Я и моё солнце

      По моим ощущениям, я будто несколько циклов просидела у мёртвого тела Хейли, прежде чем смириться и окончательно прийти в себя. Слишком болезненно и долго воспринимается время в час утраты. Хантер аккуратно сложила руки погибшей на груди, а сама села поодаль от меня, облокотившись спиной на стеллаж. Мой плач постепенно закончился, сменяясь на редкие всхлипывания и завывания. Я всё время поглаживала Хейли по волосам, стараясь не смотреть на пулевое отверстие в её голове. Поняв, что я достаточно успокоилась для разговора, Хантер обратилась ко мне:       — Ты не могла знать, что за решеткой находится здоровая реплика. Дружественный огонь — это частое явление, и, к сожалению, от этого никто не застрахован.       Я продолжала молчать какое-то время, прежде чем ответить.       — Но как мне теперь жить дальше, зная, что я убила свою подругу?       — Только смириться с этим, и больше никак. Ты сойдешь с ума, если будешь постоянно думать об этом. Ты всё сделала правильно, чтобы защитить нас, и в этой ситуации нет твоей вины. Нам нужно двигаться дальше, иначе нас настигнет участь ещё хуже.       Голос Хантер был серьезным, как никогда, и в какой-то мере я снова позавидовала её выдержке.       — Я не хочу оставлять её здесь. Она бы не хотела, чтобы её бросили вот так.       — Крематорий находится слишком далеко отсюда, чтобы безопасно доставить туда тело. Я понимаю, что ты хочешь почтить гибель своей подруги, но нести её тело через весь комплекс — это самоубийство.       — Ты предлагаешь просто оставить её здесь?       Хантер тяжело вздохнула.       — У тебя есть какие-нибудь идеи получше?..       Я задумалась, что ответить, но не успела ничего сказать, как пространство вокруг начало сужаться, а краски и цвета блекнуть. Я уже была хорошо знакома с этим чувством, поэтому постаралась мягко приземлиться на пол, прежде чем погрузиться в «сон». Последнее, что я запомнила — это Хантер, которая вскочила с места, чтобы подхватить меня. Она что-то пыталась сказать мне, но я уже не слышала её: мои уши заложило, будто от мощного выстрела, а реальный мир постепенно исчез.       Я очнулась в обычных коридорах Серпински, но в этот раз всё ощущалось немного иначе. Мне казалось, будто я проснулась от векового сна, сбросив с себя пыль и паутину, которой успела обрасти за долгое время. Занывшее тело поначалу двигалось неохотно, но со временем у меня получилось вернуть ему былую гибкость, немного походив вокруг и осмотревшись. В этот раз станция не выглядела разбитой или уничтоженной, она была точно такой, какой я её запомнила до начала эпидемии, только с одним небольшим отличием: здесь никого не было, кроме меня. Я заходила во все комнаты и коридоры, которые были открыты, но нигде не смогла встретить ни единой живой души. Я даже зашла в своё общежитие, но и там, закономерно, никого не оказалось. Кровати были аккуратно убраны, гирлянды и светильники работали в полную мощь, а магнитофон на столе был целым и невредимым. Разочарованно вздохнув, я присела на свою кровать, не зная, куда мне идти и что делать дальше. Монотонный гул станции начинал давить мне на нервы, напоминая о том, что я здесь совершенно одна.       Мне захотелось понять, в каком точно промежутке времени я нахожусь, но мне не удалось найти ничего, что могло бы указать на сегодняшнюю дату. Я решила хотя бы узнать время, но настенные часы, как и в реальной жизни, застыли на месте, снова показывая 03:55. Мне опять вспомнилась Хейли, которая занималась техническим обслуживанием нашего общежития. На глаза навернулись слёзы, но я тут же смахнула их, стараясь держать себя в руках. Такая печальная участь настигла Хейли именно по моей вине, но вернуть время вспять было не в моих силах, и если мне получится выжить, то мне придётся смириться с этим. Я задумалась, что делать дальше, когда я вернусь из своего сна в реальность, как внезапно ко мне пришло осознание моего положения. Если в этот раз мир моих снов копировал реальный, то я могла бы попытаться найти комнату, в которой хранятся записи от камер. Во мне не было уверенности, что это сработает именно таким образом, ведь я никогда там не бывала и даже не представляю, как она должна выглядеть, но, если всё получится, это станет неплохим подспорьем для нас с Хантер.       Ошеломлённая собственной идеей, я тут же вскочила с кровати и вышла наружу. Но куда мне идти?.. Комплекс был немаленьким и хранил в себе множество ответвлений и ходов, о назначении которых я даже не догадывалась. Единственное, что мне оставалось — это открывать все двери, пока я не найду нужную. Логично было предположить, что искомое помещение вряд ли находилось на верхних этажах, поэтому я решила двигаться вниз, начав с седьмого. В «своём» корпусе я точно знала местонахождение и назначение каждой комнаты и могла уверенно сказать, что нужного помещения здесь нет.       