2
17 декабря 2023 г., 23:12
У Ёнджуна давно не было столь отвратительного утра. Домашнее вино отныне явилось для омеги заклятым врагом, в то время как диван, некогда казавшийся таким удобным, — не иначе как жёсткой больничной кушеткой.
Омеги сидели на пустой кухне почти до второго часа ночи, но предмет разговора Ёнджун помнил смутно. В памяти отложился лишь собственный тихий смех, когда они с Ёнсаном поднимались по лестнице, неуклюже поддерживая друг друга под руки, а после — приятная карусель перед глазами, прежде чем Ёнджун уснул замертво.
Перед тем, как завалиться на небольшой диван в своей бывшей комнате, омега даже не взглянул в сторону спящего Суёна, отчего на утро, не обнаружив ребёнка в кровати, словно разом забыл о мучающем его похмелье.
Вскочив, Ёнджун сощурился от яркого солнечного луча, ударившего в глаза через щель между портьерами. В общем-то, полумрак в комнате ещё был сохранён лишь благодаря им — благодаря плотной ткани, которую Ёнджун когда-то давно выбирал сам, требуя самую светонепроницаемую из возможных. Папа тогда шутил, что у него вместо сына рос вампир, и омега, может быть, позволил бы себе придаться приятным воспоминаниям из детства, если бы не пропажа Суёна.
Неуклюже обув валяющиеся у дивана тапочки, Ёнжун обошёл кровать, но надежды на несмешной розыгрыш тут же пали крахом. Суёна не было нигде, поэтому в коридор омега вылетел быстрее ветреного порыва.
Перепрыгивая через ступеньки, Ёнджун вбежал в кухню запыхавшимся и тут же завис.
То, как взволнованно у омеги в груди трепыхалось растормошённое страхом сердце, совершенно не вязалось с картиной идиллии, развернувшейся перед его глазами.
В кухне звучали отголоски включенного радио, привычно стоящего на холодильнике, в то время как в тёплом воздухе витал сладкий аромат десерта. Бомгю стоял у плиты, даже не обернувшись на звуки чужого появления, но Ёнджун всё же запретил себе подозревать бывшего друга в похищении его сына.
В конце концов, омежка был прямо тут, у Ёнджуна едва ли ни под носом, сосредоточенно сминая пальчиками творожное тесто.
— Доброе утро! — бодро заговорил сидящий за столом Кай, почти оглушая вздрогнувшего омегу. Ёнджун был уверен, что специально. Этот мальчишка всегда был непоседливым. — Как самочувствие? — спросил альфа следом, пряча откровенно издевательскую усмешку за ободком пузатой кружки. Судя по запаху, с кофе.
— Доброе, — ответил Ёнджун мрачно и решил никак не реагировать на чужой смешок, всё же сорвавшийся с губ. В общем-то, омега Кая понимал. Ёнджун мог лишь представлять, каким потрёпанным и помятым выглядел, потому как зеркало омега проигнорировал намеренно. Куда важнее ему было убедиться, что Суён не утонул в каком-нибудь сугробе.
И к счастью, омежка всего лишь извозился в муке.
— Я тебя потерял, Солнце, — обратился Ёнджун к сыну и подошёл. Суён стоял коленями на стуле, увлечённо придавливая пальчиками комочек теста, отчего не сразу обратил внимание на родителя, ласково погладившего его по волосам.
— Доброе утро, папочка, — отозвался Суён с лучистой улыбкой. В детских глазах вмиг загорелся огонёк энергии, тут же охватившей всего ребёнка целиком. Было видно, что омежке не терпелось обо всём Ёнджуну рассказать. — Дедушка сказал мне тебя не будить, но мне было скучно в комнате, поэтому мне разрешили спуститься сюда. Смотри! — Суён перевёл взгляд на тесто в своих ладошках. — Дядя Бомгю показал мне, как делать сырники!
Ёнджун взглянул на омегу с благодарностью, настойчиво перехватывая его взор. Бомгю, впрочем, не ответил даже кивком, вновь вернувшись к плите. Его отношение к Ёнджуну, было видно, оставалось всём тем же, но Суён совершенно не заслужил того, чтобы к нему здесь относились так же.
Ёнджун был благодарен Бомгю за то, что он это понимал.
— Смотри, папочка! — Суён вновь привлёк внимание родителя. — У меня получается?
— Очень хорошо получается, Солнце, — заверил Ёнджун и помог присыпать столешницу мукой. — Ты большой молодец, — добавил он, поддевая носик ребёнка чистой рукой. Суён смущённо поджал губки.
— Теперь я буду делать для папочки сырники. Каждое утро!
— Это ж сколько продуктов твоему папке купить придётся, м? — присоединился к разговору Кай, поставив кружку перед собой. Улыбался альфа по-доброму, как и всегда, всем своим видом показывая беззлобность собственных намерений, но Суён, кажется, не то чтобы считывал эти невербальные сигналы. Поджав губки, омежка угрюмо взглянул на сырник в своих руках. — Эй, малявка. Да я же шучу, — заговорил вновь Кай, взволнованно взглянув на ребёнка. — Не дуйся. Хочешь, я сам тебе всё куплю? Сколько захочешь.
— Папочка, — позвал Суён вполголоса, тронув родителя за рукав пижамы. От этого на ткани остались мучные пятна, но Ёнджуну, в общем-то, было всё равно на это обстоятельство, когда сын смотрел на него распахнутыми блестящими глазами. Вопросительно склонив голову набок, омега ждал, когда омежка договорит. — Я не хочу с ним дружить, — сказал Суён наконец и осторожно взглянул в сторону раскрывшего рот Кая.
