никогда не бывала на поверхности. Для выхода наружу нужен защитный костюм, верно?       — Да, на этой планете агрессивная атмосфера и ужасный холод, без специальной экипировки и кислородного баллона сразу превратишься в ледышку, — Хантер повернулась ко мне лицом, — если у нас получится посмотреть на звёзды через панорамное окно — это будет считаться за исполнение твоей мечты?       Я не поняла, серьёзно ли спрашивает Хантер, или же просто подшучивает надо мной.       — Не знаю, — я немного задумалась, — большая ли разница в том, через какое стекло смотреть на звёзды? Через оконное, или через забрало защитного скафандра? Пожалуй, оба варианта меня устраивают.       — Я не знаю, правда ли это, но мне говорили, что здесь есть такая комната, с огромным окном, через которое видны и звёзды, и снежные барханы, и даже острые ледяные скалы.       У меня получилось немного улыбнуться, представив в голове такое место, но как только я теряла фокус…мой взгляд неминуемо возвращался на мёртвые тела, которые лежали с нами в одной комнате. Я немного съежилась и подвинулась ближе к своей подруге, вплотную к ней. Хантер, будто зная, что у меня на уме, произнесла:       — Ты всё правильно сделала, Мэй. Не думай о плохом.       Я вздохнула, прежде чем ответить.       — Мне кажется, что те две Ойле — это мои подруги, и я не перестаю думать об этом.       — Почему ты так считаешь? У них ведь даже номеров не видно. Или это одно из твоих видений?       — Мне просто так кажется, вот и всё. Мне не нужен серийный номер, чтобы отличать реплик одной модели друг от друга.       — И как ты понимаешь, кто есть кто?       Мне на секунду показалось, что Хантер пытается глупо пошутить надо мной, но потом я поняла, что она действительно не понимает, о чём я говорю.       — Это только кажется, что реплики одной серии выглядят одинаково, но всё равно в каждой из нас есть неповторимые черты характера, маленькие частички индивидуальности. Я с легкостью узнаю всех своих подруг: по походке, манере речи, причёске, и другим деталям. Всего этого, конечно же, нет у зараженных реплик, но я всё равно могу различить их. Это тяжело объяснить.       — Постарайся просто не думать об этом.       — А о чём ты думаешь в такие моменты? Неужели тебя ничто не тревожит?       — Я думаю о том, что мне несказанно повезло, что дубинка у деградировавшего офицера оказалась разряженной. Мы живы — и это главное.       Хантер встала, протянув мне руку, чтобы помочь. Я крепко ухватилась за неё, и она рывком поставила меня на ноги.       — Пойдём отсюда быстрее, пока они не очнулись, — Хантер подняла упавший щит с пола, надев его обратно. Кажется, её ни капли не смущало то, что он был заляпан её кровью.       Я тоже подготовилась, взяв револьвер в руки, тем самым показывая, что готова идти дальше.       Мы вышли через южную дверь, снова оказавшись в забаррикадированном коридоре, но уже с противоположной стороны.       — Обратно пойдём через эту комнату, разберём заграждение, если будет нужно, — сказала Хантер, проходя мимо стеллажей.       Я чуть не ударилась носом в спину своей подруги, когда та неожиданно остановилась у дверей, ведущих в нижний коридор.       — Что такое? Почему ты остановилась?       — Если в следующей комнате будут зараженные реплики, то сразу двигаемся в общежитие Ар, понятно? Лишние стычки нам ни к чему.       — Хорошо, я буду за тобой.       Автоматические двери распахнулись, и мы вошли в последний коридор, который отделял нас от цели. Я сразу обратила внимание на двух бесцельно бродящих реплик — модели Штар и Ойле. Они обе были в противоположном конце коридора и пока что не обращали на нас никакого внимания. Я сделала пару шагов, вслед за Хантер, и мне в нос сразу ударил запах трупного яда, который застоялся в этом месте. Кажется, вентиляция здесь уже не работала, как и непрерывный лифт, кабинка которого застыла на половине пути. Нам повезло, потому как нам удалось бесшумно пройти мимо противников, проскользнув в общежитие Ар.       