Между свечой и солнцем

             «В свитке указано, что Вэнь Жохань принял Хэцинь. Лань Цзинъи из Гусу Лань, признанный четвёртым принцем Ланьлин Цзинь, был принят в качестве полного подношения Хэциня и женится на Вэнь Сычжуе из Цишань Вэнь и горы Дафань».       Споры продолжались и продолжались. Они длились бы до тех пор, пока одна из многих сторон спора не победила бы. Когда же наступит этот день, можно было только догадываться; даже несмотря на то что посланник Вэнь предупредил их, чтобы они не медлили с решением.       Сичэнь прикрыл глаза и, глубоко вдохнув, задержал дыхание примерно на десять секунд, а потом медленно выдохнул.       Летние насекомые заглушали ночную тишину. Было бы удобнее сидеть в каменно-прохладных комнатах цитадели. Но ради брата он терпел жару и влажность.       Ванцзи предложили комнату, примыкающую к комнате Сичэня, однако его брат вежливо отказался и остался в лагере Дивизии Лазурного Дракона. Этот лагерь располагался в чаще леса, окружавшего Нечистое Царство и довольно хорошо скрывавшего нейтральную армию.       Вэнь Цин и её люди изначально были размещены в разных частях цитадели, но с прибытием императора и его войск их незамедлительно эвакуировали в лагерь Лазурного Дракона. Теперь же их всех временно переселили куда-то ещё, но куда именно Сичэнь не знал.       И никогда бы не спросил.       Сказать, что он изменил своё мнение, наблюдая, как его младший брат чахнет в течение шестнадцати лет, было бы неискренним. Это была основная причина, но не единственная.       Было так много других причин, но две из них были наиболее заметными. Первая - это слова сожаления, услышанные им от великого учителя – их дяди. Сичэнь не был дураком, чтобы понять, что старейшины Ордена ни о чём не сожалеют.       Или, по крайней мере, большинство старейшин.       Два письма, сейчас сложенные и лежащие у его сердца под мантией, вызывали некоторую тревогу. Его отчёты старейшинам и великому учителю, руководившему Ордену от его имени, пока он вёл своих учеников в бой, были настолько подробными, что, в конце их написания, оказалось чрезвычайно трудно удерживаться от высказывания своего собственного мнения.       Тем не менее, Сичэнь старался, насколько это возможно, не включать в отчёты свои мысли. Стремился к тому, чтобы каким бы путем ни пошёл Орден Гусу Лань дальше, это был постоянный единый фронт.       Погоня за Вэй Усянем в отчаянной попытке спасти его во время отступления Вэнь Жоханя обошлась дорого. Сичэнь понимал, что старейшины не одобрят эту вылазку, поэтому взял с собой только тех, кто, как он знал, имел схожие взгляды и мнения – как о нём самом, так и о Цзян Ваньине – в этой последней попытке.       В письмах, которые он держал в своей мантии, он всё-таки высказал своё мнение об этой попытке, а также о недавних событиях с горой Дафань и Дивизией Лазурного Дракона.       Вторая причина: Цзян Ваньинь.       - Отказ – это смерть.       Очнувшись от своих мыслей, Сичэнь взглянул на брата. Костёр перед ними догорал – такими и оставался. Даже в это время ночи было слишком жарко, чтобы можно было помыслить о ярком пламени. Угли были достаточно тёплыми, чтобы держать на них чайник с чаем.       На лице его брата отразилось глубокое беспокойство, незаметное для большинства. Тем не менее, Сичэнь прочёл его в лёгком изгибе губ Ванцзи и в его глазах.       Хэцинь.       Лаконичные слова его брата означали, что, если император – если Альянс откажется от Хэциня, умрет не только Цзинъи, но и Сычжуй. То, что Вэнь Жохань мог сотворить что-то подобное, не только вызвало отвращение у Сичэня, но и сделало его гнев на этого человека ещё более глубоким и холодным.       Тем не менее, несмотря на свои собственные опасения по поводу Цзинъи, Сичэнь знал, что у Ванцзи был ещё более глубокий и холодный источник гнева, чем у него самого. Они оба знали о зверствах, которые этот человек приказал совершить Ордену Вэнь. Ванцзи был свидетелем убийства их отца много лет назад, видел, как Вэй Усянь подвергся пыткам во время кампании «Выстрел в Солнце», а потом и вовсе оказался в руках этого безумца: у него отняли не только мужа, но и ребёнка. Сычжуя оторвали от него, а теперь… это.       