Между свечой и солнцем

             - Хорошо. Это довольно неприятный сюрприз. Я думал, что ты не должен был кричать ещё день или около того. Кажется, тебе всегда нравится соблюдать такой строгий график. День за днём, час за часом. Минута за минутой. Дотошно. Иногда мне интересно, полируешь ли ты свой меч по такому же строгому графику?       Колючий. Не пытающийся гладить против шерсти, а скорее брызгающий откровенной злобой, из-за чего даже охранники неловко поёрзали – неуверенные, стоит ли им принимать меры против таких тонко завуалированных, оскорбительных слов без приказа своего господина.       В ответ последовала тонкая улыбка, походка не изменилась. Он уверено скользнул в просторную, но скудно обставленную комнату, и привычно сверкнул глазами, блестящими безумным голодом по тому, что скрывали от него – от Ордена Цишань Вэнь в течение последних шестнадцати лет.       - Вэй Усянь.       - Вэнь Жохань.       Пауза.       - Я бы предложил Вам присесть, но, как видите, что я, как всегда, плохой хозяин, у меня так мало свободной мебели.       Тонкая улыбка осталась. Затем:       - Цзинь Гуаншань мёртв.       Тишина.       - Ой. - Хрупкая улыбка, под стать тонкой улыбке его пленителя. - Вы хотите знать, что я думаю по этому поводу, верно, главный заклинатель?        Тишина и выжидательный вид ответили на его вопрос.       - Моё почтение убийце, который его прикончил.       Последовал ещё один миг тишины, и тонкая улыбка его пленителя стала чуть более зловещей:       - Будет война.       - Нет, если Хэцинь исполнится.       - Вы действительно верите, что они захотят послать одного из своих? Снова? После того, что они сделали шестнадцать лет назад?       - Вы будете удивлены, на что способна загнанная в угол собака, чтобы выжить, главный заклинатель.       Кивок, но не согласие. Взмах малиновых одежд, чёрного огня и высокомерия предшествовал уходу, но на пороге возникла пауза.       - Дайте мне то, что я хочу, Вэй Усянь, или наблюдайте, как Ваш сын будет уничтожен разумом, телом и душой в этой войне.       - А-Юань не сломается. Он не сломался за те шестнадцать лет, что ты держал его вдали от меня. Он не сломается отныне и навсегда!       Улыбка в профиль, холодная, широкая и нервирующая, была единственным ответом, прежде чем главный заклинатель переступил порог.              Через пять дней после смерти Цзинь Гуаншаня город всё ещё оставался заблокированным.       Сычжуй ничего не слышал ни о двух принцах, ни о пленении ученика Оуяна. Доказательством этого служили стражники и патрульные, которые с разочарованными лицами переворачивали ящики, коробки и иной хлам в переулках, а также ныряли для проверки под прилавки торговцев.       Хотя большинство обитателей Башни Кои, в конце концов, вернулись к своей повседневной жизни, путешественники – торговцы, деловые люди и им подобные – по-прежнему испытывали неудобства. Сычжуй и его дядя провели последние пять дней, наблюдая за тем, как люди входят и выходят из города.       Проще всего было дать взятку, но это было чрезвычайно дорого. К тому же рискованно. Из стражников, патрулировавших все входы и выходы из Башню Кои, только двое взяли взятки. И после первого пробного раза ни один из мздоимцев не вернулся на свой пост.       Большинство путешественников странствовали с сопроводительными документами, подтверждающими законность их товаров или бизнеса. Подобные документы было легко подделать, но трудно пройти проверку – особенно с учётом тщательного контроля, который осуществляли стражники у ворот. Сычжуй и его дядя не раз становились свидетелями, как у нерадивых путешественников отбирали плохо подделанные документы.       В данный момент, когда Сычжуй регулировал длину поводьев лошади, на которую собирался сесть, и, время от времени, поднимал глаза и смотрел по сторонам. Они замаскировались под торговцев, и пришли сюда под видом хозяев каравана из импортно-экспортного дома, который организовал Вэнь Нин.       Щедрая сумма денег была обменяна на подлинные документы. В сопроводительном свитке не только стояло название караванной группы и были перечислены товары, которые они везли, но и они оба были указаны под псевдонимами, зарегистрированными в списке торговцев.       - Эм, эй. Господин.       Сычжуй напрягся, но через миг его пальцы слегка расслабились. Он не знал, стоит ли ему стонать, или расхохотаться или просто вскинуть голову высоко к небу и кричать о несправедливости.       Голос, что раздался позади него… Этого не могло быть в действительности!       - Эй, господин. Может…       Сычжуй повернулся, стараясь не выпустить на лицо ни капли насмешливого разочарования. Пять дней наблюдений, пять дней поиска выхода, пять дней планирования – и, наконец, выход найден. И теперь…       У Небес, и правда, было странное чувство юмора.       Сычжуй в который раз задался вопросом, что же произошло в его предыдущей жизни, чтобы проклятье последовало за ним в жизнь нынешнюю?       И всё же, принц Лань, стоявший перед ним и смотревший на него со смесью лёгкого удивления и опасения на лице, больше не выглядел как обычно. Ну, не совсем так, как тот молодой человек, которого Сычжуй впервые увидел.       Исчезли волосы, частью собранные в узел наверху, а частью распущенные, как было принято у заклинателей прошлого, теперь его волосы были разделены косым пробором и собраны в пучок, придавая внешности немного уникальный стиль. Хотя этот стиль ныне не совсем ассоциировался с заклинателями, многие из них придерживались его до войны. Только торговцы севера оставляли волосы наполовину распущенными, используя преимущество более длинных волос, чтобы сохранять тепло – в дополнение к мехам.       В данный момент Сычжуй носил такую же прическу, как и у других, реальных торговцев в караване. Он даже заплёл волосы в косы, чтобы придать им лёгкий экзотический степной стиль.       Но на принце Лане этот стиль выглядел довольно красиво. Тем не менее, самым большим изменением были не мантии, которые носил принц – к счастью, что-то не бело-синее из Ордена Лань. На его голове отсутствовала лобная лента, а ведь Сычжуй абсолютно точно знал, что члены Ордена Лань никогда её не снимают.       Он не знал, почему они носили лобную ленту, кроме того, что это было частью их изысканного внешнего вида. В рассказах Вэнь Чао и нескольких других учеников Вэнь говорилось о родовых оберегах, которые были заложены в лобные ленты Ордена Лань. Всё это подсказывало Сычжую, что лобные ленты - важная часть их наследия.       Видеть обнажённый лоб принца Ланя было немного странно. Тем не менее, Сычжуй понимал, что это был самый явный отличительный признак принца. Он задавался вопросом, держал ли принц лобную ленту при себе или он её выбросил.       - Что… - начал принц Цзинь, стоявший в нескольких шагах позади принца Ланя, рядом с учеником Оуян.       На лице принца Жуланя было удрученное выражение; как будто он не был рад видеть его - и Вэнь Нина тоже. Ученик Оуян выглядел разрывающимся между тем – скривиться ли ему или изобразить извинения.       Сычжуй посчитал, что ситуация у беглецов сейчас немного лучше, если, по крайней мере, эти двое тоже сменили одежды. И волосы уложили в низкие пучки. На лбу принца Цзинь также отсутствовал киноварный знак просветления.       - Мне очень жаль, господин, - произнёс ученик Оуян, выходя вперёд. - Но торговый мастер импортного дома сообщил нам, что квота на караванные перевозки заполнена. Он сказал поговорить о проезде с тобой, о том…       - Чтобы вывезти вас - вас троих – контрабандой?       Сычжуй не собирался ходить вокруг да около. Эти трое, особенно принцы, не могли выйти из города, даже одетые в эти новые, неприметные мантии.       - Нет! – твёрдо заявил Сычжуй ещё до того, как нетерпеливые взгляды молодых людей смогли полностью сформироваться.       Их удрученные лица что-то взволновали внутри Сычжуя, но он отказался признавать это. В первую очередь ему приходилось думать о себе, своём дяде и других участниках каравана. Они щедро заплатили за возможность покинуть город, и Сычжуй не собирался растрачивать эти усилия впустую. Принцам и ученику Оуян придётся и дальше залегать на дне и пережидать - или купить подходящий проезд со следующим караваном.       - Почему я должен рисковать своими людьми ради того, чтобы и дальше помогать вам троим? – И он указал подбородком на остальную часть каравана.       - Ну, контрабанда по своей сути опасная операция, - невозмутимо заявил ученик Оуян. - Я уверен, что некоторые товары, которые вы везёте – скажем, вон там, под фургонами – не следует видеть стражникам у ворот.       Ученик Оуян ткнул большим пальцем на три телеги позади него, на которых лежали холщовые мешки с тканью и нитками. В тени борта, там, где мешки свисали за край телеги, находилось одно из потайных отделений, устроенных торговцами. То, что там хранилось, было куда более ценным, чем всё остальное, что везли в караване, включая драгоценности и качественные кованые браслеты и кольца.       Взгляд Сычжуя метнулся обратно к ученику Оуян, на лице которого появилась понимающая ухмылка.       - Держу пари, что именно из-за того, что везёт ваш караван, цены на эту конкретную экскурсию за город были такими высокими. У вас есть больше, чем нужно, чтобы отвлечь взгляд от этого отсека.       «Ты не посмеешь!» - хотел выкрикнуть Сычжуй, но придержал язык.       Ученик Оуян был не просто самым умным из этой троицы, но, казалось, обладал большим опытом, чем обычно имеют совершенствующиеся – даже в Ордене Вэнь. Сычжуй поставил бы хорошие деньги на предположение, что более чем вероятно, что именно ученик Оуян помог двум принцам выжить в эти последние несколько дней – вдали от удобств дворцовой жизни.       - Хорошо, - сказал Сычжуй, уступая, и взглянул на своего дядю, чтобы тот придержал лошадь и объяснил общую ситуацию настоящему лидеру каравана.       Вэнь Нин кивнул и подхватил поводья своей лошади, а Сычжуй снова сосредоточил своё внимание на троих беглецах:       - Мне понадобится оплата, если я собираюсь пойти на такой риск вместе с вами, особенно с тремя дополнительными людьми.       Принц Лань смущённо поднял мешочек с деньгами, который Сычжуй бросил ему пять дней назад. Мешочек выглядел гораздо менее плотным, чем раньше, а это означало, что все трое действительно использовали средства с пользой – и отложили часть на будущее.       Сычжуй покачал головой.       - Отплатить мне подаренными мною деньгами? Это кажется немного грубым.       Принц Лань слегка дёрнулся, щеки его покраснели, а рука с мешочком бессильно повисла вдоль тела.       - И что ты хочешь? - спросил он слегка упрямым тоном.       Сычжуй для начала сосредоточил своё внимание на ученике Оуян.       - Украшение для волос, - решил он.       - Что…       - И твоё тоже, - добавил Сычжуй и указал на принца Ордена Цзинь.       - Но…       - И ту ленту, что я видел повязанной у тебя на лбу! - закончил Сычжуй, указывая на лоб принца Ланя.       Все эти вещи представляли собой ценность – не денежную, а личную. Это были уникальные подарки или семейные реликвии. Сычжую было любопытно, сколь много беглецы готовы отдать за свой билет на свободу.       Он знал, что его поступок можно назвать жестоким и похожим на то, как Вэнь Жохань поступал с ним самим – вместе с его дядей, тётей, отцом и людьми с горы Дафань. Но Сычжуй не собирался небрежно выбрасывать полученные предметы. Ему просто нужна была какая-то гарантия – и, при необходимости, возможно, какое-то отвлечение, которое он мог бы использовать, чтобы отвести от них слишком любопытных стражников.       - Нет.       Сычжуй удивлённо моргнул. Это произнёс не принц Цзинь или ученик Оуян, а принц Лань. Его рот был сжат в упрямую линию, а прекрасные тёмные глаза сердито и негодующе блестели.       Сычжуй решительно выбросил из головы эту странную, необоснованную мысль о глазах принца Ланя.       - Нет? – выговорил он вопросительно.       - Ты не можешь получить ленту. Это личное, и я не могу передать её тебе, - заявил принц Лань, его нижняя губа слегка подрагивала. - Ты можешь взять моё украшение для волос, такое же, как у моих друзей, но не ленту.       Сычжуй осознавал, что может прямо потребовать желаемое или отказать в помощи, но что-то в том, как держался принц помешало ему сказать это. Судя по всему, лента действительно была намного более ценной, чем то, что принц Лань считал платой за билет на свободу, что было любопытно, учитывая его заявление стражникам, в той гостинице пять дней назад.       - Почему? - спросил он, не став скрывать своего интереса.       