Я всё исправлю, господин Чон

      Их сон был коротким и беспокойным. Вымотанные волнительным днём, начавшейся течкой и расслабленные ласками, уснули быстро, так и не добравшись до душа, но Тэхён даже во сне бормотал что-то несвязное и дёргался от пронзающей время от времени боли в животе, на что Чонгук сквозь сон притягивал его ближе, сжимая в объятиях, и ласково поглаживал поясницу, принося временное облегчение. Феромонами альфы была пропитана вся комната. Тэхён, укутанный ими словно в кокон, чувствовал защиту и мог расслабиться на краткое мгновение, чтобы набраться сил.       Спустя всего пару часов Чонгук слышит тихое хныканье и чувствует копошение под боком. В глаза словно песка насыпали. Этого сна было совсем недостаточно, чтобы восстановиться, но пришлось быстро проморгаться, чтобы увидеть, как всё ещё сквозь дремоту Тэхён катается по постели, скрутившись в калачик. Рубашка задралась снизу и скатилась в рукавах к изящным запястьям, лицо и шею покрывают капельки влаги, мокрые волосы липнут к лицу, и всё это выглядело бы слишком возбуждающе, если бы его мальчику не было сейчас так больно.       Шепча на ушко ласковые слова, чтобы аккуратно разбудить и не напугать, Чонгук подхватывает омегу на руки и несёт в сторону ванной. Состояние Тэхёна оставляет желать лучшего, и совершенно непонятно, как раньше он проводил все течки без альфы. Ему никогда не было настолько мучительно плохо. Но сейчас болью стягивает все внутренности, переплетаясь с зудящим возбуждением. Глаза то и дело закрываются, болезненно реагируя даже на тусклый свет ночников. Ткань рубашки неприятно липнет к влажной коже, волосы спутаны, но все эти мысли обрывками остаточных сновидений проносятся в голове, не задерживаясь и не вгоняя омегу в переживания за свой внешний вид. Единственное, что сейчас действительно важно — альфа, крепко удерживающий в своих руках, мягко прижимающий к себе и укрывающий своим, проникающим в каждую клеточку сознания, шёпотом.       Тэхён ещё продолжает находиться на грани сна и реальности, но как слепой котёнок тычется своим носиком в шею Чонгука, где слишком сладкий аромат ликёра пробуждает остатки сил для того, чтобы подтянуться руками поближе и начать лениво водить языком от основания плеча до мочки уха, проходясь влажными дорожками по слишком сейчас чувствительной железе. Чонгук с тяжёлым дыханием пытается отстраниться, потому что очень сложно держать в руках и себя, и омегу, когда тот каждым движением выпрашивает внимание к себе, но уже слышит тихое хныканье и перестаёт сопротивляться, сам подставляясь под мокрые поцелуи.       — Лучик, ты сможешь посидеть здесь пару минут, пока я наберу ванну? — мягко спрашивает альфа, усаживая Тэхёна на стиральную машину, накрытую махровым полотенцем. Он держит лицо омеги в своих руках, чтобы постараться поймать чуть более осознанный взгляд, пока тот согласно кивает в ответ, хоть и продолжает хмуриться, тихо поскуливая. — Я правда быстро, ты не успеешь соскучиться.       Убедившись, что Тэхён держится и сидит более-менее ровно, Чонгук спешно отходит к ванне, которую ополаскивает и настраивает воду чуть горячее, чем сделал бы для себя, чтобы хоть немного унять болезненные спазмы и позволить омеге выдохнуть. Сейчас просто полежать в горячей воде уже было бы верхом наслаждения, но в альфе с неуёмной силой разрастается желание позаботиться и порадовать, обезопасить и создать комфорт для любимого в таком уязвимом состоянии, поэтому он быстро осматривает полочки и находит нужный пузырёк. Поверхность воды неравномерно покрывается пушистой пеной, похожей на сахарную вату. Запах карамели, смешивающийся с феромонами парней, только усиливает ассоциацию, и у Тэхёна за прикрытыми веками