Сичэнь никогда не стал бы винить своего приёмного сына за то, что тот добровольно отправился в Орден Вэнь в качестве «узника». Но теперь он яснее понимал опустошение и душевную боль, охватившую его брата, когда Вэй Усянь покинул его более шестнадцати лет назад.       - Согласие - это смерть.       Сичэнь снова тихо вздохнул. Согласиться на Хэцинь значило попасть в расставленную очевидную ловушку. Независимо от того, будет это до, после или даже во время выбранной «благоприятной» даты свадьбы, запланированное уничтожение глав Орденов, ставших свидетелями подписания соглашения, произойдёт.       Он не хотел видеть смерть Цзинъи или Сычжуя, но знал, что весь Альянс также нельзя осуждать. Решение должен был принять Альянс, но Сичэнь осознавал, как много сейчас зависит от него самого и Ордена Гусу Лань.       Решение Ордена Гусу Лань - его решение – заставит всех остальных пойти по выбранному им пути.       Именно поэтому он искал мира со своим братом, здесь и сейчас. Ему следовало поговорить с Ванцзи наедине и попросить его совета.       В конце концов, Сычжуй был сыном его брата, а Цзинъи - его.       Хэцинь либо объединит, либо осудит обоих молодых людей.       - Но если мир – это правда, я хочу уйти, брат.       Мысли Сичэня резко остановились. Ванцзи намеревался присоединиться к Вэй Усяню, Цзинъи и Сычжую в качестве узника Ордена Вэнь.       - Ванцзи…       Он посмотрел на брата, в его глазах царило спокойствие. Решение твёрдое и непреклонное. Ничто из сказанного Сичэнем сейчас и, возможно, в будущем, не могло убедить его брата передумать. Это решение было обдумано.       Тем не менее, Сичэню пришлось попытаться убедить брата не идти по этому пути.       - Ты видел их обоих в Цинхэ.       Это был не вопрос, а утверждение. Тем не менее, его брат кивнул.       - Друзья, - произнёс его брат. - Принц Цзинь и наследник Ордена Оуян - тоже.       Друзья. Сичэнь обдумал это. Эти двое должны были быть близки, чтобы Цзинъи добровольно ушёл в качестве «пленника». Цзинъи был довольно импульсивным и вспыльчивым; Сичэнь пытался сгладить некоторые острые углы, воспитывая его. Тем не менее, он знал, что Цзинъи никогда бы не сделал что-то подобное, если бы не верил в это сердцем, разумом и душой.       Сичэнь слышал, как старейшины кричали в его мыслях: «если Ванцзи также добровольно присоединится к Ордену Цишань Вэнь, мы потеряем лицо; настолько, что никогда не сможем оправиться!» Им всем будет наплевать, что Сичэнь навсегда потеряет своего брата. Старейшины уже давно отбросили вопросы семейственности, когда вопрос касался Второго Нефрита - с тех пор, как Ванцзи тайно женился на Вэй Усяне.       Но сейчас речь шла не о старейшинах и их руководстве. И не о наказаниях, которым они подвергли Ванцзи много лет назад. И дело было не в их письменных мнениях: они считали «абсолютно позорным то, что Цзинъи женится на отвратительном представителе Ордена Цишань Вэнь».       Старейшины не знали о том, что Цзинъи предпочитает мужчин. Сичэнь никогда бы им этого не рассказал. Это была личная информация его сына, и только он имел право сообщать об этом всем, кому он хотел.       Однако в этот самый момент речь шла о Ванцзи. Чрезвычайно опасный путь, на который тот собирался вступить, – вера в то, что Вэнь Жохань серьёзно относился к миру.       - Дева Вэнь знает, - заявил его брат.       Учитывая лёгкую морщинку и то, как чуть опустились уголки губ Ванцзи, было ясно, что Вэнь Цин тоже была против этого. Но также было ясно, что его брат намеревался своей «жертвой» заменить возвращение или «поиски» горы Дафань, которые требовал Вэнь Жохань.       Точно так же, как шестнадцать лет назад Вэй Усянь пожертвовал своей свободой, чтобы предотвратить первый Хэцинь, но не смог предотвратить возвращение горы Дафань.       Чтобы не возвращать гору Дафань снова, Ванцзи намеревался превратить свою жизнь в подобную жертву. Пока гора Дафань и дивизия Лазурного Дракона оставались вне поля зрения и вне досягаемости загребущих рук Вэнь Жоханя, существовала надежда на постоянный мир.       - Я позабочусь о том, чтобы с твоим сыном хорошо обращались и чтобы о нём заботились, брат.       Это должно было успокоить, но Сичэнь этого совсем не почувствовал.       - Брат. Я хочу быть со своей семьёй.       Разве ты не исполнишь мою единственную просьбу?       