Между свечой и солнцем

             - Император. Глава Ордена Цзян.       Поклон; натянуто вежливый, похожий на тот, который был оказан Ордену Вэнь более шестнадцати лет назад. Он и нынешний император больше не жили вместе, не целовались и не спали вместе.       Не с того рокового дня. С тех пор, как их мир - его мир - был разрушен тем единственным чудовищным поступком.       Тем не менее, ещё оставались крохи любви, которую они когда-то испытывали и которую лелеяли вместе. Смотрели друг на друга дольше положенного всякий раз, когда сталкивались при дворе, но больше не вызывали на личную аудиенцию.       Ему хотелось думать, что то, на что он намеренно закрывал глаза, началось совсем недавно. Что это было невежество, отрицание и разбитое сердце. Но оно всегда было там; он просто оградил от этого не только приёмного сына, но и себя. Отрицал, что то, что делал нынешний император, произошло на его глазах.       - Глава Ордена Лань. Спасибо что пришли.       Как всегда вежливо.       - Вы ждали кого-то ещё, император?       Его слова вызвали бурю негодования. Присутствие главы Ордена Цзян было такой же неожиданностью для других собравшихся советников. Учитывая то, что произошло той роковой ночью, ходили слухи, что глава Ордена Цзян остался при дворе, чтобы отомстить за свою семью.       Опасная мысль, сентиментальность и передаваемый шёпотом слух. Тот, который, как ни странно, вообще не был потушен.       - Нет.       Спокойствие, уравновешенность и улыбка, призванная успокоить и обезоружить, украшали красивые, мягкие черты лица. Изящный, нежный бутон, который, казалось, расцветал от счастья в его воспоминаниях. В его воспоминаниях об интимной темноте; об именах, слетающих с губ с каждым толчком; о натужных стонах переплетённых друг с другом тел, вызванных удовольствием.       - Младший названный брат ненадолго вернулся в Цинхэ, чтобы разобраться с некоторыми насущными проблемами. Я проинформирую его о сегодняшнем обсуждении.       - Тогда что мы здесь делаем?       Глава Ордена Цзян. Как всегда язвительный - язвительный и неприятный. Не удивительно, ведь до сих пор не было сказано ни слова о том, что вообще случилось с супругой Цзян Яньли или вторым принцем Жуланем. В последний раз говорили, что четвёртый принц помог второму принцу избежать поимки. «Благословение, скрытое под маской», - шептались некоторые, даже если это вызвало недовольство нового императора.       Слухи, которые питали и поощряли, даже если это делало его лицемером в отношении собственного подчинения правилам Ордена.       - Из надёжного источника я узнал, что у нас мог быть вражеский лазутчик не только при дворе, но, возможно, и в самом городе. Он появился примерно в то же время, когда и делегация Вэней.       Тишина. Некомфортно, многие советники переминаются с ноги на ногу. Двор мудро решил особо не распространяться о той ночи, хотя те события всё ещё тяжело давили на их мысли.       - Если никто не собирается спрашивать, то это сделаю я!       Напористо, резко и типично для главы Ордена Цзян. Никогда не стесняется в выражениях и сразу переходит к делу. Эта прямота была, как никогда, необходима именно в этот момент.       - Кто этот так называемый злоумышленник, бродящий по городу?       - Вэнь Сычжуй.       Вытаращенные глаза, отвисшие челюсти. Затем - какофония кричащих голосов, сравнимая с «дебатами», произошедшими несколько дней назад, которые привели к убийству предыдущего императора.       Ужас, беспокойство и всё, что между ними – и так много вопросов. Было ли требование соблюдения Хэциня ложным? Было ли оно правдой? Был ли тот факт, что командир самой смертоносной дивизии Вэней в городе, объявлением войны? Отправит ли Орден Вэнь хотя бы формальное уведомление – или возобновит войну точно так же, как они это сделали более шестнадцати лет назад?       - Мы должны переориентировать наши усилия с принцев на выслеживание командира дивизии Лазурного Дракона!       - Он уже покинул город. Слишком поздно.       Доброта – реальная или нет, сейчас ему было трудно различить – в этих глазах исчезла.       Пауза; руки сложены вместе.       - В лучшем случае мы можем надеяться, что он уехал вместе с делегацией. В худшем - это может стать прелюдией к объявлению войны. Поэтому нам всем следует готовиться к худшему.              Каждый ухаб на дороге вызывал тупую боль в голове. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь решетки над головой, вызывали ещё более острую боль, которая, казалось, пронзала точку между его глазами и каскадом распространялась по всей голове.       