Ёнджун не сдержал смешка. Бомгю за плитой тоже улыбался, должно быть, будучи не менее умилённым развернувшейся сценой, но Ёнджун запретил себе пытаться завести с бывшим другом разговор. Он мог представить, как быстро сползла бы с лица омеги улыбка, оброни Ёнджун в его сторону хотя бы слово. И омега был полностью согласен с тем, что заслужил это.
— Йа, мелочь! — воскликнул между тем Кай, отставив в сторону кружку, из которой так и не успел сделать глотка. — Что я тебе сделал-то? — вопрошал он совершенно по-детски, но Суёна, похоже, его молящая интонация ничуть не трогала. Слепив очередной кривоватый сырник, омежка аккуратно положил его на тарелку с самым невозмутимым видом.
Перехватив растерянный взгляд Кая, Ёнджун лишь с улыбкой пожал плечами.
— Ну что, все проснулись? — вошёл в кухню Ёнсан, бодро шагая к посудным шкафам. Омега, надо сказать, выглядел куда свежее сына. Из старшего буквально-таки фонтанировала энергия, отчего Ёнджун на его фоне почувствовал себя ещё более безжизненным. — Уже позавтракали? Ёнджун-а, ты что, спишь ещё? — обратился омега к сыну, вопросительно вскинув брови. Достав три кружки, Ёнсан живо расставил их на столе.
— А что, так заметно? — спросил Ёнджун неловко и погладил Суёна по голове. Тот продемонстрировал ему очередной слепленный сырник — на этот раз в форме сердечка, — и, довольный похвалой, вернулся к своему занятию.
— Почти полдень! — воскликнул Ёнсан, всплеснув руками, и спешно поставил в центр стола чайник с уже настоявшимся на ягодах напитком. — Нам столько всего успеть надо, пока вы не уехали! Давай, живо, в душ и одеваться!
Спорить Ёнджун не стал. От выпитого ли с вечера вина, или от влияния утра, но омеге совсем не хотелось упрямиться по таким пустякам. Он словно напитался спокойствием, обыденно царившем в сельской местности, и всё же двинулся на второй этаж в редком меланхоличном состоянии.
В столице с Ёнджуном такое происходило редко. Там всегда нужно было куда-то спешить, успевать, не медлить. Здесь, вдали от городской суеты, омега почувствовал небывалое умиротворение, но всё же не позволил себе думать об этом, как о плюсе жизни в Йеллоустон.
От своего изначального плана Ёнджун отклоняться был не намерен.
Так, вновь спустившись в кухню спустя ещё почти час, омега не стал препятствовать и тому, что Ёнсан успел за это время придумать.
— Пусть Суён посмотрит на лошадей, — сказал Ёнсан утвердительно, прежде чем оставил сына в кухне. — Кая с ним я отправил, не переживай. И одел хорошо, так что сиди и ешь спокойно, — добавил омега назидательно, едва заметив во взгляде Ёнджуна беспокойство. — Отдохни, дорогой. Хотя бы сегодня.
Ёнджуну с этим трудно было согласиться, но омега понимал, что родитель был прав. Если подумать, все эти восемь лет он заботился сам о себе один. В студенчестве это были подработки; поздняя возня на кухне, чтобы не умереть с голоду в ближайшие несколько дней; а после череда задач, которые нужно было своевременно решать. Позже, когда появился Суён, у Ёнджуна, казалось, совсем не оставалось времени на себя. Омега был в работе буквально каждую свободную минуту, пока сын спал в кроватке, купленной на последние деньги, а где-то за тонкими стенами небольшой квартирки исправно шумели соседи. У них был вечный ремонт, на который они, в отличие от Ёнджуна, имели деньги, поэтому омега не жаловался. Он лишь надеялся покрыть все расходы с получением зарплаты, и, быть может, купить Суёну какую-нибудь игрушку подороже.
Когда доход омеги стал более стабилен, ситуация не то чтобы улучшилась, если честно. Ёнджун всё так же сидел за ноутбуком, разрываясь между рабочими чатами, пока Суён, сидящий на полу где-то позади, был слишком увлечён игрушками, чтобы требовать от родителя внимания. Разница состояла лишь в том, что малюсенькую квартирку сменила просторная жилплощадь в комфортабельном районе, а на накопительном счету Ёнджуна медленно но верно откладывались деньги на покупку машины.
Когда омега не работал, центром его внимания был Суён и только он, а потому позволять кому-то, пусть даже родителям, опекать омежку целиком и полностью для Ёнджуна всегда было тяжело.
Быть может, поэтому былое спокойствие, вызванное утренней негой, в миг рассеялось, стоило Ёнджуну остаться в кухне одному.
Бомгю, невозмутимо выложивший на его тарелку несколько сырников, лишь достал из холодильника джем, прежде чем скрылся где-то в глуби дома, явно не желая оставаться с омегой наедине. Ёнджуна это, в общем-то, не то чтобы удивило.
Так, позавтракав в одиночестве и напитавшись тишиной, Ёнджун вышел на улицу многим позже.
Ночной снегопад напоминал о себе лишь припорошёнными снегом дорожками. Следы разных размеров, ожидаемо, вели в сторону загонов, поэтому, засунув руки в карманы выданной Ёнсаном куртки, омега неспешно двинулся на поиски хотя бы одной живой души.
И к счастью, идти долго Ёнджуну не пришлось. Фигуры Кая и Ёнсана нашлись возле ограждения. Суён же сидел у альфы на руках, то и дело на него поглядывая. Должно быть, к миру они всё же как-то пришли.
— Теплее ведь, скажи? — спросил старший омега, первым завидев сына, и двинулся ему навстречу. Взяв Ёнджуна под руку, Ёнсан снисходительно улыбнулся. — Приехал чёрт знает в чём. Как будто не знаешь, какие у нас тут морозы.
