Коробка сладостей и меч

      Муан пролистывал сообщения от Эры в телефоне, когда боковая дверца распахнулась. Пришлось оставить её словоизлияния без ответа — всё равно сестра просто прогоняла по кругу те же претензии, что уже успела высказать вчера. И даже заявление Гая, что школа — его собственность в той же степени, что и её, и он имеет полное право приглашать, кого хочет, её не угомонило. Скорее наоборот, раззадорило ещё сильнее.       — Доброе утро, — поприветствовал Муан усевшегося рядом с ним Шена.       Тот поставил в ноги небольшую дорожную сумку и захлопнул дверь (на секунду захотелось его самого стукнуть) и принялся устраиваться поудобнее. Искоса наблюдающий за ним Муан отметил, что коллега зябко потирает руки, явно ужасно промёрзшие в этих его довольно изящных, но тонких и нисколько не сохраняющих тепло перчатках.       — Доброе, — наконец буркнул Шен и пристегнулся.       «Добрым» его утро точно не было, и Муану стало вдруг очень любопытно, что же его так испортило. Вряд ли ранний подъём — в рабочие дни они двое были теми самыми коллегами, которые по утрам всех раздражают своим бодрым видом. Но любопытство Гай счёл за лучшее придержать при себе. Не хватало только начать с утра пораньше свару, да ещё и в собственной машине, где на эмоциях можно что-то испортить. Причём в этом вопросе за себя переживать приходилось чуть больше — Шен, хоть и легко заводился и включался в ссоры, всё же предпочитал бить словесно, выводя собеседника из себя, а переход к «мордобою» считал чем-то ниже своего достоинства. Это был ещё один (из множества) поводов для подколов более прямолинейного в своих действиях Муана.       — Чего стоим? — буркнул Шен, когда спустя пару минут они так и остались на месте. — Прогружаешься?       — Фотосинтезирую, — хмыкнул Гай. Коллега насмешливо выгнул бровь и покосился на окно — ещё было слишком рано, да и небо затянули тучи. Солнца видно, конечно же, не было.       — Это многое объясняет, — Шен фыркнул так же насмешливо.       Муан подавил довольную ухмылку. Как бы там ни было, его пассажир повеселел, и уже не выглядел таким уж угрюмым. Сказать глупость и не ехать несколько часов в напряжённой атмосфере с этим мрачуном — не так уж плохо. Пусть лучше усмехается самодовольно.       Минут через десять молчания Муан снова бросил взгляд на притихшего Шена. Тот всё ещё потирал руки, только чуть более рассеянно. Стараясь выглядеть непринуждённо, Гай включил печку — зная, куда едет, он предусмотрительно оделся теплее обычного, вот и не мёрз сейчас и не подумал о подогреве. А вот Шен, кажется, даже не особо интересовался, куда его вообще везут, и более подходящим облачением не озаботился. Поразительная для такой язвы беспечность.       И даже странно, что Шен до сих пор не отвесил ни одного ядовитого комментария по поводу машины. То есть, Муан очень долго подбирал себе средство передвижения, выбирая такое, чтобы ездить к сестре с максимальным комфортом, но всё же… Речь шла о человеке, который умудрялся найти изъян абсолютно во всём — было бы желание.       А тут молчал, подозрительно так.       — Не боишься, что я вывезу тебя в лес и, не знаю, в землице там прикопаю? — Муан не удержался от едкого комментария. Просто чтобы заполнить тишину — включать радио желания не было.       Шен, хоть и явно был погружён в свои мысли, не вздрогнул. Только повернулся к коллеге и окинул его таким взглядом… пожалуй, будь Муан чуть более впечатлительным, у него бы холодок по спине пробежал.       — Ты? В своём симпатичном беленьком пальто? — издевательски протянул Шен. Даже не поленился повернуться к собеседнику всем корпусом. — Ещё и землю копать? Да не смеши. О себе бы побеспокоился.       — А ты мне что сделаешь, — не менее насмешливо отозвался Муан. — Я за рулём, я выбираю маршрут. Допустим, ты меня убьёшь. Бросишь тело. Возвращаться как собрался? На моей машине? К тому же, моя сестра в курсе, с кем я собираюсь приехать. Тебя поймают тут же.       — Ах, какой просчёт. Но, может, я не собираюсь спасаться сам? Может, я ищу компанию себе на тот свет. На какой скорости ты сейчас едешь? Километров сто? Мне достаточно просто дёрнуть за руль, и в какое-нибудь дерево врежемся оба. На такой скорости шансов выжить маловато.       Шен улыбнулся так зловеще, что в этот раз Муану действительно на мгновение стало страшно. Точно ли его коллега сейчас шутил? Вспоминая его «рождественское желание»…       От греха подальше Гай сбросил скорость. И почувствовал досаду, когда Шен ещё более насмешливо ухмыльнулся.       — Какой ты доверчивый, Муан, — отметил тот и демонстративно скрестил руки на груди. — И пугливый. Я ведь обещал тебе поединок. С чего бы мне нарушать обещание?       — Это всё, что тебя останавливает? — напряжённо уточнил Гай. Он уже убедился, что звать Шена вместе проводить праздничные выходные было не очень разумно.       — Ой, не нужно этой драмы. Ты сам это начал, я лишь поддержал шутку, — коллега фыркнул и отвернулся к окну. — Я не такой слабак, чтобы искать столь лёгкие пути.       Муан не стал комментировать этот вздор. Вновь увеличил скорость, но всё внимание сосредоточил на дороге.       В голове крутились неповоротливые мысли. Шен ведь не впервые так шутил. Не только тогда, с желанием «провести время с сестрой», но и в обычном общении. Проскальзывали иногда такие фразочки. Никогда они особенно не цепляли, Муан списывал их лишь на специфичное чувство юмора. Так чего сейчас так забеспокоился? От того, что в шутку вплели и его самого?       — Извини, — буркнул вскоре Шен. Он так и сидел, отвернувшись и уставившись в окно. — Я перегнул, это было лишним.       Гай молча кивнул, показывая, что к сведению принял. Но говорить не стал. Они выехали на самый опасный участок пути, где дорога начинала петлять, поднимаясь в горы, и здесь уже и без шуток нужно было быть очень аккуратным. Особенно зимой.       Печка всё ещё грела. Муан не успел хотя бы расстегнуть пальто, и теперь здорово вспотел. А вот Шен как будто так и не отогрелся — продолжил растирать руки. И всё-таки печку пришлось выключить.       — Посмотри в бардачке, — Гай бросил быстрый взгляд на пассажира. Тот покосился на него с вопросом. — Там должны быть перчатки. Новые, себе покупал, но ещё не начал носить. Они точно теплее твоих. Школа Эры в горах, там холоднее, чем в городе. Ты же там околеешь.       К его удивлению, Шен не стал возражать и действительно заглянул в бардачок. Правда, тут же ядовито заметил:       — Белые, ну надо же, какая неожиданность. Тебе действительно приносит удовольствие выглядеть как покойник?       Любовь Муана к белому в самом деле у многих вызывала недоумение и иногда даже насмешки. Объясняться он ни перед кем нужным не считал, вот и теперь промолчал. Шен, недовольный тем, что провокация не удалась, всё же натянул перчатки на руки. Поверх своих. Можно было бы подумать, что это ради того, чтобы сильнее согреться, но Гаю почему-то показалось, что дело всё-таки не в этом.       — Зачем ты вообще носишь такие тонкие перчатки? Внешний вид, конечно, очень важен, но не в ущерб же здоровью! Или ты этого и добиваешься? Вредишь себе таким опосредованным способом? — всё же не удержался от расспросов Муан. Он ожидал, что его пошлют, но Шен сжал руки в кулаки и всё же тихо ответил:       — Это подарок.       Гай не страдал излишней проницательностью, но сейчас, собирая в памяти все обрывочные воспоминания, догадался:       — От твоей сестры?       И вновь вместо удара словцом покрепче (или позаковыристее) Шен ответил честно.       — Да. — И тут же, словно вспомнив, как положено ему реагировать в таких ситуациях, ехидно добавил. — Да ты и в самом деле прогрессируешь!       — Общаясь с тобой, сложно не начать, — хмыкнул Муан, сводя эффект от нападки на нет. Шен уязвлённо притих. Он-то явно ожидал новой перепалки, чтобы, видимо, отвлечь внимание от своей неожиданной сентиментальности. — Какой… она была?       Ещё один вопрос на грани фола. Пожалуй, спроси Гай что-то подобное буквально пару недель назад, и ответа бы точно не получил. Удар в нос — возможно. Но сейчас Шен… улыбнулся. Очень мягко, так, словно и не он вовсе, будто его прямо здесь, в машине, подменили.       — Она была умница. Вечно выдумывала что-то новое. Не могла сидеть спокойно, не умела. Меня впечатлить всегда хотела. На этом и… обожглась, — улыбка стала горькой ухмылкой. — Доигралась в экспериментатора. Дом… загорелся. И она в эпицентре.       Он не стал договаривать, но Муан и так понял. Он не стал касаться чужого плеча, даже смотреть сочувственно не посмел. Сказал только:       — Мне жаль.       — Мне тоже. — Шен снова притих, уставившись в окно, и больше Гай беспокоить его не решился. Он знал, что такое боль потери. И знал, как раздражает, когда кто-то пытается о ней заговорить.       Остаток пути они провели в молчании, уже не таком давящем, но почему-то пронзительно сквозящем пониманием.