Я всё исправлю, господин Чон

      Полчаса уходит у Тэхёна на дорогу до условленного ресторана, где забронирован отдельный зал для переговоров. И вот сейчас, сидя один в машине, Ким понимает, что Чонгук своим волнением здорово отвлекал его от своих собственных мыслей и страхов. Насколько бы он ни был уверен в себе и своей речи, всё же в разговоре двух людей никогда нельзя предсказать чужую реакцию заранее. Нет абсолютно никакой гарантии, что его вообще выслушают, что позволят хотя бы дойти до обсуждения возможных изменений договора. Но сейчас уже слишком поздно отступать. Он обещал Чонгуку и получил ровно то, о чём просил. Он просто не может подвести своего директора и всю команду, которая сейчас рассчитывает на него.       — Отлично, не зря искал эти дурацкие упражнения, — разговаривает сам с собой через зеркало заднего вида, совершая поочерёдно глубокие вдохи и выдохи. — Я готов? Я не готов. Но когда нас это останавливало, верно? — подмигнув себе всё в том же зеркале, Тэхён поправляет причёску и уверенно выходит из машины, прихватив папку с документами с соседнего кресла. Со стороны можно подумать, что омега просто сошёл с ума, но разговоры с собой ещё с детства помогали ему привести мысли в порядок. Проговаривая проблему вслух, он будто уменьшал её значимость, сдувая масштабы беспокойства, как воздушный шарик.       Внутри элитного ресторана Тэхёна уже встречает хостес. Омега приветливо улыбается, приглашая следовать за ним к нужному залу. Интерьер заведения выглядит дорого, но довольно сдержанно, не перегружен вычурными элементами. Стены, отделанные тёмным деревом, выгодно контрастируют с плиткой тёплого карамельного цвета. Из деталей в глаза бросаются лишь живые растения в больших горшках и геометричные светильники в чёрных непрозрачных плафонах. Разглядывая помещение, Тэхён и не замечает, как они доходят до нужной двери-купе, возле которой хостес учтиво кланяется, пропуская гостя внутрь, и спешит удалиться.       — Добрый день! — альфа в годах, ожидающий его за столом, полным закусок, десертов и фруктов, встаёт, протягивая ладонь для пожатия в знак уважения.       — Здравствуйте, господин Чхве, долго ждёте? — Тэхён уверенно жмёт руку в ответ, слегка склоняя голову.       — Нет, что вы, — мужчина довольно искренне улыбается в ответ и указывает на стол. — Только успел сделать заказ, чтобы не тратить время, но если вы желаете чего-то более существенного, я позову официанта, — почти по-отечески усаживает Тэхёна за стол, спокойно принимая заверения о том, что омега не голоден.       — Хорошо, в таком случае приступим к делу? Я так понимаю, возникли какие-то проблемы? — его лицо резко становится более сосредоточенным и серьёзным. Видно, что альфа не первый день на своём месте и вполне уверен в своих запросах и пожеланиях. Он явно знает, чего хочет, но ещё больше в его глазах читается то, чего он не хочет: изменений условий, трудностей и размолвок любого рода.       Тэхён делает еле заметный вдох, что всё же не укрывается от цепкого взгляда мужчины, но сразу продолжает спокойным глубоким голосом, в котором читается уверенность, вразрез с его подрагивающими пальцами, неосознанно теребящими салфетку на краю стола.       — Я бы не назвал это проблемой, — кивком головы подтверждает свои слова. — Скорее, дополнительные обстоятельства, которые не были учтены всеми нами при составлении договора. Абсолютно ничего нерешаемого.       — Хм, интересно. И что же это за обстоятельства, и как вы предлагаете их решать? — Чхве приподнимает в удивлении бровь. Этот омега явно собирается сообщить о каких-то накладках, но преподносит это так, будто виноват в них, если не сам альфа, то они вместе, как минимум. Честно? Заинтриговал. Обычно, в случае изменения контракта, люди стараются максимально подлизываться, юлить, лебезить, делать всё, что угодно, лишь бы добиться расположения. Только вот человек напротив него явно не собирается делать ничего из вышесказанного.       — На этапе подписания контракта вы указали основных поставщиков, с которыми мы будем сотрудничать. — Тэхён делает паузу, а альфа молча кивает в знак согласия. — Так вот, компания по поставке основной части строительных материалов дважды переносила дату отправки, каждый раз придумывая новые причины. Но даже с учётом этих переносов, мы отлично укладывались в срок. Однако несколько дней назад вместо материалов мы получили сообщение на почту о том, что поставка будет не раньше, чем через две недели, и это не обсуждается, — и снова пауза.       