Однако когда они, наконец, остановились, Цзинъи не смог вздохнуть с облегчением. Его охватило головокружение и чувство счастливого, но сбивающего с толку недоумения. Он слышал людей и зверей за пределами того места, где он лежал, вытянувшись червём. Разноцветные мешочки и странно пахнущие свёртки, под которыми был похоронен Цзинъи, сдвинулись немного в сторону, когда он попытался поднять голову к солнечного лучам наверху.       Если бы только он мог подышать свежим воздухом…       - …нужно было ехать так далеко. Я никогда не говорил, что поездка будет комфортной.       Голос успокаивал; сильный, спокойный тембр, вселяющий уверенность. Он также вызвал приятную дрожь, волнами пробегающую по его спине, и Цзинъи сжал пальцы ног, просто слушая его…       Солнечный свет хлынул в глаза. Принц Лань прищурился от резкого света, все приятные чувства и мысли быстро улетучились, как пар от залившей костёр воды. Цзинъи застонал, подняв руки вверх, чтобы защититься от солнца… И замер, моргая от удивления, потому что понял, что крышка ящика для контрабанды поднята.       - Привет. Мы на месте.       Цзинъи продолжал моргать, и его снова охватило головокружение, а успокаивающий сильный голос вместе с размытой фигурой, появившейся над ним, превратились в молодого торговца. Смущение захлестнуло принца, пронеслось по его и без того слишком разгорячённому телу…       Почему так тепло? Он не носил так много слоёв одежды. Сейчас определённо было не лето, но ему было так жарко, как будто летом…       - Хорошо. Давай я помогу тебе подняться и выйти.       Цзинъи крепко ухватился за сильное предплечье, которое сжимало его собственное, чтобы помочь ему выбраться из ящика, и зажмурился, пытаясь отфильтровать слишком яркий солнечный свет, но мучительная головная боль не ослабевала. Споткнувшись о выступ, принц взмахнул свободной рукой, вывалился наружу и врезался лицом во что-то твёрдое.       Он чуть повернул голову и прижался щёкой к этой твёрдости. Тепло. Хорошо. И всё же где-то в глубине своих мыслей он знал, что не должен был быть таким растерянным…       - Эм… ты пьян? Я не помню, чтобы ты забирался в этот ящик с вином. Там также не должно быть ничего, напоминающего вино.       Вздрогнув, Цзинъи поднял глаза.       Счастливая улыбка тронула уголки его губ; сияние окружало красивого молодого человека, делая его ещё более привлекательным. Впечатление от его голоса, полного спокойной властности и уверенности, усиливалось овальным лицом, обрамлённым тонкими скулами, к которым так и хотелось протянуть руку, провести пальцами по нежной коже… Цзинъи моргнул; свечение потускнело.       Осознание обрушилось на принца, на мгновение вытеснив странное тепло, охватившее его вместе с головокружением. Молодой торговец по-прежнему сжимал его предплечье одной рукой, а сам Цзинъи, прижавшись к этому самому торговцу, использовал его как своего рода стену, чтобы удержаться на ногах…       Нужно забыть о смущении, он просто был огорчён.       Цзинъи отпрыгнул так быстро, как только мог, пытаясь подавить головокружение и вмиг появившуюся тошноту. Его контроль над собственным золотым ядром был каким-то невероятно вялым, и, несмотря на все усилия, оно отказывалось посылать по меридианам что-то большее, чем слабая струйка основной энергии.       Громкий смех справа от него сопровождал этот прыжок. Цзинъи оглянулся и слегка прищурился, увидев своих друзей, стоящих в стороне. Он не был уверен, что они согнулись пополам от смеха, но видел, как Цзинь Лин схватился за живот.       - Ах, ты выглядишь так же, как в прошлый раз… - воскликнул принц Цзинь между взрывами смеха.       - Я серьёзно. - Обеспокоенные глаза снова заполнили его поле зрения. Молодой торговец не протянул руку, но сделал шаг ближе. - Ты пьян? Ты каким-то образом протащил вино в этот ящик?       Ящик.       Должно быть, это было что-то в том ящике, в котором он прятался. По мере того, как воздух вокруг Цзинъи становился всё более и более прохладным, его вздохи делались спокойнее, глубже, и туман вместе с головокружением, изводившим принца, кажется, понемногу рассеивались.       - Я не могу пить. На кой чёрт мне проносить с собой вино, если я не умею пить? – спросил Цзинъи. - Что… во что ты меня засунул? Все эти мешки и странные пахнущие свёртки?       - Афродизиаки. Вот что в этих мешках.       