666

В вечерней тишине раздался хлопок дверью у переднего пассажирского места. Затем последовали отдаляющиеся глухие шаги — младший Холодов поплелся прочь, не спеша, из авто брата в одну из выбранных им четырех сторон.       Антон все еще висел в негативе и все еще находился под отвратительным впечатлением. Смотрел в одну точку, не замечал ничего вокруг. Но спохватиться он успел вовремя, после того, как вытащил из кармана сигарету и вспомнил, что недавно израсходовал последний к ней стик. Курить при этом хотелось чудовищно. Казалось, что умеренная доза отравы должна была успокоить.      Тогда он быстро покинул авто и позвал в спину отдаляющуюся мужскую фигуру: — Димон! — Когда тот медленно остановился и развернулся к нему лицом, Антон попросил, — Дай пару сиг. Если есть. — Есть. — Дима ответил на выдохе и вытащил из кармана серебристую пачку.      Он двинулся в обратную сторону, навстречу Антону, а тот — навстречу ему. Таким образом они сблизились.      Дима молча протянул сигареты. А Холодов взял сразу две. Он уже хотел попросить зажигалку, но брат успел догадаться и дал ее сам. Так как знал, что гаджет на аккумуляторе воспламеняется без помощи газа, в отличие от классических сигарет. Поэтому в арсенале мелких вещей Антона данного аксессуара быть не могло. — Спасибо. — Антон воспользовался огнём и хотел вернуть взятое, но Дима в ответ отмахнулся: — Оставь. У меня другая есть. — Ну, как знаешь.       Холодов младший уже собирался уйти, но Антон его притормозил, протянув ему руку ладонью вперед. И виновато попросил: — Димон, прости за всю эту хрень. Наверно, зря я так... — Да ладно тебе, — успокоил Дима и ответил на рукопожатие. — Я и сам хорош. — Не выдумывай. Нормально все. Может, это и к лучшему. — Понял. — Дима не стал уточнять подробности. Он медленно развернулся и направился, куда шёл. Сделав шаг и не обернувшись, он со спины добавил, — Пока, Антох. Я на связи, если что. — Да. Я тоже. — Антон затянулся и вернулся к автомобилю.       Холодову хотелось все тщательно обдумать, но мысли путались. Вязали узлы. Сплетались змеиным кублом. Короткими периодами ему казалось, что он слышал звук их грязных шипений и поползновений.      По-прежнему злило то, что Черник вот уже несколько дней отмалчивался, зная больше, чем должен. Этот факт провоцировал в сознании молодого человека желание нервничать, пениться и раздражаться. Хотелось разнести все вокруг тяжелыми кулаками, но к счастью, на это не оставалось сил, после предыдущего выплеска яда.       Последний диалог с братом немного успокаивал и даже радовал, несмотря на его кратковременность. Впрочем, было вполне ожидаемо то, что ругань между ними окончилась перемирием. Ведь все их конфликты финишировали именно так. Не иначе. Всегда одинаково, тривиально и даже шаблонно.       Как поступать с Черником, Холодов не имел понятия еще до признания Димы. И теперь, обо всем узнав, он начинал путаться больше чем ранее. Не стоило даже пытаться что-то предпринимать. Так как голова совсем не работала в результате очередного пережитого стресса и тяжёлого дня, насыщенного событиями. Но хуже того, было понимание, что дальше тянуть нельзя. И если сейчас что-то не сделать, то может стать поздно. По крайней мере, на этом настаивал брат. А тот, в свою очередь, был из тех людей, кто в критических ситуациях говорил обдуманно.      Антон так и не стал блуждать в дебрях и соснах, искать за и против и уж тем более взвешивать их. Он просто, наконец набравшись смелости, позволил себе увидеть рациональный короткий путь, сплетенный из собственных желаний. Тот самый, который всегда был перед его глазами. Но видеть Холодов его не мог. Так как в течение многих лет он строил перед ним виртуальный барьер. Укреплял его новыми отговорками, страхами, самовнушением и хорошо отработанным притворством.       Когда-то казалось, что разрушить этот барьер было чем-то недостижимым и непосильным. Но теперь уже нет. Антон сделал шаг и будто прошёл сквозь него. Действие было не осознанным, интуитивным. Оно стало производной, или проще говоря, последствием страха потери.       