Сичэнь посмотрел на угли костра, затем снова поднял взгляд. Он знал, что Ванцзи прочитал в его глазах молчаливый вопрос: а что насчёт нашей семьи?       Что насчёт тебя? Что будет с дядей?       Это было мелко, эгоистично и очень нехарактерно для него иметь такие мысли. Но в эту минуту он не был сорокалетним мужчиной, возглавляющим самый духовно чувствительный Орден. Он был просто Лань Хуанем, любезно названным Сичэнем – человеком, который находился на грани потери не только своего любимого приёмного сына, но и дорогого брата.       Хруст веток рядом с ними заставил их обоих посмотреть направо. В то время как лагерь дивизии Лазурного Дракона, казалось, не давал возможности уединиться для подобных разговоров, в лесу, насколько хватало глаз, не было ни души.       Цзян Ваньинь вышел из-за разросшегося куста ежевики, отряхивая свою заштопанную мантию. Сичэнь заметил, как при виде них его друг слегка нахмурился. Это выражение немного испортило красивое лицо Цзян Ваньиня, освещённое угасающим светом тлеющих углей.       - Призрачный Генерал велел мне прийти сюда.       Лицо Ванцзи ничего не выражало, но опытный глаз Сичэня заметил лёгкое недоумение. Он мог только разумно предположить, что, поскольку его брат оставался здесь с дивизией Лазурного Дракона ночь за ночью, он и Вэнь Цюнлинь стали довольно близкими знакомыми.       Присутствие Цзян Ваньиня же было совершенно неожиданным.       - Пожалуйста, друг мой, присядь, - проговорил Сичэнь, указывая рукой на место по другую сторону от костра. - Ты нам не помешаешь.       Он проигнорировал любопытный взгляд (опять же, почти неразличимый для других) своего брата. Но прежде чем Сичэнь успел налить чашку чая, его друг поднял руку и покачал головой:       - Слишком жарко для чего-то вроде чая. Честно говоря, я не понимаю, как ты это пьёшь в такую жару.       Его объяснение об охлаждающем эффекте конкретного чая, который он изначально заваривал для себя и Ванцзи, так и не было озвучено. Ещё один хруст веток слева от них показал, что у костра собралась остальная часть группы.       - Приносим извинения за то, что помешали вашему разговору, Цзэу-Цзюнь и Ханьгуан-цзюнь, - начала Вэнь Цин. - Но после того как мы показали нашим людям заявление Вэнь Жоханя, нам с А-Нином стало кое-что известно. Мы хотели сообщить эту информацию вам - о другом возможном способе, который может помочь нам освободить Вэй Усяня вместе с Сычжуем и принцем Ланем.       Сичэнь взглянул на своего брата и увидел, что тот едва заметно кивнул в знак согласия. В глазах Цзян Ваньиня вспыхнуло любопытство. Сичэнь сделал широкий жест рукой, приглашая Вэнь Цин, её брата и третьего человека, который был с ними, сесть у костра.       Он хотел предложить им чай, но все трое заранее покачали головами. Сичэнь не упустил из виду лёгкое движение губ Цзян Ваньиня, явно от веселья. Тем не менее, он поклялся позже объяснить свойства этого напитка своему другу.       - Это комендант Гао, - представила Вэнь Цин третьего человека, который в свою очередь коротко кивнул им всем. - Я попрошу его объяснить ситуацию, поскольку именно его идея и её реализация потенциально повлияют на решение по Хэциню.       - Гора Дафань против этого? - с любопытством спросил Цзян Ваньинь.       Вместо ответа Вэнь Цин указала на коменданта Гао.       - Вам не нужно беспокоиться о том, что ваше отсутствие в лагере будет замечено другими членами Альянса.       Начнём с того, что это было весьма неожиданное заявление, и оно совсем не понравилось Сичэню. Слишком сильно оно напомнило ему о том, как подобные заявления делал А-Яо, в то время как сам он блаженно игнорировал более глубокий смысл, стоящий за ними.       - И почему так? Мы - Альянс.       По сути, было понятно, почему Орден Цзинь, который обидел гору Дафань более шестнадцати лет назад, был исключен из этой дискуссии. Тем не менее, Орден Не тоже не присутствовал. Как и любые другие более мелкие Ордены и кланы.       - По тем же причинам, по которым я хотел бы предложить вам этот вариант, - заявил комендант. - Вы трое, заинтересованы в этом Хэцине больше, чем кто-либо другой в этом Альянсе.       - Моя сестра может потерять столько же, сколько и я, комендант, - прошипел Цзян Ваньинь.       - Если ты хочешь оторвать её от мужа, то я не стану тебя останавливать.       