Гарем одиночества

У Флёр Делакур был трудный день. Жизнь полу-вейлы сопровождалась тем, что мальчики смотрели на нее с вожделением, а девочки я с ненавистью. Теперь из-за её травмы мальчики вообще избегали ее, а девочки хихикали за ее спиной. Особая магия Флер постоянно безуспешно пыталась восстановить повреждения, нанесенные её душе. Шрам души питался собственной магией, и эта магия была значительно сильнее. В результате за несколько дней Флер превратилась из самой преследуемой женщины в Хогвартсе в всего лишь развлечение для всех. Четырех ведьм со шрамами предупреждали заранее каждый раз, когда Гарри Поттеру предстоял очередной сеанс психотерапии. Гарри удавалось справиться со своей прошлой травмой, но понемногу. Хотя их связь никогда не проявляла образов, она все же передала эмоциональный ущерб, и в зависимости от прогресса передаваемая боль могла ощущаться по шкале от тупой пульсации до раскалённой иглы, впивающейся в мозг. Каждой ведьме по мере необходимости прописывали обезболивающие, но справляться с этим им приходилось самим. Сначала пошли слухи и сплетни. Затем от Панси Паркинсон поступили ложные обвинения. Сначала - что это вина только Флёр, потом - что в этом виноват Гарри Поттер. В конце концов - что в этом были виноваты и Гарри, и Флер. Тогда Ромильда Вейн рассказала правду. Дафна же раздражённо отмалчивалась. Любой, кто хотел поговорить с Флёр Делакур, слышал что-то среднее между постыдным хныканьем и проклятиями в свой адрес. Никто не видел Гарри с той ночи, когда это произошло, за исключением некоторых сотрудников и одного хорошего друга, и они все молчали об этом событии. Различные версии от самых правдоподобных до совершенно бредовых множились с каждым часом, и охватывали замок, подобно пожару. «Мы должны немедленно что-то сделать с этими слухами! Если какие-либо из этих сплетен дойдут до Гарри, это может значительно усугубить его состояние». Доктор Метродора пристально посмотрел на Альбуса Дамблдора. «Массовое забвение исключено. Оно уже распространилось слишком далеко». Грюм просчитал возможные варианты решения непредвиденной проблемы. «Ученики уже рассказали об этом своим родителям, и, поскольку в этом участвует половина чемпионов турнира Трех Волшебников, пресса скоро узнает об этой истории». Дамблдор всегда считал, что сплетни достаточно безобидны, особенно когда они не касались непосредственно его самого. К сожалению, его стандартный ответ — пожимание плечами и повторение «дети всегда останутся детьми», пока проблема не утихнет, на этот раз не помог. «Полагаю, нам придется рассказать студентам правду об инциденте». Дамблдор почти поперхнулся своим заявлением. Ложь и сокрытие информации с годами стали для него второй натурой. «Я сообщу деканам факультетов, что сегодня вечером за ужином у меня будет специальное объявление, а затем я позволю доктору Метродоре объяснить масштабы события, которое привело к нынешнему состоянию пяти вовлеченных студентов». «Сначала мне придется обсудить это с Гарри. Я хочу убедиться, что не скажу ничего, что навредит ему в долгосрочной перспективе, чтобы решить проблему здесь и сейчас». Доктор Метродора покинула кабинет вместе с профессором Грюмом. «Я рад, что вы берете на себя инициативу позаботиться о благополучии Гарри Поттера, доктор. Как бы я ни уважал то, что Альбус сделал в прошлом, за все, что, по его словам, он сделал для мистера Поттера, я чувствую, что он сделал недостаточно». Аластор Грюм проводил доктора Метродору по коридору. «Профессор, я ценю те чувства и уважение, которые вы выразили, но я не могу не отметить, что вина за серьезность всей этой ситуации лежит на абсурдном уровне небрежности со стороны директора Дамблдора и правительства, которое почему-то называет этого мальчика национальным героем, однако из соображений удобства игнорирует все его проблемы. Если бы кто-нибудь в этой стране подарил этому ребенку хоть немного доброты, во всём этом не было бы нужды». Доктор Метродора отвернулась от профессора Грюма и направилась к больничному крылу. Мракоборец поморщился. Он знал, что доктор права. Мальчика поджидали испытания на каждом шагу, и только благодаря исключительной удаче ему удалось дожить до этого момента. Он повернулся и поплелся обратно в свой кабинет. Ему нужно было оценить пергаменты, а затем отправить сов. В специальную изолированную комнату, отведенную для Гарри, в очередной раз пришла Гермиона Грейнджер. На прошлой неделе Гермиона была единственной, кто соответствовал представлению доктора Метродоры о тех, кто мог увидеть Гарри Поттера, без присмотра, лицом к лицу. Она не распространяла слухи о том, что произошло той ночью. Она заслужила доверие Гарри. Самое главное - она не усугубляла стресс Гарри. Конечно, когда