дельнадрис/пока

забвение с любовью отделяет

лишь только один пробел,

пробел меж твоим именем и точкой. 

Мигрень противно режет мозг. Федор запивает пенталгин минералкой и откидывается на сбитые в кучу магкие подушки. Неспокойный от мысли, что прозябает свободное время, он смиряет белоснежный потолок тревожным взглядом. В виски по обе стороны кто-то невидимый вкручивает гвозди прямо через кожу.  В тишину взвинчивается звон уведомления.  Андрей Федорович Сегодня букер собирает тусу у себя.  Ты с нами?  Федор хмурится, перечитывая сообщение несколько раз. Букер был весьма известен в узком кругу творческих деятелей не только благодаря своим трекам и интеллекту, но еще и по легендам, что никто еще не смог его перепить. Еще некоторые утверждают, что букер ебется в жопу. Но никто не нарывается на неприятности, узнавая это напрямую. Потому что выглядит он устрашающе. И предлагает алкогольные конкурсы.

Федор Логвинов

Ты мне обещал, что допишешь трек. 

Андрей Федорович Все в процессе.  Погнали, развеешься

Федор Логвинов

Я лучше поработаю.

Тебе бы посоветовал то же самое.

Ты вчера пил -_-

Андрей Федорович Ты что, ведешь мой  календарь алкоголиков?  Брось, бля, это ж букер -  с ним бухать, что лекции слушать.  Приятное с полезным))  Федор думает долго. Он успевает немного прибраться (потому что нехуй отдыхать, когда дома бардак), сварить кофе и бессмысленно поскролить ленту инстаграма. Лишь через час, когда обезбол потихоньку начинает действовать и мир снова окрашивается в яркое и безмигренное, он пишет ответ:

Федор Логвинов

Окей, но тогда завтра

ты дописываешь трек.

И это крайний срок. 