Принц на мгновение отвёл взгляд, его щёки слегка покраснели:       - Единственные люди, которым разрешено прикасаться к лобной ленте, - это семья… и…       Он пробормотал что-то не разборчивое, так что обо всех других, кому дозволялось трогать лобную ленту Ланей, Сычжуй не узнал, однако настаивать на разъяснениях не стал. Ему было немного жаль принца; особенно памятуя о том, как, должно быть, перевернулся в последние дни его идиллический мир.       Ревности или зависти он не испытывал. Не этому учили его отец и тётя. Это было то, чему Сычжуй научился давным-давно, когда рос в Безночном городе. Всегда находились люди, которым приходилось лучше или хуже, чем ему, или те, кто выбыл из рядов и оказался отбросом общества.       Однако наивность принцу тоже была не к лицу. Грань между семьёй, друзьями и доверием всегда оставалась тонкой. Сычжуй думал, что настоящая семья никогда бы не допустила свержения или попытки захвата принцев.       - Я слышал о свержении, - тихо проговорил он.       Внимание принца Ланя вновь сосредоточилось на нём, в его глазах отражалась смесь эмоций, которые Сычжуй не смог распознать.       - Если мои сведения верны, Вы являетесь членом Ордена Лань, - продолжил он недостаточно громко, чтобы принц Цзинь или ученик Оуян могли услышать.       В глазах принца Ланя промелькнула тревога…       - Эта лента, - твёрдо, но всё так же спокойно проговорил Сычжуй, - если она действительно связывает тебя с твоей семьёй… Позволили бы они тебе пережить эти пять дней в одиночестве? Разве они не пришли бы и не остановили это безумие?       Он увидел, как на лице молодого человека появилось что-то вроде опустошенного выражения. Затем он молча покачал головой и опустил взгляд. Сычжуй увидел, как принц полез в складки своей мантии…       Он протянул руку, сжал ладонью предплечье Цзинъи, и тёмные глаза метнулись вверх, напуганные прикосновением.       - Позже, - проговорил Сычжуй, убирая руку. - После того, как мы доставим тебя и твоих друзей в безопасное место.       Благодарный кивок принца Ланя - это всё, что ему было нужно, чтобы подтвердить согласие с условиями. Сычжуй прошёл мимо него и коротким жестом пригласил троих следовать за ним. Мысленно же он быстро оценивал физическое состояние каждого из молодых людей, прикидывая, как лучше их спрятать.       Третий верблюд в караване стал их первой остановкой – в начале короткой очереди. Сычжуй повернулся к принцу Цзинь и сказал:       - Нам придётся завернуть тебя в ткань и засунуть между горбами.       Смех ученика Оуяна заставил принца пристально посмотреть на него, прежде чем вернуть своё внимание Сычжую.       - Почему? Разве я не могу поместиться в этот ящик для контрабанды? - В тоне принца Цзинь явно чувствовалось детское нытье.       - У меня только два ящика, и ни один не подходит тебе по размеру, - ответил Сычжуй.       Он не собирался врать. Ящики, и правда, были маленькими и специально построенными. Ученик Оуян, скорее всего, был единственным из троицы, кто поместился бы в большем из двух ящиков для контрабанды.       Принц Лань был выше, но худее, чем принц Цзинь, и теоретически мог сложиться, чтобы вписаться во второй ящик. Но Сычжуй не был уверен, что помещать кого-то туда было разумно, учитывая, что именно контрабандой в нём провозилось.       - Что?! – зашипел принц Цзинь, хоть и не повышая голоса. - Хочешь сказать, что я толстый?       - Да.       - Нет, - ответил Сычжуй, в то время как принц Лань злобно дразнил своего друга.       Сычжуй тихо вздохнул, когда лицо принца Цзинь покраснело от гнева - и, вероятно, от смущения - в то время как принц Лань ухмыльнулся. Какое бы чувство меланхолии ни охватывало принца Ланя ранее, на данный момент оно исчезло.       Ученик Оуян выглядел слегка шокированным тем, насколько жестоко честным был принц Лань, но, к счастью, он быстро опомнился и также принял участие в поддразниваниях. После нескольких секунд смущения и гнева принц Цзинь фыркнул и презрительно отвернулся:       - Отлично. Что мне нужно делать?       