О реках золота

Через пару дней Чжун Ли смог организовать себе выходной, который решил полностью посвятить времяпрепровождению с Тартальей. И уже за завтраком сделал неожиданное для парня заявление, едва ли не заставив его подавиться. — Сегодня мы пойдём в оперу. Тарталья отложил палочки в сторону, перестав есть. Его умение ими пользоваться, кстати, значительно возросло, так что ему больше не требовались привычные столовые приборы. Да, Чайльд за время жизни в Ли Юэ изменился вполне заметно не только внешне, но и характером, привычками и даже поведением. Однако полной замены его личности, конечно же, не случилось. — Прости, что? — спросил Тарталья почти недовольно. — Ты же ни разу, полагаю, ещё не был на выступлениях замечательной Юнь Цзинь. А жить в Ли Юэ и не знать эту исполнительницу почти грешно. — Я просто не тот человек, которого стоит вести в оперу, — попытался возразить Чайльд. — Не беспокойся, я не буду журить тебя за то, что ты чего-то не понимаешь. Напротив, я был бы рад объяснить тебе смысл произведения или какие-то неясные детали. Тарталья нервно усмехнулся. — Не в этом ведь дело. Боюсь, что местное искусство мне не под силу понять. — Это отличная возможность познакомиться с чем-то новым для себя. Наращивание силы — как раз то, что ты так любишь, — Чжун Ли попытался шутливо зацепиться за образно использованное слово. — Физической, — подчеркнул Тарталья. — Умственная сила — не моя сторона, объективно говоря. — Хотя бы раз в жизни в оперу сходить нужно, — уже почти строго заговорил Чжун Ли, не обращая внимания на служанок, которые как официантки забирали пустые тарелки. Тарталья сидел напротив мужа как бы во главе стола, но с другой стороны. — Ладно, ладно, — Чайльд не устоял из-за чужой настойчивости. Может быть, действительно стоит дать шанс чему-то необычному в своей жизни? — Но только потом не обижайся, если я опять буду вести себя как-то не так, как надо по местным обычаям. Чжун Ли махнул рукой с улыбкой. — Какой ты злопамятный. Ничего страшного, что будет надо, о том я скажу. И тем не менее Тарталья почувствовал себя неуютно от одной только мысли, что он впервые пойдёт на открытое свидание с Чжун Ли, снова будет вынужден оказаться среди его подданных. Да и к тому же… Вдруг в городе они встретят кого-то знакомого Чайльду, например, из Банка северного королевства? Судя по тому, какое место описал Чжун Ли, оперная сцена располагалась в центре гавани Ли Юэ, откуда как раз недалеко до Банка… Но думать об этом смысла было мало, особенно после согласия на встречу. Возникнет проблема — Тарталья будет её решать. Такую бы его сознательность да несколькими месяцами ранее, чтобы не забеременеть случайно. Чайльд тяжело вздохнул, почти боясь смотреть на живот. Он давно привык, смирился, понял, что теперь ничего не изменить, а значит есть вариант только дожить до нужного момента. Но всё, что будет после него, пожалуй, пугало даже больше. А что дальше? У Тартальи ведь уже точно никогда не получится жить как раньше, не после произошедших событий и становления тем, кем он боялся быть. — Видимо, я зря настаивал, — тихо проговорил Чжун Ли, выйдя из столовой и застав мужа почти в оцепенении от гнетущих мыслей. Парень молча стоял в коридоре, пусто смотря в пол. Наверное, иногда лучше просто плыть по течению жизни, не пытаясь анализировать ситуацию. И с каких это пор Тарталья стал таким осознанным? Неужели и правда взрослеет? — Ничего… В этот раз ты хотя бы делал это относительно мягко. Чайльд «вышел» из размышлений, посмотрев вдруг на Чжун Ли таким проникновенным взглядом, что мужчина даже немного удивился. Безрассудный некогда мальчишка становился тем, кого нестыдно было бы назвать если не «отцом», то хотя бы «папой». Чжун Ли чуть улыбнулся. Очередное напоминание о старых, можно сказать, грехах позабавило его. — Привычка правителя. Отдавать приказы и ожидать покорности уже естественно. — А