Рука самостоятельно повернула ключ. Машина тронулась с места самостоятельно тоже. Все начало происходить само собой, стремительно выходя из-под контроля. И только тогда Холодов понял, что контроль над всем и над собственной жизнью был уже давно им потерян. Кафе закрыто в течение нескольких дней. Та часть работы с поклейками, которую он брал на себя, какое-то время простаивала. Он сам уже не помнил как долго. И ему было все равно. А единственная дочь до сих пор находилась под присмотром бабушки и дедушки. При том, что времени у Антона было более чем достаточно, чтобы заботиться о ней в одиночку. Ведь, как говорилось раньше, обе работы были заброшены.       Когда Холодов остановил машину в знакомом дворе, на том же месте, что и всегда, он прослушивал уже третью серию безответных гудков. Черник упорно не брал трубку. Из какого города парень сюда приехал, Антон не помнил. Были ли у Жени причины на то, чтоб молча сбежать, он не знал. Но если он так поступил, то уже не имело значения, почему. Необратимость ситуации приближалась со скоростью света.       Телефон, электронная сигарета, бумажник — все полетело на пассажирское место. Было брошено небрежно, как ненужный хлам. В руке остались только две связки ключей. Одна от авто — с брелоком. Вторая с кольцом. От квартиры, снятой для Жени.       Направляясь к дому, Холодов не думал о том, что скажет Чернику, если застанет его. Все, на что еще хватало сил думать, была новая поставленная задача: как найти парня, если тот уехал в неизвестном направлении.      Своим ключом Антон открыл дверь в подъезд. Быстро поднялся на третий этаж. Ступени друг от друга зрительно не отделялись. Они были подобны сплошной ленте, тянущейся снизу вверх. На третьем этаже мигала лампа. За все время, пока Черник здесь жил, Антон такого не наблюдал. Это было похоже на сигнал бедствия. Знак того, что впереди его ждет самое худшее. То, чего он больше всего боялся в тот миг.        Антон не стал сразу использовать ключ от квартиры, а позвонил. Звонок молчал. То ли он был отключён, то ли он не работал. Холодов вспомнить не мог. Хотя только сегодня он приходил к Жене. Но момент, когда тот впустил его внутрь, напрочь исчез из памяти.       На автомате молодой человек постучал. Хотелось развернуться на сто восемьдесят градусов. С силой завалиться спиной на дверь и сползти вниз.       Но в тот самый момент глухой хлопок межкомнатной двери заставил его насторожиться. Холодов был слишком убежден в том, что помещение опустело. Поэтому решил, что звук раздался из соседней квартиры.       В глазке загорелся тусклый свет. Следом за его вспышкой прозвучал щелчок замка, и дверь отворилась. В образовавшемся проёме появился Черник. Стоял он в одних спортивных шортах, с махровым полотенцем на плече. Его волосы, уже довольно отросшие, делились на локоны из-за впитанной влаги. И казалось, что стали они темнее, чем раньше. — Привет. — Женя держал в руке телефон. — Я в душе был. Не слышал. Извини. — Он как ни в чем не бывало, поздоровался и отступил назад, чтоб впустить Антона внутрь. Но спокойствие его длилось недолго, потому как тревога еще не успела покинуть лицо Антона. — Что случилось?       Холодов вошёл внутрь. Слегка сдвинув брови и облокотившись плечом на одну из стен, он молча смотрел на Черника. Он не знал, что сказать и с чего начать. Мысли спутались со словами и свили липкую паутину. Казалось, что Антон запутался в ней сам. Уже давно. И только сейчас, опомнившись, он не мог понять: прилип к паутине он или она к нему. — Антон... — Волнение передалось Чернику моментально. — Ты узнал что-то, да? Все так плохо? — Узнал. Много чего. — Антон произнёс с трудом. И он по-прежнему не знал, как дальше разговаривать.       Черник окинул комнату взглядом. Потом пробежался им по полу. А потом робко и уже тише, чем до этого, спросил, но так, будто скорее утвердительно: — Дима, да? Он рассказал? — Рассказал. — Все это время Антон не сводил глаз с Жени.      