Сычжуй жестом подозвал нескольких других торговцев, чтобы те помогли разгрузить верблюда и товары, которые тот вёз. Потом на земле разложили несколько толстых тряпок. С небольшой помощью и тщательно выверенными движениями принца Цзинь завернули в ткань, пока она не стала выглядеть совершенно бесформенной массой, похожей на другие тюки, в которых везли вяленое мясо и другие сушёные продукты.       Один из торговцев помог Сычжую донести принца Цзинь до верблюда, и они осторожно задрапировали его между горбами.       - Ты слышишь меня? - спросил Сычжуй, пока торговцы возвращали остальные тюки на место, а излишки переправляли на другие повозки, лошадей или верблюдов.       Раздалось приглушённое, но отчетливое «да».       - Ты можешь дышать?       Ответ был не столь внятным. Сычжуй вытащил из-за спины нож и сделал небольшой, и, как он надеялся, незаметный разрез на нижней стороне ткани – там, где прижимались рот и нос принца Цзинь.       - Лучше? - спросил он, отступая назад.       - Да, - последовал более ясный ответ.       Сычжуй вложил нож в ножны и жестом пригласил ученика Оуян и принца Ланя следовать за ним дальше вдоль каравана. Остановившись у одной из телег, он обратился к ученику Оуян.       - Возможно, ты сможешь поместиться в этот ящик для контрабанды. В нём много ценных шкурок, поэтому я и мои спутники будем очень признательны, если ты их не повредишь.       При этих словах ученик Оуян ухмыльнулся:       - Не волнуйся, я буду осторожен.       Торговцы, стоящие возле телеги, вышли вперёд и принялись разгружаться. Сычжуй не остался, чтобы наблюдать за ними или помогать. Вместо этого он подвёл принца Ланя к верблюду, что стоял в середине каравана, впряжённый в телегу, под днищем которой находился замаскированный ящик с контрабандой. Тот самый ящик, на который изначально указал ученик Оуян.       - Я должен как-то в него залезть? – догадался принц Лань.       - Да, - начал Сычжуй, - если хочешь. У тебя есть другой выбор. Второй ящик для контрабанды немного меньше того, в который залез твой друг, но не содержит громоздких материалов. Это просто… немного рискованно для тех, кто путешествует внутри него.       - Я рискну, - последовал быстрый ответ.       В тоне сквозила уверенность. Решив больше ничего не говорить, Сычжуй кивнул торговцам, чтобы те начали разгружать телегу. Оставив принца Ланя в надёжных руках, которые знали, как прятать и переправлять предметы лучше, чем он, Сычжуй вернулся в начало каравана.       Он взял поводья у дяди, не обращая внимания на любопытный взгляд. Забравшись в седло, он оглянулся и, как только торговцы дали сигнал о готовности, свистнул и махнул рукой.       Караван неспешно двинулся вперёд.       Это было более медленное путешествие, чем хотелось Сычжую. Долгое время они черепашьим шагом двигались по извилистым улицам города, пока не добрались до главных ворот. К счастью, пост торгового мастера находился тут же, и караван без промедления направился к нему. Животные и телеги остановились, и Вэнь Нин передал документы стражникам для проверки.       Сычжуй сохранял на лице как можно более незаинтересованное выражение, нечитаемым взглядом наблюдая, как один из стражников ходит взад и впёред вдоль каравана, сравнивая перечисленные товары с тем, что было представлено. Быстрый взгляд на Вэнь Нина сказал ему, что проверка проходит довольно хорошо.       - Весь товар присутствует. Ничего необычного, - подытожил стражник, торопясь обратно на свой пост.       - Спасибо, - услышал Сычжуй ответ дяди.       Однако прежде чем Вэнь Нин успел наклониться вперёд и взять бумаги, пугающе знакомый голос воскликнул:       - Подождите!       Сычжуй слегка повернулся, и холод сковал его живот. Он не ожидал увидеть здесь человека, что приближался сейчас к нему верхом на лошади. Мужчина легко спрыгнул с седла и стремительным шагом пошёл вперёд. Его сопровождали несколько стражников Цзинь, что делало ситуацию ещё более странной.       Сюэ Ян был одним из самых известным шпионов Ордена Цишань Вэнь; после войны он даже был удостоен высоких наград.       Сычжуй не мог понять, что он здесь делает и почему открыто разгуливает в компании стражников Цзинь. Неужели этот человек перешёл в Орден Цзинь?       