Тэхён цепко отслеживает чужую реакцию и видит, что Чхве сильно удивлён, правда, пока не спешит высказываться, лишь продолжает молча кивать. Ким воспринимает это как хороший знак, ведь его, по крайней мере, готовы выслушать, поэтому продолжает уже более уверенно:       — Вот здесь, ровно на этом этапе, мы и промахнулись со сроками, потому что для начала стройки уже готово всё: рабочие, техника, расчёты и чертежи. Вместе с тем, строить просто не из чего. Если мы по контракту будем ждать этих ребят, то всё затянется минимум на три недели, так как мы уже несколько раз всё переносили. Но есть и другой вариант: мы уже нашли несколько компаний, которые готовы заключить с нами контракт и без дополнительной переплаты поставить материалы в максимально короткие сроки. Вот только и в этом случае нам нужно минимум полторы недели. Вы лучше меня понимаете, что это документы и дорога, — Тэхён снова делает паузу, давая альфе время осмыслить сказанное и высказаться в ответ.       — Понимаю, — задумчиво продолжает качать головой Чхве. Не очень приятно слышать подобные вещи, ведь он тщательно отбирал тех, с кем будет вести дела, и вот на самом простом прокололся. Но Ким прав, любой из вариантов займёт время, которого у них уже нет. — Хорошо, расскажите, какие варианты поставщиков вы готовы предложить?       Тэхёна два раза просить не надо. Он быстро включает ноутбук с готовой презентацией, в которой подробно расписаны все основные параметры, плюсы и минусы каждой из компаний. Их предложения, сроки реализации, отзывы проверенных фирм, ранее сотрудничавших с ними. В завершение достаёт все распечатанные варианты договоров с предварительными сметами, досконально проверенные с юристами.       Господин Чхве, тем временем, еле поспевает за прытью парня. По правде говоря, давно он не видел таких цепких профессионалов в столь юном возрасте. Надо признать, что, соглашаясь на эту встречу, мужчина изначально представлял себе тихого омегу, который будет слёзно умолять пойти навстречу их условиям. Альфа уже видел Тэхёна, но тогда тот был рядом с директором тише воды и ниже травы. Помогал, поддерживал, оперативно и чётко фиксировал самые важные моменты, но не более. Сейчас же он раскрылся совершенно с другой стороны, и это восхищает.       — Кхм, — прокашливается, прежде чем подвести итог. — Господин Ким, должен признать, я приятно удивлён, — Тэхён на этих словах давится воздухом. Пока был увлечён рассказом, даже забыл о возможном волнении, но стоило только выдохнуть и передать слово для вердикта, его тут же пробило холодным потом и затрясло до мелкого озноба. — Вы проделали огромную работу и действительно подобрали достойных кандидатов, — Тэхён вымученно улыбается, чувствуя резкую слабость во всём теле. Возможно, всё же стоило поесть, пока предлагали. — С вами всё в порядке? Вам нехорошо? — участливо интересуется мужчина, наблюдая за стремительно бледнеющим омегой.       — Нет, нет, всё в порядке, — Тэхён часто кивает головой. Не хватало ещё пустить насмарку всю работу, поддавшись волнению в самый неподходящий момент. Он берёт себя в руки и уже более уверенно улыбается. — Вероятно, просто переутомился, вы верно заметили, мы действительно много работали в последние дни.       — Что ж, — Чхве решает не заострять внимание на состоянии и так перенервничавшего парнишки. — В таком случае, мне понадобится немного времени, чтобы ещё раз внимательно ознакомиться со всеми вариантами, но я не буду вас больше задерживать. Свой ответ со сканами подписанных документов пришлю на почту. Идёт?       — А… — Тэхён не успевает возразить, как его успокаивают:       — Контракт с изменениями по вопросам поставщиков и с новыми сроками пришлю курьером; его должны будут проверить юристы. А сейчас, — он встаёт из-за стола, тем самым заставляя подняться и Тэхёна. — не смею вас больше задерживать. Спасибо вам за встречу, и, мой вам совет, хорошенько отдохните сегодня.       Тэхён лишь кивает в ответ, улыбаясь мужчине с благодарностью за понимание. Они быстро прощаются, и уже через пару минут омега сидит в машине, переваривая встречу и осознавая, что всё же смог.

