Пекло

Из-за того, что время давно перевалило за полночь, Яна предлагает ему остаться. Совершенно спонтанно, посреди совместного чаепития, мало думая о последствиях. В большой квартире ей действительно одиноко, а отпускать Турбо, который выглядит крайне помятым, кажется неправильным. Она предлагает ему наведаться в больницу и сделать рентген, вдруг было сотрясение, но он, конечно, отказывается, уверяя, что с ним все в порядке. Парень чувствует себя смущенным, но принимает чужую заботу, соглашаясь заночевать в спальне Академика. Год назад он посчитал бы это настоящей честью, но теперь все осложняется тем, что его тянет к Яне, поэтому пребывание с ней в одной квартире наедине обретает новые краски. Никто раньше не предлагал ему провести ночь вместе, пусть и в разных комнатах, из-за чего на него накатывает стеснение, но девушке удается разговорить его, выбрав относительно нейтральную тему про школьные годы. Пока она усердно впитывала знания, стараясь на медаль, Валера безбожно прогуливал вместе с друзьями, дрался и участвовал в разного рода шалостях. Однажды его поймал Вова, и с этого момента жизнь приобрела определенную цель. Универсам дал ему новую семью, опору и поддержку, хотя он знает, что за все, что сделал и еще сделает, запросто может присесть на десяток лет. Яна выражает сожаление о том, что выбранный им путь ограничивает его в возможностях. Он мог бы получить достойное образование, уехать отсюда и выбиться в люди, используя более приличные методы, но Валера уклончиво замечает, что подумает над этим вариантом в будущем, если захочет изменить что-то столь кардинально. — Почему ты не уехала вместе с отцом? В Москве у тебя все могло сложиться совсем по-другому, — на месте Яны, он бы, наверное, так и поступил. Родная Казань становится все более небезопасным местом, и под боком у отца девушка получила бы больше шансов на нормальную жизнь, тем более что нехватка кадров в больницах присутствует во всех городах. — Не хотела жить с ним. Мы плохо ладим. Он пропадал на работе и мало участвовал в воспитании меня и Марка. Тем более, кто-то должен был помогать бабушке, а она наотрез отказывалась переезжать. Марк постоянно торчал рядом с Вовой, так что решение остаться было правильным. Я о нем не жалею. Я родилась в этом городе и не хочу бежать отсюда, даже если так было бы проще. В какой-то мере Турбо испытывает облегчение от того, что Яна не собирается уезжать. Она могла бы продать квартиру за очень крупную сумму и спокойно обустроить жизнь на новом месте, но решает держаться за свои корни, и это в чем-то похвально. В глубине души он радуется тому, что сможет и дальше видеть ее на районе, хотя с трудом понимает, как следует вести себя рядом с ней. Ему нечего предложить взамен. У него нет ни работы, ни стабильного заработка, ни приличных родителей с научными степенями, которыми можно было бы похвастаться. «Не достоин», — эта мысль крутится заезженной пластинкой в голове, пока он улыбается, зажав кружку в ладони, а Яна хохочет, вспоминая забавные истории с мед училища. Выполняя функцию хорошей хозяйки, девушка отправляет его в душ, снабдив полотенцем и шмотками своего брата на смену. За прошедший год он окреп, но Академик был на полголовы выше и шире в плечах, поэтому его одежда все равно ощущается немного великоватой. Квартира наполнена пугающей тишиной, когда он выходит из ванной, слышно лишь безразличное тиканье часов в коридоре, и он чувствует себя непрошенным гостем, кем-то, кто вторгся на запретную территорию, притворяясь своим, но Яна, кажется, довольно нормально относится к тому, что он будет спать в соседней спальне. Его тянет спросить, почему она предложила это, но он не хочет слышать равнодушное «Из вежливости», поэтому предпочитает не разочаровываться, заглядывая к ней в комнату с коротким пожеланием доброй ночи. Спальня Академика, несмотря на то, что его нет дома уже целый год, выглядит совершенно нетронутой, словно он вышел до соседнего магазина и вот-вот собирается вернуться. Валера с искренним любопытством осматривает книжные полки и разлядывает безделушки на письменном столе, пытаясь вникнуть, каким человеком был Марк внутри семьи. Все вокруг кажется