от ребёнка ты тоже будешь требовать беспрекословного подчинения? Тарталья застал Чжун Ли врасплох таким вопросом. В сущности, у Властелина Камня и не было достаточно времени основательно подумать над методиками воспитания потомка. Пока что. Он собирался начать свои размышления, когда Тарталья был бы на третьем триместре, но, видимо, теперь всё явно клонило к тому, чтобы откладывания дела на потом больше не происходило. — Мне хотелось бы надеяться, что наше дитя окажется вполне разумным и способным понять простые правила. — Чтобы это было именно так, нужно сначала научить его говорить, во-первых. Во-вторых, я бы не хотел, чтобы наш ребёнок с самого детства был перегружен твоим пресловутым этикетом. — Базовые человеческие ценности — в каком-то смысле тоже этикет, особые правила. Я и не намеревался заставлять его запоминать и претворять в жизнь множество деталей и тонкостей поведения. Всё будет изучаться им согласно возрасту. Но в семь лет, думаю, уже имело бы смысл попросить помощи в воспитании одного из Адептов. — Боевым искусствам обучить можем мы оба, — самоуверенно отозвался Чайльд. — Я и не сомневаюсь ни в ком из нас. Адепт, скорее, помог бы взрастить в ребёнке особую философию и взгляд на жизнь. Я не могу сказать точно, но вдруг ему будет суждено стать моим преемником… — А куда ты собрался? — почти усмехнулся Тарталья, подойдя к Чжун Ли, который помрачнел. Кажется, тяжёлое состояние размышлений теперь заняло и его сознание. Юноша осторожно положил ладони на щёки мужа, заглядывая в его янтарные глаза. Властелин Камня вздохнул, с необъяснимой тоской прикоснувшись рукой к тыльной стороне чужой ладони. — Об этом невыносимо страшно думать, но… Не вечен даже я. Быть может, получится так, что я был бы вынужден уступить своё место новому Гео Архонту. — Мы даже не знаем, человек у нас родится или Адепт, — немного нервно, истерически смеясь, возразил Чайльд. Он отпрянул от мужа, улыбаясь, но сам не понимая почему. Наверное, это была защитная реакция психики. — Адепт, — вполне серьёзно ответил Чжун Ли. — От союза Адепта и человека рождается другой Адепт… — И он тоже сможет перевоплощаться в какое-то животное? — уже удивлённо и в то же время восторженно спросил Тарталья, напоминая в своём любопытстве ребёнка. — Да. Должен, по крайней мере. Поэтому помощь других Адептов в воспитании тем более будет как никогда полезной. — Ну ладно, — махнул рукой Чайльд. — Когда уж там начнётся опера? — Сегодня вечером.

***

Яркие оранжевые, жёлтые и коричневые фонари освещали сцену, на которой танцевала и пела Юнь Цзинь. Позади неё располагалась ширма с пейзажем древней гавани Ли Юэ, а сама певица была одета в костюм, который Тарталья тоже расценивал как нечто очень старинное, почти исторически значимое. Судя по всему, сюжет оперы был связан с Войной Архонтов или с другими событиями, прославившими Властелина Камня. Тарталья скучающим взглядом осматривал соседние столики, за которыми сидели гости, увлечённо глядя на выступление Юнь Цзинь. Ну зачем он позвал его сюда? Чайльд, мягко говоря, не очень понимал сюжет оперы, и уж тем более само её исполнение ему близко не было. Он оказался так далёк от искусства, насколько это было возможно, но на самом деле не видел в этом особой проблемы: каждый должен увлекаться тем, что подходит конкретно ему, не так ли? Вот у него отлично получается драться, развитием навыков борьбы он и занимался. Занимался… А сейчас сидит на унылой для него опере, надеясь, что Чжун Ли не видит его зевоты и бегающего в поисках чего-то интересного взгляда. Когда Чайльд уже полностью опёрся рукой на стол, почти ложась на него половиной тела, Чжун Ли не мог игнорировать чужое поведение и дальше: — Тебе настолько скучно? — Я ничего не понимаю, — почти изнывающим тоном ответил Тарталья. — Что я тут забыл? — Ты даже не попробовал понять. — Я слушал в самом начале! Чжун Ли вдруг приставил указательный