***

      Тишина сгустилась в офисе Чон Чонгука. Время будто застыло, а сотрудники, кажется, стараются лишний раз не дышать, чтобы не попасть под горячую руку. Только Чонгук то и дело ходит из кабинета в кабинет, как медведь в клетке. Какое-то дурацкое предчувствие совершенно не хочет его отпускать, и он даже не до конца уверен, что связано оно с переговорами Тэхёна. Но это длится ровно до тех пор, пока с сообщения Тэ о том, что он на месте, не проходит два часа. Альфа сам всё это время порывался написать, позвонить, но боялся помешать своему мальчику, сбить его в самый неподходящий момент. Однако от понимания легче не становится. Головой он прекрасно осознаёт всё, что происходит, но категорически не может истолковать своё иррациональное беспокойство. Нет, ну в самом деле, встреча проходит в общественном месте, не съедят же там его омегу.       Паника выходит на новый уровень в тот момент, когда вместо звонка от Тэхёна на почту прилетает сообщение со сканами документов для ознакомления с новыми пунктами договора. Это значит, что встреча уже завершилась, но почему тогда Тэ всё ещё молчит? Словно в ответ на эти мысли, телефон весело оповещает о новом сообщении. Тэхён, наконец-то. Правда, его содержимое заставляет Чонгука мгновенно сорваться с места, попутно передавая всю информацию по договору Юнги и пытаясь дозвониться до любимого абонента, который почему-то не в сети.

***

      Сразу после завершения переговоров Тэхён отправляется домой, с каждой минутой чувствуя себя всё хуже. Озноб усиливается, на лбу появляется испарина, слабость заставляет ещё больше сосредоточиться на дороге, чтобы целым добраться до дома. Он уверен, что всё это происходит на фоне стресса и переутомления, ровно до того момента, пока живот не начинает скручивать болезненными спазмами, а запах хлопка не усиливается настолько, что омега сам начинает ощущать его, оседающим на языке. Течка, так сказать, подкралась незаметно. В последнее время Ким мало следил за своим физическим состоянием из-за постоянных переработок и общих изменений в жизни. Так закрутился, что совсем упустил из виду свой естественный календарь. А приложение по отслеживанию цикла предательски молчало, потому что платная подписка не была вовремя продлена.       Кое-как добравшись до дома, Тэхён уже начинает поскуливать от накатывающей волнами боли, смешанной с усиливающимся возбуждением. Бельё становится влажным от вытекающей смазки, а горячая кожа чувствительно реагирует даже на малейшее прикосновение лёгкой ткани. Единственное, чему он несказанно благодарен, что процесс не был запущен двумя часами ранее, иначе всё точно бы сорвалось.       