она встретилась с доктором Метродорой и мадам Помфри, они обсудили, каких тем им следует избегать, и ей сказали, чтобы, если Гарри когда-нибудь будет поднимать эти темы, она пыталась ответить как-то расплывчато и направить разговор в другое русло. С другой стороны, ревность Рона Уизли лишила того права навещать Гарри, если бы он когда-либо попытался это сделать. Доктор Метродора поприветствовала Гарри и Гермиону, входя в специальную комнату, предназначенную для оказания медицинской помощи. На каждой стене были большие прозрачные окна, на которые можно было навесить полупрозрачные белые занавески. С одной стороны комнаты стояла кровать Гарри с белыми простынями и изумрудно-зелеными одеялами, а рядом стоял простой стул. В другом конце комнаты стоял стол и два белых стула. В комнате не было заметного запаха. Доктор Метродора не хотела приносить с собой какие-либо ароматизированные предметы из опасения, что неправильный запах может случайно вызвать неконтролируемые воспоминания и ассоциации. Она села на противоположную сторону кровати, на которой сидела Гермиона. Доктор положила тыльную сторону ладони на лоб Гарри, проверяя температуру, а затем осторожно стала разминать основание шеи и плеч Гарри. Не нащупав никаких узлов, доктор улыбнулась и взяла Гарри за руку, как она это сделала, когда они впервые разговаривали. Это делалось с такой добротой и регулярностью, что Гарри начал нравиться медицинский ритуал. «Привет, Гарри. Нам нужно кое-что обсудить». — Нужно, чтобы я ушла? — спросила Гермиона. «Это не имеет значения, мисс Грейнджер, вы все равно услышите, что будет дальше». "Что происходит?" Гарри поднял брови в знак удивления. «Чтобы бороться со слухами и дезинформацией, распространяющимися по школе, директор Дамблдор попросил меня объяснить ученикам, что именно произошло с вами в ночь нападения». Глаза Гарри расширились, и почти сразу же руки доктора Метродоры направились прямо к вискам Гарри и начали ритмично их разминать. В начале своих комбинированных массажных и психологических сеансов Гарри и доктор Метродора обнаружили, что у Гарри нет защиты от конкретно этого маневра, и он немедленно погрузит Гарри в состояние релаксации. Гарри выразительно заговорил на октаву выше своего обычного голоса, когда его голова двигалась в унисон с кончиками ее профессиональных пальцев, пока она, наконец, не отпустила его голову. Гермиона внимательно изучала её движения с лёгким удивлением, а также с некоторой завистью к тому, что эта женщина могла так быстро успокоить её... лучшего друга. Наконец, Гарри собрался с мыслями. — Гарри, мне нужно знать, есть ли что-то, что ты не хочешь, чтобы я рассказывал о нападении. Гарри глубоко вздохнул: «Я не хочу, чтобы кто-нибудь знал о Дурслях». — Конечно, Гарри. Ни слова. Я сомневаюсь, что кто-либо будет знать достаточно, чтобы спросить, но если кто-нибудь спросит о подробностях, я объясню, что тьма появилась из-за нерешенных проблем из-за сами-знаете-кого. "Спасибо доктор." Гарри слегка улыбнулся. Гермиона знала, что Гарри откровенно не доволен своим проживанием с Дурслями, но, возможно, она не знала, насколько плохи дела. Однако, прежде чем она начала выпрашивать что-либо у Гарри, она почувствовала, что будет лучше, если она поговорит об этом с доктором Метродорой, чтобы узнать, является ли эта тема запрещённой. Кроме того, она хотела спросить про технику массажа головы, свидетелем которой она только что стала, на случай, если Гарри экстренно понадобится помощь. — Простите, но мне уже пора. Я собираюсь готовиться к ужину. Увидимся позже, Гарри. Я уверена, что после сегодняшнего объявления у вас появится больше посетителей». Гермиона мягко улыбнулась и вышла из комнаты. Ромильда Вейн и Флер Делакур ранее просили навестить Гарри. Однако доктор Метродора чувствовал, что ни они, ни Гарри не были готовы к встрече. Вместо этого она предложила каждой написать письмо Гарри и обсудить, о чем они хотят с ним поговорить. В письме Ромильды сначала кратко говорилось о том, как она сожалеет о вторжении в его личное пространство, но подробно рассказывалось о том, что для неё большая честь быть связанной с Гарри и способствовать исцелению повреждений, нанесенных его сердцу и душе. Письмо Флер не содержало в себе ничего эмоционального. Она извинилась за свое недоверие к нему и непонимание ситуации, она извинилась за свое нападение, но также рассказала, как была загипнотизирована красотой его души. В заключительной части Флёр поклялась , если он ей позволит, стать неотъемлемой частью его жизни и здоровья. В тот вечер доктор Метродора произнесла речь перед студентами Хогвартса, а также сотрудниками о том, почему Гарри Поттер отсутствовал в школе, включая расплывчатое