Пекло

Следующие два дня проходят без особых происшествий. Яна использует свои выходные для того, чтобы заняться рутиной дома в виде уборки и готовки, успевает встретиться с подружками и заскочить в библиотеку, чтобы взять пару книжек по медицине, совершенствуя свои знания. В воскресенье вечером к ней наведывается Марат, составляя компанию на ужине, и заодно ненавязчиво интересуется ее состоянием после очередной стычки с Желтым. Девушка использует отговорки, невинно пожимая плечами, мол я в полном порядке, но он уже успел узнать все подробности у Турбо, хотя до сих пор сомневается, кто из них действительно пытался что-то выяснить, раз Турбо успел задать ему вдвое больше вопросов про Яну. — Почему он так к тебе привязался? — Откуда я знаю? Желтый подкатывает ко мне со школы, хотя у него нет проблем с девчонками и целибатом он не страдает, — Яна закатывает глаза, возвращая свое внимание к жареной картошке. — Цели… Чем? — Мелкий ты, лучше бы на уроках чему-то полезному научился, чем тусовался со своей шпаной целыми днями. Только мать расстраиваешь. — Мы не шпана! Знаешь, как Универсам сейчас поднялся? — возмущается Марат, взмахивая руками, но успокаивается под строгим взглядом Яны, воспринимая ее кем-то в роли старшей сестры, которая часто заботилась о нем лучше, чем родители, позволяя отсиживаться в ее квартире и латая после серьезных драк без лишних вопросов. — Может, это что-то вроде навязчивой идеи для Жёлтого. Как только он добьется своего, то отстанет, — задумчиво роняет Яна, отметая саму идею о том, чтобы использовать этот способ ради гипотетической свободы. — Но ты же не будешь спать с ним? Он же домбытовский! — А я? Марат, то, что мы живем в соседних квартирах, не делает меня частью вашей шайки-лейки. Хватило и того, что Вова втянул во всю эту грязь моего брата. — Академик был невероятно крутым. Он учил Турбо драться, ты знаешь? — младший обаятельно улыбается, явно подлизываясь, но Яна цепляется за знакомое имя, аккуратно покачивая головой. — Марк не делился со мной ничем, что касалось Универсама. Сколько лет Турбо? — А ты что, заинтересовалась? Он классный, настоящий пацан. Ты старше его на полгода, ему пока еще девятнадцать. Тебе повезло, что он опоздал тогда и встретил тебя у дома. Но Желтый явно напрашивается! Еще бы на порог приперся, уебок, никакого покоя! Яна сдержанно улыбается от того, что Марат воспринимает Желтого как свою личную проблему, хотя знает, что дело по-прежнему в переделе территорий. Каждый должен знать свое место и не заходить на чужую улицу, но она сомневается в том, что угрозы Турбо как-то сдержат Желтого. В конце концов, тот знает, где она работает, и запросто может караулить ее возле больницы. — Может, мы за тобой присмотрим? — Нет никаких «мы», уяснил? Есть ваш чертов Универсам и есть я, точка. Как-то же справлялась до этого, расслабься, мелкий. Лучше ешь, иначе оставлю тебя без чая с шарлоткой. Шутливое предупреждение работает, заставляя Марата свернуть тему, поэтому он скрывает свое беспокойство и не рассказывает того, что Турбо предложил ему ту же идею первым. Вместо этого он переключается на рассказ о том, как ему навязали дополнительные занятия по английскому с каким-то Андреем, который строит из себя идеального советского мальчика. После ужина и совместного перекура Яна провожает его до соседней двери, обещая быть осторожнее. Она надеется, что на следующий день ей удастся уйти с работы пораньше, до темноты, но внушительная папка с отчетами, которая опускается на ее стол после обеда, заставляет расстаться с этой мыслью с осязаемым сожалением. Оттягивая неизбежное, она болтает со знакомой медсестрой, которая остается в ночную смену, но после семи всё-таки выходит с больницы, недоуменно