— Отвык, — отозвался Ёнджун честно и неспешно пошёл в сторону загона вместе с Ёнсаном.
Комментарий о необходимости приезжать чаще омега явно придержал при себе, и Ёнджун был за это благодарен.
Солнце уже покинуло зенит и затерялось где-то среди облаков, обещая возобновление снегопада к ночи, отчего единственным источником света казался лежащий под ногами снег. Чистый, белоснежный, он легко рассыпался под тёплыми ботинками Ёнджуна. В городе такого белого снега омега не видел — высокие многоэтажки словно окрашивали его в серый, в то время как то, что кучами лежало вдоль дорог, Ёнджун и снегом называть отказывался. Так, слякоть да грязь, оставляемая выхлопами многочисленных машин, вечно стоящих в пробке.
Когда Ёнджун был ребёнком, ему казалось, что на ранчо в принципе не знали, что такое автомобили. Омега помнил своего отца исключительно в седле, отчего видеть лошадь спустя столько лет на секунду показалось Ёнджуну чем-то странным и даже экзотическим.
Жеребец тяжело фыркал, то и дело притормаживая на поворотах, но гоняющее его по кругу лассо не позволяло отклоняться от маршрута. По тому, как конь взбрыкивал задними копытами, было заметно, что наездника у него ещё не было. В движениях животного читалась ещё необузданная дикость, нежелание подчиняться.
Ёнджуну казалось, что он понимал этого жеребца.
— Почему ты не говорил мне, что Субин работает на ранчо? — спросил омега быстрее, чем подумал, остановившись в паре метров от загона вместе с папой. Благо, увлечённо рассказывающий что-то Суёну Кай их не слышал, а уж Субин, подгоняющий коня взмахами лассо, и подавно.
Глядя на альфу, Ёнджун почти не ощущал того волнения, что захлестнуло его с головой вечером, отчего почувствовал тепло спокойствия где-то в груди. За завтраком, в тишине пустой кухни, у омеги было время обо всём подумать.
В конце концов, ему стоило быть готовым к тому, что они встретятся. Быть может, подсознательно Ёнджун на это даже надеялся — ему казалось, что их встреча поможет ему избавиться от душащего чувства вины, то и дело дававшего о себе знать все эти годы, однако омега уж точно не ожидал, что всё случится так, как оно по итогу произошло.
Ёнджун представлял себе совсем другую реакцию, если честно. Он был вполне готов к тому, что альфа взглянет на него с ненавистью, неприкрытым осуждением, пошлёт к чертям в конце концов, да даже просто скажет Ёнджуну в лицо всё, что он о нём думал если не сейчас, то восемь лет назад уж точно.
Субин же улыбался, говорил мягко и смотрел совсем не так хлёстко. Ёнджун не понимал этого.
Он не понимал, как можно было относиться к предателю так, будто восемь лет назад они разошлись по взаимному решению и без каких-либо обид. И Ёнджун уж точно не понимал, как можно было по доброй воле находиться там, где каждый закуток хранил воспоминания об их когда-то горящих ярким огнём чувствах.
Омега бы не смог, и оттого, наверное, старался особо не смотреть по сторонам.
— Да просто… к слову не приходилось, — ответил между тем Ёнсан, вздёрнув уголки губ. — Думал, тебе это и ни к чему. Знал бы, так…
— Нет, всё правильно, — заговорил Ёнджун, не позволяя родителю договорить. — Мне незачем было об этом знать.
— Папочка, лошадка! — Детский голос заставил омегу вмиг оживиться. Развернувшись в руках Кая, Суён смотрел на родителя горящими глазами и без конца тыкал в сторону жеребца. — Смотри!
— Да твой папка этих лошадок знаешь сколько видел в своё время? — отозвался Кай с хохотом и поудобнее перехватил ребёнка в своих руках. Ёнджун догадывался, что Суён напросился, явно воспользовавшись тем, что альфа успел перед ним провиниться.
Порой омегу поражала находчивость собственного сына.
— Он на них и ездить умеет, — добавил Кай гордо, будто это он когда-то учил Ёнджуна уверенно сидеть в седле, а не наоборот.
— Правда?! — воскликнул Суён, крайне удивлённый фактом, внезапно открывшемся ему о его же родителе. Задумавшись, Ёнджун осознал, что никогда и не рассказывал сыну о собственном детстве и юности, словно никакого ранчо в его жизни и не было. Наверное, не будь у Суёна дедушек, он бы и не узнал никогда, откуда Ёнджун был родом.
— Правда, — ответил омега, приблизившись, и поправил съехавшую на лоб детскую шапку. Суён зажмурился, явно недовольный внезапной заботой, и омега старался не думать о том, как он в одного будет переживать чужой переходный возраст.
— Папочка, ты такой крутой!
— Смотри не перехвали, — хмыкнул Кай, щёлкнув омежку по покрасневшему носику. — Зазнается ещё.
Ёнджун лишь фыркнул.
— Так, дорогие мои, пойду-ка я с Бомгю горячий шоколад соображу, а то продрогнете на улице. Горяченькое самое то с морозу, — засуетился Ёнсан, хлопнув себя по карманам. Достав телефон, омега посмотрел на время и недовольно цокнул себе под нос. Время и правда летело быстро, а потому угадать мысли родителя Ёнджуну было совсем несложно. Уже утром они с Суёном вернутся в их, наверняка, остывшую городскую квартиру, вдали от Йеллоустона и всех его обитателей. Ёнсан, к гадалке не ходи, начнёт скучать уже утром. Быть может, даже позвонит сыну по дороге, и от мысли об этом омеге на мгновение даже стало совестно. — Ёнджун, сегодня-то хоть в баню сходите? Вчера топили, топили, а ты и не заикнулся.