Недолго думая, Тэхён, как взрослый и самостоятельный омега, понимает, что впервые совершенно не хочет отказывать себе в желании не справляться с этой проблемой самостоятельно, поэтому очень короткое, но содержательное смс отправляется Чонгуку: «Мне очень нужна ваша помощь, господин Чон. Приезжайте ко мне домой как можно скорее. Жду». После чего Тэхён абсолютно по-взрослому откидывает выключенный телефон в неизвестном направлении.       Если бы только Тэхён знал, что его альфа сейчас летит на полной скорости, не разбирая дороги, вероятно, не стал бы так опрометчиво отключать телефон. Но у него совсем не остаётся сил что-то объяснять, рассказывать и просить. Ему давно не было так хреново, и единственное желание, которое отчётливо формируется в уплывающем сознании, — поскорее прикоснуться к родному телу, вдохнуть его и заполнить лёгкие сладким ликёром, окунуться в сильные объятия, которые подарят такую необходимую уверенность и спокойствие.       Где-то в глубине души Тэхён осознаёт, что есть крохотная вероятность того, что Чонгук озвереет, когда поймёт, зачем именно его так поспешно выдернули с работы, и, возможно, будет в бешенстве, потому что наверняка перенервничает. Может быть, омега впервые заставит альфу сорваться с цепи, но именно это сейчас и не пугает. Это, пожалуй, как раз то, чего сейчас желает вся его сущность. Правда, в таком случае лучше подготовиться заранее. Течка, конечно, сгладит возможные неприятные ощущения, но хочется обойтись без них вовсе.       Быстро приняв душ, Тэхён накидывает только широкую шёлковую рубашку. Местами она прилипает к ещё мокрым участкам тела, и сквозь влажные пятна соблазнительно просвечивает карамельная кожа. Бельё ему сегодня точно не понадобится, поэтому, быстро выбрав в комоде анальную пробку, он ложится на пока ещё идеально заправленную постель и наконец касается себя так, как требует его тело. Первая пуговица на рубашке так и остаётся застёгнутой, но вот вторая мешает добраться до слишком чувствительных сейчас сосков, поэтому быстро расстёгивается одной рукой, а мягкие подушечки пальцев уже потирают затвердевшую горошинку. Шумный рваный выдох сопровождает неторопливые движения. Правда, играть с собой сейчас слишком тяжело. Полностью вставший член приподнимает полы рубашки и подрагивает от невесомого трения о скользкую ткань, а пульсирующий вход сокращается всё активнее, выталкивая новые порции вязкой смазки.       Тэхён непроизвольно дёргается и сильнее выгибается, когда холодный металл пробки касается разгорячённого отверстия, без сопротивления погружаясь в скользкую дырочку по основание. Он сразу вытаскивает её почти полностью и снова вводит до упора. Движения ускоряются. Ещё и ещё. Быстрее, резче. Так хочется представить на месте игрушки член Чонгука, но не получается. Ощущения настолько разнятся, что даже хорошая фантазия и всплывающие картинки их близости не могут позволить забыться. В планах довести себя до первого оргазма самостоятельно, чтобы дольше продержаться с альфой, но Тэхён, кажется, очень недооценил своего начальника.