Я прошла вниз, в коридор, путь через который был заграждён в реальной жизни, и затем вышла к лифту-патерностеру, который продолжал исправно работать. Спустившись вниз, я принялась открывать все двери, которые потенциально могли бы вести к комнате видеонаблюдения. Конечно, я не упустила возможности взглянуть и на другие комнаты: общежитие Штар, офисы и архивы протекторов, и даже краем глаза заглянула в комнату для допросов, откуда меня спасла Хантер. Не найдя на этом этаже ничего полезного, я решила на минутку зайти в комнату, в которую убрали наше пианино. Рольставни были открыты, и я смогла беспрепятственно зайти внутрь. Как и в одном из моих снов, в углу комнаты стоял включенный компьютер, монитор которого зловеще светился красным цветом. Стараясь не обращать на него внимание, я отбросила накидку, которой накрыли пианино, и села на стул, чтобы сыграть какую-нибудь мелодию. К моему удивлению, инструмент был настроен, и я потратила несколько минут, просто наслаждаясь волшебной музыкой. Я знала не слишком много мотивов, поэтому вскоре перешла на импровизацию. Казалось, все те чувства, что скопились внутри за долгое время, перетекали в клавиши неконтролируемо, сами собой: тоска, вина, отчаяние — всё это перемешалось в единую массу, тягучую и неприятную, поглощающую мой разум. Оно словно твердило мне остаться, закрыться в этих ощущениях, отдаться полностью и оставить любые попытки продолжать свой путь. Осознав это, я спешно захлопнула крышку, отступив к выходу и задержав взгляд на инструменте ещё какое-то время, прежде чем удалиться.       Мне не было точно известно, сколько времени я буду находиться во сне, поэтому я поспешила спуститься ещё на один этаж ниже. В этой части комплекса я практически не бывала, не считая редких визитов в библиотеку, поэтому большая часть комнат была мною не изучена. Первым делом, из чистого любопытства, я решила заглянуть в комнату Фальке — всё-таки это редкая возможность, увидеть личные покои нашей главнокомандующей. Я быстренько прошмыгнула через её приёмную и офисное помещение, попав прямиком в огромных размеров спальню. Зависть — это плохо, но никак иначе назвать эти чувства я не могла, когда увидела, сколько личного пространства есть у командующей. Ей не приходилось делить свою комнату с десятком других реплик, а свободного места было столько, что здесь с легкостью могли бы расположить какое-нибудь общежитие. Моё внимание привлекло два больших кресла по углам. Неужели Фальке иногда ведёт приём у себя в покоях? Объяснить такое расточительство свободным пространством иначе я никак не могла.       Выйдя обратно в коридор с лифтом, я зашла в первую же дверь направо и оказалась в тупиковой комнате, в центре которой стояла подвижная модель нашей солнечной системы. Завороженная этой картиной, я подошла поближе, чтобы рассмотреть её получше. Плавные движения планет приковывали взгляд, а мягкое свечение подсветки дарило мне необъяснимое спокойствие. Я посмотрела на маленькую планету Ленг, которая вращалась на самом последнем кольце. Мы были так далеко от остальной вселенной, будто забытые всеми, брошенные на краю галактики. Мне вспомнились слова Хантер из моего сна о незначительности нашей жизни в масштабах вселенной. Я постояла ещё немного, наслаждаясь движением планет и умиротворённой обстановкой, а затем вышла обратно, следуя в новые комнаты, стараясь больше не задерживаться в местах, не имевших отношения к моему делу.       Выйдя в северный коридор, я повернула направо, увидев множество ответвлений. По пути мне встречались различные помещения с множеством пультов и кнопок, небольшие брифинг-аудитории и даже склады, наполненные различными припасами и оборудованием. Я заглядывала в каждую комнату, пока не поняла, что нахожусь на верном пути: на одной из дверей был нарисован административный символ, а на панели был установлен слайдер для считывания карт-доступа. Я нажала на мигающую кнопку на ставнях, ожидая, что без ключ-карты мне не дадут пройти, но, к моему удивлению, двери послушно распахнулись, приглашая меня внутрь.       Я шагнула вперёд и довольно выдохнула, поняв, что, наконец, добралась до цели. Просторная комната озарялась множеством светильников, а на потолке непрерывно работал приточный калорифер, вгоняя в помещение очищенный и прохладный воздух. С одной стороны в комнате располагались стеллажи с непонятным для меня оборудованием: на полках стояли металлические коробки с множеством миниатюрных лампочек-индикаторов, от которых по полу тянулось огромное количество аккуратно уложенных проводов. Я прошла дальше и села за широкий стол с клавиатурой и мышью, над которым были десятки небольших экранов. Я с ужасом и удивлением ахнула, когда поняла, что каждый экран — это отдельная камера, которая прямо сейчас показывает корпусы и строения Серпински в настоящем времени, и в комплексе было совсем не так пустынно. Может, камеры показывали реальность вне сна? Мои глаза бегали по выпуклым мониторам от одной камеры к другой, подмечая всё новые и новые детали. Вот моя аудитория, пустующая и заброшенная, а вот один из коридоров, в котором бесцельно бродят зараженные реплики. Мой взгляд перешёл на камеры в медицинском крыле, но и там, кроме деградировавших, никого не было. Один из корпусов был полностью затоплен водой, и мне даже удалось найти ту часть, в которой обвалился пол. Я ещё раз пробежалась глазами по верхним этажам, чтобы достоверно убедиться в том, что там не осталось выживших. Где же тогда все те, кто должен был попасть на эвакуацию? Неужели они действительно улетели без нас? Или не смогли добраться до выхода?.. Я продолжала бродить взглядом по камерам, пытаясь найти хоть кого-нибудь, пока мне не удалось заметить одинокую реплику на нижних этажах. Качество видео оставляло желать лучшего, а сам экран постоянно сбоил, прерываясь на белый шум, но даже так мне удалось понять, что это реплика из серии Колибри. Что она там делает и почему одна? На секунду у меня закралась мысль, что это могла быть Шел, но внезапно экраны начали гаснуть один за другим, пока не выключились полностью. Затем, совершенно неожиданно для меня, они все загорелись красным светом, отчего я невольно прищурилась, закрыв глаза рукой. Множество мониторов стали одним единым, и в центре появилась надпись «ПОСМОТРЕТЬ ДАЛЕЕ? [ДА] [НЕТ]». Недолго думая, я выбрала [ДА] на клавиатуре, и красный свет исчез, сменившись