— Сходим, — заверил омега, почти не колеблясь, и примирительно улыбнулся. В этот раз Ёнджуну хотелось уехать с миром.
— Ну слава Богу! — запричитал Ёнсан, привычно всплеснув руками, и развернулся в сторону дома. — Кай, затопишь, ладно?
— Как скажете! — энергично отозвался альфа уже омеге вслед и поставил Суёна на снежную землю. — Всё, малявка. Возвращаю тебя твоему папке, — добавил Кай уже ребёнку. Омежку, было видно, это обстоятельство даже расстроило, но виду он старался не подавать до последнего. Понуро кивнув, Суён шагнул за Ёнджуна и нащупал пальчиками его штанину.
— До свидания…
— Спасибо, что приглядел, — поблагодарил Ёнджун, коснувшись затылка сына. Кай же в ответ лишь отсалютовал, прежде чем бодро двинулся в сторону дровяника, уже вскоре теряясь среди деревянных построек. — Дядя Кай ещё поиграет с тобой сегодня, — сказал омега уже сыну, заметив его погрустневший взгляд.
— Я не хочу с ним дружить, — ответил вдруг Суён и круто развернулся на пяточках, вновь устремляя взгляд на происходящее в загоне.
Порой Ёнджун не понимал этого ребёнка.
Тем временем конь за оградой замедлил шаг, в конце концов остановившись возле дальней стороны ограждения. По тому, как активно жеребец махал хвостом, было понятно, что всё это ему совершенно не нравилось, отчего Ёнджун невольно напрягся. Омеге было лет двенадцать, когда конь лихо сбросил его со спины, обрекая лететь на землю. Наверное, не спаси Ёнджуна тогда куча сена, удачно встретившаяся на пути к пастбищу, он бы не отделался одним лишь переломом руки.
Так же хорошо Ёнджун помнил и то, сколько раз с лошадей летал Субин, отчего его невозмутимый вид совсем рядом с недовольно ворчащим конём не мог не удивлять.
Когда им обоим было по шестнадцать, альфа этих животных даже побаивался, решаясь садиться разве что на коней поспокойнее. Тогда, заливисто смеясь над краснеющим от смущения Субином, Ёнджун уж точно не мог подумать, что спустя почти двенадцать лет увидит этого альфу в роли объездчика.
Ёнджуну нечем было похвастаться в ответ. За прошедшие восемь лет он даже близко не приблизился к тому, о чём так уверенно говорил в юности.
Очередное очко не в его пользу.
Не нужно было приезжать.
— Пойдём погуляем? — спросил Ёнджун у Суёна, мягко беря сына за руку, но тот выдернул ладошку из хватки быстрее, чем омега успел среагировать.
— Нет! — воскликнул Суён, сведя бровки к переносице, и хмуро взглянул на родителя. От того, как резко омежка вырвался из родительских рук, варежка вмиг слетела с его ладошки и упала на снег. Вздохнув, Ёнджун присел перед сыном на корточки. — Я хочу на лошадок посмотреть!
— Их тут целая конюшня, — послышалось где-то над головой, прежде чем омега успел раскрыть рот.
Метнув взгляд на Субина, стоящего по другую сторону ограждения, Ёнджун поймал на себе его нечитаемый взгляд и тут же вернул своё внимание упавшей варежке. Нервно подхватив её с земли, омега отряхнул снег голыми руками, и настойчиво потянул руку Суёна к себе. Благо, омежка позволил её надеть без лишних сцен.
— На какую хочешь посмотреть?
— А какие есть? — спросил Суён у альфы, и Ёнджун по одной только интонации сына мог понять, как увлекала его эта идея.
Нахмурившись, омега поднялся с корточек. В груди забурлило не то раздражение, не то что-то ещё, но Ёнджун решил не думать о сущности этого второго чувства. Всё его естество словно подавало негласные сигналы «SOS», и омега решил к ним прислушаться. Уже завтра он будет вести машину долгие три часа — ровно столько, сколько провёл в электричке восемь лет назад, а потому Ёнджун не мог ощущать что-то кроме возмущения. Не смел попросту. Точно не снова.
— Не надо, — твёрдо проговорил он, уверенно встречая взгляд чужих тёмных глаз. — У тебя, наверняка, и без нас хватает работы, — продолжил омега скороговоркой и вновь взял сына за руку, на этот раз предусмотрительно сжав детскую ладошку чуть крепче. Суён, вскинув на родителя вопросительный взгляд, вновь скуксился, надув губки, поэтому Ёнджун был почти готов к следующему его действию.
— Но я хочу лошадок! — завопил Суён, почти хныча, и попытался высвободиться из хватки родительской руки. — Не хочу гулять!
Мигрень в этот раз даже не кралась — она разом ударила в голову, запульсировав в висках. Ёнджун обречённо прикрыл глаза.
— Я с этим на сегодня закончил, — заговорил вновь Субин, неопределённо мотнув головой в сторону топчущегося вдали загона коня. — Отведу его в денник, и покажу вам всё, — продолжил альфа мягче, со слышимой неловкостью. Ёнджун подумал, что своих детей у альфы явно не было — весь его вид буквально кричал о неготовности к подобного рода представлениям, — но омега вовремя запретил себе размышления о чужой личной жизни. Было совсем не то время и место, не говоря уж о том, что семейное положение альфы было Ёнджуну не интересно в принципе. — Вы ничем меня не обремените.
Ответить отказом Ёнджун не успел.
— Папочка, ну пожалуйста! — заканючил Суён, ухватившись за ладонь родителя двумя руками. Устремив на Ёнджуна самый трогательный взгляд из возможных, омежка намеренно давил на жалость. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!