Удача улыбнулась нам и в этот раз — внутри никого не было. Я сразу заметила, что обстановка в комнате напоминала поле битвы: вещи вокруг были раскиданы, а на полу в центре зияла огромная дыра.       Освещение, как и в прошлом коридоре, работало на аварийном питании и не давало достаточно света, чтобы чувствовать себя уверенно.       — Как думаешь, из-за чего мог случиться обвал? Неужели здесь было так много зараженных, кто-то мог кинуть сюда гранату? — обратилась я к Хантер, аккуратно обходя дыру сбоку.       — Возможно, но обычная граната или осколочный выстрел не смогут такое сделать. Я не вижу следов от взрыва, скорее всего, взрывчатку закладывали снизу, в моём общежитии, — ответила мне Хантер, которая уже стояла у двери и рылась в подсумках, вероятно, в поисках ключ-карты. Я тоже подошла ближе, встав к ней спиной, чтобы ещё раз оценить масштаб разрушений. Никогда раньше я не видела ничего подобного, и мне показалось, что такие массивные разрушения одновременно несли в себе нечто зловещее, но при этом завораживающее и необычное. Через отверстие я смогла увидеть, как изнутри выглядит общежитие Штар, но тусклое освещение не позволяло мне изучить всё в деталях. Из транса меня вывел пугающий звук: что-то бродило прямо под нами, двигаясь по напольным вентиляционным коробам. Я толкнула Хантер в бок локтём, держа револьвер наготове:       — Умоляю, поторопись, мы здесь не одни!       — Я пытаюсь!       Хантер начала судорожно рыться во всех кармашках, отстёгивая каждую липучку и заклёпку на поясе, пока, наконец, не нашла карту доступа. Она провела ей по слайдеру на двери, и цвет индикатора сменился на зеленый, распахнув перед нами автоматические ставни. Хантер ухватила меня за предплечье, затягивая внутрь. Прежде, чем двери закрылись, мне удалось лишь краем глаза разглядеть зараженных Ар, которые начали вылезать из-под напольных решеток. Я точно была уверена, что это они, но их тела были изуродованы до неузнаваемости, местами обнажая скелет и мышцы; они передвигались сгорбившись, неестественно и даже жалко, будто само их существование насмехалось над их былой формой, и этот образ прочно отпечатался в моей голове ужасающей картиной.       — Всё нормально, здесь они нас не достанут, — успокоила меня Хантер, как только двери захлопнулись перед нашими лицами.       Немного успокоившись, я смогла осмотреться в оранжерее, облегченно выдохнув.       Комната освещалась тусклыми фиолетовыми лампами, но всё же они давали достаточно света, чтобы мы могли убедиться в том, что были здесь одни. В воздухе висел запах цветочной пыльцы, азотных удобрений и озона. Обстановка немного изменилась с последнего раза, когда я здесь бывала: на полу повсюду разведены провода, которые подходили к аккумуляторам и каким-то непонятным электронным приборам, издававшим монотонный гул и разбросанным тут и там по всей оранжерее. Мне приходилось постоянно смотреть под ноги, чтобы не зацепиться за какой-нибудь кабель или прибор. Местами у стен лежали открытые мешки с грунтом и удобрениями, а на высоких стеллажах красовалось множество зеленых насаждений, часть из которых куда-то пропала. Особо чувствительные растения, лишенные ежедневного ухода, начали увядать и постепенно засыхать. Я остановилась у красивых красно-бордовых цветов, рядом с которыми на табличке было написано крупным шрифтом: «АЗАЛИЯ ВЕЧНОЗЕЛЁНАЯ». Я наклонилась ближе, чтобы вдохнуть их аромат: даже лишенные натурального солнечного света, они продолжали благоухать и цвести.       — Здесь очень красиво. Я даже жалею, что не бывала здесь раньше, — сказала подошедшая ко мне Хантер.       — Это сакральное место для Ар, они разрешают сюда заходить только тем, кому доверяют. Но раз ты уже здесь, то не упускай случая услышать аромат этих цветов — это единственное место на станции, где у тебя есть такая возможность.       Хантер подошла поближе, наклонившись к соцветиям, и вдохнула полной грудью, закрыв глаза.       — Очень приятный запах, он будто немного успокаивает меня.       Я улыбнулась и взяла Хантер за руку, смотря ей в глаза.       — Ты помнишь, что я обещала Хейли полить их растения? Если этого не сделать, то они точно засохнут и погибнут.       — Разве теперь это так важно? Если мы сможем добраться до пункта эвакуации, то вряд ли вернемся сюда в скором времени, растения погибнут в любом случае.       — Да, но если у меня спросят, что я делала, когда у меня была возможность их спасти — мне будет, что ответить.       — Ладно, я надеюсь, что это не займёт много времени.       Я улыбнулась ещё сильнее и обняла Хантер, чуть не ударившись головой о её защитный нагрудник. Она мягко обняла меня в ответ, после чего мы приступили к поливу растений — к счастью, все необходимое находилось под рукой. Я принесла две оцинкованные железные лейки, в которые Хантер набирала для меня воду. Процесс пошёл довольно быстро, ведь мне не приходилось тратить время на лишние движения: как только вода в лейке заканчивалась, я отдавала её Хантер, а сама забирала другую, полностью наполненную. Благо, резервная цистерна с чистой водой была заполнена практически доверху, и, после полива всех растений, нам с Хантер удалось умыться и набрать флягу. Вода была холодной, но я стойко терпела, отмывая с себя всю грязь и остатки компонент-крови, запекшейся на моих руках.       Моё настроение заметно улучшилось, а в голове посветлело. Оранжерея обладала чарующим свойством успокаивать всех, кто в ней находился. Я была готова двигаться дальше, наполненная свежей силой и уверенностью в себе.       — За этой дверью находится хранилище, в котором Ары хранят кучу всякой электроники и прочих вещей. Я уверена, что там найдутся нужные батарейки для рации, — я указала рукой в сторону двери, пульт управления которой мигал зеленым светом.       Хантер поправила разгрузочный пояс и кулаком нажала на дверную панель. Ставни распахнулись, выпуская прохладный воздух наружу. Я успела привыкнуть к фиолетовой полутьме оранжереи, поэтому инстинктивно зажмурила глаза, прикрывая их рукой, когда мы вошли внутрь, ослепленные ярким светом люминесцентных ламп. Стоило глазам привыкнуть к белому свету, и я смогла осмотреть хранилище, в котором царил систематизированный порядок. Кажется, будто ужасы снаружи не смогли проникнуть так глубоко и оставили эту комнату нетронутой. Хантер принялась изучать полки, на которых стояли пластиковые ящики с деталями или удобрениями для оранжереи. Каждый ящик был подписан и пронумерован, но большинство названий для меня оставались неизвестными. Я ходила вдоль стеллажей и тихонько вслух читала названия полок: «гайки», «болты», «ключи», «редукторы», «клапаны», «предохранители», но моё внимание привлекла одна полка с ящиком, которая была подписана «шпильки». Неужели для волос? Я заглянула в ящик и разочарованно вздохнула: внутри лежали какие-то железяки, назначение которых было для меня непонятным.       — Эй, я нашла патроны для твоего револьвера! — крикнула мне Хантер с противоположной стороны.       — Для твоего револьвера, — отвечала я, подходя ближе.       — В коробке какая-то записка, — Хантер раскрыла сложенный втрое лист бумаги и принялась читать про себя, практически не меняясь в лице.       — Ну, что там написано? — я с любопытством пыталась заглянуть в листок, но мой рост не позволял этого сделать.       — Патроны бронебойные, должны пробивать баллистические щиты и защитную экипировку реплик. Остальное можешь сама прочитать.       Хантер отдала мне коробку и записку в придачу, продолжив осматривать полки на предмет батареек. Всего внутри оказалось шесть патронов — не так много, как хотелось бы, но лучше, чем ничего. Я переложила их в патронташ на кобуре и принялась читать записку:       «Я переснарядила твои патроны, как ты и просила. Увеличена навеска пороха (надеюсь, твой «Эйнхорн» выдержит), в пули врезан сердечник из закаленной углеродистой стали. Патроны кустарные, поэтому пули может уводить от стандартной траектории полёта, используй только на ближних дистанциях. У меня нет возможности их проверить, поэтому я буду ждать твоих отзывов, чтобы скорее переснарядить весь арсенал наших протекторов, если это потребуется. P.S. Очень скучаю по тебе. Надеюсь, этот ужас скоро закончится, береги себя. — Л.»       