Холодов волновался о том, что парень сейчас испугается в силу незнания, что бояться уже и нечего. Ему безумно хотелось успокоить Женю, утешить. Но вместо этого он медлил, пытался побороть собственный ступор. Что заставляло Черника сокрушаться еще сильнее. — Антон. — Его голос снова вырвал Холодова в реальность. — Прости, что так вышло. Я не хотел. — Парень говорил тревожно. В его глазах сверкала безнадежность. — Если ты хочешь, чтоб я ушёл, то... — Жень, — Антон не слышал ни единого слова. Он просто попытался дождаться, пока тот договорит, но не выдержал и перебил, — Ты еще хочешь быть со мной или нет?      Быть может, и стоило начать разговор издалека. Быть может, и стоило рассказать о произошедшем пару часов назад на стоянке. Или о том, что рассказал ему Дима. Но сил не было ни на что. Поэтому Холодов выделил из всей вереницы последних событий самое важное. — Я... — Женя растерялся. Он начал пытаться сформулировать какие-то мысли в слова. Но чётких мыслей в его голове не было. — Я серьезно. — Антон попытался помочь. Хотя в помощи нуждался и сам. — Хочешь или нет? — Да... Очень. — Прозвучало несмело. Черник будто не верил. — Тогда... — Антон окинул юношу взглядом с ног до головы и снова сконцентрировал взгляд на его волосах. Но лишь на секунду. — Нам с тобой нужно поговорить. — Ладно. — Женя не мог скрыть волнение. Он покосился на кухню и предложил, — Чая хочешь? Кофе есть, но время... — Давай, — Антон прихватил Черника за локоть и повел на кухню. Когда они оказались внутри, он кивнул на кухонный уголок, попросив того сесть. А потом направился к рабочей поверхности и включил чайник. Хотя тот был горячий и так. — Я сам. И не надо ничего бояться сейчас. Ладно? Про ваш разговор с Димой забудь. Я больше не сержусь. — Антон... — Черник стал еще беспокойней. — Дима... Он... Ну, с ним нормально все? — Блять... — Холодов усмехнулся и принялся рассыпать кофе по чашкам. — Ты за кого меня принимаешь?      Черник, шокированный происходящим, не смог определиться с ответом. Но Холодову, так же шокированному, это было не нужно. Он поставил чашки с готовым напитком на стол. И сел рядом с Женей. На самом деле и пить ничего не хотелось. Разве что водки. Несколько раз залпом и без закуски.       Горячий парящий кофе выглядел как неотъемлемое дополнение к беседе. — Первое. Ты должен трезво осознавать, что у меня есть ребёнок. — Холодов начал после глотка. Формулировать оказалось тяжело, потому как разговор был серьёзный и без подготовки. — И мне жаль, что так. Но Аня всегда у меня будет на первом месте. Она. Понимаешь? Не ты. Это не значит, что я не хочу или не буду о тебе заботиться. Я хочу и я буду. Обязательно. Но она — самый важный для меня человек. Даже когда вырастет. Даже если вдруг перестанет со мной общаться или уедет куда-то далеко. — Говорил Холодов внятно. Следил за каждой реакцией Жени и ловил себя на мысли, что Черник не удивлялся услышанному. Будто заранее это понимал. — По большому счету, все, о чем я буду говорить, касается Аньки. И второй момент, связанный с ней — знать она ничего не должна. Она узнает, но когда вырастет. Сейчас эта информация ей не по возрасту. Во-первых, она в принципе этого не поймёт. А во-вторых, я боюсь, чтоб она никому ничего не взболтнула. Из-за этого не могу тебе обещать нормальные отношения. Придется то прятаться, то подстраиваться. — Антон, я все это понимаю.      Черник воспользовался паузой Холодова и вклинился. Давая понять, что не следует ему так подробно разъяснять то, о чем он знает на личном небольшом опыте. Хоть сам Черник и не был отцом, но прятать отношения все равно приходилось. — Хорошо, что понимаешь. При ней мы можем видеться тоже. Но без лишних телодвижений. Осторожно. И еще... — Антон снова сделал паузу, немного подумав, и добавил  следующее, — Я не прошу тебя любить мою дочь и помогать мне с ней как-то, но прошу тебя нормально к ней относиться. — Я могу помогать. — Женя улыбнулся. — Я хорошо с ней общался, пока в кафе работал. Могу из сада забрать или погулять. Если ты мне доверишь. — Думаю, что доверю. Но не все сразу, Жень. — Ладно. Что-то еще? — Вроде бы из самого важного для меня, это все. Если тебя это устроит, то мы можем попробовать быть