***

      В голове Чонгука крутятся тысячи мыслей, одна страшнее другой. Дрожа всем телом от волнения, он, не дожидаясь лифта, буквально взлетает по ступенькам на нужный этаж и открывает дверь своим ключом. С порога его обдаёт волной любимого хлопка, настолько густого и сладкого, что начинает кружиться голова. Проморгавшись и стараясь дышать не так глубоко, он с опаской делает шаг и снова застывает на месте, потому что от двери к ванной ведёт дорожка из вещей Тэхёна, в которых тот уходил на встречу. Ботинки валяются в разных сторонах прихожей, следом лежит пальто, через пару шагов — брюки, а возле самой двери в ванную — белые боксеры с мокрым пятном смазки. Прислушавшись, Чонгук слышит тяжёлые вздохи и тихие поскуливания своего мальчика.       В голове пустота. Сердце больно сжимается и, кажется, отказывается перекачивать кровь дальше. Этого ведь просто не может быть. Правда же, не может? Всё не может повториться снова. Только не с его лучиком. Слёзы скапливаются в уголках глаз, но Чонгук не видит присутствия другого альфы. Не чувствует посторонних запахов. Только его любимый хлопок. Чистый, не смешанный с другими ароматами. Надежда загорается лунным светом в мрачную ночь, и на негнущихся ногах он идёт к спальне, в которой они с Тэхёном не раз проводили время вместе.       Тэхён сквозь шум в ушах слышит тихие шаги и еле слышный скрип открывающейся двери. Поднимая глаза, затянутые пеленой возбуждения, омега наблюдает за быстро сменяющимися эмоциями на лице своего альфы. А тот буквально задыхается от того, что сейчас видит: его самый любимый мальчик лежит перед ним весь раскрасневшийся и мокрый от явного жара. Ноги согнуты в коленях и сведены, пока рука рваными движениями ласкает твёрдый член в погоне за желанной разрядкой. Осознание накрывает волной, смывающей все страхи и дурные мысли. Колени подкашиваются, и Чонгук оседает на пол, прямо напротив кровати, продолжая наблюдать за непрекращающимися движениями чужой руки. У его омеги течка. И Тэхён ждал его. Только его одного. Просил помощи. И теперь, когда альфа здесь, он обязательно позаботится о своём счастье. Правда, облегчение быстро сменяется нервным раздражением и даже злостью, когда сообщение, выученное наизусть, по буквам всплывает в памяти. Там ни слова о течке. Ни буквы о том, что он уже дома и всё в порядке. Ни намёка на описание проблемы. Просто ничего, что могло бы успокоить и дать понять, что происходит. Ну что ж... Чонгук безусловно позаботится о любимом, но сначала:       — Тэхён, остановись, — омега резко замирает от строгого приказного тона, так и не доведя себя до оргазма. Обманчиво злой голос, однако, не пугает, а ещё больше заводит. Тэхён предполагал, что Чон разозлится, но знает, что тот не сделает ему плохо. Просто не сможет. Это ведь его Чонгук. Чонгук, который уже поднимается и медленно, но уверенно приближается к кровати. — Ты сегодня был очень плохим мальчиком, малыш, и будешь наказан, — матрас слегка проседает под коленями альфы, который, несмотря на грубые слова, невообразимо мягко касается своими ладонями острых коленок Тэхёна. — И кончишь ты только, когда я разрешу, ты понял? — каждое слово впивается ледяными иглами в раскалённую кожу, заставляя сильнее дрожать от возбуждения.       — Но господин Чон, контракт, он…       — Да плевать я сейчас хотел на контракт! — впервые повышает голос Чонгук, но быстро приходит в себя, ведь в самом деле не хочет напугать. — Ты хоть понимаешь, как я волновался? — притягивает к себе за запястья, оставляя мягкие поцелуи на тыльной стороне ладоней, и заставляет с тихим шипением сесть. Обхватывает щёки своими пальцами и продолжает, глядя в ещё голубые от линз глаза: — Ты можешь себе представить, сколько всего я передумал, пока ехал сюда? М? А потом, когда, зайдя в квартиру, увидел разбросанные по полу вещи, включая бельё? — на мгновение Тэхёна придавливает грузом воспоминаний о причинах разрыва прошлых отношений Чонгука, но ему не дают слишком сильно загнаться. — Ты должен запомнить: всё, что касается тебя, слишком важно и ценно для меня. Я всегда должен знать, что ты в безопасности. Но если ты так хотел поиграть — поворачивайся спиной ко мне и быстро на колени.       