Устремлённые к звёздам

      Деревья, освещённые лунным светом, стремительно пропадали из виду, не давая возможности разглядеть и полюбоваться ими. Зелёные листья дёргались и танцевали от порывов ветра, срываясь и падая на поля пшеницы. Серебристые лучи достигали земли и смешивались с жёлтым оттенком пшеницы, придавая общие необычные цвета, словно художник смешивает краски. Вдалеке виднеются горы, на пиках которых надеты шапки снега, а на их фоне медленно плывут молочно-белые облака. Их подножья покрыты густыми хвойными лесами, смотря на которые наблюдатель мог прочувствовать блаженство их запаха. Общую красоту дополняли яркие холодные звёзды, усеявшие ночное небо, вызывая чувство недосягаемости и мелочности в этом мире.       Звуки кованых копыт, несущихся по каменной кладке дороги, разносились по местности на многие мили так же, как и удары стремян об лошадиную шкуру. Карета быстро приближались к своей цели, громыхая деревянными колёсами и покачивая стальные лампы с огнём внутри. Покрашенное в тёмные цвета дерево гармонично сочеталось с золотистой отделкой по краям и углам, а стальные болты и пластины придавали ощущения единства природы и прогресса. Погонщик в серой остроконечной шляпе иногда торопил лошадей словами, дабы поскорее добраться до цели назначения.       Пассажирские места внутри кареты представляли собой настоящее произведение искусства и изысканности. Усеянные подушками красного цвета с жёлтыми отделками по краям и узорами, они сочетались с шёлковыми шторами с французскими складками, висящими у дверей и окон. Запах свежевыжатого лимона контрастировал на фоне духов с бергамотом, придавая необычный привкус. Мысленно похвалив личного парфюмера, граф Шарль же Валуа время от времени поглядывал на письмо от герцогини Луизы Франсуаза де Лавальер, украшенное её же подписью.       Костюм, в котором сидел граф, складывался из многих слоёв одежды. Первый слой представлял из себя длинную сорочку не короче середины бедра, изготовленную из тонкой белой ткани льна. Посередине сорочки вырезано жабо с кружевными отделками на вороте. Ноги облачены в чёрные короткие кюлоты длинною до колен, ниже — белые чулки и чёрные туфли. Поверх сорочки надет серый длиннополый камзол с узкими рукавами, украшенный вышивкой из серебряной нити по всей ткани. Мастер изобразил на ней цветы и различных птиц, сидящих на ветках. В свою очередь, на камзол надет жюстокор чёрного цвета длинною до колен. Укороченные рукава с широкими и обильно декорированными обшлагами, из-под которых выпускались рукава камзола и кружевные манжеты сорочки.       Граф не носил головной убор, также не носили парик. Для него большую важность имело то, что дано от природы, поэтому до середины поясницы тянулся хвост чёрных, как ночь, волос, завязанных серебряными бантиками, равномерно распределенных по всей длине. Из-за отсутствия парика ему часто говорили, что он не соответствует моде и стилю, с чем он был категорически не согласен. На зрелом лице читалась мудрость прожитых годов, а также отсутствие каких-либо средств ухода за внешностью, что и не требовалось вовсе, ведь граф и так казался внешне молодым. Это вызывало зависть у многих мужчин его возраста, которые каждый день наносили макияж в желании казаться вечно юными. Прямой нос, глаза цвета зелени и выступающий подбородок подчёркивали его черты целеустремленного человека.       Ещё раз внимательно прочитав письмо герцогини, граф мысленно приготовился к торжественному балу в её честь, на который были приглашены многие аристократы из Южной Франции, а также и сам принц Короля. При мысли, что он может встретиться с ним, граф заранее готовилс к такому событию, размышляя над интересными темами для будущих дискуссий. Если, конечно, у него получится поговорить с такой персоной. Положив письмо в карман, он устроился поудобнее и, несмотря на громыхание колес, закрыл глаза.        