вместе. Думаю, в дальнейшем какие-то проблемы у нас все равно возникнут, но мы разберёмся. Тебе, наверно, тоже есть что сказать... Может, о чем-то предупредить? — Да вроде пока ничего такого. Ну... Кроме девушки этой твоей. — Девушки? — Антон не сразу понял, о ком говорил Женя. — Ну... Квартира... — А. Девушка. Диана... — Антон вздохнул, задумчиво глядя вперед. — Я поговорю с ней на днях и... Я думаю она поймёт. Она адекватная. — Обидится, наверно? — Да нет. Расстроится, думаю. Но обижаться не будет. Да и не следует тебе об этом беспокоиться. Это не твои заботы. Думай о нас. И если хочешь что-то рассказать или о чем-то попросить, то давай. — Пока не о чем. Правда. Но, думаю, в течении какого-то времени что-то появится. — Я тоже так думаю. Ладно. С этим пока разобрались. Но есть кое-что еще. Наверно, это тоже важно. — Холодов был уже спокоен, но вдруг поменялся в лице, что снова заставило Женю насторожиться. А потом он, заметно замявшись, осторожно оповестил, — Опыта в сексе у меня очень мало, и было это давно. — Так ты... У тебя было с парнем? Я думал, не было. — На лице Жени появилось ярко выраженное удивление       Холодов не спешил отвечать. Он так же сидел рядом с Женей. И, пододвинувшись к нему вплотную, приобнял его за плечи. Потом сильнее прижал. В теле Черника не чувствовалось напряжения или дрожи. Он словно совсем не волновался. Был податливый. Как будто доверял себя полностью. Как будто только этого от Антона и ждал. — Я пробовал обе позиции, — Черник начал не смело. — Но остановился на одной. — Я помню. Ты говорил. — Холодов на миг задумался, почему он вообще запомнил этот момент. Но решив, что это не столь важно, он вернулся к начатой теме. — Так ты хочешь, что б я... — К концу фразы его голос упал, а потом исчез вовсе. — А ты когда пробовал, то кем ты был? — Прозвучало завуалировано. — В обеих позициях. — Антон отпустил Женю. Откинулся на спинку уголка, посмотрел в потолок и усмехнулся. А потом ответил на немой вопрос Черника, — С тем парнем мне не понравилось ни то, ни другое. — Хреново. — Задумчиво подытожил Черник. — Мы попробуем, если захочешь. И как захочешь. — Холодов поднялся и помыл в раковине опустевшие чашки. — Только боюсь, что не сразу. Сложно мне это все принимать. Но тебя мне тяжелее потерять, чем принять это. — Мне даже не верится. — Женя, слегка нахмурившись, смотрел на Антона.       Холодов, в свою очередь, закончив с посудой, встал к Чернику лицом, облокотился бёдрами о рабочую поверхность и снова внимательно окинул взглядом его причёску. — Что ты сделал? С волосами. — С волосами? — Сначала Черник переспросил с непониманием. Ведь в следствии происходящего он совсем забыл о своих недавних действиях в душе. — А, — Женя вдруг вспомнил. — Волосы. Я в свой цвет покрасил. Задолбало это мелирование отрастать. А что, плохо? — Нет. — Антон все смотрел на новое сочетание совсем светлой кожи и голубых глаз с тёмно-русыми волосами. — Так даже лучше. А краска откуда? — Я не выходил. Если ты об этом. Краска в общаге была. Я и забрал. Я давно хотел перекрасить. — Ладно. — Холодов оторвался от столешницы и сделал от нее пару бесцельных шагов. Затем снова окинул взглядом Женю, а в частности его шорты, и, указав на них, спросил, — Ты так спать собирался? — Ну да, а что? — Ничего. Хотел тебя к себе забрать на несколько дней. Пока возможность есть. Малую скоро домой везти. Если хочешь, то одевайся и поехали. — Хочу. — Черник радостно улыбнулся. Но выглядел он по-прежнему так, будто не верил в правду происходящего. — Я быстро. — Хорошо. Учебники свои с конспектами тоже бери. — Серьезно? — Жень. — Антон положил руки ему на плечи и слегка сжал. — Я завтра еду на работу. Ненадолго. А тебе нужно сдать экзамены. — Выходит, я с тобой больше не работаю? — Я подумал, — Антон вздохнул. — С постерами мне лучше самому. А ты, думаю, в каком-нибудь кафе работу найдешь. — Он загадочно улыбнулся, думая о своем заведении. Загадочном тоже. — В кафе? — Несколько эмоций на лице Жени сменили друг друга. Непонимание, удивление, задумчивость, а в заключении – радость. — Ты хочешь сказать, что можешь взять меня назад в Шестерки? — В Авеню 16, — Антон исправил и в шутку пригрозил пальцем. — Класс, — Черник подпрыгнул и повис у Холодова на шее. — Блин, мне там так нравилось. — Так, Жень, все.       