застывая у порога, когда находит глазами уже знакомого ей Турбо, который курит, привалившись плечом к стене. — Чем обязана? Или одной благодарности мало было, и ты теперь каждый день будешь взыскивать свою долю? — Яна настороженно осматривает его, проклиная Марата за то, что тот влез, хотя она просила его об обратном. Идти по темноте в компании крепкого парня явно лучше, чем одной, но её тревожит то, что она действительно может быть теперь у него в долгу за тот случай. Она предпочитает держаться в стороне от всех группировок, считая, что это не может закончиться чем-то хорошим. — Одной благодарности было достаточно, но я решил, что будет проще провести тебя до подъезда, чем узнавать потом из новостей, что Желтый увел тебя в секс-рабство. — Ты решил? Не Марат? — Эта скорлупка? Брось, он никак не отвечает за мои действия, — Турбо насмешливо щурится, словно пытается наглядно показать ей абсурдность такого предположения. Чужая искренность заставляет остыть и оставить Марата в покое в мыслях, и Яна обреченно кивает, позволяя им вместе спуститься по ступенькам. Идти рядом неловко, она не помнит, когда вообще в последний раз гуляла с каким-то парнем. Кажется, еще на первом курсе училища, и ее заметно смущает то, что она ничего не знает о Турбо, кроме его возраста и принадлежности к Универсаму, что, само по себе, не особо является весомый поводом для доверия. Но с ним действительно спокойнее, краем глаза Яна замечает сбитые костяшки, убеждаясь в том, что Турбо явно способен постоять за себя. — Как тебя зовут? Вряд ли мама называет тебя Турбо с ранних лет. — Валера. А ты Яна, верно? — парень открыто улыбается, словно не чувствует никакого напряжения, осязаемо висящего в воздухе. — У Марата всегда был слишком длинный язык. В детстве он болтал вдвое больше, чем сейчас, между прочим, — Яна закатывает глаза, стараясь абстрагироваться от этой неловкости. — Это одноразовая акция или завтра ты тоже планируешь быть моим телохранителем? — Зависит от того, отошьешь ты меня, как Желтого, или нет. — Если собираешься зажимать меня по темным углам, то да, — подобное удается сказать с долей улыбки, потому что Яна не чувствует в Турбо какой-то угрозы. Забавно, как некоторым удается сохранить принципы чести, даже воспитываясь улицей. — Я приду завтра. Постараюсь, по крайней мере, если опять что-то не стрясется, — более серьезно отзывается Валера, заставляя себя не смущаться от того, что навязывает свое внимание. Девушка успела его заинтересовать, он ведь не слепой, способен оценить ее привлекательность и еще слишком хорошо помнит ее испуганное заплаканное лицо после встречи с домбытовскими. — Завтра я до четырех. Ассистирую на операциях, поэтому освобожусь раньше. Турбо кивает, фиксируя услышанное, и в тайне остается благодарным тому, что Яна не начинает расспрашивать его о том, что может, гипотетически, его задержать. На улицах постоянно что-то случается, выходя утром из дома, он, чаще всего, не может предсказать, где и в каком состоянии встретит ночь. Эта непредсказуемость стала привычкой, вошла в норму, так же как и постоянные синяки на теле после драк с представителями других банд. Кощей держит их на плаву, но явно зарывается сам, и Турбо с нетерпением ждет возвращения Адидаса, надеясь, что с его присутствием что-то изменится к лучшему. Он сомневается, что Академик рассказывал что-то сестре, но не лезет к ней с любопытными вопросами, давая им пройти остаток пути в тишине. Его интересует слишком многое, и из-за этого ему трудно выделить что-то конкретное, не краснея и не мямля, как двенадцатилетка. Все его прошлые девушки были случайными, и встречи с ними заканчивались за пару дней. Из близких друзей только у Зимы есть длительные отношения, но он