описание нападения, не говоря напрямую травме души Гарри или о том, почему произошло нападение. Панси покраснела и вышла из Большого зала, вскоре за ней последовала Дафна Гринграсс. «Панси! Подожди!» «Они не имели права так унижать нас там». «Паркинсон, ты дура. Тебе не приходило в голову, что речь, которую они там произнесли, была целиком и полностью спровоцирована тем, что ты не могла перестать лгать, стараясь спасти свою задницу? "О чем ты говоришь? Это полностью вина Гарри и Флер! Дафна покачала головой, глядя на Панси с шоком: «Ты просто неспособна ничему научиться, не так ли? Та штука, прикрепленная к душе Гарри, которую ТЫ разорвала, очевидно, напрямую связана с негативными эмоциями Гарри». "И? Это его проблема!» Дафна почти набросилась на Паркинсон, но свою магию удержать не смогла. Мгновенная боль заставила Панси опуститься на колени и заставить ее руки бесконтрольно дрожать. «Это все наши проблемы, дура. Очевидно, рана, что ты нанесла Гарри, ещё не зажила. Неужели тебе действительно нужна ещё одна ночь, полная криков и боли, чтобы понять, что произойдет, когда твои сплетни в конечном итоге дойдут до Гарри? Потому что я гарантирую тебе, что если из-за твоей лжи я снова попаду в больницу, я сама заткну тебе рот и прослежу, чтобы он оставался закрытым». Дафна отступила от Панси и увидела, как её тело упало на пол, прежде чем развернуться и уйти. Панси пристально смотрела на Дафну, пока Гринграсс шла обратно в Большой зал, прежде чем в конце концов подняться на ноги. Спотыкаясь, она побрела обратно в общежитие Слизерина. На следующее утро письма Флёр и Ромильды были тщательно просмотрены доктором Метродорой и профессором МакГонагалл. Они, в свою очередь, разрешили Гермионе Грейнджер отнести письма Гарри и прочитать их ему, если он того пожелает. Вместо того, чтобы навестить Гарри или написать ему, Дафна Гринграсс написала письмо матери. Она пропустила обычную светскую беседу и сразу перешла к сути её резкого отказа. Даже без состояния её семьи Дафна была довольно богата и имела значительное количество контактов и связей, однако, учитывая, что ей предстоит потенциально тяжелая судебная тяжба, возвращение в семью могло бы значительно улучшить ее положение. Сова, которой она владела, не доставила его непосредственно матери. Однако ей удалось доставить его из вторых рук через мать соседа по дому. Юридическое послание было доставлено членом предпочитаемой семьёй Гринграсс юридической конторы Дьюи, Читам и Хоу в течение нескольких дней. На стандартном, сухом юридическом языке говорилось, что семья никоим образом не может потворствовать такому поведению, а затем перечислялись различные статьи, по которымм ей могли быть предъявлены обвинения. Далее в письме подробно описывалось, как ее родители планировали выдать ее замуж за очень богатую семью в надежде, что такая сделка поможет в лечении от проклятия, поразившего ее сестру Асторию. Её нынешнее состояние и духовная привязанность к мужчине, на которого она напала, полностью разрушили этот план. В последнем разделе содержалось требование, чтобы, если Дафна не получит письменное заявление от Гарри Поттера, что он не имеет к ней никаких претензий, она больше не пыталась связаться с семьей Гринграсс. Дафна прочитала письмо несколько раз, пропуская ту часть, где её эгоистичные действия потенциально причинили серьезный вред ее сестре. Она всегда была болезной, но неизвестно, как проклятие повлияет на её тело в долгосрочной перспективе. Вместо этого Дафна предпочла прочитать ту часть, где ей рассказали о различных гражданских исках, которые могут ее ожидать. С юных лет мать учила её юридически правильной речи, тому, как следить за двойным смыслом и тому, как необычная структура предложений может скрыть намерения от доверчивой стороны. Читая между строк, было очевидно, что ее мать и отец потенциально, но молча потворствовали ее намерениям, но им нужно было защитить семью от того факта, что ее поймали. Гермиона закончила читать письма Флёр и Ромильды для Гарри, который теперь сидел в своей постели и крепко задумался. Письмо Флёр произвело большее впечатление, чем письмо Ромильды, но каждое из них беспокоило его, и он не совсем понимал, почему. Он предполагал, что каждый извинялся по-своему, но в каждом было что-то ещё, что заставляло его чувствовать себя некомфортно. "Гарри? В чем дело?" "Я не знаю. Я не знаю, как к этому относиться. Они хотят мне помочь, но я не знаю, как им доверять». — О, Гарри, — Гермиона обвила руками его шею и прижала его к себе, — это нормально не доверять людям, которые причинили тебе боль. Также нормально хотеть дать людям второй шанс. Особенно, если ты чувствуешь, что из этого может получиться что-то хорошее». Гермиона