Смех, словно стая безумных, щебечущих птиц, вырвался из Цзинь Лина. Его друг вновь согнулся пополам от неконтролируемого хохота, крепко схватившись за живот. Цзинъи даже не хотел видеть, что делает Цзычжэнь – он просто хотел уткнуться головой в дорожную пыль и никогда больше не показывать лица.       Это объясняло, почему он чувствовал себя так, словно выпил слишком много вина, но, как ни странно, осознавал свои действия. В последний раз, когда он пил вино, он потерял сознание и ничего не помнил.       - Эй!       Цзинъи поднял взгляд. Эти прекрасные, полные гнева глаза снова были устремлены на него. На этот раз молодой торговец протянул руку и нежно сжал его всё ещё слишком тёплую ладонь.       - Мне жаль. Если бы я знал, что ты так восприимчив к вину, я бы не предложил тебе путешествовать в ящике.       Возражение было готово сорваться с губ принца, и чистый воздух продолжал наполнять его лёгкие. Но, тем не менее, Цзинъи сдержался. Было время, когда он отчитал бы любого, кто осмелился сделать с ним что-то подобное. Но не сейчас. Было что-то такое в этом молодом торговце, что заставляло его не спешить с обвинениями.       - Всё в порядке, - выдавил он, отводя взгляд.       Его тело предательски реагировало на афродизиаки всеми возможными способами, самым явным из которых было покраснение. Но принц не мог оторвать взгляд от молодого красивого торговца. Нет, пока он всё ещё находился под воздействием этих веществ.       - Ты предупреждал меня. Я бросился вперёд очертя голову, прежде чем ты смог всё как следует объяснить, - продолжил Цзинъи через мгновение.       Рука с его предплечья исчезла. Цзинъи услышал шаги вдали от себя, но отказался продолжать смотреть в сторону того места, где только что находился молодой торговец. Цзинь Лин продолжал смеяться, но казалось, он начинает понемногу успокаиваться. Что касается Цзычжэня, Цзинъи слышал, как тот тихо разговаривал с одним из возниц.       Когда брызги воды упали на лицо, Цзинъи зашипел. Он повернулся, впился взглядом в молодого торговца и смахнул капли с ресниц.       - Лучше? - У молодого торговца в руках был бурдюк, из него-то он и плеснул немного воды в лицо принца.       Цзинъи сжал зубы, заглушая резкие слова, рвущиеся с губ. Вода действительно помогла. Как и прохладный ветерок, подувший мгновением позже.       - Да, - проворчал он и дёрнулся, поймав брошенный ему бурдюк.       Молодой торговец отошёл. Цзинъи проводил его взглядом, а потом шагнул вперёд, чтобы помочь Цзинь Лину подняться на ноги.       Лицо принца Цзинь покраснело от смеха, и он ухмылялся, как полный идиот.       - Заткнись, молодая госпожа, - предупредил Цзинъи низким голосом.       В ответ Цзинь Лин просто ещё раз рассмеялся, а потом одной рукой обнял его за плечо, а другой - хлопнул по спине.       - Ты и твоя непереносимость вина… Никогда не думал, что ты не переносишь и афродизиаки.       Прежде чем Цзинъи смог ответить собственным потоком оскорблений, молодой торговец снова подошёл к ним. В руках он держал украшение для волос Цзычжэня.       Молодой торговец взглянул на Цзинь Лина, и губы младшего сжались в лёгком упрямстве. Воцарилась тишина, но постепенно взгляд второго принца смягчился, и он потянулся, чтобы снять золотое украшение с волос.       Обещание есть обещание – даже несмотря на то, что Цзинъи было крайне некомфортно от того, что ему нужно было сделать. Какими бы дикими ни были его мысли о молодом торговце, он считал неправильным отдавать свою лобную ленту совершенно незнакомому человеку.       Даже такому полезному, как этот молодой человек.       Лобная лента.       «Если бы ты действительно был важен для своей семьи, позволили бы тебе провести эти пять дней в одиночестве? Разве они не пришли бы и не остановили это безумие?»       Цзинъи прикусил внутреннюю часть щеки. Эти слова были одновременно и утешением, и нет. Они были правдой и ложью, слитыми в одно целое.       Запустив руку под мантию, Цзинъи обхватил пальцами шёлковую ленту. Он медленно вытащил ленту и, разжав кулак, посмотрел на неё. Белую, с облачным узором; отголоски слов молодого торговца продолжали отдаваться в его мыслях.       Шум шагов заставил Цзинъи вскинуть голову. Глаза цвета бури были бесстрастны, а левая рука выжидательно вытянута. Принц Лань мог бы легко бросить свою ленту на протянутую ладонь и покончить с этим, но…       Цзинъи протянул руку, обмотал лобную ленту вокруг запястья молодого человека и свободно завязал её. Пусть этот торговец сам попытается выяснить, что на самом деле значит для члена Ордена Лань отдать свою лобную ленту.       