От этого властного тона новый спазм сковывает тело Тэхёна, и Чонгук уже начинает волноваться, пока не слышит тихий разгорячённый стон, а, казалось бы, и так заполонивший всё помещение хлопок не становится ещё ярче, вызывая ответную реакцию. Альфа тоже перестаёт контролировать феромоны. Просто не может больше. Их сладкие ароматы возбуждения сплетаются в единый коктейль, пьянящий не хуже крепкого алкоголя. Член Чонгука уже неприятно упирается в плотную ткань брюк и с нетерпением ждёт, когда окажется внутри горячего, просящего омеги. Внутренняя альфья сущность буквально рвётся наружу, подавляя всё человеческое. Инстинкты требуют повязать своего течного омегу прямо сейчас. Войти быстро и без подготовки. Трахать так долго, как они вдвоём только смогут. Присвоить себе, пометить. Сделать своим навсегда, без права и возможности уйти, спрятаться. Но Чонгук всё ещё слишком любит Тэхёна и никогда так не поступит, как бы ни было тяжело бороться с собой.       Тэхён всё ещё не может пошевелиться и разглядывает лицо с заострившимися скулами и почти чёрными глазами, сверкающими чем-то диким. Именно такого Чонгука и ждал омега Тэхёна, к такому Чонгуку сейчас тянется и хочет отдать всего себя. Но Тэхён продолжает сидеть, застыв истуканом. Тяжёлый взгляд пригвождает к месту, и он просто не в силах пошевелиться.       — Тэхён, ты услышал меня? — Чонгук снова, вопреки тяжести слов, мягко подталкивает и помогает развернуться.       — Да, господин Чон, — Тэхён разворачивается настолько быстро, насколько позволяет его состояние.       Рубашка всё ещё плотно держится на плечах, спадая струящимися волнами почти до середины бедра. Сейчас она больше похожа на ночную сорочку, что только больше распаляет фантазию. Не позволяя себе оторвать взгляд от изящной спины и сочных ягодиц, Чонгук всё так же на коленях приближается вплотную, обнимает со спины, потираясь внушительным возбуждением о ягодицы парня. Тэхёна прижимает так крепко, как будто боится, что тот исчезнет. Он мягко целует макушку, спускаясь поцелуями ниже по затылку, пока руки гуляют по телу, жадно скользя по шёлковой ткани. Оглаживает тело, не касаясь безбожно текущего члена, но рука проскальзывает в отверстие расстёгнутой пуговицы, чтобы сжать в пальцах призывно стоящий сосок, вызывая тихое поскуливание. Тэхён сходит с ума в этих жадных руках. Сам плотнее прижимается спиной к крепкой груди и откидывает голову на плечо мужчины.       — Вот так, малыш, — Чонгук опасно шепчет в ухо, прикусывая мочку, и лижет открытую сладкую шею, собирая на язык вкус Тэхёна. — Побудешь для меня громким? — слегка прикусывает изгиб плеча. То чувствительное местечко, где обязательно со временем появится его метка.       — Боже, да, Гу-ук, — стонет Тэхён.       — Малыш, ты забыл, как ко мне обращаться, м? — верхняя пуговица рубашки быстро расстёгивается, и лёгкая ткань скатывается по одному плечу, открывая безупречный вид на мягкую кожу и очертания позвонков, каждый из которых накрывает губами Чонгук, пока задыхающийся Тэхён выстанывает:       — Простите, г-господин Чон, — громкий всхлип. — такого больше не повторится.       — Я надеюсь.       