слишком личным, и он заставляет себя уважать это и не лезет в тумбочки, блаженно растягиваясь на постели и плотнее закутываясь в одеяло почти с головой. Три дня назад он даже не знал о том, что у Академика есть сестра, а теперь ночует вместе с ней, пытаясь не поддаваться зарождающейся симпатии. Что сказал бы Марк, если бы видел это? Они хорошо общались, он был для Турбо старшим наставником, уважаемым и близким, надежным, поэтому он тешит себя мыслями о том, что Марк мог бы одобрить его, зная, что понятие ответственности и серьезности Валере не чуждо. Находясь от него через стенку, Яна не обременяет себя назойливыми размышлениями о том, почему поступила именно так. Она легко засыпает, вымотанная перепадами эмоций последних часов и сменой в больнице накануне, а утром вскакивает при первом звоне будильника. Еще слишком рано, за окном кромешная темнота, поэтому ей кажется несправедливым будить Валеру в такое время. Она не знает, где он живет, но сомневается в том, что у парня часто бывают спокойные ночи. Ведомая любопытством, она осторожно заглядывает в соседнюю спальню, с улыбкой осматривая то, как из-под кокона одеяла торчит лишь темная макушка, и быстро собирается, выходя из квартиры так, чтобы не опоздать хотя бы сегодня. Таким образом, Турбо получает редкую возможность проспать до полудня в тишине и покое. Поначалу он даже не узнает комнату, но восстанавливает события вчерашнего вечера, ощупывая разбитое лицо. Квартира пуста, в чем он убеждается, делая неспешный обход по комнатам, и еще одно подтверждение этому находится на кухне в виде записки от Яны и запасного ключа. На плите остатки яичницы с тостами, а на столе — заботливо припасенный последний кусок шарлотки. Завтракать здесь в одиночестве кажется странным, он вообще не собирался даже ночевать рядом с Яной, но это приятный жест, позволяющий ему задуматься над тем, каково было бы встретить утро вместе при иных обстоятельствах. Сам он вполне неплохо готовит, так что смог бы удивить девушку ответной заботой, и на этих мыслях он одергивает разыгравшуюся фантазию, напоминая себе о том, что Яна со своим училищем и отцом-академиком слишком хороша для такого уличного пацана, как он. И уж точно недосигаемо хороша для такого отморозка, как Желтый. До назначенных четырех часов еще есть время, поэтому он уходит к себе домой, чтобы переодеться, после чего направляется к родной коробке, играя с приятелями в футбол. Появление Адидаса в военной форме, увешанного медалями, оказывается полной неожиданностью, вызывает бурную радость и облегчение, теплой волной прокатывающееся по телу. Он боялся, что Марату придет похоронка, но теперь они приветствуют Вову как настоящего героя, обнимая всей толпой. После сбивчивых рассказов тот стремится домой, предлагая вечером отправиться на дискотеку, чтобы развеяться, и пацаны принимают эту идею на ура. Марат исчезает, и Зима выбалтывает Валере про Айгуль, которую тот хочет позвать на танцы. Это напоминает ему о времени, поэтому он следует чужому примеру и отделяется, отказываясь от предложения Вовы зависнуть вместе на пару часов. Убеждает, что придет позже, проглатывая признание о том, что квартира Яны находится на той же лестничной площадке, и уходит к больнице, встречая девушку на ступеньках. На ее лице заметно волнение, словно она переживала, что он забыл или успел отказаться от идеи провести ее до подъезда, как джентльмен. Или телохранитель. — Вова вернулся. Позвал всех вечером на дискач, пойдешь? — Валера вываливает на нее обе новости разом, улавливая то, как секундное напряжение Яны сменяется на выражение настоящей радости. — С Вовой? Конечно, пойду, мы слишком давно не виделись. Чужой ответ весьма нейтрален, но Турбо все равно чувствует укол ревности. Ему любопытно, согласилась бы она пойти просто так, если бы он позвал ее лично, от своего имени, но не делает на этом акцента, давая девушке расспросить все про Адидаса и его состояние. Он знает, что она переживает за брата, нетерпеливо ожидая и его возвращения, но он не может порадовать ее чем-то в отношении этого. Вова сказал, что они с Академиком попали в разные отряды, и он ничего не слышал о нем уже восемь месяцев. Это