И пусть он будет полностью подавлен последствиями, независимо от того, нравится он Цзинъи или нет, или, по крайней мере, кажется ему приятным на вид.       - Спасибо, что вытащил нас, - проговорил принц Лань, надеясь, что жгучий стыд, который он испытывал, не усилится остатками афродизиаков, которыми он надышался ранее. Он быстро поклонился, старательно игнорируя озадаченное выражение, промелькнувшее на этом красивом лице.       Бесстрастность исчезла, и молодой торговец принял более расслабленный вид. Молча кивнув, Цзинъи отступил назад, как и Цзинь Лин. Почти сразу к ними подошёл Цзычжэнь, ведя в поводу одну из двух лошадей, запряжённых в телегу. В кузове телеги было навалено сено - небольшая куча, перенесённая с одной из других повозок, которую Цзинъи приметил ранее. В задней части телеги также находился ящик с чем-то, похожим на повреждённые безделушки, и пара других предметов, на которых также были видны повреждения.       Принц Лань наблюдал, как молодой торговец и тот, кто, вероятно, был его родственником, направились к передней части каравана и взобрались на своих лошадей. Через несколько мгновений в воздухе прозвучал ясный пронзительный свист.       Караван снова двинулся в путь.       Трое молодых людей несколько долгих минут смотрели, как караван исчезает за поворотом. И только когда последний всадник скрылся из вида, почувствовали, что они действительно остались без поддержки. Недоумение по поводу щедрости оставленных им подарков, вскоре сменилось пониманием причины, по которой у них теперь было две лошади, телега, немного сена и ящик с поломанными вещами.       Цзычжэнь помахал в воздухе тонким кошельком; Цзинъи на мгновение задумался, когда именно Цзычжэнь успел вытащить его из-за пояса. Так или иначе, там было совершенно пусто; торжественное переворачивание самого кошеля наглядно это продемонстрировала.       - Мы можем продать некоторые вещи, которые были повреждены теми стражниками, что пытались помешать каравану уйти. Вот почему они оставили нам это. Их денежная стоимость теперь упала, и торговцы не хотят тратить время, пытаясь их сбыть, - пояснил Цзычжэнь.       - Звучит заманчиво, - пробормотал Цзинъи.       Конечно они не получат такой суммы, что была ранее в этом кошельке, но и это было неожиданным подарком. Столь же неожиданным, как проблеск зачатков солнечной улыбки на губах молодого купца.       Воспоминание об этой улыбке заставляло и до сих пор заставляет желудок Цзинъи слегка трепетать.       - Цзинь Лин?       Цзинъи оглянулся. Брови его друга взволнованно нахмурились. Цзычжэнь наклонился ближе и положил руку на плечо принца Цзинь.       - Мы должны двигаться вдоль реки, а не по главной дороге, чтобы добраться до Ляочэна и поместья кузена моего отца, - тихо проговорил Цзинь Лин. - Тот факт, что дядя Яо послал Сюэ Яна охотиться за нами, меня беспокоит.       - Что? – взволнованно переспросил Цзинъи.       - Я узнал его голос, - объяснил Цзинь Лин, глядя на обоих молодых людей серьёзными глазами. Тот факт, что он говорил прямо и без обычного бахвальства, заставил принца Ланя встревожиться ещё сильнее.       - Это он пытался помешать каравану уйти? Очень хорошо, что этот торговец остановил его. Мы обязаны ему жизнью.       Цзинъи знал, что Цзинь Лин временами склонен к хвастовству или преувеличениям, но ничто из того, что исходило из уст его друга в данный момент, не имело такого тона. Кем бы ни был этот «Сюэ Ян», его появление заставляло принца Цзинь нервничать. Это, в свою очередь, заставило Цзинъи ещё сильнее осознать, насколько близок к провалу был их побег.       Он рассеянно протянул руку и слегка потёр грудь; эхо точных слов молодого торговца, а теперь и отсутствующая лобная лента, казалось, усугубляли фантомную боль. Возникшую ещё тогда, когда в ту роковую ночь его отец распахнул двери и велел им немедленно бежать.       Никаких объяснений, кроме того факта, что император был убит, не прозвучало. Его отец почти подтолкнул их к третьему входу в Павильон Пионов, куда входило и выходило большинство слуг.       Конечно, Цзинъи протестовал.       Конечно, Цзинь Лин тоже.       Цзычжэню пришлось тащить их обоих прочь по приказу великого Цзэу-цзюня. И когда все трое исчезли в безмолвной ночи, именно Цзычжэнь позаботился о том, чтобы найти безопасное убежище, где они смогли собраться с силами.       Цзинъи прекрасно понимал, что и он, и Цзинь Лин многим обязаны молодому господину Оуяну. И что Цзычжэня не следовало втягивать в это без его согласия.       