Графу было уже за сорок. Он был женат на дочери Герцога Аквитанского вот уже больше двадцати лет: ведомый алчностью к власти и деньгам, он без раздумий согласился на этот союз, даже не увидев будущую жену. Другие графы открыто смеялись в его сторону, называя того дураком. Что, впрочем, и являлось правдой.       Когда он начал жить с женой, эти слова повторялись в голове раз за разом, но уже не было пути назад, а вот дальше его ждали власть и богатство. Заполучив всё перечисленное и даже больше, граф не один раз задумывался, стоила ли такая жизнь денег и власти.       Со временем стало ясно, что от жены ничего хорошего нельзя получить. Они были абсолютно несовместимы не только по характеру и по увлечениям, но и, что самое главное для графа, по сексу. Мысли о сексе привели его к фантазиям, развратным и столь желанным. Затем фантазии привели к воспоминаниям о первой встрече с достопочтенной герцогиней Луизе Франсуаза де Лавальер. Это было год назад, в тёплый летний день на юге Франции возле одного из многочисленных дворцов её мужа. Она сидела одна в саду в окружении цветов всевозможных оттенков и запахов. Голубое, как само небо, платье, которое подчеркивало утончённую талию, а белые, как снег, волосы развевались от стремительного ветра с моря. Как такое прелестное создание могло находится одно в саду? Недолго думая, граф подошёл с целью задать этот вопрос, и ответом послужило её лицо, от которого он потерял дар речи. Воспоминания углублялись, собирались в мозаику, пытаясь дополнить забытые детали, но остановка кареты заставила графа открыть глаза и повернуть голову.       Перед его взором предстала знаменитая на всю Францию усадьба Во-Ле-Виконт, освещённая ярким лунным светом. Возведённая задолго до рождения графа она представляла из себя строгое трёхэтажное здание, окружённое искусственным рвом. Высокая покатая крыша удачно сочеталась с центральным луковичным куполом, украшенным классическим фронтом и пилястрами. Входом в здание являлась передняя часть купола, по краям которой были воздвигнуты четыре массивных колонны, сделанные по подобию греческих. Окна первого этажа были прямоугольной формы, с яркой и многоцветной мозаикой в виде цветов и различных животных. На втором этаже окна были квадратные и в два раза меньше нижних. Это было обусловлено огромным бальным залом на первом этаже, в то время как на втором, в основном, были комнаты для отдыха гостей и обслуги.       Территория вокруг здания была достаточно больших размеров и занимала многие гектары земли. С южной стороны дворец окружали многочисленные зелёные сады, усыпанные скульптурами и фонтанами. С северной, где и остановилась карета, прямо перед входом находилась длинная дорога, ведущая прямо к главным воротам на территорию усадьбы. По обочинам этой дороги были расставлены скульптуры в греческом стиле как оголённых мужчин, так и женщин. Все они были сделаны с мастерством и изяществом человеческого тела. Смотря на мужские тела, можно было ощутить властность и силу, а от женских веяло грацией и красотой.       Фигура в ярких одеяниях отвлекла графа от лицезрения красоты и открыла дверь кареты.       — Месьё, добро пожаловать в усадьбу Во-Ле-Виконт, — мужчина произнёс речь с некой театральностью и толикой ораторского мастерства.       Поднявшись и цокнув туфлями о камень, граф молча протянул приглашение от герцогини лакею. Внимательно просмотрев его, он произнёс:       — Прошу следовать за мной, месьё.       Карета умчалась, а дворец начал расти в размерах при приближении. Граф приметил тщательную детализацию различных каменных статуэток, находящихся возле окон и на крыше. Но что больше всего поразило мужчину, так это фигура легендарного Геракла, находящаяся в паре десятков метров от входа. Выполненная в два человеческих роста, с большими мышцами и прикрытым достоинством. Вьющиеся волосы, прямой нос, пухлые губы и величественность, которая прошла через тысячелетия. Графа изумили формы скульптуры, до невозможности реальные, словно живой человек. Осознав, что стоит, как вкопанный, он тут же поторопился за лакеем, который уже поднимался по лестнице к двери.