Наконец кивнув не то в знак поражения, не то в знак согласия, Ёнджун заключил, что где-то всё же промахнулся с воспитанием — Суён был слишком избалованным ребёнком. И мысль об этом оказалось на удивление хорошим способом не выдать своего смущения от адресованной ему улыбки альфы.
***
Пожалуй, конюшня пока что была единственным местом, которую Ёнджун изнутри поначалу даже не узнал. Стойл, казалось, стало раза в два больше, как, в общем-то, и света от подвешенных под потолком ламп. Помещение совсем не походило на небольшую домашнюю конюшню — было видно, что за прошедшие годы Джегён начал заниматься лошадьми основательно. Об этом свидетельствовало и большое количество породистых коней, мирно стоящих в денниках — доход на ранчо явно увеличился. Ёнджун шёл позади Субина и Суёна. Альфа рассказывал омежке о лошадях, насколько Ёнджун мог слышать на расстоянии пары метров, — о том, как в Йеллоустоне за ними ухаживают, и, кажется, что-то о конном спорте. Ёнджун не считал, что это было той информацией, которая могла бы быть интересна пятилетнему ребёнку, но Суёна, было видно, всё более чем устраивало. Пожалуй, омежка не прыгал от счастья до потолка лишь потому, что альфа крепко держал его за руку, то и дело притягивая ближе к себе, когда лошади любопытно вытягивали морды в сторону проходящего мимо ребёнка. Сковырнув свежий пластырь, Ёнджун в конце концов отодрал его и спрятал в карман, продолжая перекатывать пальцами скатавшуюся клейкую ткань. Омега не хотел думать, что то было нервным, но в самообмане Ёнджун никогда не был силён, если честно. Видеть Субина и Суёна рядом казалось омеге странным, чем-то невозможным, а оттого и ирреальным, словно в одночасье перед ним столкнулась его прошлая и настоящая жизнь. Словно всё происходящее было сладким сном. Ёнджун часто видел похожие сновидения восемь лет назад, когда тоска по альфе порой перекрывала здравый смысл. Когда Ёнджун замирал от каждого шороха за входной дверью в небольшой комнате студенческого общежития, словно действительно кого-то ждал. Спустя годы омега понимал, каким эгоистом он тогда был. Пусть подсознательно, но он не смел надеяться, что Субин приедет за ним или вдруг решит остаться с ним в городе. Сбежать с ранчо было единоличным решением Ёнджуна. То было следствием его личных проблем, нежеланием принимать сторону отца и связывать с этим местом всю свою оставшуюся жизнь. Субина это никак не касалось, а потому выбирать, как ему действовать, он должен был сам. Субин выбрал остаться в Йеллоустоне, отпустив Ёнджуна, и омега лишь спустя время в полной мере осознал, что был искренне альфе за это благодарен. Мысль же о том, как естественно смотрелся Суён рядом с высокой фигурой Субина, была совсем не тем, чем Ёнджун должен был платить альфе за понимание. — А можно мне их покормить? — оживился Суён, дослушав очередной рассказ о гнедом жеребце, безмятежно фыркающем в стойле. Конь звучно переступил копытами, словно понимал о чём шла речь, но Субин поспешил успокоить взволнованное животное мягким похлопыванием по шее. — Чем хочешь? Сахаром или морковью? — спросил альфа участливо, с улыбкой взглянув на призадумавшегося Суёна. Ёнджун поспешил нагнать их. — Не стоит, — сказал омега с нажимом, не глядя Субину в глаза. — Для первого раза достаточно и просто посмотреть, — продолжил Ёнджун, решая не озвучивать тот факт, что следующего раза попросту не будет. Приблизившись к сыну, омега взял ребёнка за руку. — Всё, Солнце. Поблагодари дядю Субина, и мы… — Ну пап! — Суён, я прошу тебя… Некогда отступившая головная боль вновь забилась в висках, отчего Ёнджун вздохнул. Омега никогда бы не подумал, что собственный ребёнок будет столь безжалостно разрушать его авторитет, и пристальный взгляд Субина совершенно не способствовал сохранению самообладания. Омега чувствовал это внимание загривком, отчего невольно повёл плечами, запрещая себе оборачиваться. — Суён, не капризничай. Нас, наверняка, уже заждался дедушка. — Я покормлю и пойду! Всего минуточку! — Эти ласковые, — произнёс Субин, прежде чем Ёнджун успел заговорить с сыном строже. Альфа явно видел проблему совсем не такой, какой она сейчас виделась омеге. Перед Субином был едва ли ни плачущий ребёнок, возмущённый упрямством собственного родителя, в то время как перед Ёнджуном — собственное взволнованное сердце, заходящее всё быстрее от того, как стремительно чужой запах заполнял его лёгкие. Омега не хотел знать, что это, а потому оставаться в компании альфы ещё хотя бы одну лишнюю минуту казалось ему прямым путём к самоуничтожению. — Ну так что? Сахар или морковь? — спросил Субин у вновь заулыбавшегося Суёна, когда Ёнджун всё же отпустил его, и сел перед ребёнком на корточки. Признав поражение, омега отступил на шаг назад и призвал себя думать, что за пару минут ничего непоправимого попросту не может случиться. — Морковка! — воскликнул Суён и ткнул указательным пальчиком на один из вытянутых кулаков альфы, прежде чем Субин раскрыл ладонь с парой кусочков нарезанной моркови. Напряжение стоящего за его спиной родителя омежка явно не замечал, но Ёнджун всё же старался не выдавать себя. Омега был уверен, что у него это получалось, пока на спину вдруг не легла широкая ладонь поднявшегося на ноги Субина. — Не переживай, — сказал альфа вкрадчиво, расценив поведение Ёнджуна по-своему. Впрочем, омега был более чем уверен, что Субин рассекретил его в ту же секунду. То, как резко Ёнджун вдохнул воздух, просто не могло укрыться от его внимания. Чувствуя, как чужая ладонь прожигает куртку на спине, омега отошёл быстрее, чем этот жар коснулся его незащищённой кожи. — Скушала! — радостно завопил Суён, перебивая зазвеневший в ушах Ёнджуна белый шум. Схватив старших за руки, омежка поочерёдно посмотрел на них самым счастливым взглядом и подпрыгнул. — Лошадка скушала морковку! — добавил он, к счастью, будучи слишком взбудораженным этим событием, чтобы заметить вспыхнувшие щёки Ёнджуна.***