Я сложила записку пополам и положила её на стеллаж, прижав сверху пустой коробкой. Мне не хотелось думать о плохом, и в душе затеплилась надежда, что автор этой записки и та, кому она предназначалась, живы, и сейчас вместе находятся на пункте эвакуации. Из размышлений меня вывел радостный голос Хантер:       — Нашла! Здесь есть подходящая батарея! Иди сюда скорее!       Я поспешила к подруге, которая успела перерыть огромный пластиковый ящик с различными аккумуляторами и батареями, большая часть из которых уже валялась на полу. Хантер зарядила нужную батарею, и я про себя удивилась её размерам — она была не круглой, как бытовые батарейки, а большой и плоской, издалека напоминала шкатулку для колец. Как только Хантер нажала на кнопку включения, экран на рации загорелся желтым цветом, а из динамика послышался хрип и белый шум. Хантер принялась прокручивать каждую частоту, но нам не удалось ничего поймать, кроме потусторонних шумов и закодированного сигнала неизвестного происхождения. Тогда моя подруга решила взять дело в свои руки, пытаясь найти выживших на основных и резервных частотах, повторяя раз за разом одно и тоже: «Гефест, Заря, Зима, выйдите на связь. Гефест, Заря, Зима, выйдите на связь». Мне показалось, что Хантер прокрутила вообще все частоты, которые могла уловить эта рация, но ответа так и не последовало. Мне хотелось разрядить обстановку и обнадёжить её, поэтому я спросила:       — Может, рация здесь не ловит? Или не добивает до пункта эвакуации?       — Не знаю, Мэй… — Хантер выключила рацию, переключив тангенту в положение «экономия заряда».       — Они ведь не могли… улететь без нас?       — Нет, ни один корабль не прилетит сюда так быстро. Боюсь, если никто не выйдет на связь, то наши шансы покинуть Серпински тают с каждой секундой.       Я не знала, что ответить, чтобы подбодрить Хантер, поэтому просто обняла её, скрестив руки за её спиной. Мы молча стояли так какое-то время, пока обе не услышали над собой характерный шум — кто-то двигался в коробе вентиляции, издавая металлический гул, будто прокатная машинка, через которую пропустили жестяной лист. Хантер быстро среагировала на опасность, встав впереди меня и прикрывая щитом.       — Ты можешь стрелять прямо через вентиляцию, даже обычные патроны с легкостью прошивают тонкий металл, — обратилась она ко мне, не отводя глаз от потолка.       Я молча достала револьвер и начала вести лазерную точку по потолку, ориентируясь на шум. Звуки становились всё ближе, и мы вдвоем постепенно пятились назад по складу, пока шум не утих. Лазерный прицел подрагивал на металлической поверхности вентиляционной решетки, а я была готова выстрелить в любой момент, заранее взведя курок в боевое положение. Все события, которые произошли далее, отпечатались в моей памяти разбитыми осколками, будто старая фотоплёнка, которую отсняли на повышенной экспозиции.       Я выстрелила, как только решетка начала открываться, и только потом увидела, что за ней была здоровая, не заражённая вирусом реплика — моя подруга Хейли. Пуля угодила ей в голову, отколов кусочек черепа и разворотив искусственную оболочку. Я выронила револьвер, закрыв рот руками, чтобы не закричать. Обессиленная, но ещё живая, Хейли начала сползать из вентиляции под тяжестью своего тела и чуть не упала вниз, если бы её не подхватила Хантер, аккуратно уложив на пол. Она пыталась её спасти: уколола инъектор, и даже заделала отверстие в голове быстротвердеющей пеной. Я же пребывала в растерянности и страхе, лишь молча наблюдая, как умирает моя подруга, истекая кровью и издавая самые страшные в моей жизни предсмертные хрипы. Через пару секунд её взгляд стал стеклянным, а потом и вовсе угас, моментально помутнев и остановившись на одном месте. Хантер, которая сидела рядом с ней, проверила наличие пульса, а затем рукой закрыла глаза, вынося вердикт:       — Умерла.       Я опустилась на колени рядом с телом, и горько заплакала, как никогда в жизни.