палец к губам, резко посмотрев на сцену снова. Тарталья вопреки воле тоже обратил внимание и понял, что, кажется, близился кульминационный момент сюжета, потому что выступление стало довольно эффектным: движения Юнь Цзинь в танце приобрели более резкий, быстрый размах, что смогли заставить даже Чайльда немного засмотреться. — Вот если бы она так с ножами или в действительном сражении танцевала, мне было бы больше понятно, — заметил Тарталья. — На самом деле это и правда интересно: у неё же гео Глаз Бога, я бы посмотрел на то, как она использует его в бою. За что-то же ты ей его дал. — Не все Глаза Бога выдаются за боевые заслуги, — тихо хмыкнул Чжун Ли, надеясь, что его разговор с Чайльдом никому не доставлял особых неудобств. И хотя, понятное дело, никто ничего не сказал бы в лицо Архонту, мешать людям во время их отдыха не хотелось. Многие итак не знали, как им реагировать на то, что они увидели за одним из столиков, с позволения сказать, божественную супружескую пару. Определённое смущение было свойственно всем подданным, но особенно волновалась сама Юнь Цзинь — благословлённая ещё несколько лет назад самим Гео Архонтом, она не думала, что однажды будет выступать также и перед его мужем. Молва о том, кто Тарталья такой, пронеслась по всей гавани Ли Юэ достаточно быстро сразу же после свадьбы. Члены Фатуи многим казались опасными людьми, с которыми лучше дел никаких не иметь, однако сам Властелин Камня вдруг выбрал именно Предвестника среди всех мужчин… Жители, по правде сказать, оказались в замешательстве, не понимая — это подобие династического брака или истинная любовь? Ведь в зависимости от этого обстоятельства можно было и вести себя по-разному: если Архонт в самом деле любил своего мужа, то, значит, его можно не опасаться так сильно, однако в противном же случае… Чайльд иногда представлялся человеком, который при желании мог легко воспользоваться своим положением, чтобы навести смуту, а потому его закономерно побаивались. Властелин Камня для жителей Ли Юэ был как родной отец, которого ценили и знали многие поколения. Тарталья же для всех был новой, непонятной политической и социальной фигурой. Изменения в личной жизни Архонта сулили как возможное улучшение благосостояния всех жителей Ли Юэ, так и какую-либо трагедию, связанную с тёмной, смутной деятельностью Фатуи. На счастье Тартальи, опера была, хотя и долгой, но не вечной, и вскоре завершилась. Чжун Ли явно оказался искренне доволен происходящим на сцене, и пусть Чайльд не мог разделить его восторга, он как-то немного «остыл», видя улыбку на лице мужа. Если Чжун Ли понравилось, то, может быть, он просто хотел разделить что-то близкое его душе с тем, кто ему дорог? Однако один вопрос перевернул всё с ног на голову, и Тарталья, только недавно успокоившийся, пришёл в недоброе возбуждение: — Неужели в детстве тебя не приучали к искусству? Чайльд вспылил, как будто его поразили в самые глубины сердца. Это… было последнее, что он хотел бы обсуждать на свидании — свои детские травмы и горечи. — У меня и детства-то нормального не было, — выпалил он. — Что ты имеешь в виду? — сразу же насторожился Чжун Ли. — Да то и имею в виду, что рос как сорняк — сражаясь за собственную жизнь, — почти злясь, ответил Тарталья. — Не до искусства было. Глубоко задумавшись, Чжун Ли вскоре спросил что-то ещё, но окончательно удручённый воспоминаниями Тарталья ответил довольно грубо: — Давай… В другой раз, — помрачнев и отвернувшись от Чжун Ли, отрезал Чайльд. — Не будем омрачать это «замечательнейшее» свидание моими бессмысленными историями. Тарталья, конечно, менялся от месяца к месяцу, но не всё проходило столь гладко, как хотелось. Чжун Ли пришлось замолчать, чтобы не усугублять ситуацию, и понадеяться на то, что однажды ему всё-таки удастся поговорить с Чайльдом по душам. Открываться тому, судя по всему, было всё так же достаточно сложно.