В те первые дни, когда они прятались в городе, Цзинь Лин без устали приказывал Цзычжэню уйти; он пытаться спасти его, но тот упорно отказывался уходить. После этого они вступили в молчаливый спор.       На четвёртый день Цзинъи вышел, чтобы быстро разузнать, что происходит в городе, а когда вернулся, обнаружил, что двое его друзей помирились.       На пятый день, и теперь…       Никто из них не знал, живы ли ещё родители Цзинь Лина. Цзинъи тоже не слышал ни слова о своём отце. Единственное, что они знали наверняка, это то, что Цзинь Гуанъяо был объявлен императором и искал их. Точнее Цзинь Лина. Чтобы отправить его в Цишань, в качестве исполнения Хэциня.       Хотя слухи, которые носились по городу, указывали на более жестокие и зловещие события, доверять им было чрезвычайно трудно. Главным образом потому, что Цзинъи горячо верил, что его отец не стал бы сидеть сложа руки… Не позволил бы, к примеру, вырезать весь гарем Цзинь Гуаншаня.       - Звучит так, как будто между Цзинь Гуанъяо и этим Сюэ Яном есть какая-то история, о которой нам было бы неплохо знать, - начал Цзычжэнь, выводя Цзинъи из его размышлений.       Он внимательно посмотрел на молодого человека, и на лице господина Оуяна появилось нерешительное выражение:       - Но если тебе и Цзинь Лину что-то не нравится…       - Нет. - Цзинъи увидел, как его друг покачал головой. - Вы оба должны знать, - продолжил Цзинь Лин. – Поехали к реке, а по дороге я вам всё расскажу.       Это было не совсем преднамеренно со стороны Цзинъи, но он запрыгнул на задок тележки и устроился рядом с ящиком. Зажатые между ящиком, им самим и кучей сена, Цзинь Лин и Цзычжэнь были вынуждены сидеть вместе впереди – они могли бы вместе управлять повозкой, если бы захотели.       Что-то произошло между двумя его друзьями за то время, пока он ненадолго уходил в тот день. Они были теперь… ближе, за неимением лучшего слова. И если Цзинь Лин дразнил его за проявленное любопытство к молодому торговцу, Цзинъи мог сказать то же самое о том, что происходило между двумя его спутниками.       Хлопанье вожжей по спинам лошадей и внезапный рывок сказали Цзинъи, что они двинулись вперёд. Он оглянулся – телегу вёл Цзычжэнь.       Оуян Цзычжэнь был довольно красив – даже по меркам Цзинъи. С орлиным носом и твёрдой квадратной челюстью, которая подчеркивалась расслабленным выражением его лица, он воплощал в себе почти все физические параметры из списка Цзинъи на предмет идеального партнёра.       Но по какой-то странной причине Цзинъи он не привлекал. Точно так же его не привлекал Цзинь Лин, который тоже выглядел весьма впечатляюще, если рассматривать аспект внешности.       Зато что-то в том молодом торговце заинтриговало Цзинъи. Достаточно, чтобы ощущение трепета в животе – всякий раз, когда он думал о нём, о его маленькой, солнечной улыбке – тревожило, поскольку было чем-то новым и любопытным.       Цзинь Лин был прав насчёт того, что ему «понравился» этот молодой торговец. Поэтому было очень обидно, что, после всего, что произошло, он ясно прочитал облегчение на его красивом лице, когда они, наконец, расстались.       Что бы Цзинъи ни думал и как бы ни относился к этому знакомству, оно никогда и ни к чему не приведёт. Торговец был явно раздражён тем, сколько раз он со своими друзьями вторгались в его жизнь и его кошелёк.       - Итак, Сюэ Ян? - спросил он, отбрасывая свои безнадёжные мысли.       - Всё, что я знаю о нём, это то, что я слышал от дяди Яо. Это произошло, когда ты вернулся в Облачные Глубины, чтобы помочь учителю Ланю готовиться к гостевым лекциям в том году, Цзинъи. Я не должен был быть в западных садах, но я был, - начал Цзинь Лин с задумчивым видом. – Дядя Яо разговаривал с мужчиной, одетым в чёрно-красное. Я было решил, что этот человек – шпион Вэней, но тут дядя Яо отослал его и обратил внимание на меня. Я думал, он накажет меня, но дядя усадил меня рядом с собой и рассказал о Сюэ Яне и о том, какие цели он преследует и какие задачи решает. Для империи Цзинь. Конкретно для нас.       Мы все знаем, что перед кампанией «Выстрел в Солнце» Вэнь Жохань искал осколки иньского железа. Сюэ Ян тогда служил Ордену Вэнь и был одним из тех, кого послали на поиски осколков. Он нашёл один и решил не возвращаться. Вэни преследовали его, схватили, вернули обратно и пытали. Дядя Яо тогда был шпионом при дворе Вэней и во время хаоса освободил Сюэ Яна. Взамен мужчина поклялся ему в верности. Сюэ Ян работает на дядю Яо убийцей.       - Он послал наёмного убийцу найти нас? – воскликнул Цзычжэнь.       Цзинъи всё ещё пребывал в оцепенении от шока, чтобы что-либо сказать. Он знал, что любовник его отца был не просто побратимом, но и членом Почитаемой Триады. Цзинъи никогда не знал, как господин Гуанъяо получил своё место в Триаде. Но он знал, как поступил его отец - доблестно сражался с Вэнь Жоханем.       Но услышать, что господин Гуанъяо был шпионом, работавшим внутри…       Молчаливого кивка Цзинь Лина было достаточно. Долгое время никто из них не произносил ни слова, единственными звуками, сопровождавшими это ужасающее откровение, были скрип телеги и хруст земли под копытами и колёсами.       Что значило бы для любого из них, если бы Сюэ Ян нашёл их, можно было только догадываться.              * * *       Несколько дней спустя…              Цзинъи нахмурился.       Он не был вполне уверен, действительно ли то, что он слышал от Цзинь Лина и Цзычжэня, было о лягушках и сезоне нереста в южных озерах – или о чём-то совершенно другом. При этом что-то ещё склонялось к более близкому взаимопониманию и типу беседы.       Лучше было уйти прямо сейчас и дать им немного уединения, чем оставаться и подвергаться жестоким поэтическим декламациям Цзинь Лина. А они начинались всегда, когда принц Цзинь Лин находил кого-то, кто был ему интересен.       Пару раз лицезрев, как его друг терпит неудачу, пытаясь выразить свой интерес через стихи, Цзинъи посоветовал ему прекратить это. Тогда их разговор даже перешёл в небольшую потасовку, и Цзинъи вернулся в Павильон Пионов в мрачном настроении.       Когда его отцу доложили о причине конфликта, он вдруг улыбнулся доброй, слегка удивлённой улыбкой. А затем ушёл и вернулся с книгой из библиотеки Облачных Глубин. Это оказался сборник стихов Лань Аня - раздел, посвящённый выражению любви к судьбе.       Цзинъи быстро скопировал некоторые менее… сильные… из них и отдал их Цзинь Лину, сопроводив свой подарок искренними извинениями. Цзинь Лин взглянул на скопированные стихи и поджал губы.       С того дня Цзинъи не помнил, чтобы Цзинь Лин проявлял к кому-либо интерес. Прошло много времени, и теперь Цзинъи задавался вопросом, запомнил ли его друг эти стихи наизусть и прочитает ли их Цзычжэню.       Если он, Цзинъи, правильно считал все знаки…       Его собственные переживания в вопросах любви были столь же плачевными, как и опыт его друга. Он не мог выразить свой интерес с такой же готовностью, как Цзинь Лин. Людям либо не нравилось это, либо они не принимали его слова всерьёз, либо они полностью игнорировали тот факт, что обрезанные рукава существовали.       Его отец был одним из обрезанных рукавов – он не скрывал от него своих отношений с господином Гуанъяо. Однако перед двором их связь была спрятана. Двойные стандарты.       Цзинъи ненавидел это.       И теперь, когда ему нужно было обеспечить безопасность Цзинь Лина, он не мог спросить отца, что он думает обо всём этом; не мог поговорить с ним о том, почему он проявляет необычный интерес к молодому торговцу из всех людей, встреченных на его пути. К тому, с кем, скорее всего, – по крайней мере, после расставания на развилке дорог – они не столкнутся в будущем.       К кому-то, кто испытал облегчение при их расставании.       К кому-то, кто, скорее всего, никогда не ответит взаимностью на тот любопытный интерес, который испытывал Цзинъи. Трепетание в животе. Мечты о солнечно-яркой улыбке, что, казалось, была направлена исключительно на него.       Цзинъи также не мог спросить отца, почему, как и что он сделал неправильно. И почему господин Гуанъяо решил, что необходимо отправить Цзинь Лина к Вэням? Почему они не могли просто проигнорировать унизительное требование и начать войну?       Почему они не могли хотя бы попытаться вернуть Вэй Усяня? Человека, который пожертвовал всем ради всех них.       Треск дров в огне вырвал Цзинъи из тревожных размышлений.       В то же время он увидел золотую бабочку, приземлившуюся на раскрытую ладонь Цзинь Лина. Казалось, что она состоит из основной энергии, поскольку она несколько мгновений размахивала крыльями, а затем растворилась в воздухе.       Цзинь Лин же побледнел в тот момент, когда бабочка исчезла…       - Цзинь Лин!       И он, и Цзычжэнь потянулись и с силой схватили друга за плечи, удерживая его. Беззвучные слёзы текли по лицу их друга.       - Что случилось? – требовательно спросил Цзычжэнь и встревожено взглянул на Цзинъи, прежде чем снова сосредоточиться на их плачущем юноше. - Что это было?       - Бабочка-посланница, - коротко пояснил Цзинъи. - Заклинание связи Ордена Цзинь.       - Связи? - взволнованно произнёс Цзычжэнь. - Можно ли её отследить? Могут ли люди найти нас по её следу? И что случилось?       Словно оторванный от того, какие новости принесла бабочка, из-за того, что голос Цзычжэня повышался с каждым вопросом, Цзинь Лин внезапно покачал головой.       - Нет, - ответил он, покачал головой и вдруг спрятал лицо в ладонях. - Я не знаю…       - Эй! - воскликнул Цзинъи, поглаживая руку Цзинь Линя, как раз в тот момент, когда Цзычжэнь потянулся вперёд и заключил принца Цзинь в утешительные объятия.       - Цзинь Лин... поговори с нами. Что случилось? Кто отправил это сообщение?       - М-мянь-Мя-ань, - проикал сквозь слёзы Цзинь Лин. - П-папа… Папа… он… он…       Цзинъи не стал просить Цзинь Лина продолжать. Было очевидно, что произошло, и, взглянув на Цзычжэня, он понял, что тот тоже это понял.       Цзинь Цзысюань был мёртв.       - Мне очень жаль, Цзинь Лин, - прошептал Цзинъи.       Цзычжэнь пробормотал то же самое.       Ответом им послужили икающие рыдания Цзинь Лина.       - Кто такая Мянь-Мянь?       Цзычжэнь задал вопрос Цзинъи, совсем не желая беспокоить плачущего друга, которого продолжал удерживать в объятьях. Цзинъи знал, кто она такая, но волновался, не приведёт ли его объяснение Цзинь Линя к ещё большему отчаянию.       Но Цзычжэнь должен был знать. Список людей, которым они могли доверять, был весьма скуден. Из всех – за исключением его отца и родителей Цзинь Лина – единственным человеком, который практически не проявлял никакого интереса к придворным интригам, была Мянь-Мянь.       - Ло Цинъян была доверенным лицом наследного принца. Они выросли вместе, были лучшими друзьями, и плечом к плечу сражались в кампании «Выстрел в Солнце», - сказал Цзинъи. - Она единственный человек, которому я доверяю, и которая всегда старалась избегать придворных игр.       Независимо от того, выплакал ли Цзинь Лин первые слёзы или просто успокоился от звука его голоса, Цзинъи увидел, как он опустил руки. Глаза принца покраснели; он всхлипнул и попытался взять себя в руки.       - Мянь-Мянь вытащила маму той ночью, - проговорил он, с трудом сдерживая подступающие рыдания. - Пыталась вернуться за папой…       Он не мог продолжать, и Цзинъи увидел, как Цзычжэнь успокаивающе похлопал второго принца по спине. Затем Цзычжэнь прошептал что-то успокаивающее, но, что именно, Цзинъи расслышать не смог. Было ясно, что он был не нужен рядом, хотя этот душераздирающий поворот событий и опечалил его.       Цзинъи знал, что если бы он иначе относился к Цзинь Лину, как к кому-то большему, чем к другу, то прямо сейчас он был бы на месте Цзычжэня. Но Цзычжэнь проделал более чем адекватную работу, чтобы немного успокоить их друга.       Цзинъи хотелось пойти и ударить что-нибудь; не из-за двух его друзей, а из-за новостей.       - Эй! - воскликнул он, вставая и забирая бурдюки с того места, где они были прислонены к колесу тележки. - Я наберу воды.       Цзычжэнь посмотрел на него с некоторым замешательством, удивляясь его резкому поведению. Тем не менее, именно Цзинь Лин ещё раз протёр глаза, а потом оттолкнулся от Цзычжэня и воскликнул:       - Цзинъи. Цзычжэнь. Я собираюсь отомстить за своего отца. Я убью человека, который его убил!       В его глазах всё ещё стояли слёзы, но Цзинъи увидел внутри спокойствие. В угасающем угольном свете это выглядело жутковато, но не нервировало.       - Цзинь Лин… - обеспокоенно начал Цзычжэнь.       - Отлично! - решительно перебил его Цзинъи и одарил предупреждающим взглядом.       Это был бы последний шанс, предоставленный Цзычжэню, чтобы оставить их вдвоём.       - Нам нужно больше дров для костра, и мы должны начать планировать, как мы собираемся убедить кузена твоего отца помочь нам в этом начинании, - продолжил Цзинъи, скрещивая руки на груди.       - Конечно, - кивнул Цзинь Лин, хотя в его позе чувствовалась усталость.       Неудивительно. Внезапное погружение в море печали, пришедшее с такими разрушительными новостями, должно было оставить неизгладимый след. Цзинъи отчётливо помнил, каким разбитым он был, когда его приёмный отец мягко сообщил ему новость о том, что его родители погибли во время последнего наступления на Безночный город во время кампании «Выстрел в Солнце».       - Я помогу, - твёрдо произнёс Цзычжэнь через мгновение и тоже поднялся, протягивая руку, чтобы поддержать Цзинь Лина.       