расстраивает Яну, поэтому дорога до дома проходит в неуютной тишине, пока она размышляет о брате и том, увидит ли его снова. Валера предлагает ей зайти к Вове, но она отказывается, вымученно улыбнувшись, и уходит к себе, поэтому он заглядывает к Суворовым в одиночестве, присоединяясь к Зиме и вернувшемуся чуть позже Марату. Все понимают, что тема войны остается крайне неприятной, но газеты мало что освещают правдоподобно, и верить им не приходится, поэтому в каких-то деталях они все равно выпытывают у Адидаса истории, ужиная в компании его родителей. Турбо не может избавиться от навязчивого ощущения неправильности, раз они здесь, шумной толпой, заняты оживленной беседой, а Яна на том же этаже заперта среди тихих безликих стен. Фантомное чувство вины нарастает, и оно же заставляет его использовать левую отмазку про перекур, чтобы выскочить в подъезд в чужих тапках и постучаться в квартиру напротив. Решение совершенное спонтанное, необдуманное, и Яна с порога косится на него с подозрением. Она явно плакала, но впускает его, комментируя то, что Марату не понравится исчезновение предмета его гардероба. Валере плевать, ему хочется выразить ей какую-то поддержку, но слова застревают в легких. Никто из них не знает, вернется ли Академик домой на самом деле. Он мог умереть или попасть в плен много месяцев назад, и данные об этом могли затеряться среди сотни других писем, идущих из Афгана переживающим родственникам. — Мне очень жаль, — глухо бормочет Турбо, поднимая серьёзный взгляд, и несмело тянет ладонь к девичьему плечу, позволяя ей оказаться ближе и снова залиться слезами. Эти объятия пропитаны невысказанной болью, ему хочется сказать, что он тоже скучает по Марку, но понимает, что это не пойдет ни в какое сравнение с тем, что испытывает сама Яна, поэтому мягко поглаживает ее вдоль лопаток в знак утешения. — Он вернётся, слышишь? Конечно, вернется. Вова сказал, что все движется к концу, и многие отряды сейчас отпускают домой. — Слово пацана? — Да. Слово пацана. Марк приедет, и все наладится, — эхом отзывается Валера, впервые обещая то, в чем совсем не уверен. Яна постепенно успокаивается, тут же скатываясь в неловкость от того, что расклеилась в присутствии парня. Между ними зреет определённое напряжение, и чем чаще они оказываются наедине, тем острее это ощущается. Валера кажется ей хорошим, тем честным и справедливым парнем, который свернул не на ту дорожку, но она сомневается в том, что улица позволит ему завязать с подобным образом жизни. Даже оказавшись в новом городе, он продолжил бы тянутся к старым привычкам, не зная ничего другого, и это расстраивает, потому что она видит, что в нем еще осталось что-то нормальное, живое и человеческое, что не успело раствориться под гнетом окружающей жестокости, как в том же Кощее. — Я начну собираться. Загляну к вам через часок, ладно? — бормочет она, стараясь не шмыгать носом, и Турбо безропотно кивает, оставляя ее одну. Он выходит из ее квартиры, в упор сталкиваясь с Вовой, который окидывает его проницательным взглядом, словно знает всего его тайны наперед. После такого уже не отмажешься, что выходил просто на перекур, не скажешь, что ошибся дверью. Адидас всматривается слишком пристально, принимая серьезный вид, и Валера позорно замирает, пойманный на горячем с поличным. Только Марат знает, что он был с Яной накануне, но вряд ли тот успел поделиться с братом подробностями, которые его никак не касаются. — И что за новости, Валер? Я думал, перекурим вместе, поговорим, а ты исчез. Нехорошо, — цокает Вова, недовольно качнув головой, и выдыхает дым в сторону, ступая ближе. — Что за дела у тебя с Яной? — А ты теперь в роли полиции нравов? Заглянул на минуту, вот и все. — Это не то, о чем я тебя спросил. Марат сказал, что Желтый все еще не дает ей прохода. Теперь и ты решил подключиться? — Вов, ну че ты? Нашел с кем ровнять. Мы с ней познакомились-то всего несколько дней назад, когда Желтый ее прямо в вашем дворе зажал, — Турбо ненавидит, когда ему приходится перед кем-то оправдываться, но Адидас наступает так, что не остается иного выхода. — Я тебя прошу как своего, оставь девчонку в покое, ладно? Ей и без тебя хватает