не рискнет пойти к нему за советами, зная, что устанет потом терпеть от него подколы. — До двери пойдешь или поверишь на слово, что за три лестничных пролета со мной ничего не случится? — в голосе Яны мелькают дразнящие нотки, и Валера машинально улыбается в ответ, тут же теряя весь свой грозный образ сурового парня с района. — Понаблюдаю отсюда, у вас пролеты освещены, через окна все видно. — Ну, бывай тогда, телохранитель. И еще раз спасибо. Яна способна признать, что компания Турбо сильно увеличила ее ощущение безопасности. Желтый не навещает ее чаще одного раза в неделю, но рисковать не хочется. Она светит искренней улыбкой в ответ, понимая, что у парня наверняка могли быть свои дела и он мог быть нужен где-то еще, не коротая время в ожидании нее у больницы, и скрывается в подъезде, пытаясь избавиться от глупого румянца, заливающего ее щеки. Быстро поднимаясь в свою квартиру, она не сдерживает соблазн выглянуть сквозь полупрозрачную тюль на кухне, не включая свет, чтобы убедиться в том, что Турбо действительно остается внизу, посматривая на ее окна. Мелочь, конечно, но и она оказывается приятной. Валера, в терпеливом ожидании подкуривающий сигарету, уходит лишь тогда, когда замечает включенный свет и девичий силуэт. Он живет в соседнем квартале, появляясь дома не слишком часто, чтобы не сталкиваться с пьющей матерью, поэтому направляется не туда, а к Ералашу, чтобы взять его с собой на дело в качестве ответственного за шухер. Кощей предложил им обчистить небольшой склад после десяти вечера, пообещав разделить выручку поровну на каждого, и Турбо старается не обременять себя отголосками совести, не вдумываясь, в какой момент его жизнь стала состоять из подобного криминала. В обществе, застрявшем среди голода, нищеты и безработицы, каждый выкручивается так, как умеет, используя нестабильную обстановку себе на пользу. Когда-то учителя в школе хвалили его на уроках математики, но теперь он использует свои кулаки и обычную жажду лучшего, чтобы заработать и протянуть ещё один день. В оговоренном месте они с Ералашем встречают Зиму, Марата и Андрея, и Турбо недовольно хмурится, окидывая вопросительным взглядом последних. Вряд ли Адидас после возвращения оценит то, как настойчиво Марат старается влезть в дела Универсама, а присутствие Андрея, который подвязался к ним всего пару дней назад, и вовсе вызывает подозрения. Турбо ему не доверяет, но времени на разборки нет, поэтому приходится смириться с разношерстной компанией. Он и Зима уже проделывали подобное, поэтому они без лишних усилий выбивают заднюю дверь, деловито распределяют обязанности, диктуя, что нужно забрать в первую очередь, а сами стремятся к подсобке, где хранятся наличные и бухгалтерия. Он не знает, кто создает шум, и в поднявшейся суматохе это становится уже неважным, потому что на них выскакивает охранник с ружьем наперевес, начинающий стрелять без разбора и орать благим матом. Марат обходит его со стороны крайнего стеллажа, давая остальным сбежать, пока обрушивает на мужика соседнюю стойку, и Турбо стремится на помощь, отшвыривая ружье подальше. Охранник в явном меньшинстве, но его агрессии хватает на то, чтобы поднять его на ноги и развязать драку. Турбо не жалеет ответных ударов, слизывая кровь с разбитого носа, и на пару с Маратом они все же гасят буйного мужика, убегая со склада на чистом адреналине. Зима, сохранивший приличный вид, заходит в ломбард к доверенному типу, чтобы оставить набранное и забрать деньги по установленному тарифу. Марат стонет, что у него, кажется, вывихнуто плечо, а потрепанное лицо выглядит заляпанным кровью. Турбо мельком ощупывает себя, но не чувствует серьезных повреждений, кроме носа, которому досталось больше всего, и звона в