Без дальнейших комментариев Цзинъи направился к берегу реки. Он добрался до него за короткое время и нашёл небольшую бухту, где течение воды было не слишком сильным.       После того, как два бурдюка были наполнены, он сунул озябшие руки подмышки и вдруг услышал хруст ветвей на другом берегу. Юноша посмотрел вверх – и тут же распластался на земле и пополз прочь.       Цзинъи едва успел спрятаться за толстым стволом дерева, когда из густых кустов выступил поисковый отряд Цзиней в золотых одеждах. Они лупили мечами по кустам, их недовольное бормотание наполняло воздух.       Тем не менее, с учётом того факта, что вниз по реке появлялось всё больше людей, ситуация становилась всё опасней. Те, кто находился ближе всего к тому месту, где прятался Цзинъи, в любой момент могли заметить его друзей, если те решат разжечь костёр в их импровизированном лагере.       Лучший способ избежать этого - найти Цзычжэня и Цзинь Лина, предупредить их и уходить как можно быстрее. Самый быстрый способ - выпрячь лошадей, вытащить золотую мантию Цзинь Лина из своей собственной сумки-цянькунь и попытаться отвлечь погоню.       Отвлечь поисковые отряды Цзиней.       У Цзинь Лина не было мешочка-цянькунь; он сбежал из Башни Кои в том в чём был и с тем, что было у него в тот момент. У господина Оуян был один, но он был полон уникальных талисманов и разных материалов – вместе с мечом самого Цзычжэня.       Собственный меч Цзинъи лежал в его сумке, но вытащить его и размахивать им, казалось сумасшествием, это лишь спровоцировало бы поисковую группу на нападение. Он знал, что ему нужно сделать что-то более значимое.       Цзинъи со всей возможной осторожностью поспешил обратно в лагерь. Цзинь Лин и Цзычжэнь ещё не вернулись. Цзинъи отчаянно надеялся, что эти двое далеко от берега вниз по реке.       Он скинул бурдюки в телегу, выпряг лошадей и привязал одну из них к борту. В случае необходимости его спутникам нужно будет просто взять лошадь и бежать – и оставить ящик с товаром.       Затем он достал из сумки мантию Цзинь Лина и быстро надел её. Принц Цзинь был ниже его ростом, и в плечах он был уже, но Цзинъи кое-как удалось втиснуться в его мантию.       Было некомфортно, но Цзинъи проигнорировал это. Он быстро взял поводья непривязанной лошади и запрыгнул в седло. Пнув кобылу пятками в бока, принц Лань отправился вниз по реке. Для него было бы лучше привлечь внимание именно там - и заставить всех преследователей гнаться за ним, оставив лагерь и лес вокруг него свободными.       Через пару минут он перевёл лошадь на лёгкий шаг и медленно поехал через лес. Звуков тех, кто находился на противоположном берегу, слышно не было. Но стоило Цзинъи выехать на берег, он сразу же увидел поисковую группу выше по реке.       Сделав вид, что не заметил их, принц Лань направил лошадь к воде.       - Эй! Эй!       Головы повернулись на крик солдата, и Цзинъи, не теряя времени, пришпорил лошадь и послал её вдоль берега.       Пронзительное ржание и ещё больше криков наполнили воздух. Принц Лань надеялся, что этого будет достаточно, чтобы предупредить Цзычжэня и Цзинь Лина о беде. И что, вернувшись в лагерь, они возьмут оставшуюся лошадь, бросят телегу и уйдут в противоположную сторону.       Свист стрел, пролетающих мимо него, заставлял Цзинъи уклоняться влево-вправо-влево-влево. Последняя стрела прошла у самого его уха, что говорило о том, что в рядах противника есть снайперы.       Цзинъи бросил быстрый взгляд назад и увидел, что некоторые из преследователей стреляли из луков, сидя верхом на лошадях. Другие солдаты гнали своих скакунов в его сторону – и, отдать должное отличному зрению Цзинъи, он увидел среди последних приближающееся чёрное пятнышко.       Сюэ Ян.       Цзинъи ухмыльнулся, мрачный и решительный. Он снова сосредоточил взгляд на дороге впереди. Если бы он только смог отвести солдат и Сюэ Яна как можно дальше от Цзинь Лина…       Острый всплеск боли расцвёл возле его левого плеча. Цзинъи охнул, его дыхание слегка сбилось, когда он посмотрел вниз.       Древко стрелы пронзило его плечо или чуть ниже него…       Его зрение продолжало ухудшаться. Тёмные пятна царапали уголки его зрения, а боль становилась слишком сильной. Цзинъи почувствовал, что его хватка на поводьях лошади слабеет…       А затем мир накренился набок…       С резким шлепком Цзинъи ударился о воду, и в его глаза вспыхнули звёзды. А следом быстрая река подхватила его и понесла прочь. Последнее, что он почувствовал, это поток ледяной воды, льющейся ему в горло…       Потом ничего.