изображением склада в общежитии Ар. На видео я узнала себя и Хантер, которая прикрывала меня щитом, пока я готовилась стрелять. Я закрыла рот рукой, ожидая, что сейчас увижу, как снова убью свою подругу — но этого не произошло. Вместо этого я вовремя убрала револьвер, и выстрел ушёл в потолок, не нанеся никакого вреда Хейли. Она спустилась к нам и кинулась мне в объятия, рыдая и о чём-то говоря. Экран моргнул на мгновение, и время будто откатилось назад — я снова наблюдала то же помещение, но в этот раз револьвер был у Хантер. Она не выстрелила, вовремя поняв, что в вентиляции находится здоровая реплика. Экран снова моргнул, но теперь каждый монитор показывал комнату отдельно, и в каждом из них события развивались по-своему. Где-то Хейли получала ранение, где-то я или Хантер убивали её, а где-то она выходила абсолютно целая и невредимая. Больше всего меня удивили камеры, на которых ничего не происходило: на изображении не было ни меня, ни Хантер, ни Хейли, будто нас и вовсе никогда не существовало. Экраны снова погасли, и в центре опять появилось сообщение «ПОСМОТРЕТЬ ДАЛЕЕ? [ДА] [НЕТ]». Я сидела полностью ошеломлённая, не зная, что делать дальше. С одной стороны, меня распирало от любопытства, но, с другой, я боялась того, что могу увидеть. Собрав решимость, я нажала [ДА], и экран потух, снова разбившись на множество маленьких изображений. Мой взгляд зацепился за камеру, на которой было видно моё общежитие, в котором никого не было. Я не совсем понимала, что происходит, поскольку до этого момента была уверена, что наша комната не оборудована камерами. Внезапно, в общежитие зашла Шторх с ножом в руке, но, в отличие от моей реальности, она не стала разбивать магнитофон, а затем на выходе столкнулась с какой-то Ойле, которая зашла внутрь. Изображение сменилось на другие корпусы станции, где я увидела эту же Шторх на пару с Колибри, защищавших моих сестёр от зараженных реплик. Несмотря на плохое качество видео, я точно была уверена, что не знаю никого из тех, кто был на видео. Я не смогла узнать ни одну из своих подруг, ни даже саму себя. Будто бы сон показывал мне другие миры, в которых не только все события развернулись иначе, но и все действующие лица были другими. Я не успела досмотреть, чем всё закончилось, потому что на экране снова появилось сообщение «ПОСМОТРЕТЬ ДАЛЕЕ? [ДА] [НЕТ]».       В этот раз мне не пришлось раздумывать так долго, и я сразу же нажала [ДА]. Экраны погасли, и затем снова слились в одну большую картинку. В моей груди бешено заколотилось сердце, когда на видео я узнала саму себя — я лежала на кровати в общежитии Хантер, а она сама сидела рядом, дежуря возле моего тела. Неужели я умерла? Или просто сплю? Я постаралась присмотреться и облегченно выдохнула, когда увидела, как поднимается и опускается моя грудь. Если моё тело дышало, то как минимум это значит, что я ещё не умерла. Я хотела попытаться рассмотреть детали, но изображение погасло и не появлялось вновь. Я не на шутку запаниковала, когда подумала, что больше не получу в этом сне никаких ответов, но вскоре на мониторах снова появилась надпись «ПОСМОТРЕТЬ ДАЛЕЕ? [ДА] [НЕТ]». Зная, что у меня нет другого выбора, я снова нажала на кнопку [ДА], заметив при этом, как сильно тряслись мои руки. Изображение не появлялось какое-то время, пока каждый монитор не начал включаться в случайном порядке, показывая меня с Хантер в разных ситуациях. Я перепугано бегала глазами по всем камерам, не зная, на какой именно сфокусировать своё внимание. На одном из мониторов было видно, как Хантер убивают в душевых, зажав в угол. Я пыталась отстреляться от зараженных чудищ, но они всё равно победили, взяв количеством. Моё сердце бешено колотилось, дыхание сбивалось, а в позвоночнике чувствовались покалывания, будто от животного ужаса и страха. На другом мониторе показывали картинку, где наши бездыханные тела лежали рядом друг с другом, в одном из коридоров, но я не могла точно определить, что произошло и кто нас убил. На следующей камере было видно, как я пытаюсь дотащить на себе неподъемно-тяжелое тело Хантер, полностью окровавленное и покрытое свежими ранами. Внезапно все мониторы погасли, а затем каждый из них начал показывать одинаковое изображение, на котором я увидела нас с Хантер. Та Мэй, которая была на изображении, сидела на полу, поджав под себя ноги и тихонько рыдая, а у её колен неподвижно лежала мёртвая Хантер. Она держала её за руку, а второй гладила по голове. Затем я увидела, как она достала револьвер из кобуры и подставила к собственной голове, но, прежде чем выстрелить, посмотрела в камеру, прямо в мои глаза. Мой взгляд замелькал по остальным мониторам, но на всех было одинаковое увеличенное изображение моего собственного взгляда, полного ненависти и презрения. Наконец, Мэй внутри монитора что-то сказала напоследок, а затем выстрелила себе в голову. На камерах мелькнула вспышка от выстрела, и моё тело упало рядом, продолжая одной рукой сжимать ладонь Хантер. Через пару секунд экраны снова загорелись красным, выводя знакомое сообщение по центру, но во мне уже не было ни сил, ни мужества, чтобы смотреть дальше. Я была полностью потеряна и ошеломлена. Сердце продолжало бешено стучать, отдавая приливом крови в висках. Затем, будто сама не своя, я закричала во всё горло: «Нет! Нет! Нет! Этого не будет! Этого! Не! Будет!» От переполнившей злости и отчаяния я выдернула клавиатуру и швырнула её в угол комнаты. Туда же полетела компьютерная мышь и стопки бумаг, лежавшие на столе. Я принялась крушить всё, что можно: разбивала экраны, вооружившись стулом, вырывала с корнями все провода, ломала мебель и разрывала бумаги. Комнату быстро заполонил мусор вперемешку с битым стеклом и оголёнными проводами, но и это не смогло успокоить меня — я продолжала кричать, пытаясь найти хоть что-нибудь, что ещё не сломано.       