проблем. Академик просил за ней приглядеть, но лезть к ней под юбку ради этого вовсе необязательно. — Никуда я не лез! Я бы не… — Не думал, значит? Не захотел? На губах Вовы играет кривая усмешка, и Валера пристыженно замолкает. Успел подумать и захотеть, но вдаваться в такие детали нет смысла. Он не помнит, слышал ли какие-то истории о чужих отношениях, но если он не знал про Яну, то аналогично не знал и о том, что ее и Вову могло что-то связывать раньше. Мысль об этом становится отравляющей, запускающей новый виток ревности, и от этого неприятно, потому что делить что-то с Адидасом ему хочется меньше всего, раз тот является признанным авторитетом и другом в его глазах. — Я серьезно, Турбо. Академик вернется в ближайшее время и явно не оценит то, что Яна сошлась с кем-то из наших. Он хотел для нее другого. Ты знаешь, что он договорился с остальными? Желтый не наглеет лишь потому, что Марк взял с него обещание. Точно так же, как он использовал свои связи с другими бандами. Два парня с верхушки Хади Такташа — его бывшие знакомые со школы, у Яны училище было на их территории, но никто из них не трогал ее во время учебы в знак уважения к Академику, — Вова раскрывает больше подробностей, подтверждая то, что Турбо, находясь в статусе скорлупы несколько лет назад, много чего не замечал вокруг себя. Он кивает, чувствуя, что это лучшее, что он может сделать, потому что Адидас ждет от него именно этого. Согласия и послушания. Яна в шутку зовет его телохранителем, поэтому формально он может остаться в этой роли, не переходя черту и не позволяя себе задумываться о большем. И почему-то ключ от ее квартиры начинает ощущаться гораздо весомее в кармане, будто прожигает ткань насквозь, являясь доказательством его лжи старшему. Валера переводит тему, расспрашивая больше о дружбе Вовы и Академика, и мирно уводит его обратно в дом к остальным, незаметно поглядывая на часы, чтобы отсчитать время и прикинуть, когда появится Яна. Ее встреча с Вовой, точнее то, как именно она пройдет, станет для него показательной, закрыв многие вопросы о том, какие взаимоотношения их связывают на самом деле. Яна не собирается как-то особенно наряжаться, слишком хорошо осведомленная в том, что общие танцы вместе с другими группировками нередко заканчиваются коллективным мордобоем по минимальному поводу, поэтому надевает то, в чем будет удобно убегать из ДК при случае, останавливая свой выбор на черных брюках поуже и тонком сером свитере. На шею ложится аккуратная серебряная подвеска, и девушка распускает волосы, давая им рассыпаться ниже плечей свободной волной. На миг проскальзывает надежда о том, что Желтый проигнорирует возможность весело провести вечер и останется в излюбленном кафе, не испортив ей вечер, и, подгадав время, Яна, с дубленкой наперевес, звонит в соседнюю дверь, приветливо здороваясь с матерью Марата. Она кивает на количество обуви у порога, и женщина со смешком отмахивается, говоря, что привыкла к толпе парней, периодически бывающей у них дома. — Янчик, ну ты цветешь еще краше, чем год назад! И кому только достанется такая невеста? — в веселом тоне Вовы слышится подтекст, но девушка не обращает на него внимания, с широкой улыбкой распахивая руки для крепких объятий. Адидас стал для нее вторым братом, был честным и принципиальным, кем-то, на кого она могла положиться, несмотря на то, что до Афгана он активно участвовал в формировании Универсама. И сейчас, вероятно, продолжит это делать, не оставаясь в стороне от своих пацанов. Видеть его живым по-настоящему здорово, и осязаемое счастье струится по венам, пока Вова знакомит ее с Зимой, пропуская Турбо в качестве намека о том, что знает об их предыдущих встречах, и предлагает бокал шампанского вместе с закуской. Яна занимает место между Маратом и Валерой, быстро вливаясь в активный диалог о том, что успело произойти за то время, что они не виделись. Ладонь Турбо покоится на спинке дивана возле ее плеча, и сам он кажется достаточно расслабленным, несмотря на то, что они сидят невероятно близко из-за Марата, который развалился королем на своей половине, чересчур активно жестикулируя. Из-за этого ей приходится почти вжаться в Валеру, ощущая