Между свечой и солнцем

             Она уже видела своего брата однажды, когда он ещё лечился в выделенной ему отдельной палате. Но видеть, как он гордо входит в главный зал, одетый в знакомую чёрную мантию с малиновыми всполохами шёлка, выглядывающего из запаха, было совсем иным делом. Радость и облегчение наполнили сердце Яньли, когда она смотрела, как брат приближается к ней: твёрдая рука лежит на верной Чэньцин, а Суйбянь снова отсутствует.       - А-Сянь!       - Шицзе!       Воссоединение было кратким, слёзы счастья поспешно вытерты. Поклоны и благодарственные приветствия переданы Ханьгуан-цзюню, потом Вэнь Цин и, наконец, молодому и по-мальчишески красивому молодому человеку, ради которого её брат шестнадцать лет назад бросил всё и вся, - Вэнь Юаню, любезно названному Сычжуем.       - Вэй Усянь.       Шаг вперёд, и её пальцы машинально нервно скручиваются. Яньли прячет их в рукавах мантии и поворачивается к своему младшему брату. А-Чэн остановился перед ними, и на мгновение дыхание Яньли перехватывает, но уже в следующий миг она выдыхает от облегчения, когда её братья обнимаются.       - Мама.       Тёплые руки сына сжали её собственные. Цзинь Лин вибрировал от счастья и нетерпеливого желания прервать воссоединение – скорее всего, чтобы поговорить с Вэнь Сычжуем. Яньли слышала о дружбе её сына с юным Вэнем.       Ей хотелось, чтобы её муж тоже увидел это счастливое воссоединение. Сегодня вечером за ним присматривал Мянь-Мянь; она и А-Лин нужны были здесь. Яньли не отмахивалась от слухов, циркулировавших вокруг её сына – скорого наследника Ордена и, возможно, нового наследного принца империи.       Это было то, чего она не могла предотвратить, но её гнев на то, что сделал Цзинь Гуанъяо, всё ещё был таким же острым, как и в ту роковую ночь. Тем не менее, Яньли знала, что для сохранения силы Альянса она не должна позволять другим видеть это.       Яньли решительно прогнала тревожные мысли и вернулась к более счастливой сцене, развернувшейся перед ней. Входили последние главы Орденов, и скоро должен был начаться банкет. Будет время поговорить позже.              Внешне Цзинь Гуанъяо не произвёл на Сычжуя впечатления человека, который мог бы убить предыдущего императора.       Мягкие черты лица, которые, по его мнению, были неуместны, резко контрастировали с образом жестокого царедворца. Доброта, красноречие и терпение в тоне Цзинь Гуанъяо, когда он говорил, демонстрировали огромную пропасть между тем, что представлял из себя Альянс, и тем, как вёл себя Орден Вэнь.       Разговоры наполняли воздух, и Сычжуй был бесконечно благодарен за то, что его посадили рядом с Цзинъи. Они сидели на ряд позади глав Орденов, среди которых был и его отец.       Рассадка в зале была немного странной; Орден Лань представляли великий учитель и глава Ордена, сидевшие впереди, а Цзинъи и нескольких других учеников, приглашённых на банкет, - позади них двоих. Ханьгуан-цзюнь сидел рядом с Цзэу-цзюнем, а Вэй Усянь - рядом с Ханьгуан-цзюнем.       Тётя Сычжуя сидела рядом с Вэй Усянем, а Сычжуй сидел позади всех троих, ближе к Цзинъи, чем к своей тёте. Глава Ордена Не вместе с другими учениками и лидерами второстепенных Орденов и кланов занял место у входа в зал, хотя Сычжуй не упустил некоторых нервных взглядов или шёпота, направленных на них.       Он проигнорировал это, как мог, сосредоточил своё внимания на Цзинъи, что было хорошим развлечением. Особенно видеть застенчивое и довольное выражение на лица принца, появившееся, как только они встретились взглядами. Оно наполняло сердце Сычжуя теплом.       Цзинь Лин сидел через проход напротив, на краю делегации Цзинь, а делегация Цзян сидела прямо рядом с ним. Глава Ордена Цзян и супруга Цзян Яньли - рядом друг с другом. Чуть дальше находился глава Ордена Яо и ещё несколько человек, которых Цзинъи помог ему опознать, а уже за ними располагалась делегация Ордена Балинг Оуян, в которую входил Цзычжэнь.       Что касается отца Цзычжэня, то он сердито смотрел на сына всю ночь. Глава Ордена Оуян вообще был явно не в духе. От внимания Сычжуя и Цзинъи не ускользнуло то, с какой неприязнью и даже ненавистью посматривал тот на всех сидящих напротив, а время от времени и на Цзинь Лина.       Но когда Сычжуй спросил Цзинъи о том, что происходит, тот только пожал плечами и сообщил, что Цзычжэнь по-прежнему находится под «домашним арестом». Зачем была предпринята такая мера Сычжуй до сих пор не знал – поскольку это определённо не было полностью связано с их спасением – но сейчас была слишком публичная ситуация, чтобы спрашивать принца Ланя, что он знает о «домашнем аресте».       