вспомнила, как Гарри спас ее от тролля на первом курсе. Гарри начал плакать в плечо Гермионы. Он думал об агонии, которую он пережил в руках Дурслей. Гермионе показалось, что он думает о ведьмах, которые напали на него. Всю жизнь Гарри ранили люди, но никто так и не извинился перед ним за это. Гарри, честно говоря, понятия не имел, что ответить. — Гермиона? Гарри сел и фыркнул: «Это хорошие извинения?» Гермиона улыбнулась другу: «Извинения Флёр кажутся искренними. Но Ромильда, кажется, более корыстна. Хочешь, я поговорю с ней об этом сегодня позже?» — Если бы ты это сделала, это было бы здорово, Гермиона. Гермиона избегала Ромильды Вейн с момента нападения, опасаясь, что не сможет контролировать себя. Гермиона честно пугала себя тем, как легко будет оставить Ромильду одну и разорвать ее на части, по кусочкам. Как она посмела напасть на её лучшего друга самым трусливым способом, который только можно себе представить? Однако после разговора с Гарри о нападении у неё в голове возник один мучительный вопрос. «Это было так красиво». Ромильда хлынула, когда ее глаза расширились, когда она вспомнила этот момент: «Это было лучше, что ты можешь себе представить, этот внутренний свет. Это было похоже на... созерцание музыки. Я думала, что Гарри не может быть более очаровательным в моих глазах, но я ошибалась. Представьте себе, что перед вами сидит маленькая звездочка, мерцает и исследует пространство между вами двумя маленькими полосками света. Это все было от Гарри. Его доброта. Его любовь. Его мягкость. Это все, о чем я думала с того дня. Вы даже не представляете, как сильно я хочу быть частью этого. Я сделаю все, чтобы исцелить его и вылечить эту поражённую часть его личности». Гермиона сидела, ошеломленная признанием Ромильды. Честно говоря, она немного ревновала. Ромильда смогла взглянуть на Гарри с той стороны, которую мало кто когда-либо увидит. «Спасибо, Ромильда. Теперь что касается вашего письма. Гарри чувствует, что твои извинения прозвучали немного эгоистично. Он боится, что ты снова причинишь ему боль. Ромильда кивнула и грустно вздохнула. — Пожалуйста, Гермиона. Вы должны дать ему понять, что не я ранила его. Я вторгся в его самое личное пространство и признаю это. Я увидела то, чего не должна была видеть без его согласия, но сейчас, больше, чем когда-либо, — рука Ромильды потянулась прямо к серцу - я должна взять ответственность за эту связь и за боль, которую я причинила. Если понадобится, я возьму на себя всю его боль». Гермиона увидела Ромильду Вейн в новом свете - как отважную Гриффиндорку. Она просто не могла выразить свои мысли на бумаге. «Я расскажу Гарри о твоей преданности и сострадании. Однако я должна предупредить вас, что это будет его решение. Вы уже преданы ему, но он так мало знает о вас. У вас впереди долгий путь, если вы хотите, чтобы он вам доверял». Ромильда уверенно кивнула, подумав про себя: «Я не удовлетворюсь доверием этого человека. Я заставлю Гарри Поттера влюбиться в меня». Флёр готовилась к своему первому визиту к Гарри Поттеру под присмотром и решала, как ей стоит убрать волосы. Она чувствовала тревогу по поводу того, что, по ее мнению, действительно было их первой встречей. Вейла почти никогда не пользовалась косметикой, но на этот раз она подумала о том, чтобы нанести её, кроме магических средств. К сожалению, у нее не было таланта к нанесению макияжа, и не было друзей, к которым она могла бы обратиться за помощью. Она решила выглядеть сдержанно и надеялась, что Гарри примет её извинения. Скорее она надеялась, что он будет с ней полностью честен, когда примет ее извинения. Красота его души почти гарантировала, что он не будет сознательно затаивать обиду, но подсознательно он мог просто запрятать еще больше обиды в тьму, которая терзала теперь их обоих. Она имела в виду именно то, что говорила, когда выражала желание помочь ему исцелиться. Она могла бы ему помочь. Она знала, что могла. Все, что ей было нужно, — это второй шанс, возможность доказать это Гарри. Стук в дверь был сильным и быстрым. Они не могли привезти его сюда? Они бы этого не сделали. Ей сказали, что ей необходимо прийти в больничное крыло пораньше, чтобы получить инструкции относительно правил личной встречи. Она быстро поспешила к двери и открыла ее, чтобы увидеть мадам Олимпию, стоящую и выглядящую обезумевшей. — Я не должна была тебе этого говорить, но я узнала, с чем тебе придется столкнуться на первом испытании. Дорогая моя, тебе предстоит сражаться с драконом! Рот Флер отвис. «Ааа дракон? Арри не может противостоять дракону. Стресс его уничтожит». — Флёр, не волнуйся об Арри. Беспокойся о себе. У Арри не будет проблем с драконом. Уверяю тебя." — Я должна его предупредить. «Флёр, остановись! Если