Холодов снова взял парня за плечи и мягко отодвинул его от себя. Хоть ощущения, испытываемые от этих прикосновений, были для него мало знакомы, но что-то подсказывало ему, что есть в них опасность. И как только он высвободился из объятий Жени, он вдруг вспомнил о главном. О чем до сих пор не сказал. — Насчет проблем наших общих... Все разрешилось. Так что тебе больше ничего не угрожает. — Знаешь, — Женя смотрел перед собой с широко раскрытыми глазами. — Я когда тебя в прихожке такого увидел, вообще об этом забыл. Ты такой странный был. А потом, когда понял, что в курсе насчет Димы, думал, выкинешь меня отсюда. — Не выдумывай. — Антон скользнул взглядом по лицу Черника вниз. По губам, подбородку и шее. Аккуратно коснулся его плеча и провел рукой к пояснице.       Женя, будто ничего не почувствовав, посмотрел на Антона серьезно, а потом с укором обрушил на него целый поток вопросов: — Так, а что с теми парнями? Ты с кем-то из них говорил? Это когда я в кафе сидел, да? Почему ты не сказал? Почему Диму с собой не взял? Они же опасные. — Не истери, ладно. — Антон улыбнулся и вдруг понял, что, наконец, ему стало легче. — Я по пути к дому расскажу. Закроешь все? Я буду ждать в машине. — Хорошо. — Взгляд Черника стал слегка не понимающим и расфокусированным. — А что вообще с собой брать? — Личные вещи и учебники. — Повторил Холодов и строго добавил. — И давай, чтоб ничего не забыл. Не хочется по сто раз кататься. — Антон прикрыл глаза и понял, что в голове у него по-прежнему неразбериха. Хотя новая причина ее была вполне приятной. — Напомни мне, как отъедем, что нужно в магазин заехать. — Напомню.      Антон ожидал в машине около десяти минут. То, что Черник появился довольно скоро, его не удивило. Так как он давно знал, что парень собранный и шустрый.      Когда авто тронулись, Черник прервал молчание, напоминанием, о котором просил Антон: — Ты говорил про магазин. — Да. Я и не забыл, кстати.      Машина тронулась. Было душно, и Холодов опустил стекла. Ему стало немного неловко от мысли, что сегодня им ночевать вместе и наедине. И больше всего остального его беспокоил вопрос: думал ли об этом сам Черник. Черник же, будто прочитав его мысли, именно этим и поинтересовался. Да так неожиданно, что вопрос его прозвучал для Антона как выстрел из темноты: — Антон, а где я буду спать?      Холодову было весьма неудобно об этом говорить и даже думать. Но с самого начала, как только он предложил Жене отношения, он знал, что рано или поздно об этом может зайти разговор. А может и вовсе не зайти, а быть пропущен. Точнее, заменен молчаливыми действиями. — Ну... — Холодов немного замялся и начал издалека, почти с тридевятого царства, — Квартира большая. Есть что-то вроде комнаты для гостей. Последнее время там иногда Вика спит, если на ночь остаётся. Еще есть диван. Он в гостиной. И раскладывается. Или же... — Он вдруг запнулся, но быстро спохватился, — Моя спальня. Там большая кровать. С удобным матрасом, — звучало как реклама, — Если хочешь, ляжешь со мной. — Хочу, конечно.       Антон тревожно вздохнул. Остановил машину у знакомого мини маркета, расположенного неподалёку от своего дома. Вытащил ключ. Включил свет в салоне, чтоб найти свои вещи. А только потом посмотрел на Черника. В его взгляде, в том, что раньше всегда был робким, он вдруг увидел нечто новое для себя.          Черник будто подавал сигнал о том, что понимает все его страхи. И готов здесь и сейчас взять ситуацию в свои руки.      Тогда Антон, понимая, к чему все идет, попытался развернуть положение в обратную сторону. Он посмотрел на Женю с опаской и произнес так, будто просил об одолжении: — Жень. Ну куда ты так спешишь? Мы ведь с тобой даже еще не целовались. — Так... — Черник слегка пододвинулся. — Может сейчас? — Он лукаво улыбнулся и с подколом добавил, — Только не придумывай отмазки. Ладно? Это всего лишь поцелуй.