***

— Ха-ха, ну же, давай! Ты точно можешь лучше! Явно веселясь и получая удовольствие, кричал Тарталья и быстрым шагом менял положение на поле тренировки. Он крепко держал лук, метко выстреливая в яблоко, которое Чжун Ли с трудом удерживал на голове. И вот в очередной раз оно упало на землю, а Чжун Ли почти недовольно нагнулся, чтобы вновь поднять своеобразную мишень. — Почему ты позвал меня тогда, если недоволен? — Ты должен ходить, а не стоять на месте! А я должен пытаться попасть с разного расстояния. — Могу ли я тогда хотя бы держать яблоко в руке? — Я не думал об этом, но по идее в такой тренировке тоже будет элемент проверки на меткость: если я попаду стрелой в яблоко между твоих пальцев, то, думаю, меня можно считать вполне ловким стрелком. Чжун Ли, представивший вдруг вонзившуюся наконечником в свой палец стрелу, немного поморщился, но доверился Чайльду. Юноше, хотя и было чему поучиться в техниках боя по мнению Чжун Ли, всё равно доставало умений, чтобы ни разу не ранить мужчину и даже никак не задеть стрелами. Немного позанимавшись с помощью совместно придуманной методики, Тарталья остановился, когда подбежал к Чжун Ли. Они изначально были на значительном расстоянии друг от друга. — А ты можешь поймать стрелу, летящую прямо в тебя? — спросил вдруг Чайльд. — Теперь уже мои способности хочешь проверить? — усмехнулся Чжун Ли. Тарталья немного задыхался: отсутствие тренировок в последние несколько месяцев и усложнявшее их физическое обстоятельство здоровья явно сказались на нём негативно. Но сдаваться и бросать занятия окончательно Чайльд явно не собирался. Он с трудом уговорил Чжун Ли дать ему возможность тренироваться в каком-нибудь безлюдном, но безопасном месте, и Архонту не пришло в голову ничего лучше, чем попросить одного из Адептов ненадолго позволить пользоваться своей горой. Под «безопасностью» Тарталья, конечно, не подразумевал возможный присмотр Адепта за ним, но, словно предчувствуя что-то, Чжун Ли посчитал нелишним заиметь хотя бы ещё одно существо, помимо самого себя, которое могло бы в непредвиденной ситуации потенциально помочь. Безусловно, Властелин Камня ни за что бы не отпустил Чайльда на тренировки в одиночестве. По возможности он собирался тренироваться вместе с ним, но, когда к тому не располагали бы обстоятельства, он поручил Ноэлль сопровождать Тарталью до горы Аоцан и ожидать завершения тренировки, чтобы точно так же вернуть юношу в целости и сохранности во дворец. — Я бы посмотрел на тебя в бою, — как-то странно улыбнулся Тарталья. Видимо, воинственные настроения прошлого никогда не покидали его. — Тебе повезло, что сейчас мы на одной стороне, — с некоторой насмешкой ответил Чжун Ли. — Значит в параллельной вселенной это не так, — откровенно смеясь, сказал Чайльд, кажется, совсем не опечаленный собственной речью. Иногда он говорил или думал о столь жестоких ситуациях без малейшего намёка на сострадание, а иногда чувствовал себя разбито и, казалось бы, мог даже заплакать. Эмоциональная нестабильность всё ещё свидетельствовала о незрелости Тартальи. Чжун Ли не понравился тон разговора, и он пожелал сменить напряжённую тему. — Ну пóлно тебе. Если хочешь, можем устроить тренировочное состязание с помощью стрельбы из лука. Так никто не пострадает. — Учти, я не собираюсь подыгрывать тебе! — сразу же воодушевился Чайльд. — И не думал об этом. Или ты считаешь, что я только копьём владею? — О, так ты на что-то способен, — заигрывая странным образом, подмигнул Тарталья. — Тогда покажи мне это и выложись на все сто! Необычайно серьёзно настроенный Тарталья вскоре после начала своеобразного соревнования почувствовал, что всё-таки уступал Чжун Ли по скорости выстрелов. Конечно, за такое большое количество лет, что Архонт прожил, можно было и не тому научиться, но Чайльд всё равно ощутил настоящий азарт, желая превзойти мужа. Ему это, правда, не удалось, но свою порцию незабываемых ощущений он получил. И вот подобные, если так можно было выразиться, свидания юноше уже приходились по душе. Однако всё же физические ресурсы Тартальи оказались ограничены ещё более серьёзно, чем до этого — беременность влияла на целый организм, как бы ни хотелось парню это отрицать. Чжун Ли, конечно, заставил Чайльда сходить на консультацию к Бай Чжу, и тот нехотя, но согласился отпустить его на тренировки под свою ответственность. Чайльд