ватной голове. Позже на ребрах и скуле выскочет несколько синяков, но это кажется мелочью по сравнению с тем, что любой из них мог схлопотать пулю. В целях безопасности они доводят Ералаша до дома, Зима отделяется дальше вместе с Андреем, и Турбо хочет соскочить, ощущая накатывающую усталость, чтобы вернуться к себе и завалиться спать, пачкая наволочку кровью, но Марат настойчиво тянет его за собой, убеждая в том, что стоит обработать раны и вправить ему плечо. Сомнительная забота, но все великолепие его плана удается заценить только тогда, когда он стучится к Яне в такой торопливой манере, будто они оба находятся при смерти, хотя на самом деле больше отделались легким испугом. У Турбо бывали драки и посерьезнее. — Марат, еще раз, и я оторву тебе руки! Какого черта ты… — Яна подвисает на середине, испуганно вздыхая от того, насколько избитыми выглядят парни, мнущиеся у нее на пороге. — Ну че ты сразу? Мне только плечо починить и Турбо, вон, бровь заклеить. Ты же клятву Гиппократа давала? Значит в любое время вынь да положь свою заботу о ближних, — Адидас-младший явно не испытывает никакого стеснения, нагло протискиваясь внутрь и втягивая Турбо за собой. В чужой квартире он давно отлично ориентируется, поэтому первым следует в ванную, сбрасывая куртку по пути, чтобы умыться и осмотреть масштаб повреждений в зеркало. — Что случилось? Вы опять сцепились с кем-то из чужих? — обеспокоенно интересуется Яна, подходя ближе к Турбо. Пытливый взгляд скользит по его лицу, оценивая повреждения, пока парень с трудом отрывает глаза от ее голых ног в домашних шортах. Уже около полуночи, так что они могли и разбудить ее своим нежданным визитом. — Вокруг все чужие, Ян. У нас было дело, возникли осложнения. Это Марат затащил меня сюда. Валера морщится от того, что тон выходит защищающимся, будто сам он не рад навестить девушку ещё раз. Чертовски рад, но лучше бы это произошло при более нормальных обстоятельствах, хотя мысленную благодарность в адрес Марата он всё-таки отправляет, снимая кроссовки вместе с курткой. Следует за Яной на кухню, внимательно оглядываясь по сторонам и подмечая приличный ремонт. Ее квартира такая же большая, как и у Суворовых, только в зеркальном отражении, что подтверждает факт того, что с отцом-академиком они отлично жили, и ему становится любопытно, не давят ли на нее эти стены с пустыми комнатами, когда она ночует здесь в одиночестве. — Все нормально, не надо. Лучше займись мелким, ему надо плечо вправить, — он отмахивается, справляясь со своим смущением, когда девушка тянется к его лицу с влажным полотенцем, и кивает на Марата, явно желающего побыть в центре внимания. Валера не привык быть объектом чей-то заботы. Раны на улицах стали еще одной нормой, на нем быстро все заживает, как на собаке, поэтому он не обременяет себя походами по врачам, используя обезбол в крайних случаях или пару пластырей. Он уходит в ванную, почти случайно заглядывая на пару секунд в спальню, которая выглядит самой жилой. Сложно побороть любопытство, но он не замечает ничего особенного, кроме фотографий на стене и большого количества книг. От собственного отражения в зеркале позорно хочется вздрогнуть. Лицо, заляпанное кровью, вряд ли может посчитаться привлекательным для какой-то адекватной девушки, в которые явно метит Яна, и Валера злится, жалеющий о том, что позволил ей увидеть себя в таком виде. С учетом того, как она шарахается от Желтого и любых упоминаний про группировки, нет сомнений в том, что она не хочет связываться с кем-то, кто способен достать деньги на банальные цветы только через кражу или вымогательство на улицах. Такие, как Яна, нуждаются в ком-то хорошем. Исключительно положительном. Приличном. И Валера не обладает