Как бы ни удивило его присутствие этого коварного и неприятного человека, похоже, что появление его и Вэнь Нина удивило Сюэ Яна не меньше. Сычжуй увидел, как глаза его на мгновение расширились, а следом сузились и стали острыми, колючими, и лукавая улыбка тронула красиво очерченные губы.       - Подождите! - снова приказал Сюэ Ян. - Я прибыл по поручению императора с расследованием. Дайте мне посмотреть список.       - Товары и люди совпадают, господин, - заверил прибывшее начальство стражник, державший в руках бумаги, но всё же передал их.       Взгляд Сычжуя метнулся к дяде, и тот слегка наклонил голову. Потом его дядя протянул руку и перехватил поводья лошади, после чего Сычжуй соскользнул на землю.       - Могу я Вам помочь, офицер? - вежливо спросил он, но с оттенком властности, который, как он знал, раздражал Сюэ Яна.       Это была вынужденная мера, и Сычжуй ненавидел её. Но сейчас было чрезвычайно важно, отговорить этого человека от вмешательства в его дела – или в дела его тёти, дяди и тех, кто жил на горе Дафань. Что касается отца, Сычжуй был не в состоянии ничего сделать, чтобы остановить вторжение в его жизнь.       Сюэ Ян тонко улыбнулся ему, а затем молча прошёл вдоль линии каравана, внимательно рассматривая все телеги.       - Куда Вы направляетесь, молодой господин?       - По Северному пути до развилки, затем на юго-запад. Мы надеемся обойти границы территории Вэней и ничейные земли и доставить товары племенам пустыни.       - Правда?       Сюэ Ян не поверил его рассказу. Сычжуй больше ничего не сказал, зная, что дальнейшие слова будут лишь запутывать правду о дорогах, по которым планировали идти настоящие торговцы.       Мужчина остановился у тележки, в которой находился первый ящик с контрабандой. Сычжую призвал всё своё спокойствие и весь контроль, чтобы не выдать своего беспокойства, когда Сюэ Ян вытащил меч. Двух ударов хватило, чтобы разрубить верёвки, удерживающие нагруженный ящик наверху телеги.       Ящик раскрылся. Внутри лежали только драгоценности и другие ценные безделушки.       - Контрабанда присуща любому бизнесу, офицер, - тихо проговорил Сычжуй, пока мужчина тыкал мечом в ящик.       Ему стоило больших усилий удерживать прямой взгляд на Сюэ Яне и верхнем ящике и не отвлекаться ни на что за ним – или ниже. Он мог только представить, как нервничал принц Лань, спрятанный в потайном отделении под нагруженной верхней частью повозки.       - Что Вы думали найти, офицер? - тихо спросил Сычжуй.       Взгляд, который он получил от Сюэ Яна, был раздражённым, смешанным с толикой самодовольства. Если бы Сюэ Ян дезертировал, Вэнь Жохань узнал бы об этом. Но Сычжуй всё ещё не был уверен, что именно Сюэ Ян делал в Башне Кои – и почему он открыто командовал стражниками Цзинь.       С лёгким отвращением, в фальшивости которого Сычжуй не был уверен, Сюэ Ян уронил крышку ящика. Он отступил, вложил меч в ножны и взмахнул рукой в воздухе:       - Пусть они пройдут.       Его слова прозвучали не совсем как подтверждение, но, по крайней мере, они давали Сычжую некоторое указание на то, что, возможно, Сюэ Ян не перешёл на сторону империи Цзинь. Что у этого человека здесь была какая-то своя миссия, отличная от его собственной, Сычжуя.       Стражники отступили, и один из торговцев подошёл, чтобы как можно лучше и быстрее перевязать разорванную ткань, прежде чем остальная часть каравана снова двинется в путь. Небольшая часть драгоценностей, повреждённых ударом меча Сюэ Яна, осталась потерей для настоящих торговцев, но Сычжуй знал, что у него и его дяди достаточно средств, чтобы покрыть эту утрату.       Сычжуй спокойно вернулся к своей лошади и вскочил в седло. Он подождал несколько минут, прежде чем затих звук шагов сапог и конских копыт по земле. Затем он громко свистнул. Караван снова двинулся вперёд.       Вкус относительной свободы никогда не ощущался лучше, чем когда караван проезжал через ворота и выходил на открытое пространство. Как только все повозки, животные и люди оказались вне стен Башни Кои, Сычжуй жестом руки указал, что им следует ускорить темп.       Ему хотелось уйти как можно дальше от города. Было благоразумно избавить караван, а также себя и своего дядю от дополнительного бремени тайного вывоза трёх человек. И как можно быстрее.