рассказать ему о драконах, будет только хуже. Хоть раз доверься старшим. Мы всё спланировали заранее. «Тогда, что я могу сделать? Я не могу ему врать. Мне нужно заслужить доверие». «Так заработай его. Потрать время, которое вам дано, чтобы узнать его, и дай ему узнать вас. Вам двоим ещё будет о чём поговорить. Флёр грустно кивнула, и мадам Олимпия вышла из комнаты. Она ещё раз посмотрела на себя в зеркало, а затем направилась в больничное крыло Хогвартса. Она чувствовала, что её директриса не понимает, насколько это важно для неё. Не имело значения, были ли на её душе шрамы или нет, то, что она увидела той ночью, повлияло на неё так, что ей даже сложно было это описать. Да, шрамы усложняли ситуацию, но она чувствовала, что её обязанность – приспособиться к тому наказанию, что ей было уготовано судьбой. Она это организовала, и теперь собиралась заслужить прощение. По прибытии в больничное крыло Флер встретила профессора Грюма, мадам Помфри и Гермиону Грейнджер. «Мисс Делакур, приятно видеть вас здесь вовремя». Проворчал профессор: «Я буду следить за вашим визитом к мистеру Поттеру и мисс Грейнджер. Прежде чем мы войдем, мадам Помфри огласит список того, что можно и чего нельзя. Мадам Помфри записала тот же список, который она передала Гермионе, когда та начала свои визиты к Гарри, но с тех пор в нём стало на несколько пунктов больше. Никакого повышенного тона, даже во время празднования. Никакого обсуждения времени, проведенного вне школы. Никаких подстрекательств, провокаций и вызовов. Если в какой-то момент требуются прикосновения, то прикосновения должны быть максимально нежными. Будьте внимательны и сострадательны. Если вы чувствуете, что новая тема может вызвать беспокойство, предполагайте, что так и будет, пока не обсудите её сначала наедине с врачами. Флёр понимала, что правила предназначены для защиты не только Гарри, но и её самой, и других, участвавших в ритуале, однако она все равно чувствовала, что они порой чрезмерны. Гермиона и профессор Грюм первыми вошли в комнату, чтобы убедиться, что Гарри чувствует себя достаточно хорошо, чтобы принять посетителей. Флёр ощущала что-то между нервозностью и возбуждённым ожиданием. Она боялась быть отвергнутой. Гермиона вышла обратно и сказала Флёр, что Гарри готов. — Ещё один последний момент, — добавила Гермиона. — Стандартная реакция Гарри на стрессовые ситуации — молчать. Возможно, сначала тебе придется вести разговор». Флёр понимающе кивнула. Это было оно. Флёр медленно выдохнула, натянула самую теплую улыбку и вошла в дверь. Первое, что она заметила - его зелёные глаза. Они выглядели такими грустными. Это было понятно. Он ни о чём из этого не просил. Так она укрепила свою решимость быть здесь, чтобы изменить это. Он сидел прямо на своей кровати, а она села в белое кресло рядом с ним. «Арри?» Флёр тихо сказала: «Спасибо тебе, что решился увидеться со мной». Девушка почувствовала, как её улыбка исчезла, когда Гарри отвел от нее взгляд. Она уже теряла его. Он не был готов к этой встрече. Ей не следовало приходить сюда. Она почти ничего не сказала, но чувствовала, что ситуация уже вышла из-под контроля. "Мне жаль." Прошептал он. Флёр моргнула. Что? Что он сказал? Это не правильно. Он должен злиться. Она напала на него. Она должна просить у него прощения. Потом она поняла, куда переместились его глаза. Рот Флер слегка приоткрылся, когда ее рука инстинктивно двинулась к шраму на душе. Гарри повернул голову, закрыл глаза, и по его щеке скатилась одинокая слеза. Нет. Это было невозможно. Гарри чувствовал себя виноватым за то, что, как он думает, нанёс ей шрамы. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Как такое может быть? Затем в её голове будто щёлкнуло. Она вспомнила, почему так раскаивалась. Какой светлой и красивой была его душа. Она впервые осознала, как это проявляется сейчас. Флёр нежно взяла его за руку: — Арри, пожалуйста. Тебе не за что извиняться. - Гарри посмотрел на Флёр: «Это полностью моя вина. Я.." Она не смогла продолжить, готовая расплакаться. — Я напала на тебя. - Флёр опустилась на колени перед Гарри, держа его за руку обеими своими: — Я думала, что ты лжёшь. Мне так стыдно, что я тебе не поверила. Мне очень жаль за то, что я сделала с тобой. Пожалуйста. Пожалуйста, прости меня. Пожалуйста, прости мне мой «убрис». Гарри посмотрел на Гермиону. — Это означает чрезмерную гордость, Гарри.