В следующую секунду альфа слегка отпускает контроль, позволяя себе насладиться своим горячим мальчиком. Он расстёгивает ещё одну пуговицу и, скользя ладонями по плечам Тэхёна, опускает ткань ещё ниже. Жадно впивается кусачими поцелуями в шею, плечи; языком оставляет мокрые дорожки, руками поглаживая плоский животик, который расслабляется под горячими ладонями. И целует без остановки, тянет ближе, заставляет забыться в калейдоскопе чувств. Тэхёну жарко, но слюна альфы, испаряясь с горячей кожи, заставляет дрожать ещё сильнее, как от озноба. Всё тело, чувствительное как никогда прежде, электрическим током передаёт разряды от клеточки к клеточке, и так — по всему организму. Страшно подумать, какую власть над ним имеет Чонгук. Омега уверен, что прямо сейчас готов выполнить любую просьбу, любой приказ. И только бы Тэхён знал, что не один здесь такой.       Чонгук готов поклоняться этому человеку, этому сладкому омеге, его безупречному телу и безусловной отзывчивости в своих руках.       Альфа отстраняется, чтобы ещё раз внимательно изучить шедевр, созданный на небесах, который так дрожит для него. Сейчас его глаза цепляются за каждый изгиб, каждую сладкую родинку, тёмными капельками застывшими на плечах. Чонгук смотрит и не может избавиться от навязчивой мысли. Желание настолько нестерпимое, что рука сама тянется к карману за телефоном. В момент, когда он выстраивает кадр, ловя сумасшедшую эстетику своего парня, тот, почувствовав холод без жарких объятий, оборачивается через плечо. И Чонгук ловит. Ловит самый драгоценный кадр: Тэхён, с порозовевшими от возбуждения щеками, смотрит расфокусированным взглядом прямо в камеру, придерживая полупрозрачную рубашку на сгибе локтей. Обнаженная спина покрыта мурашками, а ягодицы скрыты красивой драпировкой шёлковой ткани, оставляя лишь слишком соблазнительные очертания. Закатный свет из окна подсвечивает золотистую кожу, создавая в кадре уникальный рисунок теней на стене. В этом фото идеально всё. Идеален Тэхён. И не только на фото.       — Что ты… — услышав звук затвора камеры, Тэхён пытается понять, что делает альфа, но его быстро возвращают в сладкую негу, отбрасывая телефон на мягкий ковёр и вновь приближаясь вплотную.       — Чш-ш, малыш, — снова шепчет в ухо. Так ведь и с ума сойти можно. — Я потом покажу тебе. Такой кадр нельзя было упустить. Ты невероятный, — с этими словами Чонгук ведёт ладонью вверх по позвоночнику и мягко давит между лопаток, заставляя наклониться вперёд и прогнуться в пояснице.       Тэхён ложится грудью на кровать, по-кошачьи вытягивает руки перед собой и ещё сильнее выпячивает попку. Рубашка задирается выше и обтягивает ягодицы, открывая вид на причину сердечного приступа Чонгука. Кажется, обжигающий лучик решил сегодня спалить бедного альфу в огне желания и совершенно не заботится о сохранности его нервной системы.       — Тэхён, это… — с трудом сглатывает, пока омега виляет задницей, а из-под подола рубашки, в такт ей, виляет пушистый кошачий хвостик. Дрожащими пальцами Чонгук задирает полы рубашки, и этот вид ему тоже слишком хочется запечатлеть, но одна мысль о том, что кто-то может увидеть такую фотографию, заставляет челюсти нервно сжаться. — Тэ-э, что же ты… — с трудом выдыхает, прикасаясь к основанию анальной пробки, от которой и отходит чёрный хвостик с белой кисточкой. Альфа надавливает на неё пальцами, глубже проталкивая внутрь, и слегка вытаскивает, не в состоянии оторвать взгляд от того, как растягиваются края припухшей дырочки вокруг серебристого металла. Естественная смазка стекает по внутренней стороне бедра, и Чонгук заворожённо наблюдает за тем, как та оставляет блестящий след на коже. Кажется, Чону придётся забыть о слове «выдержка» с таким Тэхёном. Продолжая держать рубашку одной рукой, он наклоняется к бедру, носом отодвигает хвостик и слизывает смазку, продолжая двигать внутри омеги пробкой.       