Ёнджуну никогда особо не нравились бани. Ему они казались, как минимум, не самыми практичными, потому как на растопку их уходило приличное количество времени, пусть сам омега этим никогда и не занимался. Быть может, то было просто ещё одной причиной, которую Ёнджун придумал себе, чтобы оправдать свой побег восемью годами ранее, но сейчас омега вдруг поймал себя на мысли, что именно этого ему за последние сутки и не хватало. Ёнсан забрал румяного от жара Суёна ещё несколько минут назад, оставляя Ёнджуна в парилке одного, и пожалуй, омега лишь в этот момент осознал, о какой такой медитации всегда говорил его отец, когда запирался в бане в одиночестве. С потом словно выходили все тревоги, расслабляя тело, поэтому Ёнджун впервые искренне наслаждался пребыванием в прогретой парилке. Как только Суён закончил с кормлением лошадей, Ёнджун повёл его в дом, не оборачиваясь. Омеге было плевать, что на этот счёт подумал Субин, провожающий их взглядом — Ёнджун чувствовал его внимание вплоть до тех пор, пока разгорячённых щёк вновь не коснулся кусачий уличный мороз. Омеге жизненно важно было успокоиться, привести мысли в порядок и понять, какого чёрта его собственное сердце подставляло его вот уже как второй день. Ёнджун не понимал, откуда в нём это волнение. С последней их с Субином встречи прошло восемь лет, за время которых, омега был уверен, его давно оставили некогда сильные чувства. Это было правильно, потому что питать к Субину нечто подобное Ёнджун был попросту не в праве после всего, что натворил в то зимнее утро. Ёнджун сам отказался от этого, сам растоптал их любовь в угоду собственным эгоистичным целям, а потому даже думать не хотел, какого мнения Субин был о нём теперь, наверняка, увидев обуявшее омегу смятение, едва его ладонь коснулась его спины. Из-за этого, наверное, Ёнджун бы и ночевать в бане остался, будь на то его воля. — Не против? — спросил Бомгю, вдруг появившись в проёме открывшейся двери. Ёнджун невольно вздрогнул. — Мне ужин готовить надо, так что я быстро, — добавил он бесцветным тоном и вошёл в парилку быстрее, чем Ёнджун успел что-либо ответить. — Конечно, — отозвался омега наконец, словно его мнение действительно было кому-то интересно. Подвинувшись на влажной скамье, Ёнджун неловко скрестил ноги. — Можешь не торопиться. Отвечать Бомгю ничего не стал. Легко сдёрнув с себя полотенце и повесив его у косяка с внешней стороны, омега плотно закрыл за собой дверь. — Спроси уже, — заговорил Бомгю вновь, поймав Ёнджуна за рассматриванием его бедра. — Вижу же, что хочешь, — хмыкнул омега невесело и уверенно взял в руки наполненный водой ковш, поддавая жару. Ёнджун на секунду стыдливо поджал губы. — Давно? — всё же спросил он, вновь взглянув на шрам на чужой коже. Несложно было догадаться, что это была метка. У Ёнджуна такой не было, отчего наличие её у бывшего друга вызывало массу вопросов. Кто это был? Счастлив ли Бомгю был с этим человеком? Наверное, будь омеги ещё столь же близки, как восемь лет назад, Ёнджун, наверняка, знал бы все подробности, в то время как сейчас между ними словно залегла огромная пропасть. Омега в принципе сомневался, имел ли право что-то спрашивать. — Три года, — отозвался Бомгю, помедлив, и взял веник. Обдав его кипятком, омега кивнул Ёнджуну на лавку, не снимая с лица невозмутимости, но то было явно лучше тотального безразличия. Помявшись секунду, Ёнджун всё же лёг на деревянную поверхность животом и сложив подбородок на согнутые руки. — А… — Тэхён, — ответил Бомгю, не меняя тона, и хлестнул Ёнджуна веником по спине. В общем-то, париться омега тоже никогда не любил, но сейчас была совсем не та ситуация, когда он мог позволить себе воспротивиться. Ёнджун был вполне готов и к тому, что за любое неповиновение Бомгю просто сварит его в котле заживо. Наверное, это даже было бы справедливо. — Мы не расходились со школы, — добавил Бомгю между тем, вновь обжигая кожу Ёнджуна прогретыми листьями. В тоне омеги не было слышно укора, но Ёнджуну совсем несложно было догадаться, что Бомгю, как минимум, вкладывал это в свои слова. Никто в этом доме не был на его стороне. — Не видел его на ранчо. — Он в армии. Как вернётся, уедем. — Далеко? — Не знаю, — ответил Бомгю, кажется, не собираясь оставлять на теле Ёнджуна и сантиметра нетронутой кожи. Омега хлестал бывшего друга веником, точно в руках его были розги. Ёнджун был согласен с тем, что заслужил, поэтому лишь спрятал