-  Сказала Гермиона с мягкой улыбкой. Гарри хорошо отреагировал на присутствие Флёр. Она знала, что он попытается взять на себя ответственность за то, что она сделала, но эта встреча была посвящена им двоим. Это не её дело напоминать ему, кто и за какие действия должен нести ответственность. — Пожалуйста, не отвергай меня, Арри. «Будьте честны в своих чувствах, Поттер. Дышите глубоко и не подавляйте их». Грюм вскочил. «Я не хочу тебя ненавидеть. Мне просто очень хотелось бы, чтобы ты поговорила со мной. Мне бы хотелось, чтобы люди верили мне, когда происходят подобные вещи». «Как часто это с вами случается?» Лицо Флёр выражало беспокойства. "Тебе решать. Если вы чувствуете в себе силы, вы можете об этом поговорить. Это может помочь, но если этим слишком сложно поделиться, мы покончим с этим сейчас. Я знаю, что мы с Гермионой не собираемся использовать твою боль против тебя. От вас зависит, сможете ли вы так скоро доверять мисс Делакур. «Арри. Я так ошибалась насчет тебя. Теперь я знаю это. Всё, чем ты поделишься со мной, останется между нами навсегда». Флёр и Гермиона посмотрели Гарри в глаза. Флёр резко вздохнула, увидев в них надежду. Гермиона никогда не видела его настолько уязвимым. Гренджер очень мало знала о прошлом Гарри, но все, что он собирался рассказать, будет иметь огромное значение, особенно для него. Гермиона встала, придвинула свой стул к другой стороне кровати Гарри и нежно положила руку на его. — Я здесь ради тебя, Гарри. Гарри выдохнул столько, сколько мог. Сеансы терапии у доктора Метродоры помогли ему научиться справляться со своей травмой и выражать свои чувства. Он не мог поделиться всем, но этого было достаточно, чтобы вызвать реакцию. Он не говорил о том, что делал или что (не)ел. Но он рассказал о своем чулане под лестницей и постоянных словесных оскорблениях. К концу его откровения Гермиона крепко обняла Гарри, а Флёр прижала ладони ко рту. Обе девушки плакали так тихо, как только могли, опасаясь, что что-нибудь громче может расстроить Гарри ещё больше. Сердце Гермионы разрывалось. Если бы она только знала. Она бы спасла его. У её семьи была лишняя комната. Её родители, может, и не относились к нему как к члену семьи, но они бы относились к нему лучше, чем к чему-то соскобленному с подошвы обуви. Гарри уже жил со своим крестным отцом, но это не могло компенсировать время, которое он провел там, время, которое он мог бы провести в лучшей семье, заботливой доброй. Флёр была в шоке. Конечно, Гарри не отреагировал, когда его имя вылетело из кубка. Воспитанный таким образом, он бы сторонился любого, кто хотел бы выделить его. Точно так же, как он это сделал, когда впервые присоединился к ней и другим чемпионам. — Арри, пожалуйста, скажи мне, что тебе не обязательно жить с этими дьяволами. Гарри повернул голову и улыбнулся Флер: «Теперь я живу со своим крестным отцом. С него сняли все обвинения в прошлом году, вскоре после того, как они схватили Петтигрю, Волан-де-Морта и… как её звали? — Амбридж, Гарри. Гротескная женщина-лягушка. - Ответил Грюм: «Как ты? Нужно сделать перерыв?» «Это было напряженно, но я думаю, что на данный момент со мной всё в порядке. Спасибо, профессор Грюм. Флёр не почувствовала ничего, кроме боли в шраме, но, учитывая то, что рассказал Гарри, все могло быть намного хуже. Гермиона села и выпустила Гарри из своих объятий, заметив, что её подруга немного напряглась после того, как сказала: «Ты не возражаешь, если я попробую кое-что, Гарри?» Гермиона потянулась к вискам мальчика и начала проводить кончиками пальцев маленькими кругами, подражая движениям, которые, как она видела, использовал доктор Метродора, чтобы успокоить Гарри. Гермиона использовала мягкое давление, но не получила той реакции, которую видела раньше. — Что ты пытаешься сделать, Эрмиона? — спросила Флёр, заметив разочарование на её лице. «Я видела, как это делала доктор Метродора, и это мгновенно успокаивало Гарри. Я пытаюсь скопировать то, что она сделала». «Эрмиона, я не думаю, что тебе следует делать это. Доктор – это квалифицированный специалист. Здесь может быть задействовано любое количество магических компонентов, о которых вы не знаете. Гермиона подняла руки в знак поражения. «Мне очень жаль, Гарри. Я просто хотела, чтобы ты почувствовал себя лучше». Гарри протянул руку, осторожно взял ладонь подруги и обхватил ее пальцами. — Спасибо за попытку, Гермиона. Это было достаточно приятно, но я думаю, что Флёр права. Техника доктора Метродоры была на совершенно другом уровне. Я бы хотел помочь, но не знаю, как это описать». — Почему бы нам не попросить её показать нам, как она это делает, когда мы её увидим в следующий раз?» Флёр грустно улыбнулась Гарри и решила пока не рассказывать ему о драконах. Она обязательно расскажет доктору Метродоре, как только сможет. Если бы у неё был способ избавить Гарри от стресса, то лучше всего такую новость сможет преподнести именно она. «Кстати, Гарри, я разговаривала с Ромильдой. Я думаю, она готова встретиться с тобой в ближайшее время. Из её письма это было