ничем, что было бы хоть отдаленно похоже на это. — Тебе нужна какая-то помощь? Марат ушел, так что… — Десять секунд! — громко отзывается Турбо, выныривающий в реальность из-за аккуратного стука в дверь. На то, чтобы смыть всю кровь, уходит гораздо больше времени. Теперь он пахнет цветочным мылом, и это сбивает с толку, раздражает рецепторы чем-то новым, загоняя в прежнюю неловкость. Девушки, которых он цеплял раньше на дискотеках, были похожи на него самого. Уличные оторвы, не обремененные особыми принципами, которым нравилось разделить танец или поцелуй в темном углу без долгих ухаживаний. В том, как быть заинтересованным кем-то по-настоящему, Валера ничего не смыслит, ощущая себя подрывником, идущим по минному полю вслепую. Он выходит, с облегчением обнаруживая пустой коридор, и идет обратно на кухню, готовый сдержанно извиниться и исчезнуть в ночи, но Яна берет дело в свои руки, встречая его с двумя дымящимися кружками чая и набором пластырей и бинтов наготове. — Даже слушать ничего не желаю. Не страшно умереть в двадцать от заражения крови или воспаления? Ладно, Марат, но у тебя-то должна быть голова на плечах, — она грозно сводит брови, кивком указывая на стул, и Турбо остается только поджать губы, проглатывая заготовленные слова. Пахнет яблоками, и он косит взгляд на стол, замечая оставшуюся шарлотку. — Полагаю, теперь мы в расчете? — хрипло говорит он, стараясь разрядить обстановку осторожной улыбкой, пока сдерживает все свои рефлексы, чтобы не дернуться в сторону от мягких прикосновений к лицу. Яна оказывается слишком близко, и Валера замирает прирученным зверьком, чувствуя себя так, словно ему снова пять, а мама клеит пластыри на его разбитые коленки. — Значит, я могу завтра тебя не ждать? — Нет, я встречу, как обещал. — Ты ничего мне не обещал, Валер. Ни мне, ни Марату, ни кто у вас там ходит в главных. — Я слово пацана дал. Какой от него толк, если я не смогу его сдерживать? — резонно спрашивает Турбо, наконец переводя прямой взгляд на Яну. Излишне серьёзный, будто ему действительно нужен какой-то ответ, но она молчит, кусая губы, и продолжает методично обрабатывать ссадины. Валера красивый. И, что хуже, он разный — на него не налепить однобокое клеймо очередного отморозка с улицы, который готов изнасиловать первую встречную ради забавы или отнять последний рубль у пятиклассника или у какой-то торговки, стоящей на рынке весь день, несмотря на морозы, чтобы прокормить детей. У него остаются какие-то правила, ограничения, меры хорошего и плохого, и во всем этом, даже в простом вопросе про данное слово и его вес, угадывается глубина. Она уверена, что если попросит Марата или кого-то еще из Универсама описать Турбо, то получит весьма внятную характеристику, которая, между тем, разойдется в деталях с тем, что она увидит, если проведет с ним наедине какое-то время, когда ему не придётся держать лицо и думать об авторитете среди пацанов. Такого не отошьешь, как Желтого, наградив грубым «бандит». Такого, наоборот, интересно разгадать, сложить, как паззл, чтобы увидеть картинку цельной, и Яну пугает то, что у нее вообще возникают такие мысли. Вряд ли ее брат обрадовался бы тому, что она связалась с кем-то из группировок, подвергая себя потенциальной опасности. — Марк говорил, что некоторые держат слово лишь тогда, когда им это выгодно. Уверена, ты тоже знаешь немало таких парней, как среди своих, так и среди чужих. — Знаю, но я — не они. Если я говорю что-то, то верю в это и собираюсь выполнить. Со мной тебе будет безопаснее, не отрицай. Желтый — не единственный, кто может зажать тебя в переулке. Я уверен, что он и не был единственным. Академик хорошо тебя прятал, но его больше нет рядом, а тебе явно не помешает немного помощи.