Невесомость серебристой пыли, или Он выбрал её

      Гермиона только что закончила презентовать свой новый проект. Измученная ощущением жажды, которая поразила её полностью, словно девушка пробыла несколько часов на палящем солнце, она подняла стакан воды и осушила его залпом. Но это не помогло: волшебница всё равно продолжала ощущать сухость во рту, и этого стакана было катастрофически мало. Хотелось больше воды.... Намного больше.       — Что ж, мисс Грейнджер, — протянул министр и встал, уперевшись ладонями о стол. Встретившись с ним взглядом, Гермиона кивнула и села на своё место. — На данный момент Министерство ограничило финансирование. И как бы мы не хотели воплотить все проекты, которые помогли бы в улучшении магической Британии и сделали бы жизнь волшебников, и не только их, качественнее, к сожалению, это практически невозможно. Несмотря на то, что прошло уже более двух лет с окончания войны, на данный момент волшебный мир всё ещё восстанавливается и многое до сих пор несовершенно. И я знаю, что каждый из вас хочет, чтобы его подразделение, отдел или сектор, в конце концов, работали как часы, и поверьте, мы хотим того же. А ваши проекты говорят о том, что вы — радеющие сотрудники, по-настоящему желающие всем в магической Британии только лучшего. Но на будущий год Министерство профинансирует только один дополнительный проект из трёх предложенных.       Кингсли внимательно посмотрел на мисс Грейнджер, что в свою очередь пристально смотрела на него. И, как никто другой, она понимала, что прямо сейчас он ей отказывает, тем самым отклоняя проект об официальном трудоустройстве эльфов с пособием и дополнительными возможностями.       Волшебница хотела возразить, встать с места и рассказать, почему её проект намного важнее, чем проект мистера Батча из группы отлова оборотней.       «Защита, содержание и исправительная работа оборотней». Ну неужели никому кроме меня не известно, что оборотней нельзя исправить? Это их природа! И этот проект точно потерпит неудачу, но... Возможно, именно он и будет профинансирован. Ведь «абсурд» — это второе название Министерства.       Подумав об этом, Гермиона, посмотрела на пустующее место, на столе которого лежало несколько пергаментов... Кандидатов было трое, она точно это знала. Кто же ещё участвует в проекте? И в этот момент кто-то постучал в дверь и Гермиона была уверена, что это был опоздавший.       Если этот человек или мистер Батч, выиграет, то я сама стану оборотнем и покусаю всех!       Прекрати! Ну-ка сосредоточься! Пока ещё не всё потеряно, ты ещё можешь что-то сделать. Думай, Гермиона...       — Войдите, — произнёс Кингсли.       Дверь открылась, и тут её поток беспокойных мыслей остановился, а сама Гермиона, не скрывая своих эмоций, раскрыла рот. Это был никто иной, как Теодор Нотт собственной персоной. Он осмотрел троих присутствующих в кабинете и, скользнув по растерянному лицу Гермионы, улыбнулся и прикрыл дверь.       — Извините, министр, но случились обстоятельства, которые не требовали отлагательств - Он поднял какой-то пергамент и демонстративно потряс им. — Здесь проблемы по поводу портала в Шотландию, что был использован сотрудниками департамента спорта и магических игр. И сейчас с отделом мракоборцев мы...       Министр лишь одним жестом прервал его речь.       — Я ознакомлюсь с документом.              Взмахнув палочкой, Теодор в долю секунды доставил документ на стол министра, и тот прихлопнул его ладонью.       — Присаживайтесь, — распорядился Кингсли.       Теодор сел на стул, сложил руки и внимательно посмотрел на Гермиону, не скрывая своей улыбки, что, будто бы, становилась только загадочнее и шире. А девушка, не пытаясь скрыть своего красного лица, всё ещё сидела с раскрытым ртом.       — Так вот, вернёмся к нашему разговору... Мистер Нотт, только что были прослушаны два проекта, которые соревнуются с вашим за финансирование. И я сообщил о том, что только один проект получит...       — Извините министр, — сказал Теодор и встал, — я бы хотел вас перебить, собственно, что я сейчас и делаю. А дело в том, что свой проект я профинансирую сам. И ещё один проект профинансирует другой человек, инвестор и, прежде всего, заинтересованный волшебник. Мы считаем, что именно этот проект необходим для магической Британии. Он переворачивает представление о том, что было раньше и что будет сейчас, ломает стереотипы и пересматривает идеологию. Это именно то, что сейчас необходимо магической Британии. И если Министерство не выдаст патент на реализацию данного проекта, то инвестор готов немедленно профинансировать его.       Кингсли был удивлён, но не больше, чем сама Гермиона. Она продолжала смотреть на Теодора онемевшая и растерянная. А её мысли копошились в голове, будто бы замороженные. Она совершенно не контролировала своё тело: оно не подчинялось ей, скованное, всё тем же холодом.       — Это замечательно, мистер Нотт! Тогда я могу поздравить Пикока Батча. Поздравляю вас! Именно ваш проект получает финансирование и поддержку Министерства, — сказав это, Кингсли обратил внимание на высокого, сгорбленного парня, теребившего в этот момент пергамент.       Тот резко вздрогнул и, подняв голову, уставился на министра своими, будто бы, бесцветными глазами.       — Да, именно вас Министерство выбрало как особенно важный проект, ведь работа с оборотнями одна из сложных. Волшебники должны давать им шанс, так как в оборотне всегда живёт волшебник, по крайней мере, в тех немногих, кто пострадал от них и мы должны их поддерживать. — После чего он посмотрел на Гермиону.       И только сейчас Гермиона осознала, что её проект будет кто-то финансировать. Кто-то, кто заинтересован в этом. Но кто это мог быть? Ведь никому не интересны ни она, ни эльфы, в чём она уже успела убедиться. А теперь появился некто, готовый вложиться в её проект и тот, кто считает, что её идеи не бесполезны. Но в этот момент она почему-то почувствовала опасность и что-то такое... Знакомое. Ощущая, будто за спиной стоит что-то холодное, склизкое и тянет к ней свои длинные пальцы.       Гермиона посмотрела на Теодора. И в этот момент он ей подмигнул. Она тяжело сглотнула, и сразу же отвела взгляд, ощущая странное онемение всех конечностей. В голове возник его шёпот и девушка вздрогнула, ощутив его невесомое прикосновение.       — Всё порядке, мисс Грейнджер? — его голос был таким бархатистым, что она опять невольно дёрнулась.       Хотелось немедленно сбежать, исчезнуть, раствориться в воздухе, подобно домовым эльфам.              — Д-да, всё хорошо. Мне просто... Жажда, — запинаясь ответила Гермиона.       И в этот момент она увидела, как её стакан наполняется водой.       — Спасибо, но я бы и сама...       Девушка вцепилась пальцами в стакан. Она специально не смотрела на Теодора, но всё равно ощущала его пристальный взгляд. Было очень неловко, казалось, что министр видит их взгляды и будто бы слышит этот шёпот, звучащий в её голове.       — Я хочу сказать ещё раз всем спасибо. А теперь давайте приступим к своим основным делам.       Первым встал Мистер Батч, сделав это совершенно неуклюже: сначала у него упал пергамент и, нагибаясь, чтобы достать его, он ударился лбом об стол. Потом ещё раз обратился к министру, высказывая слова благодарности и наконец, подняв пергамент и перо, которое успело упасть во время разговора, покинул кабинет.       Гермиона посмотрела на министра, кивнула и обошла стол, даже не посмотрев на Теодора. Девушке хотелось скорее оказаться наедине с собой, ей нужно было умыться. Да, вода приведёт меня в порядок... Прижав стопку пергаментов к своей груди, она смотрела исключительно на мысы своих коричневых ботинок, и открыв дверь, сразу врезалась в кого-то. Подняв взгляд, и встретившись с серыми и наглыми глазами, смотревшими на неё, Гермиона отпрянула, как будто её ударило током. На лице вошедшего расцвела ухмылка.       — Мисс Грейнджер, — протянул Малфой, наслаждаясь эффектом появления. — Министр, — произнёс он с ярко очерченным почтением, после чего кивнул и посмотрел на Теодора. — Добрый день, мистер Нотт.       — А вот, собственно, и спонсор проекта мисс Грейнджер. Именно мистер Малфой решил вложится в проект талантливой волшебницы.       — Я бы сказал целеустремлённой, — добавил Малфой. — Ведь мисс Грейнджер вынашивала этот проект со времён обучения в Хогвартсе. Я даже помню его первое название, кажется Г.А.В.Н...       — Довольно, — прошептала Гермиона. — Спасибо мистер Малфой. Вы извините, у меня очень много дел.       — Да мисс Грейнджер, разумеется. Но думаю, что у вас есть ко мне вопросы. Точнее, я в этом уверен. Вы можете мне написать, мой адрес вы знаете, — он говорил это таким тоном, что Гермиона хотела немедленно достать волшебную палочку и сделать с ним что-нибудь изощрённое.       Но вместо желанных действий, она просто проигнорировала его слова, словно не услышала, и посмотрела на Кингсли.       — Всего доброго министр, — чуть громче сказала она и, отодвинув Малфоя, который по-прежнему загораживал выход, покинула кабинет.       — Министр, — произнес Малфой и взмахнул волшебной палочкой, после чего несколько пергаментов пролетели и легли на стол, — ознакомьтесь, пожалуйста. И вы меня извините, но мне надо обсудить несколько вопросов с мисс Грейнджер.       Малфой покинул кабинет, а следом за ним вышел и Теодор. Вздохнув, Кингсли сел, и погладил небольшую стопку из пергаментов, лежащую на его столе, что значительно успела вырасти.       — Ну постойте, куда же вы, мисс Грейнджер? — окликнул её Малфой, настигая убегающую девушку. — Ну что же вы! Неужели вы хотите заставлять своего благодетеля гнаться за вами?       После этих слов Гермиона остановилась. Она стояла к нему спиной. Малфой шёл слишком медленно. Настолько, что ей показалось, будто бы время стало резиновым. Казалось, что воздух сгущался, а реальность начинала дрожать.       Малфой коснулся её плеча и девушка ощутила силу его руки, как и своё онемевшее тело. Голова закружилась и она услышала собственный стон, раздавшийся внутри неё. Ей хотелось схватиться за виски, от боли, что начала в них пульсировать, и немедленно исчезнуть отсюда. Но вместо этого её развернули, и вот она снова смотрела в эти серые и наглые глаза.       — Всё в порядке, мисс Грейнджер? — проговорил он, удерживая её за плечо.       Она смотрела в эти глаза, будто бы сделанные изо льда, и пыталась найти то, что видела раньше: насмешку над её природой, ненависть из самого сердца... Но видела лишь внимательность, прикованную к ней, и себя саму, отражающуюся в его зрачках. А раньше она бы никогда не позволила так на неё смотреть... И сейчас не позволит.       — Мистер Малфой, — проговорила она, растягивая слова и откинув его руку со своего плеча. — Зачем вы меня трогаете? В конце то концов, я не навязывалась на вашу благодетель. И заметьте, мистер Малфой, что я никого не просила финансировать мой проект. А вас, тем более. И что это за игра такая?       В этот момент девушка скользнула по его лицу и, отводя взгляд, зацепила его за брошь на его идеальном чёрном пиджаке. Гермиона нахмурилась, не скрывая своих эмоций.       — Нравится? — спросил Малфой.       Но у вновь онемевший волшебницы не находилось слов. Она вспомнила черный, будто бы вымазанный в краске потолок и серебряную пыль, что превратилась в две знакомые буквы «MH».       — Что означает этот знак? Или что это за символ? — спросила она, не отводя взгляда от этой броши.       Малфой знал, на что она смотрит. И уже подбирал слова, смакуя их. И именно в этот момент подошёл Теодор, который выйдя из кабинета, почему-то подошёл не сразу, а задержался на пару минут, словно ждал подходящего момента.       — Всё в порядке? — спросил он.       — Да вот, мисс Грейнджер заинтересовалась моей брошью, интересно, не правда ли?       В этот момент Гермиона перевела взгляд на Теодора. И тот улыбался, впрочем, в этом не было ничего удивительного: она уже начинала привыкать к его беспричинной улыбки в её сторону. Она скользнула по ней взглядом, и опустив его увидела точно такую же брошь, только с левой стороны! Гермиона отпрянула назад, уставившись ему в глаза.       — Грейнджер, — мягко начал Теодор, словно боялся её спугнуть. — Послушай, мы могли бы обсудить...       — Что обсудить!? — она не узнавала собственный голос. — Что вам нужно от меня? Мой проект... Ни о каком финансировании речи не шло, никто не хотел за это браться. И я догадывалась, что мне откажут, но продолжала верить и подготовила речь, всё же надеясь на то, что у меня есть хоть маленький шанс. А потом я узнаю, что у моего проекта есть будущее! Мне всё же дали шанс и не никто иной, а Драко Малфой! Он увидел в моём проекте... Что ты там говорил? — она продолжала смотреть на Теодора. — А, точно, ломать стереотипы и пересматривать идеологию... Но всё это неправда! Полная чушь. Он ненавидит меня и эльфов.       — Ты могла бы смотреть на меня, высказываясь обо мне же. В конце концов, я твой благодетель, хочешь ты этого, Грейнджер, или нет, — сказал Малфой.       И Гермиона посмотрела на него.       — Малфой, ты хочешь поиграть со мной? Но ты когда-то проиграл. Все вы проиграли, — она перешла на шёпот, а потом выпрямила плечи, — а теперь вы снова здесь в Министерстве и снова играете во власть. Вы хотите задвинуть меня, смеётесь над моими проектами и не понимаете, что важно всё: не только волшебники, но и существа. Буквально всё, что связано с магией. И даже оборотни! Но оборотней невозможно приучить, их трудно контролировать. И весь этот проект — чушь собачья. Но его всё равно финансируют. Почему? Потому что тот, кто создаёт другой проект, то есть я, кому-то не угодна?       — Ты отходишь от сути, Грейнджер. Опять эльфы забивают твою голову. Ты же интересовалась брошью? — его голос вселял в неё некое беспокойство, которое сбивало её.        Это же просто Малфой. Всего лишь хорёк...       Я не боюсь тебя.       Он свёл брови, словно прочитав её мысли.       — Вы участвуете в чём-то нелегальном. Я уверена в этом. Вы вдвоём. И я выясню что вы делаете. Потому что всё, что вы делаете — влияете на других людей, но никто не имеет права управлять другими людьми, — сказала Гермиона продолжая смотреть Малфою в глаза. Но увидев, как он ухмыльнулся и вернул своему лицу расслабленный и наглый вид, тут же поправила себя, — волшебниками.       — Зачем тебе предавать огласке то, что выпила какой-то порошок, погрузивший тебя в мир грёз? Как это будет выглядеть, Грейнджер?       У Гермионы выбило дыхание, словно кто-то ударил её со всей силы по спине. И теперь она поняла, что ей вовсе не показалось, что когда Теодор зашёл она сразу почувствовала опасность. А взгляд Малфоя и вовсе убедил её в этом. Она чувствовала, что что-то не так. А эта брошь... Эта та самая эмблема, которую она видела и хорошо её запомнила, словно сон был подписан. Подписан ими обоими.       — О чём идёт речь? — собравшись, спросила она.       — Ты, кажется, хотела спросить про брошь, — напомнил ей Малфой, словно сам забыл то, о чём только что говорил.       — Мне это неинтересно. Я подумала мало ли какие безделушки могут быть у двух друзей. Связанные с какими-нибудь увлечениями или пристрастиями. Я подумала... В общем, неважно.       — Правда? — поинтересовался Малфой.       — Да, — коротко ответила Гермиона, развернулась и пошла прямо. И в этот момент он её настиг снова.       Малфой схватил её за плечи и подошёл впритык. Она чувствовала, как его дыхание касается её шеи.       — Это был не просто сон. И не делай вид, что ты этого не поняла.       Он отпустил её и прошёл мимо, больше не оборачиваясь. Звук его шагов разнёсся по коридору. Она стояла и не могла пошевелиться. В голове застрял его голос, а кожа была опалена его дыханием.       Теодор прошёл мимо и коснулся пальцами кисти её рук. Но она даже не вздрогнула, а лишь продолжала смотреть им вслед. И когда они наконец ушли, девушка подошла к стене и прислонилась к ней, закрывая глаза.       Что же я наделала?