Цзян Ваньинь не ответил и не сдвинулся с места. Было ясно, что, хотя между горой Дафань и Юньмэн Цзяном всё ещё существовало взаимопонимание, этот человек не слишком доверял Дивизии Лазурного Дракона.       Сичэнь знал, что его друг был не единственным, у кого оставались такие сомнения. Дивизия Лазурного Дракона была известна как самая смертоносная из армий Ордена Вэнь. Не говоря уже о том, что они были единственной армией, состоящей исключительно из заклинателей. То, что они внезапно объявили себя нейтральными, вызвало много подозрений.       Он знал, что это была одна из причин, по которой его брат оставался в лагере. Чтобы помочь развеять эти подозрения. И хотя Сичэнь не хотел навязывать несправедливое суждение каким-либо другим Орденам, он понимал, что его брат также был здесь, чтобы не допустить, чтобы какой-либо Орден принуждал армию сражаться.       Тем не менее, действия Ванцзи, даже косвенно, уже привели Орден Гусу Лань в гущу кипящей, повторяющейся политической суматохи, которая охватила весь Альянс более шестнадцати лет назад. Сичэнь не мог позволить прошлому повториться.       Ему нужно было быть твёрже. И из-за своего приёмного сына, и из-за своего брата, и...       - В течение трёх лет я создавал в Безночном городе сеть наблюдателей, шпионов и потенциальных бойцов, - заявил комендант Гао. - Это было сделано без ведома генерала Вэня, второго генерала Вэня, и кого-либо ещё из Дивизии. Если сеть будет обнаружена, мои командиры окажутся должным образом защищены из-за незнания.       - Зачем? - спросил Цзян Ваньинь.       - На всякий непредвиденный случай, - ответил комендант. - Если Дивизия Лазурного Дракона когда-нибудь действительно исчезнет или её командиры будут убиты, сеть начнёт нарушать мир в Безночном Городе. В Безночном городе гораздо больше несчастных людей, чем когда-либо прежде, главы Орденов, Ханьгуан-цзюнь.       - Как ты вообще можешь им доверять?       Озадаченное выражение на лице Цзян Ваньиня соответствовало неуверенности, которая сохранялась в мыслях Сичэня. И всё же беспокойство и отвращение, которые, как он думал, тоже останутся, исчезли.       То, что было сказано, было похоже на тот раз, когда то же самое ему говорил А-Яо в ночной тишине. Измученные и опустошенные, они лежали в объятиях друг друга. В тот момент, между бодрствованием и сном, А-Яо начал рассказывать о том, что он делал в качестве шпиона внутри Ордена Вэнь. Как будто у Сичэня была острая необходимость и желание понять, что и почему он сделал тогда.       Сичэнь мало что помнил из того, что было сказано. Только утром лицо А-Яо было исполнено облегчения. С того момента больше ничего не было сказано о Безночном городе.       Тем не менее, Сичэнь отчётливо помнил, что для безопасной передачи информации А-Яо полагался на хорошо развитую сеть доверенных контактов, которая также занималась для него контрабандой. Комендант Гао добился чего-то подобного – и сделал следующий шаг, связав это с судьбой Дивизии Лазурного Дракона.       - Иволга.       Взгляд Сичэня метнулся к брату. Он не мог не нахмуриться, его выражение лица наверняка соответствовало выражению лица Цзян Ваньиня, а также Вэнь Цин и Вэнь Цюнлиня.       Комендант Гао кивнул в знак согласия.       - Доверься ему, - мягко, но твёрдо заявил Ванцзи.       - Иволга? - переспросил Цзян Ваньинь.       Это же повторила Вэнь Цин.       - Тогда какой вариант, комендант Гао? - Сичэнь мягко прервал все вопросы.       Чем бы ни была эта «иволга», этого было достаточно, чтобы его брат доверял этому человеку. Этого было достаточно, чтобы Сичэнь оказал такое же доверие, и он надеялся, что после всего, через что они прошли, Цзян Ваньинь сделает то же самое.       - Заявление Вэнь Жоханя о том, что Хэцинь настоящий, означает, что он загнал либо Вэй Усяня, либо генерала Вэня, либо обоих в безысходный угол, - твёрдо произнёс комендант Гао. - Даже с помощью принца Ланя они вряд ли смогут освободиться. Вместо того чтобы принять или отвергнуть Хэцинь, я предлагаю следующее: я уверен, что используя те же методы, которые привели меня в Безночный Город много лет назад, я смогу проникнуть в город и провести с собой людей – максимум двоих. Один, чтобы отвлечь, другой, чтобы найти их троих. После этого все пятеро сбегут из Безночного города в течение сорока восьми часов.