отрывками проносится свидание в парке. Там и сладкая вата на уголках губ Чонгука, и головокружительная высота с тихим «Я рядом», и звуки сбиваемых мишеней под затаившееся дыхание, и ужасно долгая дорога до дома, мягкий шарф, сбитое дыхание... Или это не тогда, а сейчас? С трудом открывая глаза, Тэхён тихо скатывается с машинки и, словно со стороны, смотрит на свои бёдра, едва прикрытые всё той же рубашкой, уже сотни раз перепачканной и помятой. На внутренней поверхности уже блестят дорожки маслянистой смазки, но к ним скользят новые густые капли, неприятно холодя раскалённую кожу.       Дрожь пробивает, когда Тэхён вновь поднимает глаза и смотрит на господина Чона, раскладывающего полотенца и махровый халат на полочки у горячего полотенцесушителя. Его движения расслабленные, но чёткие. Мышцы Чонгука непроизвольно напрягаются, украшая резным рельефом оголённые руки и спину. Как бы омега ни старался, взгляд сам скользит ниже, натыкаясь на каменные мышцы ягодиц, не прикрытые никакой тканью.       — Что ты делаешь, лучик? — ставшим на пару тонов ниже голосом спрашивает Чонгук, когда чувствует ледяные пальчики, сжимающие его задницу.       — Помогаю тебе держать себя в руках, — продолжает сминать с трудом поддающиеся половинки, прижимаясь всем телом к спине альфы.       — Не помогаешь, малыш, — Чонгук, не отстраняясь, разворачивается в руках своего мальчика. Ягодицами цепляется за напряжённый член омеги, вызывая тихое шипение. Замирает, лаская взглядом каждую родинку возлюбленного. Провожает глазами маленький шрамик под бровью и пропадает в тёмных глазах, голубые линзы которых остались на прикроватной тумбочке. Кончиками пальцев касается раскрасневшейся щеки и скользит ниже, наконец полностью снимая рубашку. — Позволишь? — откидывает влажную ткань в сторону и подхватывает Тэхёна под скользкие ягодицы, прижимая к себе. Держит крепко свою драгоценную ношу, впиваясь пальцами и напрягая все мышцы.       Губы Тэхёна пересохли от жара и покрылись крошечными трещинками: они слегка саднят, но это не мешает ему прильнуть к горячим губам, так соблазнительно мелькающим на уровне глаз. Он всё ещё самостоятельный омега, поэтому сам углубляет поцелуй, не дожидаясь реакции альфы, которому приходится двигаться ещё осторожнее, практически на ощупь. Язык проворно проскальзывает в чужой рот, начиная хозяйничать, не чувствуя сопротивления, но, добравшись до ванны, Чонгук усаживает свою непоседу на бортик и перехватывает первенство. Страстно сминает жадные губы, но слишком быстро отстраняется. Продолжая придерживать Тэхёна за плечо, Чон обходит его сбоку и первым забирается в ванну. Старается как можно быстрее привыкнуть к ощутимо высокой температуре, слушая, как с тихим шипением лопаются потревоженные им пузырьки. Спустя несколько секунд он полностью садится и тянет ничего не понимающего омегу спиной назад, прямо в воду. Тот не сопротивляется, лишь перебирает ножками, помогая утянуть себя в мокрые объятия. Окунувшись полностью, Тэ облегчённо выдыхает, чувствуя, как тело погружается в невесомость, и его притягивают ещё ближе, устраивая между ног альфы и укладывая спиной на широкую влажную грудь.       — Тест на доверие пройден, — томно шепчет на ушко, цепляя чувствительную мочку зубами. Тэхён откидывает голову на любезно подставленное сильное плечо и наслаждается чувством полного расслабления, понимая, что в такой близости это не продлится долго.       — Глупый, — мурлычет с закрытыми глазами омега, находя под водой чужие ладони и укладывая их на свой живот. — Он был пройден ещё тогда, когда я написал тебе сегодня смс, — тихо стонет, чувствуя, как одна ладонь скользит к паху, избегая лишнего сопротивления благодаря воде, а вторая начинает массировать ноющую грудь, не задевая затвердевшие соски.       — Спасибо, что доверился, — абсолютно серьёзно произносит альфа куда-то в основание затылка, оставляя там же отпечатки собственных губ.       — Уже не мог «не», — так же серьезно отвечает Тэхён, оглаживая бёдра альфы под водой.       — Итак, теперь моя очередь... — и на непонимающий взгляд Тэхёна толкает омегу кончиком носа в щёку, заставляя откинуть голову набок. — ...наслаждаться тобой, — в эту же секунду широко лижет шею Тэхёна в районе железы. Проходится языком снизу вверх и вновь возвращается к изгибу плеча, смещаясь на пару миллиметров вбок. Снова мазок языка, под которым жилка начинает биться чаще. Пульсирует и трепещет, как запертая птица в клетке, но его собственная сейчас ведёт себя так же, поэтому Чонгук продолжает. Жадно собирает сладковатый вкус на язык, глотает скопившуюся слюну и не может оторваться, всё сильнее надавливая языком на кожу. — М-м-м, какой же ты вкусный, — тянет со стоном в перерывах между своим занятием. — Сладкий, — продолжает вылизывать, а руки всё так же ласкают омегу. Не касаясь возбуждённого члена, проскальзывают ниже, раздвигая пышные половинки, чтобы добраться до заветного колечка, расслабленного языком и течкой.       Тэхён дрожит, как от холода, несмотря на пар, поднимающийся от воды. Очередная волна возбуждения накрывает с новой силой, а Чонгук только ускоряет беспокойное сердечко, заставляя его активнее гонять кровь по сосудам. Его пальцы непозволительно нежно касаются обильно текущей дырочки и глубоко проникают одним слитным движением внутрь. Одной рукой он продолжает медленно и глубоко растягивать податливые стеночки под тихие поскуливания, пока второй скользит по коже, смывая пот, выделения и уже осевшую пену.       Тэхён скатывается чуть ниже, раздвигая шире ноги, и чувствует спиной полностью возбуждённый член альфы. Всё терпение лопается последним пузырьком пены, и омега отодвигает руки Чонгука, выбираясь из их плена. Быстро подгибает ноги, усаживаясь ягодицами на пятки, и заводит свою руку назад, второй упираясь в дно ванны. С наслаждением сжимает мошонку альфы, перебирая в пальцах яички, и под одобрительный стон скользит выше. Обхватывает член в плотное кольцо и начинает двигать рукой. В таком положении, да ещё и в воде, не получается ускориться, поэтому Тэхён уделяет особое внимание влажной головке. Большим пальцем надавливает на уретру, потирает верхушку центром ладони после каждого скользящего движения. Чонгука выгибает навстречу нежным пальцам. Стоны становятся громче, а аромат крепкого ликёра забивается в лёгкие, перекрывая кислород. Несмотря на то, что вода постепенно остывает, двоим в этой комнате с каждой секундой становится только жарче, и это уже не остановить.       Тэхён приподнимается, опираясь на колени, двигается ближе и направляет член в разработанное отверстие. Пока не проникает, только дразнится, поступательными движениями скользя головкой между ягодиц. Чонгука срывает. Он перехватывает раскачивающегося омегу, сжимая тонкую талию по бокам, и направляет, практически усаживая на себя, как вдруг замирает.       — Тэхён, презервативы, — загнанно шепчет Чонгук, продолжая удерживать хрупкое тело в миллиметрах от удовольствия, на что омега лишь мотает головой из стороны в сторону, сообщая еле слышно, что не успел купить. — Тогда давай остановимся сейчас, пока я ещё в состоянии себя контролировать. Я могу добежать до аптеки, и продолжим. Не хочу, чтобы ты завтра обо всём пожалел.       — М-м-м, да-а, хорошо, — бессвязно выдыхает омега, лаская свои соски, пока смысл слов мужчины доходит с эффектом слоу-мо. — О-о-о, нет уж, подожди! — оборачивается назад, наконец, распахивая глаза, радужка которых почти утонула в темноте зрачка. — Я впервые в жизни решил провести течку с альфой, и единственное, о чём могу пожалеть — если позволю тебе остановиться. Я пью таблетки, пожалуйста, не останавливайся … — видя беспокойство в любимых глазах и чувствуя растерянность Чонгука, Тэхён берёт всё в свои руки. Сокращает разделяющее их расстояние, и плавно, до основания, насаживается на толстый член альфы, наконец, ощущая такую необходимую сейчас заполненность.       Пару раз качнувшись на пробу, опирается двумя руками о дно ванны и чуть наклоняется вперёд, сразу чувствуя, как головка, выскальзывая, проезжает по комочку нервов.       — М-м-м, как хорошо, — стонет, продолжая плавно двигаться, всё глубже чувствуя внутри себя твёрдый орган. Смазка с каждым толчком смывается водой, но новая появляется так быстро, что внутри Тэхёна всё равно безумно мокро, и от этого сносит крышу. Чонгук подстраивается под ритм и тоже толкается навстречу движениям омеги, насаживая его по основание. Садится удобнее и перехватывает Тэхёна одной рукой под рёбрами, помогая двигаться быстрее, а вторую руку кладёт на низ живота, еле надавливая в момент проникновения. — Боже-е, ещё! Сделайте так ещё, господин Чон! — альфа толкается ещё сильнее, слегка усиливает давление рукой и чувствует, как собственный орган упирается в стенку живота Тэхёна. — Мгх, — голос срывается: горячий, влажный воздух забивает лёгкие. — Господин Чон, возьмите меня так, чтобы я завтра не смог ходить. Хочу вас ещё сильнее, глубже, пожалуйста! — хнычет, пытаясь нарастить темп.       — В воде не получится так, как ты хочешь, — сбито выдыхает Чонгук, продолжая двигаться. Ему кажется, что возбуждение уже достигло предела, но с каждым новым словом омеги, с каждым громким выдохом и поскуливанием, узел внутри скручивается всё сильнее, заставляя сжимать зубы и контролировать себя хотя бы здесь, пока они находятся в скользкой ванне. — Пойдём в кроватку, малыш, и я о тебе позабочусь так, как тебе сейчас необходимо.       Тэхён хнычет, понимая, что сейчас им придётся прерваться, но сознание смутно подсказывает, что здесь действительно не разгонишься, поэтому поддаётся. Чонгук снова первым выходит из воды, наспех обтираясь, и ловит в большое нагретое полотенце своё счастье, с головой укутывая и подхватывая его на руки. Дорога до спальни снова занимает гораздо больше времени из-за помех в зоне видимости. Тэхён отказывается отрываться от губ любимого, мокро вылизывая поочерёдно их половинки. Ловит кончик языка Чонгука, как только тот приоткрывает рот, и начинает пошло посасывать, глядя прямо в сверкающие желанием глаза. Отрывается только тогда, когда его практически бросают на кровать, оставив нежности на потом.       Чонгук скидывает влажное полотенце, впитавшее большую часть влаги с мягкой кожи омеги, и резким рывком переворачивает его, ставя на колени прямо на краю кровати. Сам остаётся стоять рядом и, уложив Тэхёна грудью на постель, заставляя сильнее прогнуться, входит с резким шлепком о ягодицы сразу на всю длину. Не дожидаясь реакции, быстро наращивает скорость, грубо вбиваясь в такую нуждающуюся сейчас дырочку омеги. Смазка громко хлюпает и пенится по краям растягивающегося ануса, остаётся на бёдрах Чонгука, стекает на постель. До безумия возбуждающее зрелище.       — Так вы хотели, помощник Ким? — сквозь шумное дыхание и сжатые зубы почти рычит Чонгук, а в ответ получает лишь особенно громкий вскрик. — Хотели, чтобы я вас оттрахал до сорванного голоса? Чтобы вы могли только скулить, насаживаясь на мой член?       — Да-а, господин Чон, прошу-у вас! — Тэхёну сейчас настолько хорошо, просто невозможно представить. Боль полностью отступила, сменяясь острым наслаждением. Чонгук умело подхватывает настроение, интуитивно знает, какие слова нужны именно сейчас, понимает, когда нужно замедлиться или, наоборот, набрать темп.       — Мой идеальный, — не выходя из Тэхёна, укладывает его бёдра на кровать, заставляя подтянуться чуть выше, и ложится сверху, придавливая омегу всем весом. — Такой послушный, — полностью прижимаясь к спине, шепчет на ушко, возобновляя поступательные движения. — Только мой, — прикусывает плечо под срывающийся стон и входит ещё глубже, немного замедляясь. Продолжает покрывать плечи, шею, спину поцелуями-укусами и не может поверить в то, что с ними происходит. Любимый течный омега сейчас задыхается под ним от удовольствия и просит ещё. Чонгук сам сходит с ума, на уровне инстинктов чувствуя острую необходимость сделать лучше, повязать, насадить на свой узел и заставить кончать снова и снова. Не позволить больше ни секунды плакать от боли. Если слёзы — то только от наслаждения.       Минуты сливаются в бесконечность, теряясь в чувственных стонах, сбившемся дыхании, ласковых словах и грубых шлепках тел. Чонгук чувствует, что они оба уже на грани и не продержатся долго, поэтому замедляется и полным обожания шёпотом просит Тэхёна повернуться на спину.       — Хочу тебя видеть, — помогает лечь удобнее, но чувствует сопротивление. — Что-то не так, маленький? — обеспокоенно вглядывается в расфокусированные глаза, пытаясь поймать своё отражение.       — В-всё в порядке, — язык заплетается, а из-за севшего голоса звуки застревают где-то в горле. — Тоже хочу тебя видеть, но хочу быть сверху, — просит одним взглядом, которому всегда было невозможно отказать.       — Хорошо, лучик, как пожелаешь, — Чонгук сам падает рядом, укладываясь между сбитых подушек. Вся постель перевернута: одеяло скатилось куда-то на пол, простыни смяты почти в клубок. Но сейчас значение имеет только Тэхён, который медленно, с кошачьей грацией, несмотря на усталость, подбирается на коленях ближе и перекидывает стройную ножку через торс альфы; а тот взгляда не может оторвать от своего совершенства.       Тэхён снова насаживается сам, сильно сжимая член внутри, чем заставляет Чонгука зажмуриться до чёрных точек перед закрытыми веками, и начинает активно прыгать, успевая в такт движениям надрачивать себе, получая двойную стимуляцию.       — Лучик, я скоро, остановись, — Чонгук ловит омегу за талию и пытается задержать оргазм хотя бы на несколько секунд, чтобы успеть выйти из растянутой дырочки, но Тэхён капризно сбрасывает его руки.       — Хочу твой узел! — запрокидывая голову назад, делает ещё пару движений и кончает, фонтаном заливая грудь и живот Чонгука. Попадает на постель и непроизвольно сжимается, продолжая мелко двигаться, продлевая удовольствие, и Чонгук не может. Не может больше сопротивляться. Не после этих слов. Не после этого потрясающего вида. Подхватывает Тэхёна под бёдра и сам вбивается в чувствительное после оргазма тело, с громким стоном кончая глубоко внутри. Тэхён чувствует, как пульсирует внутри член, ставший, по ощущениям, на несколько сантиметров больше, и горячая сперма наполняет его. Только от одной мысли о том, что самый любимый и желанный альфа сейчас повяжет его, Тэхён готов кончить ещё раз. Но всего через пару секунд он чувствует, как его распирает сильнее, и внутри набухает узел, который давит на чувствительные стеночки, заставляя тихо хныкать от переизбытка чувств. У Тэхёна никогда до этого не было сцепки ни с одним из партнёров, поэтому, тихо застыв с широко раскрытыми глазами, он прислушивается к своим ощущениям, и стоит сказать — это просто крышесносно.       