В порыве ярости я и сама не заметила, как очнулась, лёжа на кровати в общежитии Штаров, при этом продолжая кричать и размахивая руками, пока меня не удержала Хантер, сидевшая рядом. Через пару мгновений я поняла, что вернулась в настоящее и нахожусь в безопасности, если не считать рухнувшего потолка посреди комнаты. Хватка Хантер ослабла, как только я успокоилась. Она смотрела на меня, то ли с удивлением, то ли с испугом.       — Я боялась, что ты уже не придёшь в себя. Ты очень громко кричала во сне и всё время брыкалась. Тебе приснился кошмар?        Я привстала с кровати, разминая занемевшее тело.       — Можно и так сказать… Похоже, и этот сон тоже вещий, но пока что мне тяжело сказать, что будет дальше. Наверное, будущее ещё не определено однозначно и насовсем.       — Что ты имеешь в виду? Что именно ты увидела?       Я набрала в грудь побольше воздуха, прежде чем приступить к своему рассказу с самого начала и старалась не упускать никаких деталей. Я в подробностях описала покои и приёмную Фальке, и Хантер подтвердила, что они выглядят именно так, что давало надежду на то, что мой сон сможет привести нас к комнате видеонаблюдения. Неприятную часть, в которой я увидела нашу смерть, я решила оставить напоследок, добавив свои комментарии о том, что такое видение не обязательно должно говорить о нашей скорой кончине. Закончив с рассказом, мне самой стало интересно, как я попала в эту комнату и что происходило во время моего «сна», но Хантер то и дело заваливала меня вопросами, особенно по поводу нашей смерти, не давая спросить мне самой. Наконец, не выдержав, я остановила её жестом и перебила, повысив голос:       — Скажи мне уже наконец, как мы здесь оказались? Я отчётливо помню, где потеряла сознание. И… что ты сделала с телом Хейли? Хантер замялась немного, прежде чем ответить. Мне редко удавалось поймать её в таком состоянии.       — Это неприятная часть истории, и я бы не хотела тебе говорить об этом вот так сразу, но… во-первых, в этот раз ты пролежала без сознания гораздо дольше, чем раньше, около одного цикла или даже чуть больше. Во-вторых, эвакуация не удалась, теперь это подтверждённая информация. Мы застряли здесь, и, возможно, надолго, если вообще не навсегда. Я перенесла твоё тело, пока ты спала, убедившись в безопасности этого помещения. Ну а Хейли… Не переживай, я завернула её в простынь и кремировала тело термитной шашкой. Конечно, не самое достойное прощание с усопшей, но это лучшее, что я смогла придумать на тот момент.       Полностью опустошённая этой информацией, я привстала с кровати и только тогда смогла заметить, что Хантер успела «обжить» эту комнату: на тумбочках стояли запасы воды и электролитов, рацион-пайков, медикаментов и прочих вещей первой необходимости. Похоже, пока я была в коме, она не теряла времени зря и принесла сюда всё необходимое, чтобы протянуть как можно дольше.       — Говоришь, меня не было в сознании больше цикла? Неужели ты успела собрать все эти запасы за такой короткий промежуток времени? Ты же могла погибнуть, пока ходила за ними одна!       — Но не погибла же.       Как обычно, мне было не понять железную выдержку и хладнокровие Штаров, и я просто упала обратно на кровать, по-прежнему пребывая в ошеломлении. Лишь несколько минут спустя я почувствовала, что моё физическое тело снова находится в реальном мире и требует утоления своих естественных потребностей: мне очень захотелось есть и пить и, ко всему прочему, ко мне вернулась невероятная усталость, накопленная за последнее время. Я привстала, обращаясь к Хантер:       — Я могу взять рацион? — мне хотелось убедиться, что это не аварийные запасы продовольствия.       — Да, конечно.       Хантер мягко улыбнулась мне в ответ и открыла упаковку с рационом, передавая его на металлическом подносе с тумбы. Она снова будто читала мои мысли, налив в стакан апельсиновый электролит.       — Я должна тебя поблагодарить. Спасибо, что ты принесла всё это, — я откусила небольшой кусочек от батончика, наслаждаясь первым приёмом пищи за долгое время.       — Не за что. Мне нужно было чем-нибудь заниматься, пока ты была без сознания.       — Но это всё равно было опасно и безрассудно, — я проглотила рацион, продолжив говорить. — А если бы я пришла в себя, а тебя не оказалось рядом? Или через разлом кто-нибудь пробрался бы сюда? Я бы точно сошла с ума…       — Я не уходила надолго и, к тому же, всегда оставляла записку. А по поводу потолка не переживай, сюда никто не проберётся, я убедилась в этом.       Мне стало понятно, что мои упрёки всё равно пройдут мимо ушей Хантер, поэтому я решила сменить тему и не уточнять лишний раз про рухнувшее перекрытие, доверившись словам своей защитницы.       — Как ты думаешь, какие у нас шансы найти комнату видеонаблюдения?       — Пятьдесят на пятьдесят, — невозмутимо ответила Хантер, наливая электролит и себе.       — Почему именно так?       — Или мы её найдём, или мы её не найдём — всё просто.       Я закатила глаза, когда поняла, что Хантер подшучивает надо мной.       — А если без шуток?       — А если без шуток, то я не хочу торопить события. Твой сон меня очень встревожил, и нам нужно будет детально обсудить весь план действий, прежде чем мы двинемся дальше. Сначала я не хотела тебе говорить, но… Я стала ещё чаще видеть эпизоды прошлой жизни, и если меня «накроет» так же, как в шахте — то на какое-то время ты останешься одна. Конечно, я надеюсь, что до такого не дойдёт, но ты должна быть готова встретить любую опасность самостоятельно, да ещё и вытащить из неё меня, если придётся.       