лицо в согнутых локтях. — Может, под столицу куда-то. А может и тут останемся. — Отец наверняка поможет. — Сам-то помощи просил у него? — фыркнул Бомгю, не скрывая в тоне язвительности. — У меня были причины. — У тебя ребёнок на руках был, — ответил Бомгю со слышным раздражением и швырнул веник в таз с водой. Ёнджун приподнялся на лавке. Кожа горела, щипаемая горячим воздухом, но то всё ещё чувствовалось легче, чем буря, что бесновалась в его груди. — Ты не поймёшь. — Ёнджун пытался защититься. Сев на прежнее место, омега обнял себя руками и старался на Бомгю не смотреть. В общем-то, это было ему и не нужно. Наполненный злостью взгляд Ёнджун отчётливо ощущал и без этого. — Куда уж мне! — возмущённо воскликнул Бомгю, вновь поддавая жару. Лёгкие тут же начало спирать от перегретого воздуха, отчего Ёнджун пропустил пару вдохов. Двинувшись ближе к стене, омега подтянул к себе ноги, словно это помогло ему защититься от гнева бывшего друга, которому он наконец смог дать выход. — Хоть словом бы обмолвился… Так нет! Узнаю потом чёрт знает что из каких-то грязных сплетен! — Я не хотел, чтобы кто-то знал, — ответил Ёнджун честно, несмело поднимая на омегу взгляд. — Мне… — Стыдно было? — Сев рядом, Бомгю зло прищурился. — И чего стыдился? Суёна? — Нет, — отрезал Ёнджун твёрдо, не позволяя голосу дрогнуть. — Я бы никогда. — Дурак ты, — произнёс Бомгю на выдохе, разрушая повисшую было на несколько секунд тишину. Вновь взяв из таза веник, омега хлестнул себя по бёдрам. — Думаешь, я бы не понял? Когда мы вообще друг друга не понимали, а? — Это другое. — Да всё то же, — отмахнулся Бомгю, проходясь веником по спине. Закончив, омега устремил взгляд в противоположную стену, но Ёнджун даже предположить не мог, чем были заняты чужие мысли. От этого чужой мягкий взгляд, вдруг обращённый на него, застал омегу врасплох. — Я, может… давно дядей стать хотел, — добавил Бомгю вполголоса, несмело вздёрнув уголки губ, будто на пробу. Ёнджун почувствовал, как дышать разом стало легче. — Ну, хочу сказать, что у тебя хорошо получается, — ответил он, зеркаля чужую улыбку. — Спасибо, — произнёс Ёнджун следом, чувствуя, как защипало слизистую глаз. — За понимание. — Нашёл за что благодарить, — фыркнул Бомгю по-доброму и поднялся с лавки. — Всё, мыться давай, а то сейчас кожа слезать начнёт, — добавил омега живо и взлохматил прилипшие к плечам волосы. Ёнджуну ещё никогда не было так хорошо после бани.***
После того, как омеги вернулись в дом, между ними словно разрушилась веками стоящая дамба. Ёнджун, пожалуй, в принципе ни с кем так долго не разговаривал за последние годы, отчего его социальная батарейка обещала сесть уже в ближайший час. Бомгю же, казалось, имел за душой не иначе как бесконечный источник энергии, рассказывая другу обо всём, что произошло с ним за эти годы, не забывая нарезать мясо и овощи к ужину, и Ёнджун, в общем-то, был даже рад выступать лишь слушателем. Бомгю рассказывал, как окончил колледж и вернулся на ранчо уже в качестве домового управляющего; как тепло его приняли родители Ёнджуна и как Тэхён сделал ему предложение, прежде чем ушёл в армию на долгие два года. Глаза Бомгю, казалось, светились искренним счастьем, отчего Ёнджун другу даже немного позавидовал. Не сказать, что Ёнджун был одинок до рождения Суёна. После переезда в город рядом с ним всегда был кто-то, кому он был небезразличен, но омега никогда не задумывался о том, чтобы связать с кем-то из этих альф свою жизнь. Одна только мысль об этом казалась Ёнджуну даже враждебной, поэтому, наверное, ни один из его романов никогда не заканчивался чем-то большим, чем чередой ни к чему не обязывающих встреч. Появление Суёна было скорее исключением, произошедшим по глупости, о которой Ёнджун ни разу не жалел. Создание же семьи казалось омеге сложной, совершено неподдающейся изучению наукой, а потому Ёнджун в неё никогда не лез, да и вряд ли когда-нибудь решится. Время между тем близилось к ночи, поэтому некогда полупустой дом уже вскоре заполнился голосами собравшихся на ужин людей. Ёнджун даже не удивился, что Ёнсан позвал всех и сразу. Можно сказать, омега подсознательно готовился к этому с того самого момента, как переступил порог этого дома, а потому почти не испытал раздражения от количества голодных ртов, разом хлынувших к столу. От мысли, что уже завтра Ёнджун должен будет вернуться домой, в его душе поселилась едва ощутимая тоска, но омеге совсем не хотелось бороться с этим ощущением, как и отчитывать Суёна, буквально прилипшего к Субину. Омежка, ранее помогавший Ёнджуну и Бомгю раскладывать столовые приборы, рванул в сторону альфы, как только его голос послышался где-то в прихожей. За столом Суён тоже сел рядом с ним, лишь изредка обращая внимание на сидящего по другую от него сторону Кая, кажется, даже немного обиженного отсутствием внимания со стороны ребёнка. Ёнджун, расположившийся за столом с противоположной стороны, старался не тревожиться. В конце концов, Суёна совершенно не касалось то, что происходило между омегой и альфой когда-то в прошлом, в то время как в настоящем это «что-то» попросту не могло иметь каких-либо шансов на продолжение. Ёнджун всё ещё собирался