же взамен обещал при любом недомогании незамедлительно обращаться к врачу, но болевой порог юноши в принципе с самого детства был снижен, да и жалеть себя он не привык, поэтому, скорее всего, до Бай Чжу его бы донесли только в предсмертном состоянии. И, к слову, о детстве. Пока Чжун Ли и Тарталья сидели за столом, отдыхая после усиленной тренировки, Чайльд как раз вдруг растрогался и решил довериться… мужу. Он мысленно подчеркнул это для себя, чтобы убедиться в правильности своих действий. Казалось странным, что они мало что знали о прошлом друг друга, но вот, судя по всему, и пришло их время больше разговаривать по душам. Чжун Ли после того свидания в опере не спрашивал и не намекал на больную для Тартальи тему. И спустя несколько дней юноша сам решил поделиться тем, что на самом деле всю жизнь, по сути, тревожило его душу. — Тебе… приходилось сражаться против существ из Бездны, не так ли? Чайльд сидел близко к Чжун Ли и старался смотреть на него, чтобы считать эмоции. — Конечно. Но с чего вдруг такие вопросы? — А с людьми оттуда? — игнорируя ответный вопрос, продолжал спрашивать Тарталья. — Да, и я отвечаю честно, раз тебя это почему-то волнует. Конечно же, Властелин Камня не мог не заметить, что ведение боя у Чайльда какое-то особое, но сравнивать его с ходом сражения с Вестниками Бездны, например, в голову не приходило. — Я спрашивал, потому что мне было любопытно, что ты думаешь о еретических учениях оттуда. — Я не сталкивался, так сказать, с представителями столь часто, чтобы сформировать определённое мнение, но они явно несут ощутимую опасность этому миру. Тарталья молча усмехнулся. Мало того, что он — Предвестник Фатуи, так ещё и воспитанник женщины из Бездны. Действительно ли он был готов поделиться последним обстоятельством с самим Гео Архонтом? — Тебе что-то известно о Бездне? — пытаясь выяснить больше, уточнил Чжун Ли. Всё-таки решившись сказать правду, Чайльд выпалил: — Я прожил там определённое время, и моей наставницей была Скирк — воительница из Бездны. Властелин Камня не оказался совсем уж озадачен рассказанным: о чём-то подобном он мог догадываться. Тарталья никогда не походил на простого парня. В конце концов, дослужиться в Снежной до самого Предвестника Фатуи, значит обладать выдающимися физическими или умственными данными, чтобы служить особым целям Царицы. Но и оставаться абсолютно спокойным по поводу полученной новой информации тоже не получалось. — Именно поэтому ты сказал, что у тебя не было детства? Голос Чжун Ли звучал немного тихо, но оттого мягко, располагающе. — Фактически. Почти сразу после возвращения домой отец направил меня в армию, и вот я здесь, — с каким-то отчаянным смешком проговорил Чайльд. — Дослужился до Предвестника Фатуи, чтобы в итоге опозорить честь государства и семьи. — Ты так рассматриваешь наш брак? — не то строго, не то расстроенно спросил Властелин Камня. Тарталья тяжело вздохнул. Будь он обычным человеком, вряд ли собственное семейное положение так сильно заботило бы его. Но здесь и сейчас он в слишком затруднительном положении, о котором думал сам и заставлял думать Чжун Ли уже неоднократно. — Так его рассматривают, скорее всего, в Снежной. Там не любят омег, а, учитывая то, что я скрывал это обстоятельство от всех, моя свадьба — крайне неприятное событие. Мне остаётся только надеяться, что о моём замужестве не узнает отец и семья в целом. — Я же не просто кто-то там, — усмехнулся Чжун Ли. — Не в этом дело. Мой отец столь консервативных взглядов, как и многие люди в Снежной, что независимо от того, кто мой муж, он был бы очень недоволен. Мягко говоря. — Судя по всему, нам предстоит долгий разговор о твоём прошлом, — обходительно сказал Чжун Ли. — И я готов слушать сколь угодно долго, пока тебе требуется понимающий человек. Однако как же ты рос в такой семье, скрывая свою натуру омеги? И, безусловно, беседа была продолжительной. Уже успело стемнеть, пока Тарталья всё рассказывал о том, как его воспитывала Скирк, как он вернулся домой из Бездны, как ненавидел самого себя за то, что он «никчёмный омега» и пытался бороться с этим, он даже упомянул про разработку Дотторе. Но самое главное, что Чайльд доверил Чжун Ли, было в действительности не той первой ночью и даже не брачным союзом, а своим настоящим именем, которое Архонт постарался прочувствовать, произнося — Аякс.