Я понуро опустила голову, вспоминая о том, что видела во сне. Хантер была права — идти через весь комплекс, да ещё и не совсем понятно куда, было рискованной идеей, но разве у нас были ещё варианты? Я решила спросить об этом саму Хантер:       — Тогда, может, останемся здесь? Рано или поздно к нам прилетит какая-нибудь помощь, а там видно будет, что делать дальше.       — У нас не получилось отправить сигнал бедствия, так что прилетят сюда очень нескоро, только следующим рейсом, который привозит продовольствие. Допустим, что этот корабль сможет забрать нас, но что потом? Нас будут таскать на допросы до самой смерти, это я тебе гарантирую.       — Ты предлагаешь ничего не делать?       — Отнюдь. Если получится найти эту комнату, то записи мы удалим или уничтожим, это я гарантирую. Но нам всё ещё нужно придумать легенду, причём достаточно убедительную, чтобы у протектората было меньше желания рыться в наших головах. Это не исключает шанса, что Колибри станут копаться в наших воспоминаниях, но кто знает, может, нам повезёт?       — А если не повезёт? Или мы тоже заразимся вирусом раньше, чем придёт помощь?       — Тогда мы сделали всё, что было в наших силах. Живи сегодняшним циклом и наслаждайся тем, что у нас есть. Я задумалась ненадолго, удивлённая стоической позицией своей подруги, но затем быстро нашла, что ответить:       — Знаешь, во всей этой ситуации мне есть чему радоваться.       — Да? — Хантер удивлённо посмотрела на меня. — И чему же?       — Тому, что я встретила тебя и мы сейчас вместе, — я отпила электролитов, чтобы как бы невзначай скрыть своё смущение.       — Я тоже этому рада, — Хантер улыбнулась мне, быстро сменив тему. — Я никогда не бывала в восточном крыле восьмого этажа. Мне незачем, да и уровень доступа у меня низковат. Добраться до основных корпусов будет несложно, но вот остальные двери могут стать серьёзным препятствием, если нам не получится их вскрыть.       — А у кого может быть доступ к такому объекту? Может, нам стоит сначала поискать ключ-карту?       — Идея хорошая, но я даже не представляю, где мы сможем её найти. В теории, у всех старших офицеров и протекторов-контролёров должен быть доступ к камерам, ну и у высшего руководства, само собой. Когда мы с Гефестом-вторым заходили в центр управления, то она пользовалась своей картой с высоким уровнем доступа.       — А у Колибри может быть такая карта?       — Вполне вероятно. У большинства из них высокие уровни допуска, особенно у приближенных к командующей. Предлагаешь обыскать их общежитие? Но ведь и туда без ключа нам не попасть…       — Помнишь я говорила, что видела Колибри на нижних этажах в своём видении? Может, стоит попытаться её найти? К тому же, это может оказаться Шел, а она точно нам поможет, я в этом уверена.       — Если это будет незнакомая Колибри, то я не думаю, что она захочет добровольно делиться своей картой. А если спросит, зачем она нам? Соврать не получится, она в любой момент сможет залезть в наши головы.       — Тогда просто скажем правду.       — Ты слишком наивна, полагая, что протектор-контролёр так просто согласится на это.       — Вариантов у нас всё равно немного… — Я отодвинула пустой поднос подальше, а сама распласталась на кровати, невольно смотря на разрушенный потолок в комнате.       Хантер залпом допила электролит, а затем присела рядом со мной на кровать. Сетчатое основание под матрасом накренилось, и я сползла ближе к ней.       — Ты ведь наверняка не отдыхала, пока я была без сознания? Ложись рядом, всё равно нам некуда больше спешить, — я подвинулась ближе к стенке, освобождая место.       Хантер послушно сняла нагрудник, отложив его в сторону, после чего улеглась рядом со мной. Я обняла её одной рукой, уложив голову на грудь и слушая приглушённое сердцебиение.       — Расскажешь мне о том, что ты видела в прошлой жизни?       — Много чего, — Хантер обняла меня в ответ и продолжила, — многие эпизоды, как и лица гештальтов, размыты и расплывчаты. Мне теперь кажется странным каждый день видеть над собой потолок: в прошлой жизни я жила на другой планете, где можно было гулять под открытым небом. Я начинаю уставать от жизни под землей, я здесь будто в заточении.       — Мне тоже хотелось бы жить на поверхности, так что я понимаю твои чувства. А что по поводу твоей внешности? Тебе удалось вспомнить что-нибудь?       — Я даже не могу вспомнить своё имя, не то что внешность. Всё будто в тумане, и когда я вижу прошлое, то оно слишком быстро ускользает, будто мне показали диафильм на ускоренной перемотке.       В комнате повисла тишина, и я решила не донимать больше Хантер расспросами о её гештальт-прошлом, по крайней мере, до того момента, пока она не захочет рассказать мне об этом сама. Я подумала о том, что впервые за долгое время у нас есть время побыть вдвоем, сколько мы сами того захотим, не переживая о вечно убегающем времени и не думая о том, что скажут другие. Мне захотелось проявить немного смелости, но сердце предательски забилось чаще, а дыхание сбилось, когда я подумала о том, что хочу ещё раз поцеловать Хантер. Набравшись решимости, я освободилась от объятий Хантер и «оседлала» её сверху, поджав ноги в коленях и запуская руки в её волосы. Она совсем не сопротивлялась, и я поняла, что мои опасения по этому поводу снова были напрасны. Я наклонилась достаточно близко, но Хантер снова перехватила всю инициативу себе, мягко охватив меня ладонями в районе шеи и щёк и притягивая мою голову ближе к себе. Прежде, чем поцеловать меня, она прошептала мне на ухо:       — Не бойся, я тоже очень хочу этого.       