Кажется, что на каждый оголённый нерв давит набухшая плоть, а альфа внутри продолжает изливаться, заполняя омегу до краёв. Тэхён кладёт руку на свой слегка раздутый живот и поднимает влажные глаза на Чонгука, который нежно улыбается ему в ответ и кладёт свою руку сверху, мягко поглаживая её большим пальцем. Он смотрит на своё счастье и искрится внутри от того, насколько всё происходящее правильно. Это и его первая в жизни сцепка. Раньше он не практиковал такое, даже используя контрацепцию, но сейчас... Сейчас Чонгук не уверен, что смог бы заставить себя избежать её. Ведь безумно хочется Тэхёна присвоить себе во всех смыслах. Находиться близко настолько, насколько это только возможно.       — Иди ко мне, лучик, — Чонгук аккуратно тянет Тэхёна на себя, а тот с тихим шипением старается лечь, сильно не меняя положение узла внутри себя. Конечно, ему это не удаётся, и он не может сдержать стона удовольствия, когда Чонгук случайно цепляет набухшую простату. Ощущения странные, до лёгкой болезненности острые, но безумно приятные. Тэхён даже не знает, с чем можно было бы сравнить это наслаждение на грани.       — Хочешь ещё? — Чонгук заглядывает в слегка испуганные, но заинтересованные глаза, укладывая голову своего мальчика на своё же плечо, и ждёт ответа.       — Хочу, только осторожно, ладно? — тихонечко просит, немного опасаясь.       — Конечно, любимый, — аккуратно раздвигает ягодицы и, собирая пальцем остатки результа общего удовольствия, ещё раз смазывает края ануса, растянувшиеся вокруг члена. Аккуратно на пробу двигается, не понимая, чей стон сейчас слышит. Внутри безумно узко, шелковистые стеночки идеально сдавливают Чонгука, а семя позволяет скользить, не вызывая дополнительного дискомфорта. Тэхёну требуется пара минут, чтобы понять себя и расслабиться, начиная снова возбуждаться от тесного трения внутри. — Тэ, только представь, какой ты молодец, — Чонгук шепчет в ухо, пока омега распадается от умелых движений и неосознанно тянется к шее альфы, вдыхая глубже его запах и начиная вылизывать пьянящую железу, присасываясь к сгибу плеча. — Как же ты хорошо принимаешь мой узел, любовь моя, — продолжает шептать и поглаживает поясницу, совершая более амплитудные движения.       Тэхёна прошибает током от каждой фрикции, он сжимает альфу внутри всё сильнее и присасывается к шее ещё больше, чувствуя, как зудят маленькие омежьи клычки. Он случайно царапает острыми зубками кожу, ощущая привкус крови во рту. Именно в этот момент Чонгук толкается чуть резче, и Тэхён, неожиданно для себя, сжимает челюсти и прокусывает нежную кожу на сгибе плеча альфы, который стонет от острой боли, перетекающей в новый, невероятный уровень наслаждения. Феромоны омеги проникают в кровь, смешиваясь и связывая их навсегда. От осознания этого и таких острых ощущений, новая волна оргазма не заставляет себя долго ждать и накрывает обоих, выжатых полностью эмоционально и физически за сегодняшний день.       Чонгук прикусывает губу, не в силах перестать улыбаться, когда Тэхён заботливо зализывает место свежей метки, пока до того не доходит суть происходящего, и глаза не расширяются от ужаса. Метка в современном мире не является вечным клеймом, но, во-первых, единицы альф готовы носить метку омеги даже после замужества, считая подобное проявление принадлежности оскорбительным. А во-вторых, они в целом никогда не обсуждали свои планы на будущее, серьёзность отношений и общие цели. Понятно, что оба до безумия влюблены, но достаточно ли этого для того, что произошло?       Тэхён продолжает смотреть в глаза альфы, гоняя в голове одни и те же мысли, пока не слышит напряжённый и серьёзный голос своей жертвы. А точнее, жертвы своего внутреннего омеги и несдержанности.       — Ким Тэхён, — звучит так строго, что Тэхён замирает, а дыхание перехватывает. — Ты хоть понимаешь, что всё это значит?       