Тэхён уже не стонет. Он издаёт непонятные звуки из смеси поскуливаний, хрипов и всхлипываний. Слишком много всего. Так много чувств, но так мало Чонгука. Тэхён хочет его себе, сейчас, всего. Омеге жизненно необходимо полностью подчиниться и отдаться своему альфе, но он не смеет просить. Помнит про наказание и не хочет злить своего господина ещё больше. Только вот сам Чонгук уже об этом забыл. Какое может быть наказание, когда Тэхён такой, что его всего хочется заласкать, любить так долго, брать так глубоко, сводя с ума и сходя вслед за ним.       Чонгук быстро расстёгивает брюки, ослабляя давление на свой каменно стоящий член, и выдыхает сквозь зубы. Снова подсаживается ближе к Тэхёну и задирает рубашку ещё выше, чтобы не мешала наслаждаться омегой.       — Малыш, я так тебя люблю, — мягко сжимает бёдра Тэхёна в руках и поочерёдно целует ягодицы. Тэхён в подушку хнычет, что тоже. Тоже любит. Звуки заглушаются, но Чонгук слышит. — Ты позволишь? — не договаривает, но чуть сильнее тянет на себя хвостик, показывая о чём просит.       — Да, пожалуйста, господин Чон... прошу-у, — всё же не выдерживает и срывается на просьбы.       — Вот так, хорошо, — пробка мягко выходит из анального отверстия, которое продолжает сокращаться вокруг пустоты. Смазка ручейками стекает по бёдрам, пачкает постель и так манит. Разве может Чонгук сопротивляться? Уже давно понял, что нет.       Альфа разводит ягодицы в стороны и проводит широким мазком языка от наполненных яичек к пульсирующему сфинктеру, собирая смазку. Как самый сладкий десерт, перекатывает на языке, пробует, не может насытиться и лижет снова и снова. Не замечает, как начинает урчать от удовольствия, а Тэхён на грани реальности старается не потерять сознание от переизбытка чувств. Солёные слёзы впитываются в подушку, сердце заполошно бьётся о рёбра, а дышать совсем не получается, когда такой горячий язык проникает внутрь, вылизывая и растягивая стенки изнутри. Он плавится едва выпавшим снегом под согревающим весенним солнцем. За окном зима, ветер срывает остатки листьев с деревьев. Люди пытаются быстрее спрятаться в помещениях. И только у них сейчас яркие вспышки взрывающихся комет, согревающее душу тепло, изводящая тело нежность. Только они оторваны от мира настолько, что не оторвались бы друг от друга, случись хоть апокалипсис. Но их личный конец света сейчас происходит здесь, в этой комнате. Взрываются звёзды перед глазами, чтобы из осколков создать новые галактики. Когда Чонгук добавляет пальцы, вбиваясь ими по костяшки, Тэхён уже откровенно плачет, всхлипывает и крупно дрожит.       — Кончай, маленький, — единственные слова, которые Тэхён смог бы сейчас услышать среди сотен других. Ему достаточно только этих слов, сказанных с такой любовью, чтобы сорваться на крик, бурно кончая. Сперма толчками обильно заливает сбитое одеяло, пачкает всё ещё надетую рубашку, горячими каплями попадает на живот и на ягодицы. Но на ягодицы выплёскивается альфа, который кончил, не прикоснувшись к себе, от одного вида своего омеги, которому настолько хорошо, что плохо.       Они оба мокрые, вспотевшие, словившие оргазм и чуть не скончавшиеся от одного лишь петтинга, но течка только набирает обороты. У них есть немного времени на передышку, и они продолжат с того, на чём остановились, ведь сейчас они существуют только друг для друга.       Чонгук ложится сбоку от застывшего в одной позе Тэхёна и тянет его к себе, наконец целуя мягкие губы. Нежно и неторопливо успокаивает, руками растирает затёкшие мышцы своего малыша и всё шепчет слова благодарности, пока Тэхён тихо сопит и едва успевает шевелить губами, отвечая на поцелуй. Его так сильно любят, и он так же сильно любит в ответ.