По моему телу пробежали мурашки от близкого дыхания Хантер, а от её слов у меня внутри будто всё перевернулось, сменяясь то сладким жаром, то леденящим холодом. Моя уверенность вмиг улетучилась, когда её губы коснулись моих. Я расслабила руки, не в силах удерживать саму себя, и полностью отдалась во владение Хантер, наслаждаясь этим интимным моментом. Её руки нежно скользили по моим плечам и спине, сменяясь крепкими объятиями и обратно. Я заметила, что мне начинает не хватать кислорода, а тело обдаёт жаром, будто я нахожусь в тягучем, сладком бреду. Этот бред был настолько приятным и чувственным, что я никак не могла себя остановить и даже невольно издала приглушённый стон от удовольствия. В этот раз нам было некуда спешить, и мы целовались намного дольше, чем в прошлый раз. Хантер то и дело шептала мне нежные слова на ухо, но я их уже не слышала, полностью отключив разум и отдавшись чувствам. Я потерялась во времени, сама не заметив того момента, когда мы вдвоём заснули, не разжимая объятий. Впервые за столько циклов я мирно спала, не ощущая тревог и страхов, не видя пугающих снов и жутких картин моего подсознания.       В этот раз я опять проснулась позже Хантер, которая сидела на кровати рядом со мной, читая какую-то книгу. Она обернулась ко мне, когда услышала, что я проснулась.       — Доброе… утро? Или уже вечер? — обстановка вокруг никак не поменялась, а электронные часы в общежитии не работали.       — Какая разница, если сюда всё равно не проникают солнечные лучи? Да и цикл на Ленге не совпадает с рассветом и закатом.       — А что ты читаешь? — я привстала, чтобы рассмотреть книгу, которая оказалась небольшим руководством, состоящим из пары десятков страниц.       — Нашла на складе у Ар, когда мы были наверху. Мне не особо интересно такое, но больше здесь нечем заняться.       Она отдала мне руководство, и я смогла прочитать название: «Установка и настройка лантановой оптики в системах лазерного бурения». Внутри было множество таблиц и чертежей, в которых я ничего не понимала.       — Понятно, — я отложила руководство на прикроватную тумбочку. — В этот раз мне ничего не приснилось, и я чувствую себя отдохнувшей. Ты давно встала?       — Не очень, не переживай, я тоже хорошо выспалась и теперь готова двигаться дальше.       Я положила руку на ладонь Хантер:       — А я вот не могу сказать, что уже готова, но выбора у нас всё равно нет, ведь так?       — Чем дольше сомневаешься, тем сложнее будет начать, — Хантер налила остатки электролита в два стакана и передала один мне. — Пей, и начнём собираться. Дороги назад уже нет.       Я послушно взяла стакан, отпивая из него маленькими глотками. Решимость Хантер придала мне сил и уверенности, и я твёрдо решила не опускать руки раньше времени. Когда с напитками было покончено, Хантер передала мне револьвер обратно, и, хоть и нехотя, но мне пришлось его взять.       — Мне пришлось потратить немного патронов, остались только те, что мы нашли на складе. Надеюсь, что они не подведут.       Я проверила барабан, убедившись, что он полностью заряжен.       — Надеюсь, что они вообще нам не понадобятся.       Хантер мягко улыбнулась мне в ответ, продолжив возиться со своей экипировкой: она надела разгрузочный пояс, подсумки которого были набиты какими-то вещами, а затем закрепила защитный нагрудник, на всякий случай проверив, надёжно ли затянуты лямки. Я тоже надела пояс с кобурой, отметив про себя, что уже успела привыкнуть к его присутствию на себе. Хантер обратилась ко мне, просовывая руки в лямки щита:       — Начнём с поисков Колибри. Ты помнишь место, где видела её?       — Да, но я не знаю, где точно находится эта комната, кроме того, что она где-то на восьмом этаже.       — Нам в любом случае по пути.       Я окинула комнату взглядом напоследок.       — У вас в общежитии нет зеркала? Я хочу посмотреть на себя, прежде чем мы уйдём.       Мне хотелось узнать, сошёл ли ожог от электрошокера.       — Нет, но если тебе это так важно, то ты выглядишь неотразимо, поверь мне, — Хантер не смогла скрыть своей улыбки, и я не поняла, всерьёз ли она это сказала.       — Жаль. В таком случае, я готова идти.       — Тогда держись за мной. За дверью есть зараженные реплики, постараемся их обойти, как обычно.       Я кивнула и приготовила револьвер к бою, давая понять, что мы можем идти. Хантер нажала на дверную кнопку, и ставни тут же распахнулись, запуская в общежитие спёртый воздух из коридоров. Хантер вышла наружу, и я поспешила за ней, стараясь не обращать внимание на запах трупного яда и разложившихся биокомпонентов.       В коридоре неподвижно стояли две зараженные Ойле, которых мы успешно обошли, не привлекая лишнего внимания. Я ужаснулась про себя, когда окончательно осознала, где мы находимся, и что мы спали по соседству с живыми мертвецами. Мы перешли в следующий коридор, ведущий к комнате с пианино, и один из моих главных страхов подтвердился: зараженные реплики действительно не умирали насовсем, и мне пришлось убедиться в этом воочию, когда увидела, как зараженная Штар продолжала патрулировать комнату, несмотря на то, что несколько циклов назад Хантер размозжила ей голову. Эта картина уже не была для меня такой травмирующей, учитывая все события, которые произошли ранее, но я всё равно невольно скривилась, когда увидела раздавленное лицо деградировавшей реплики. Биокомпоненты перемешались с запекшейся и грязной кровью, прилипнув к тканям и броне, а выдавленная и лопнувшая оболочка частями свисала