тепло его тела слишком хорошо даже сквозь два слоя одежды. Шампанское помогает преодолеть лёгкое смущение, вызывает блеск в глазах, и компания, заговорившись, едва не забывает о том, что их ждут на танцы. — Мы с дамой, так что сегодня шикуем, — оповещает Вова, с довольным видом кивая на такси у подъезда под одобрительные возгласы парней. Марат исчезает, чтобы забрать Айгуль, девушку-скрипачку, которая успела так сильно ему приглянуться, и Яна переглядывается с Вовой, мол как классно было в юности с первыми симпатиями к кому-то. Полумрак машины создает иную обстановку, Адидас быстро находит общий язык с таксистом на переднем сиденье, обсуждая положение дел в Афгане, Зима кажется слишком увлеченным тем, что разглядывает родные улицы в окно, и Яна, сидящая посередине сзади, больше обращает внимание на Валеру, который, кажется, слушает чужой разговор лишь для виду, больше погруженный в свои мысли. Свет уличных фонарей оставляет красивые блики на его лице, и она кусает щеку изнутри, сдерживая улыбку, хотя в темноте салона ее и так было бы трудно разглядеть. — Не рад поехать на танцы? Даже Зима выглядит более воодушевленным, — она тянется к нему ближе, почти укладывая голову на плечо, чтобы интимно прошептать на ухо, оставляя слова доступными лишь для Турбо. Пальцы ненавязчиво пробегаются по его бедру, вызывая обратно в реальность, и девушка всё-таки улыбается, кожей чувствуя то, как тот вздрагивает, осознавая ее присутствие слишком близко. — Рад. Просто задумался над тем, кого еще придется там встретить. У тебя много знакомых с других компаний? — Валера ведет головой в сторону, чтобы поддержать атмосферу тайны, шепча в девичье ухо, и действует на голом рефлексе, накрывая ее ладонь в окружающем полумраке так, чтобы оставить чужие пальцы на своем бедре, никак не комментируя это действие. — Уж явно поменьше, чем у тебя. Знаю некоторых домбытовских, из-за Желтого. Пару перваков, потому что они были со мной в одном классе. Кто-то из Телестудии, Разъезда и хадишевских туда же. Учились либо со мной, либо в классах постарше-помладше, либо вместе с Марком. Казань не такая большая, на самом деле, знакомых легко найти, тем более сейчас, когда многие пацаны с района разделились по вашим бандам. — Вова сказал, твое училище было у хадишевских. Ты общалась с кем-то из них тогда? — Валера старательно держит тон ровным, вычищая его от любого намека на ревность. Словно это простое праздное любопытство, не чуждое каждому. — Общалась — да, но если ты подразумеваешь что-то большее, то нет. Иногда я ходила на танцы с Анваром, он у них сейчас хорошо поднялся, но я знала его с детства, он сидел за одной партой с Марком много лет. Если я увижу его, то могу поздороваться, но не более. Расслабься, защитник, сегодня я планирую быть только в вашем кругу, — Яна заигрывающе усмехается, сжимая чужую ногу чуть сильнее, прежде чем оторваться и невинно ответить на пару вопросов Зимы про брата. Валера жмурит глаза, вжимаясь затылком в спинку кресла и скрывая тяжёлый выдох, но так и не отпускает ладонь Яны на протяжении всего пути. Этот контакт простой и невинный, но в нем все же есть что-то особенное, или же ему так кажется из-за затемненного салона такси, в котором легко скрыть что-то от чужих глаз. Машина тормозит у ступенек ДК, и Валера продолжает играть роль джентльмена, галантно подавая Яне руку с искренней широкой улыбкой. Легко было бы представить, что они пришли сюда вместе. Действительно вместе, а не просто за компанию с Зимой, Вовой и десятком других универсамовских ребят. Адидас прожигает ему затылок вопросительным взглядом, но Турбо игнорирует это, давая Яне взять себя под локоть, и ведет ее внутрь, выбалтывая забавные истории последних месяцев, в течение которых она была слишком занята работой, чтобы ходить на танцы. — Думаешь, у Марата что-то выгорит? Айгуль кажется слишком правильной для него, хотя и такие противоположности иногда притягиваются. — Хочется верить, что да. Он кажется рядом с ней счастливым, — тихо отзывается Турбо, вместе с Яной наблюдая за младшими у гардероба, и лелеет в себе дурацкую, робкую надежду на то, что противоположности могут сработать и в его случае тоже.