уехать, и пожалуй, лишь эта мысль спасала его всё то время, что он изредка ловил на себе взгляды Субина за ужином. — Да помогу я с сумками, что ты, ну, — запричитал Ёнсан, когда кухня почти опустела. О том, что всего полчаса назад за столом сидело сразу семь человек, свидетельствовала лишь грязная посуда, скученная в мойке, да пряные нотки в прогретом воздухе, ещё хранящем аромат запечённого мяса. — Пообщайтесь, — добавил Ёнсан с улыбкой, хлопнув Бомгю и Ёнджуна по плечам. — Я и Суёна уложу! А то молчали целые сутки как партизаны. Спорить Ёнджун не стал. Оставлять друга один на один с этим количеством работы казалось омеге настоящим свинством, поэтому, велев Суёну слушаться дедушку, со спокойной душой отпустил его наверх вместе с ним. Вскоре в доме начали гасить свет, оставляя включенными лишь ночные лампы в кухне и гостиной, и наверное, Ёнджун лишь в этот момент осознал, что два дня и правда почти истекли. — И всё же я тебя не понимаю, — сказал Бомгю, передавая омеге очередную чистую тарелку. — Как вы в этом городе вообще живёте? Там же сплошной шум да вонь. — Как-то живём, — отозвался Ёнджун, пожав плечами, и тщательно обтёр посуду вафельным полотенцем. Убедившись, что на тарелке не осталось ни капли, омега поставил её в посудный шкаф. — Да и не всё так плохо, как тебе кажется. Там больше возможностей. — Если знать, чего хочешь, то возможности можно и здесь найти, — ответил Бомгю безапелляционно и коротко улыбнулся как бы в знак того, что сказанное вовсе не было претензией. — Как знаешь, конечно. Судить не буду. Но если Тэхён хотя бы заикнётся о том, чтобы переехать в эти ваши муравейники, я прижгу метку клеймом. Ёнджун не сдержал смешка. Бомгю всегда был свободолюбивым, а потому его нежелание перебираться в город омегу совершенно не удивляло, как, в общем-то, и те меры, которые друг готов был предпринять ради того, чтобы остаться в Йеллоустон. Ёнджуну сложно было представить, чтобы подобное желание могло быть у него. Ранчо всегда казалось ему клеткой, местом, где он не может жить так, как ему хочется, отчего омега не мог не задуматься о том, как бы всё сложилось, не будь его отец столь упрямым, а он — таким своенравным. Был бы Ёнджун счастлив, находясь в Йеллоустон? А был ли он счастлив, живя в городе уже восьмой год? Ответа у омеги не было. В гостиной между тем послышались приглушённые голоса. Субин вновь о чём-то разговаривал с Джегёном возле кабинета, благодаря чему Ёнджуну удавалось оставаться незамеченным. — А ведь он после тебя так никого себе и не нашёл, — заговорил вновь Бомгю, заметив направление чужого взгляда. — Зачем мне это знать? — отозвался Ёнджун мрачно, вновь возвращая своё внимание посуде. — Ну, знаешь, ты ведь один, — заговорил Бомгю неопределённо, но Ёнджун отчётливо слышал в тоне чужого голоса осторожность. Омега явно знал, что ходил по тонкому льду, отчего Ёнджун очень пожалел, что не отхлестал друга веником в ответ ещё в бане. — Тот мудак даже метки тебе не оставил… — Не понимаю, к чему ты. Выхватив из рук Бомгю помытую кружку, Ёнджун начал яростно натирать её полотенцем. Воду омега выключил, а значит, ему нужно было лишь убрать эту кружку в шкаф. Убрать и уйти наверх, минуя гостиную и всех, кто там был. — Разве не видишь, как он на тебя смотрит? До нужной полки Ёнджун кружку так и не донёс. Она выскользнула из полотенца, точно была чем-то смазана, и полетела на пол, разлетаясь на осколки уже через секунду. — Прости, — произнёс Ёнджун на выдохе, растерянно отшатнувшись от россыпи осколков на полу. — Прости, я… Я сейчас всё уберу. — Ёнджун, ну не голыми же руками! — Не трогай, — раздалось над головой твёрдое, прежде чем опустившийся на корточки Ёнджун успел коснуться хотя бы одной части разбитой кружки. От того, как внезапно чужие пальцы тронули его запястье, омега вскочил на ноги в одно мгновение, тут же вжимаясь в кухонный шкаф позади. — Бомгю, принеси веник, — сказал Субин следом, словно ничего странного только что не произошло. Бомгю исчез в стороне кладовки в ту же секунду. — Не двигайся. Наступишь, — заговорил Субин следом, к счастью, не глядя Ёнджуну в глаза. Присев, альфа начал убирать осколки в сторону, лишь после касаясь ступни омеги пальцами, чтобы смахнуть мелкие колючие крошки с махровой ткани носков. Ёнджун закусил губу. — Твой отец попросил меня довезти вас до города завтра. — Не нужно. — Вытолкаешь машину, если застрянете? — спросил альфа жёстко и вновь поднялся на ноги. Субин теперь смотрел Ёнджуну в глаза, не позволяя уйти от этого пристального взора, отчего омега почувствовал, как сдавило в груди лёгкие. Не от чужого запаха — от того, как быстро сгорел между ними воздух. — Не упрямься. Твои родители будут переживать. — Я… — Веник! — воскликнул Бомгю, вновь влетев в кухню с названым веником в руках. — Ёнджун, переступи осторожно, я тут… Омега не дослушал. Едва ли ни перепрыгнув осколки, Ёнджун помчался на второй этаж и наконец почувствовал, как вновь обрёл возможность свободно дышать. Заперевшись в комнате, где Суён уже видел третий сон, Ёнджун лёг на всё тот же диван и с головой укрылся пледом, наверняка, заботливо приготовленным Ёнсаном. Нужно было переживать лишь ещё одну ночь.