не так очевидно, но она действительно предана своему делу…» При упоминании имени Ромильды Флер инстинктивно взяла Гарри за руку. В остальном встреча прошла приятно. Гарри и Флёр обменялись друг с другом множеством приятных улыбок. Гарри продолжал смотреть Флёр в глаза, и она заметила про себя, насколько на самом деле волшебным был Гарри Поттер. В мире, наполненном волшебством, Гарри Поттер был уникален. «Я хорошо знаю первое задание, г-жа Делакур. Как бы я ни ценила вашу заботу о Гарри, я уверяю вас, что Гарри будет в полной безопасности, а ваше время лучше бы потратить на решение вашей собственной задачи. — Но вы даже не скажете ему, против чего он выступает. "Да. Поверьте мне. Нам пришлось принять во внимание уровень его стресса, а также правила его магического контракта. Для него лучший вариант — узнать, с чем он столкнётся, когда выйдет на арену. Лучшее, что вы можете сделать для снижения его уровня стресса, — это не получить травму сама. Если Грюм и Гермиона правы, Гарри уже начал заботиться о вас. Ваша игра теперь будет иметь решающее значение для его благополучия». Флёр все ещё была в замешательстве. Какая-то часть ее разума говорила ей, что эти люди что-то задумали. Флёр просто хотелось принять в этом участие, чтобы быть уверенной, что Гарри будет в безопасности. Гарри должен быть в безопасности. Он просто обязан... — Это напомнило мне, что Гермиона спросила меня, можно ли обучить вас двоих технике краниального массажа, которую я использую, чтобы снять стресс у Гарри. Я не против показать тебе, но мне понадобится что-нибудь от каждого из вас взамен, чтобы помочь мне помочь Гарри. «Что вы имеете в виду?» «Вы, возможно, заметили, что сейчас в комнате Гарри нет запаха. Это потому, что, поскольку он переживает так много боли, нам нужно быть очень осторожными с тем, какие ароматы мы используем». — Что же вам тогда от нас нужно? «Я хочу использовать образцы твоих масел для волос и кожи, чтобы создать индивидуальный аромат, который будет напоминать ему о вас двоих, даже если вас двоих нет рядом с Гарри». Флёр покраснела и почти бесконтрольно захихикала от этой идеи. Гарри Поттер вдыхает ее аромат 24 часа в сутки, 7 дней в неделю. Это было слишком... Просто слишком. Но она мгновенно завоюет его доверие. Красота его души навсегда будет связана с ней, и он охотно поделится с ней своим чудесным светом. Все, что ей нужно было сделать сейчас - это выжить на своём испытании. Флёр провела всё время, кроме последних двух часов, изучая, как победить дракона. Эти два часа она провела раздетой в своей постели, мечтая о Гарри, окутанном ее ароматом, и желая, чтобы шрам на душе мог передать Гарри её... самые положительные чувства. Настал день первого задания. Гарри Поттера выводили на арену его крестный отец Сириус Блэк, а также его подруга Гермиона Грейнджер в инвалидном кресле, зачарованном, чтобы справляться с пересеченной местностью без дискомфорта для пациента. У Гарри были завязаны глаза, но он мог слышать приближающиеся крики и хлопки. Сириус объяснял, чего Гарри следует ожидать. Блэк немного запутался, но Гарри уловил основную суть. В центре арены было большое золотое яйцо, которое ему нужно было найти. Было существо, которого ему нужно было избегать. Из-за того, что задание было изменено ради его безопасности и психологического здоровья, он получит ноль баллов от всех трёх судей, но ему не придётся оставаться для подсчета очков. Гарри прибыл в зал ожидания, ведущий на арену, и сразу после того, как кресло остановилось, Гермиона сняла с него повязку. Гарри моргнул и поднялся со стула. Он нигде не видел других чемпионов, и это его немного расстроило. Он надеялся, что сможет там пожелать Флёр удачи. «А, вот и юный мистер Поттер». Аластор Грюм, пошатываясь, вошел в комнату ожидания: «Готов принять участие в самом простом испытании Турнира Трех Волшебников, из всех когда-либо придуманных? Должен признать, это довольно впечатляющий обходной путь. Идея пришла в голову твоему крестному отцу. Я думаю, что взросление шутника имеет свои преимущества. Мисс Делакур сейчас заканчивает свою работу. Вы войдете, как только организаторы обновят арену. Гарри глубоко вздохнул, не совсем понимая, что они подразумевают под обходными путями, а это была самая простая задача, но это его не беспокоило. Гарри выпрямился и вытащил палочку. — Тебе это не понадобится, Сохатик. На этой арене не будет ничего, что могло бы выдержать бой с тобой». -Но к чему вся эта секретность? Почему бы просто не рассказать мне, что конкретно меня ждет?» -Мы бы рискнули разорвать контракт, если бы описали вам, как мы изменили ситуацию для вас. А ещё мы бы напрасно беспокоили вас, если бы вам сказали, что за зверь вас поджидает. Хотя будет