А Тэхён, правда, понимает. Он знает, что его сейчас могут оттолкнуть, разозлиться и даже возненавидеть за то, что он сделал. Он в мыслях перебирает самые плохие из возможных вариантов и начинает подрагивать всем телом, ведь метку, конечно, можно перекрыть другой, но теперь, если они расстанутся — обоим будет до невозможного плохо от ломающейся связи и физического отсутствия второй половинки рядом, однако альфе с меткой будет в разы хуже. В момент, когда Тэхёна охватывает полное отчаяние, его, словно тонущего котёнка, из воды за шкирку выдергивают ласковой улыбкой и игривым тоном:       — Теперь ты просто обязан выйти за меня замуж, Ким Тэхён, — Чонгук улыбается ещё шире, видя уже совсем растерянное выражение лица своего мальчика, и не желает его больше мучить. — Я, конечно, немного по-другому себе это представлял, но ты не оставил выбора. Не подашь мои брюки?       Тэхён как в замедленной съёмке, сидя верхом на бёдрах Чонгука, сжимая внутри себя потихоньку спадающий узел, слегка шипит, оборачиваясь, и дотягивается до вещи. Абсолютно ничего не осознавая, отдаёт штаны их хозяину и, закусив губу, не мигая, смотрит на бархатную коробочку, которая появляется из кармана.       — Ким Тэхён, — произносит Чонгук, глядя на омегу снизу вверх. Щелчок, и взгляду Тэ предстаёт тоненькое колечко с гравировкой и маленькими кошачьими лапками, которые держат по центру сверкающее сиреневое сердечко. Именно так, в шутку, описывал своё кольцо мечты в одном из «ничего не значащих разговоров» Тэхён. Именно от него сейчас не может отвести взгляд.       — Я понимаю, что вряд ли мы сможем похвастаться этим предложением детям, — немного нервный смешок заставляет Тэхёна всё-таки посмотреть в лицо своего мужчины. — Но, наверняка, сам ты запомнишь его на всю жизнь.       Омега наконец-то отмирает и, осознавая их положение, ярко улыбается в ответ, а в уголках глаз мгновенно собираются слëзы.       — Итак. Ким Тэхён, готов ли ты, сидя своей самой очаровательной попкой на моём чуть менее прекрасном члене, согласиться стать моим мужем? Обещаю любить тебя с каждым днём только сильнее, оберегать и хранить как самую большую драгоценность на свете!       — Боже, Гук-и, — слезы срываются и оставляют за собой мокрые дорожки на пылающих щеках. — Конечно, я согласен! Это лучшее предложение руки и сердца.       Тэхён кидается в объятия любимого мужчины и жалобно стонет, чувствуя внутри себя движение ещё не спавшего до конца узла. Чонгук на ощупь надевает кольцо на самый изящный пальчик и впивается в губы самым сладким поцелуем. Долгие и нежные поцелуи, чередующиеся с тихими признаниями, дарят чувство спокойствия, поэтому совсем обессилевшие, но такие счастливые, они решают оставить все серьёзные разговоры до утра и проваливаются в сон, так и не дождавшись, пока узел полностью спадёт и можно будет разъединиться. Им и так сейчас хорошо. Но одно Чонгук всё же произносит сквозь сладкую дремоту:       — Тэ, у меня есть одно условие.       — М? Какое? — омега даже слегка приподнимает голову от удивления.       — Замуж ты будешь выходить с моей меткой на своей шее, — и подобравшись ближе, втягивает сладковатый, но идеально свежий аромат хлопка.       — Как скажешь, любимый. Хочу, чтобы ты поставил мне её без предупреждения, пусть это будет твой очередной сюрприз.       Решив такой важный для них момент, оба полностью сдаются в плен сновидений, прижимаясь друг к другу телами и согревая своими чувствами. Сегодня произошло слишком многое, но все мысли завтра. Сейчас лишь размеренное дыхание одно на двоих, чувство счастья, застывшее улыбками на губах, и идеально сочетающийся запах не слишком крепкого алкоголя и не такого уж и невинного хлопка.