Андрей Пирокинезис Ты так жесток со мной… Я заеду ближе к семи! Федор ничего не отвечает, закрывая диалог. На самом деле в планах было позвать Андрея к себе и закончить работу вместе, а потом по-культурному пропустить бокальчик-другой неплохого виски, который он купил как раз для этого случая. Не было ничего особенного в треке, над которым они работали; ничего, что стоило бы отмечать. Но почему-то хотелось выпить, немного торжественно, немного пафосно и именно с Андреем. Возможно, Федор даже разрешил бы ему покурить травку у себя на глазах - недавнее не самое здоровое увлечение восходящей звезды. Федор искренне верит, что дальше этого не зайдет, потому что у Андрея честный блеск в глазах, обрамленных влажными ресницами, когда он говорит: «просто чтобы расслабиться, ничего больше и ничего крепче». *** - Короче, так я с братком и познакомился, - Федор завершает свою историю встречи с Андреем и опрокидывает стакан, выпивая до дна.  Что он пил - уже неясно. Все подряд, наверное - вполне в его стиле. Логвинов хмурым взглядом прожигает свой стакан и цепенеет, когда Андрей припоминает цитату: «будь ты девушкой, я бы тебя уже выебал». Букер сказал ему это в такси, когда они бухие ехали из какого-то бара к Феде домой. Федор думает, что, может, он его и выебал, иначе нахуя это вспоминать сейчас?  А потом понимает, потому что все вокруг смеются. Любая вульгарщина изо рта Андрея вызывает смех, и это безусловно ему льстит. Федору до отвращения хочется уехать домой и отоспаться.  - Надеюсь, с таким количеством алкашки в крови, как сейчас, ты закроешь глаза на этот недостаток.  - Это ты про свой член?  Андрей заливается смехом вместе с присутствующими. Он переводит взгляд на Федора, ожидающий увидеть улыбку, но не замечает ни тени веселья. Чем-то загруженный, он смиряет пол напряженным взглядом и, кажется, едва ли сдерживается, чтобы не вспыхнуть. «Нужно как-то его расшевелить» - и делает это Андрей в своей привычно-ебанутой манере.  - Федь, а Федь, - мечтательно тянет он, по-кошачьи придвигаясь к Федору почти вплотную. - Ты чего такой кислый? Хочешь сказать, ты бы не выебал меня? И, выдержав паузу длиной в несколько секунд, смущенно добавляет: - Будь я девушкой, конечно. У нас тут все натурально. - Кроме вас с букером, конечно. - ядовито усмехается Федор, секунду выдерживает тяжелый взгляд на Андрее и неуклюже поднимается с насиженного места на полу. - Мне надо покурить. Ему неуютно и злостно. Настроение паршивое, подташнивает и отчего-то хочется разрыдаться в бессилии. Он думает, что недостаток сна и витаминов дает о себе знать, вызывая такое состояние. И, конечно, делает по уму - идет за сигаретами, а потом бредет через кухню к лоджии. Там какая-то девушка кружит над бутылками, мешая всё со всем и умело разливающая странные смеси по стаканам и Федор ставит перед ней свой, пустой, обращая на себя внимание.  - Ливни и мне. Он не смотрит, что мешает ему девчонка. Молча забирает снова полный стакан и уходит. Закуривает с раздражением, потому что зажигалка поддается не сразу.  Федор не закрывает дверь до конца, оставляя крошечный мостик между тем миром и своим личным, ограниченным приветливым зимним холодом и покоцанным балконом.  Андрей выходит следом, тихо ступает позади, не решаясь заговорить. Курящий Федор, мелко дрожащий от холода и пьющий почти после каждой затяжки - не самый приятный глазу вид. Логвинов не поворачивается, потому что точно знает, кто стоит позади. Тревожно ковыряющий заусенцы и разгоряченный алкоголем, всеми любимый. - Что-то случилось? - голос звучит немного неуверенно.  - Думаю, нервное истощение и алкогольная интоксикация.  И Федор замолкает, продолжая курить и стряхивать пепел за окно. Он все равно не сможет объяснить свое поведение, поэтому лучше отмахнется.  - Ты понимаешь, о чем я. Я пошутил про поебушки и ты психанул. Если я тебе мерзок - окей, мог бы просто сказать. - Дело не в этом, блять, - в отчаянии выдыхает Федор, запрокидывая голову и закрывая глаза. - Я не знаю, что со мной, все? Дело не в отвращении к тебе. - В отвращении к идее, что я поебусь с букером? А вот это уже ближе к правде. И догадка бьет по ебалу не хуже удара наотмашь. Федор резко оборачивается и разочарованно смотрит в тревожно-серые глаза. - А тебе так хочется поебаться с ним? Так вперед, только чтобы я об этом не знал. - Да не хочу я ебаться с ним, - морщится Андрей. - Я… - Только предохраняйся. Судя по его образу жизни, ты легко можешь подцепить что-нибудь, - брезгливо перебивает Федор и, закончив, смотрит в глаза напротив с намешанными усталостью и злостью. Андрей недолго молчит, переваривая услышанное, чтобы потом нервно облизнуть губы и выпалить первое, что приходит в голову: - Если бы я не знал, что ты гомофоб, подумал бы, что ревнуешь меня. Федор делает судорожный вздох и замирает. Может быть, так и есть? Логвинов не хочет, чтобы Андрей нашел себе товарища поталантливее и не хочет, чтобы он разделял еще с кем-то свои идеи и сакральные мысли. В глазах напротив загорается осознание, Андрей делает шаг вперед и в успокаивающем жесте кладет ладонь Федору на плечо.  - Ладно, я понял тебя. Обещаю, что не принесу в нашу дружбу ни спида, ни гепатита, никакой подобной хуйни. Ты только не разгоняйся так, ладно? Я знатно охуел с твоего взгляда там. Подумал, что ты хочешь меня убить. Максимум, о чем думал тогда Федор - спрятать, уберечь, забрать. И непонятно, кого именно - себя или его. Но подобные порывы слишком туманны и необоснованные, поэтому Логвинов молчит и глотает переживания, запивая виски. Из разряда того, чем он никогда не сможет поделиться ни с кем.  - Сорян. Я просто чувствую себя реально заебанным. - Может, домой тогда поедешь? - обеспокоенно спрашивает Андрей, мягко отбирает у Федора стакан и делает глоток, морщась. - Думаю, да, - неоднозначно отвечает Федор. Они еще некоторое время молчат, просто стоя посреди холодной лоджии. Становится неловко. Андрей пришел, заранее попросив букера проследить, чтобы никто сюда не сунулся. Он зашел и закрыл дверь, так что тот мир напоминал о себе едва слышимой музыкой и глухими неразличимыми голосами. Федор чувствует, как постепенно успокаивается рассудок и проходит тошнота. Но мысль остаться одному этой ночью противно грызет изнутри.  - Поехали со мной, - неожиданно просит он и пожимает плечами так, будто это ничего не значит. - Можешь своей травы накуриться там, или выпить. Короче, можешь чувствовать себя как дома. Одному не кайф.  Андрей недолго думает, растягивает губы в хитрой улыбке и кивает. Он извиняется перед букером, которой с подозрением смотрит то на Федора, то на него самого, и вызывает такси.  *** А дома у Логвинова Андрей действительно чувствует себя комфортно. Если учесть, сколько процентов времени он проводит здесь, то проще было бы уже переехать. Он изощряется, насмешливо причитает об излечении от гомофобии и предлагает провести эксперимент, в ходе которого будет выявлен процент ненависти к меньшинству у Логвинова.  Федор даже не успевает среагировать, когда его целуют. Андрей резко нависает сверху, вдавливает Федора коленом в бедро и сминает чужие влажные губы даже с большим увлечением, чем фильтр первой утренней сигареты. Ни одной здравой, трезвой мысли, зато желания - на двоих. Попытки быть чутким и ненавязчивым не успешны; от напора Федор приоткрывает рот - возмутиться или для чего-то еще - неясно. Зато ясно ощущается теплый язык, смело скользящий меж зубов. И как неожиданно приятно холодят разгоряченную кожу андреевы кольца.  Федор смутно понимает, к чему все идет, но пока не может найти в себе сил прекратить это. Он отвечает почти неосознанно, закрывает глаза и иступленно ластится под уверенные движения рук. Андрей чувствует ответ и продолжает целовать уже без осторожности; давит, кусает, водит языком по нижней губе в извинении и ладонью ведет под футболкой от поглаживаемых ребер ниже. Когда пальцы спускаются по животу и весьма недвусмысленно тянутся к ширинки джинс, Федор вдруг прекращает поцелуй. Открывает глаза, смотрит полным какой-то тревожности взглядом и упирается ладонью Андрею в грудь, заставляя его зависнуть в воздухе на дистанции.  - Кажется, мы слишком далеко зашли.  Хриплый голос отрезвляет, мгновенно сгоняя туман с рассудка обоих и заставляет четко увидеть реальность, в которой они чуть не переспали. Федор даже не знает, что сейчас его заботит сильнее; что он не смог оттолкнуть, что он пьян, или что они оба, блять, мужики.  Андрей смотрит с пониманием, закусывает красную губу в жалкой пародии извинения - ему не жаль, на самом деле, ни на йоту - и сваливается без сил почти всем весом на Федора. Утыкается лицом в изгиб шеи, руку из-под чужой футболки не достает, лишь осторожно поглаживает федин живот большим пальцем, выводя незамысловатые кружочки.  Федор почти не дышит, пока мысли хаотично роятся в его голове, вытекая одна из другой, продолжая друг друга и рождая противоречия. Он думает, что правильно было бы сейчас вызывать Андрею такси и отправить его домой. Или как минимум скинуть его с себя и поделить кровать подушками на две части, если они собираются спать вместе. Или въебать ему за кашу, которую он сейчас заварил. А потом думает, ведь, сам отвечал? Самому хотелось погладить, раздеть, поддаться. И если уж вся эта хуйня произошла, от того, что они лежат в обнимку, ничего страшного не случится. На утро спишут на алкоголь и забудут, поклявшись заново в дружбе. Федору неожиданно хочется погладить (наверняка) мягкие андреевы волосы, щекатящие ему щеку. «Раз уж так сложилось, значит похуй», и запускает ладонь в каштановые пряди. Действительно, такие мягкие и ухоженные, еще и пахнут приятно. Что там ему эта девчонка намешала?.. - Я сейчас хуйню сделал, да? - обреченно шепчет Андрей, заставляя кожу покрыться мурашками от горячего дыхания.  Он ласково касается участка оголенного плеча губами, и замирает, ожидая реакции. Когда слышит резкий выдох, улыбается и повторяет действие.  - Ты всегда хуйню делаешь, - сбивчиво отвечает Федор, продолжая играться с волосами.  Он неосознанно усиливает хватку, когда Андрей целует его в особенно чувствительных местах. С особенно бережным, несвойственном ему отношением. И ослабляет, когда прикосновения прекращаются. - И тебе это нравится. - Нравится, - сразу и слишком просто соглашается Федор, легко кивая.  Андрей не заходит дальше, не лезет под футболку, не двигает ткань футболки; довольствуется теми участками кожи, которые открылись в ходе произошедшей странной прелюдии. Он думает, что оставляет остальное на десерт, на попозже, преисполнненный уверенности в будущем успехе. Андрей уверен, что в следующий раз Федор не сможет сказать ему «нет», и приятное предвкушение этого момента станет смыслом его существования на ближайшие несколько недель.