справедливо сказать, что другие чемпионы поняли это как минимум неделю назад». - Объяснил Сириус. — Даже Флёр знала? Глаза Гарри дрогнули, когда Гермиона взяла его за руку. — Не суди её слишком строго, Поттер. Ей специально сказали не говорить вам, хотя она все время боролась с этим. Эта ваша врач-вейла в конце концов убедила её не волноваться, но я гарантирую вам, что она всё равно захочет рассказать вам, когда вернется. Волшебный глаз Грозного Глаза посмотрел на арену: «Ага, похоже, она уже в пути». Внезапно с трибун стадиона раздались аплодисменты. Спустя несколько мгновений в комнату ожидания вбежала Флер, держа под мышкой золотое яйцо, а в руке — палочку, с которой капала вода. «Флёр!» «Арри!» Флёр подбежала к Гарри и обняла его. «Ты пришел посмотреть, как я выступаю?» Гарри покачал головой, когда Флер отпустила его и сделала шаг назад: «Я пришёл сюда всего несколько минут назад. Что бы это ни было там, оно, должно быть, получило неплохую взбучку. Флёр закусила губу и с беспокойством посмотрела на него: «Ты ещё не знаешь?» — И ты не знаешь, как они его для меня поменяли? - Гарри грустно улыбнулся Флёр. Вейла тихо покачала головой. «Это так сильно пожирало меня изнутри. Я надеюсь, что все остальные были правы насчёт этого. Я бы не выдержала, если бы с тобой что-нибудь случилось. Гермиона потянула Флер за руку. "Да брось. Пошли смотреть с трибун. Я уверена, что с Гарри всё будет в порядке. — Давай, Флёр. Мы поговорим позже." Гермиона и Флер подбежали к трибунам. Они посмотрели в сторону секции Гриффиндора и увидели Ромильду Вейн, стоящую и машущую им рукой. Оба направились к её ряду. «Вы не поверите, что они сделали для испытания Гарри». Ромильда передала Гермионе омникуляр. Флёр посмотрела на арену: «Где дракон Арри?» Гермиона ахнула, глядя через устройство: «О, боже мой!» «Мистер Поттер. Они готовы встречать вас. «Хорошо, Сохатик. Просто выйди туда, возьмите яйцо и вернись. Мы скоро вернем вас в вашу комнату. Гарри бросил последний растерянный взгляд на Сириуса, прежде чем повернуться и направиться к арене. Выйдя в круг, Гарри сразу увидел каменистую местность и в центре заметил цель задания — золотое яйцо. Следующее, что заметил Гарри - это то, что почти не было аплодисментов. Большинство студентов разговаривало между собой так, как будто соревнования вообще не было. Примерно две трети Гриффиндора аплодировали. Он видел, как Гермиона и Ромильда веселились, а Флёр смотрела в какой-то омникуляр с широко открытым ртом. Гарри направился к центру арены, скрытому среди валунов и тогда понял, почему большинство людей не заботятся о его жизни. Слева от яйца сидел крошечный дракончик длиной менее семи дюймов. Детёныша гораздо больше интересовало размахивание собственным хвостом, чем что-либо ещё на арене. Безобидный дракончик щёлкнул крошечными челюстями вокруг своего хвоста, когда, наконец, догнал тот,  перевернулся и упал с камня, на котором играл. Гарри был ошеломлён. Он повернулся к Флер и указал на нелепое существо. Флёр пожала плечами и указала на свое яйцо. Гарри повернулся, взял яйцо и пошел прочь с арены. Флёр, Гермиона и Ромильда покинули сектор Гриффиндора и направились обратно туда, где должен был быть Гарри. На трибунах, в передней части секции Слизерина, Дафна Гринграсс пыталась понять смысл абсурдного зрелища, которое только что разыгралось перед ней. Она не удивилась, когда каждый из судей поставил Гарри ноль. Что её действительно удивило, так это реакция Гарри, когда он увидел детеныша. «Они ему не сказали. Почему они ему не сказали?» Дафна ни с кем конкретно не разговаривала, ей просто нужно было вслух выразить своё замешательство. Возможно, ей придётся проглотить свою гордость и обратиться к нему, если она хочет получить больше подсказок для решения загадки Гарри Поттера. На противоположной стороне секции Слизерина Панси Паркинсон была одета в плащ с капюшоном, чтобы продолжать жалеть себя, в одиночестве. Она даже не была уверена, зачем пришла на соревнование. Возможно, чтобы увидеть, в какую развалюху превратился Гарри Поттер после ритуала. Панси скрестила руки на груди, поскольку она не получила никакого удовлетворения от выступления Гарри, если это вообще можно было так назвать. Все, что она могла сделать - это сидеть и испытывать отвращение к этому разочарующему дню. — Жаль, что Поттеру не дали дракона в натуральную величину. - сказал Винсент Крэбб, выходя с трибун. «Да, — продолжил Грегори Гойл, — жаль, что он не помер на глазах у всей школы». 'Да.' Панси подумала про себя, когда они уходили: «Разве не было бы луше, если бы Гарри умер, и нам больше не пришлось бы беспокоиться о том, что нас отравят эти шрамы». Панси криво улыбнулась, когда в её голове возникла идея.