на обезображенном черепе. Мы начали медленно обходить её стороной, но коридор был слишком тесным, чтобы мы могли остаться незамеченными. К счастью, и в этот раз Хантер с легкостью одолела противника, повалив наземь и добив ногами. Не задерживаясь, мы прошли дальше, попав в северный коридор. Мы заранее знали о том, что здесь находится ещё одна деградировавшая Штар, вооружённая щитом и дубинкой, и это помогло нам быстро разминуться с ней, обойдя её сбоку, выигрывая себе пространство и время для манёвров. Я поспешила заранее открыть дверь, ведущую к лестнице, немного обогнав Хантер, и она без слов поняла мой план, после чего со всей силы пнула зараженную реплику, от чего та отлетела на пол, упав на спину. Хантер воспользовалась этим моментом и забежала за мной на балкон. То ли от страха, то ли от волнения, но я со всей силы ударила по кнопке закрытия дверей, и они моментально захлопнулись, оставляя нас в безопасности. Я облегчённо выдохнула, облокотившись на заграждение и наслаждаясь прохладным воздухом, который поднимался мощным потоком по всей длине водоотлива. Почему-то мне вспомнился вопрос, который уже давно возник в моей голове, но я всё не решалась спросить.       — Хантер, слушай, пока мы в безопасности, могу ли я спросить у тебя кое-что?       — Я же говорила, можешь спрашивать, без уточнений.       — Если это не секрет, то почему ты не стала офицером? Ты же отлично стреляешь, ты храбрая и находчивая, к тому же у всех на хорошем счету, но при этом у тебя низкий уровень допуска и звание невысокое…       Хантер не мог не улыбнуть мой вопрос.       — К сожалению, офицерами становятся не те, кто лучше всего руководит подчинёнными или метко стреляет, а те, кто больше всего подлизывает начальству. У меня был серьёзный конфликт на этой почве, который помешал дальнейшему продвижению на службе, но в итоге я и рада, что осталась в сержантском звании. Меньше бумажной работы и ответственности.       — Понятно…       Я не могла сказать, что ответ полностью меня удовлетворил, потому что Хантер умолчала о деталях конфликта, что ещё больше подогревало моё любопытство. Она начала спускаться вниз, и я тоже поспешила за ней, следя за тем, чтобы случайно не поставить ногу на руку Хантер. Балкон восьмого этажа ничем не отличался от предыдущего, за исключением того, что кто-то здесь повесил плакат с изображением Ротфронта — одной из планет нашей солнечной системы. Надпись снизу контрастным шрифтом гласила: «РОТФРОНТ — НАДЕЖДА НА БУДУЩЕЕ».       — Надежда на будущее… Как у них совести хватает писать об этом? — Сказала Хантер, встав рядом со мной.       — Ты о чём? Я не поняла тебя.       — На Винете хватило бы места для всех реплик и гештальтов. Я точно знаю, что мы сами во всём виноваты, и уверена, что, если бы не бессмысленные войны, нам бы не пришлось терраформировать и заселять другие планеты.       — Ты увидела это в прошлой жизни?       — Да, и не только это. Ты знала, что раньше на Винете уровень воды был гораздо ниже?       — Нет, не знала, хотя и догадывалась об этом. Погоди… неужели твой гештальт-прототип жил так далеко в прошлом?       — Может быть. Либо у моего прототипа были богатые познания о прошлом, — задумавшись, сказала Хантер, а после положила руку мне на плечо. — Пойдём, мы уже недалеко от центра управления.       Я молча кивнула, ещё раз взглянув на постер перед уходом. Хантер нажала на дверную панель, и мы прошли дальше, немного прищуриваясь от яркого света коридора. Как только мы перешагнули за порог, нас тут же застали врасплох двое зараженных из серии Штар, и если бы не реакция и щит Хантер, то я точно пропустила бы несколько ударов. Я хотела открыть двери обратно на балкон, но одна из деградировавших промазала электродубинкой по дверной панели, пустив по щитку неслабый заряд тока. Меня затрясло от пугающего звука электрошокера, а в глазах отпечатались искровые разряды. В панике я заколотила кулаком по кнопке открытия дверей, но она не реагировала, скорее всего, уйдя в перезагрузку или выйдя из строя целиком. Всё это происходило за считанные секунды, и мне не удалось придумать ничего лучше, как выпустить пару пуль в одну из зараженных. Выстрелы пронеслись по коридору громким эхом, попав точно в цель, но не убив её до конца. Деградировавшая Штар упала на пол, корчась в дикой агонии.       — Добивай её! Бей лежачего! Бей лежачего! — закричала мне Хантер во всё горло, продолжая бороться со второй репликой.       Я запаниковала ещё больше, не желая думать о том, что произойдёт дальше, но страх за собственную жизнь превысил любые принципы и сомнения. Подскочив поближе, я начала со всей силы добивать ногой упавшую реплику, попадая то по голове, то по животу и рукам. Я сразу хотела пойти на помощь Хантер, как только мой противник перестал подавать признаки жизни, но она справилась и без меня, добив деградировавшую обухом щита. Страх отступил, и я смогла облегченно выдохнуть, когда поняла, что всё закончилось. Хантер принялась осматривать тела погибших, а я стояла рядом, пытаясь отдышаться.       — Всё-таки эти патроны не подвели. Это хорошо, — сказала Хантер, стягивая электродубинку с поверженной реплики.       Я почувствовала, что в её голосе что-то не так, и решила уточнить:       — Ты их знала?       Она ответила не сразу.       — Да. Это реплики, которых оставили для охраны Фальке, но теперь это неважно, — Хантер обмотала темляк дубинки вокруг руки и посмотрела на индикатор. — Почти полностью заряжена.       — Видимо, болезнь добралась и до них, но даже это не освободило их от повинности…       Хантер ничего мне не ответила и лишь негромко выругалась, когда закончила обыскивать тела.       — У них было при себе оружие, но куда они его дели?..       Впервые за всё время я всерьёз задумалась о прошлом своей подруги. Сейчас она выглядела абсолютно беспристрастной, и от её хладнокровия у меня отчего-то пробежали мурашки по спине, хотя я и до этого не раз видела, как она кого-нибудь убивает. Но теперь она выглядела ещё более устрашающей, когда в её руках был не только щит, но и дубинка. Мы вместе подошли к дверям напротив, но они отказались открываться, запросив пропуск.       — Надеюсь, что моей карты доступа хватит хотя бы на первые несколько корпусов. Всё-таки уровень низкий…       Хантер достала пропуск из подсумков, проведя им по слайдеру. На секунду у меня замерло сердце, но тут же отлегло, когда индикатор загорелся зеленым, разрешая пройти дальше. Ставни распахнулись, и меня тут же обдало теплым сухим воздухом: вентиляционный приток продолжал работать, несмотря на общую обветшалость корпуса. Судя по всему, зараза ещё не успела распространиться здесь с такой же силой, как и в основных помещениях. Хантер пошла первой, медленно продвигаясь вперёд и аккуратно осматривая помещения. В коридоре было несколько разветвлений, и я смутно представляла, куда двигаться дальше, даже несмотря на то, что видела своё сновидение не так давно. Воспоминания начали покрываться пеленой забытых снов и кошмаров, и мне приходилось усиленно вспоминать, какая дверь ведёт к комнате видеонаблюдения. Мы проверили одну из закрытых дверей, к которой подошёл пропуск Хантер, но она оказалась тупиковой. Внутри стояли стеллажи, практически до отказа набитые различными вещами.       — Это склад конфиската, — объяснила Хантер. — Давай посмотрим? Может, найдём что-нибудь полезное.       Я согласилась, хотя и не хотела лишний раз задерживаться здесь. Хантер начала рыться на полках, открывая каждый ящик и коробку. Внутри не было ничего интересного для меня, поэтому я решила начать с другого стеллажа. В основном там лежали запрещенные кассеты с музыкой и книги, которые каким-то образом гештальтам удавалось проносить на С-23. Одна из них заинтересовала моё внимание — она была напечатана на листах для пишущей машинки, которые скрепили алюминиевой проволокой. На картонной обложке аккуратным шрифтом было написано «О дивный новый мир», а всё остальное свободное пространство занимал красочный и детализированный рисунок цветными карандашами: на нём были изображены различные реплики, изображавшие разные эмоции. По какой-то причине на месте их серийных номеров были только одиночные символы. К примеру, у мягко улыбающейся Колибри номер состоял из единственной буквы «А», а у грустных Ойле и Ары — «G», тогда как задумавшейся Штар досталась буква «В». Обложка вызвала у меня неподдельный интерес, и мне захотелось хотя бы прочитать предисловие, но, к моему полнейшему разочарованию, книга оказалась неполной: кто-то вырвал добрую половину страниц, превратив предмет искусства в бесполезный набор бумаги. Вернув книгу на место, я задумалась о том, чтобы забрать с собой хотя бы обложку, но мне не хотелось рвать книгу ещё больше. Моя подруга, тем временем, уже обошла практически все полки, довольно изменившись в лице.       — Смотри, что я нашла, — Хантер держала в руках пачку сигарет, но не таких, как мы курили до этого.       — Неплохо. Эти какие-то другие? Я никогда не видела таких пачек.       — С ментолом, у нас таких не делают. Контрабандные! — гордо и довольно сказала Хантер, будто бы она сама изъяла эту пачку у нарушителя. — Покурим?       — Конечно, — не задумываясь, ответила я и тут же словила себя на мысли, что пристрастилась к курению. С другой стороны, всё летит в пропасть, и разве в такой ситуации можно отказать себе в маленьком удовольствии?       Хантер протянула мне одну сигарету, фильтр которой оказался белого цвета. Я удивлённо облизнула губы, когда почувствовала слегка острый и еле уловимый привкус ментола от фильтра. Хантер сначала подкурила мне, а потом закурила и сама, выпуская дым из носа. От первых затяжек по мне прошла волна удовольствия, а ментоловый наполнитель будто бодрил тело и освежал разум. Вытяжка в небольшом складе не справлялась с таким количеством дыма, и постепенно комната стала наполняться сизым табачным туманом. Хантер облокотилась на полку стеллажа, обращаясь ко мне:       — Наверное, в этом цикле всё не так уж и плохо, раз мы до сих пор живы и нашли целую пачку сигарет, не так ли, Мэй?       Я улыбнулась, посмотрев на довольное лицо своей подруги.       — Да, ты права. Иногда для счастья нужно совсем немного, — я стряхнула пепел на пол, — но я не могу полностью расслабиться, потому что начинаю бояться одной неприятной мысли.       — Какой? — Хантер с интересом посмотрела на меня.       — Со мной что-то не так, я чувствую это. Я совсем недавно убила свою подругу, а теперь продолжаю наслаждаться жизнью, будто ничего и не было. Сейчас, да и когда мы были с тобой вдвоём в общежитии… Ну и вообще, разве я не слишком быстро начала забывать то, что совершила?       — Ты уже не та пугливая Ойле, которой была раньше, вот и всё. Мы потеряли много хороших реплик, наших сестёр, но это не повод жить в вечном трауре.       Слова Хантер смогли немного подбодрить меня, но я не знала, что ответить, поэтому продолжила молча курить, погружённая в собственные размышления. Внезапно откуда-то вдалеке прогремели выстрелы. В моей голове сразу зароился поток неприятных мыслей, а вот Хантер даже не поменялась в лице, обращаясь ко мне:       — Это были пистолетные выстрелы. Всё-таки мы здесь не одни, — она сделала последнюю затяжку и выкинула окурок на пол, притушив ногой.