Сам Цзычжэнь выглядел достаточно хорошо, но Сычжуй уловил намёк на печаль в приятном выражении лица молодого человека. Возможно, позже, когда банкет начнёт утихать, у него появится время поговорить с другом; предложить любую возможную поддержку, чтобы облегчить его страдания.       Сычжуй вернулся к наблюдению за делегацией Цзинь, пока он пил чай – бутылка алкоголя на его столе осталась нетронутой. Как ни странно, среди золотых мантий сидели Цзинь Чан и Цзинь Цзысюнь. Последнее, что он слышал об этих двоих, это то, что их арестовали в Ляочэне за попытку государственной измены. Оба старательно проигнорировали Сычжуя, когда его представили, а Сычжуй, в свою очередь, проигнорировал их двоих. Это было взаимно приятное, молчаливое соглашение пренебрежения…       - Вэй Усянь! - Спокойствие было нарушено отвратительно звонким голосом Цзинь Цзысюня. - Мне бы очень хотелось услышать, как ты сбежал из Безночного города после всех этих лет! Как мог Альянс просто согласиться принять тебя обратно – без суда, без должного правосудия? Особенно в свете не только твоего нападения на Молин, но и нападения генерала Вэня на Цинхэ, которое стоило жизни многим членам Альянса…       - Цзысюнь… - Цзян Яньли попыталась дипломатично вмешаться.       - Отец! - неожиданно заговорил Цзинь Чан. - Мы обсуждали это. Мы не единственные, кого злостно шантажировали и несправедливо принуждали помогать Ордену Вэнь. Я уверен, что подобное произошло и с молодым господином Вэем, и с теми, кто перешёл на нашу сторону.       Сычжуй не упустил подразумеваемого укола в свой адрес; о том, что он сделал в Ляочэне с Цзинь Чаном и Цзинь Цзысюнем.       - На самом деле, я готов приветствовать их в Альянсе с распростёртыми объятиями, — продолжил Цзинь Чан. – А если, отец, Вы хотите удовлетворения, возможно, Вас устроит дружеская дуэль?       - Хорошо сказано! – воскликнул глава Ордена Яо, и ещё несколько человек искренне с ним согласились.       Даже у императора было приятное выражение лица, Сычжуй увидел в глазах этого человека выражение облегчения. Очевидно, что эти последние несколько месяцев ареста и всё, через что пришлось пройти Цзинь Чану, сделали этого человека умнее, чем считал Сычжуй.       - Мне очень жаль, - услышал он слова отца, наполненные с лёгким весельем. - Случилось так, что сегодня вечером у меня нет с собой меча. Боюсь, что вопрос о Вашем с отцом удовлетворении придётся решать позже.       Выражение лица Цзинь Чана стало слегка кислым и более коварным. Сычжую не понравился блеск, который он увидел в глазах мужчины.       - Ты позоришь нас и ставишь в неловкое положение себя, Старейшина Илина. Но, возможно, молодой человек, который разрушил нашу жизнь, не откажется принять вызов? – поинтересовался Цзинь Чан, и тон его был таким же опасным, как и приветливым. - Генерал Вэнь Сычжуй, как насчёт дуэли, чтобы удовлетворить старые обиды? Чтобы мы могли помириться и иметь возможность работать в будущем вместе?       - Цзинь Чан, не стоит… - предупреждающе начал Вэй Усянь и замолчал.       Сычжуй увидел, как рука Ханьгуан-цзюня ненадолго легла на запястье его отца и тут же исчезла. Почти в то же время насмешливый тон Цзинь Чана наполнил теперь притихший зал:       - Вы позволите своему отцу сражаться за Вас, генерал Вэнь? После всей опасно пугающей репутации, о которой я слышал не только о тебе, но и о легендарной Дивизии Лазурного Дракона?       - Эй! – Почти одновременно вступили в его защиту три голоса - Цзинъи, Цзинь Лин и даже Цзычжэнь.       - Другим Вы помогли сбежать и возложили вину на меня и моего отца! - Цзинь Чан усмехнулся. - Боже, боже… Вы чрезвычайно хороши в перекладывании вины.       Глаза всех заклинателей в зале были устремлены на него, но Сычжуй ответил не сразу. Сначала он взглянул на Цзинъи, который довольно энергично покачал головой, призывая его не поддаваться на провокацию. Напротив того места, где они сидели, Цзинь Лин тоже осторожно покачал головой. Оба просили его не принимать вызов.       Сычжуй перевёл взгляд на императора, затем на Цзинь Чана и Цзинь Цзысюня. А потом посмотрел на Цзычжэня. Обычно энергичный молодой человек на протяжении всего банкета вёл себя странно тихо, даже подавленно, и Сычжуй на мгновение задался вопросом, связано ли это с «домашним арестом».       Это были мысли, над которыми стоило поразмыслить позже, и он снова сосредоточил своё внимание на ожидающем Цзинь Чане. Слегка поклонился, признавая своего рода вежливость, которую мужчина оказал ему, игнорируя при этом, насколько вызывающе грубыми были слова, последовавшие за вызовом.       - Благодарю Вас за предложение, но, поскольку я не знаком с правилами дуэли и не желаю высмеивать сегодняшнее августейшее собрание, я не могу принять вызов, - официально заявил он.       Тем не менее, как только он снова опустился на колени, устраиваясь на подушке, удар Цзинь Чана кончиком ножен по столу снова привлёк его внимание.       - Незнакомы с правилами дуэлей?       Сычжуй сидел и молчал. Тон, намёки, даже уничижительная поза молодого человека были ему знакомы - слишком знакомы. Всё, что ему нужно было сделать, это заменить напудренное бледное лицо с красной меткой просветления на лицо Вэнь Чао, и он бы вернулся в Безночный город.       - Ты возглавляешь армию заклинателей, - начал Цзинь Чан. - Как ты можешь не знать правил дуэлей?! Это базовые знания…       - Цзинь Чан… - Сычжуй услышал, как Вэй Усянь прервал наглеца низким и опасным тоном.       - Отец, пожалуйста, не надо, - тут же заговорил он, хотя для него было невероятно грубо заставить замолчать собственного отца.       Ему уже было достаточно того, что он видел последствия пыток своего отца, последствия его сражений при дворе Вэнь. Сычжуй не хотел, чтобы это произошло и здесь. Они бежали не для того, чтобы поменять один двор на другой.       - Вэй Ин, - сказал Ханьгуан-цзюнь почти в то же время, и успокаивающая рука легла на плечо Вэй Усяня.       - Дуэли, возможно, являются основой совершенствования, молодой господин Цзинь, - обратился к Цзинь Чану Сычжуй, пытаясь игнорировать любопытные взгляды других заклинателей на него и его отцов. - Но, похоже, за те годы, что я возглавлял Дивизию Лазурного Дракона во многих охотах на бандитов, я также пренебрегал своим образованием заклинателя. Я хотел бы это исправить, и для меня будет честью, если Вы будете настолько любезны, что проинструктируете меня о правилах дуэлей завтра утром.       Ему не хотелось в этом признаваться, но если бы это помогло избежать какого бы то ни было вызова - этой дуэли - в которую Цзинь Чан пытался его втянуть, он бы это сделал. Выражение облегчения на лице Цзинь Лина помогло, поскольку он использовал его как путеводную звезду, пытаясь отговорить Цзинь Чана от этой странной глупости.       - Бандиты, - повторил Цзинь Цзысюнь, довольно насмешливо выплюнув это слово. - Пугающая репутация Дивизии Лазурного Дракона основана не более чем на охоте и аресте бандитов?       Сычжуй вскипел, но сохранил выражение лица как можно более спокойным. Краем глаза он заметил, как Цзинъи чуть подался вперёд. Принц явно желал возразить за него, но, как ни странно, промолчал. Цзинь Лин тоже хотел защитить его, но лишь странно подвигал челюстью – как будто тоже не мог говорить.       - Ты уже издеваешься… - продолжил Цзинь Цзысюнь, но внезапно замолчал.       Сычжуй огляделся вокруг, гадая, что происходит. Он не слышал трепетания талисмана, а это означало, что кто-то, должно быть, использовал какое-то заклинание.       Кроме того, на лицах главы Ордена Лань и великого учителя отразился лёгкий испуг. Сычжуй подозревал, что эти двое могли знать, кто наложил заклинание молчания.       - Правила достаточно просты, - настаивал Цзинь Чан в свете необычного молчания нескольких человек. - Это всего лишь проверка твоих навыков, чтобы мы могли быть уверены, что, если ты присоединишься к Альянсу, наша вера в твоё совершенствование не будет неуместной. Нам не придётся ждать до утра, молодой господин Вэнь.       - Гора Дафань и Дивизия Лазурного Дракона ещё не решили, будут ли они присоединяться к войне или нет! – заявил Сычжуй.       - И, тем не менее, мы потратили много ресурсов, чтобы помочь вам, - вмешался глава Ордена Яо. - Конечно, должно быть какое-то вознаграждение…       - За что мы благодарны и признательны, глава Ордена Яо, - прервала его Вэнь Цин.       Сычжуй поймал на себе её взгляд, сдержанный, но полный решимости положить этому конец.       Казалось, упорству Альянса нет конца. Если бы он дрался на дуэли – как бы то ни было – это ещё больше загнало бы их в когти тех, кто требовал от них вступления в войну. Тех, кто стремился их использовать – контролировать их. Если он продолжит отказываться, это выставит гору Дафань и Дивизию Лазурного Дракона неблагодарными; подтвердит предположения других о том, что они были здесь просто для того, чтобы воспользоваться преимуществом и истощить ресурсы Альянса.       Тем не менее, когда он кратко рассмотрел тропы перед горой Дафань и Лазурным Драконом, он понял, что есть третий выход. Возможно, они могли бы использовать это для укрепления своей независимости. Каковы бы ни были правила дуэли, возможно, Сычжуй сможет воспользоваться ими и показать Альянсу, что давление на них – забывая о том, что произошло за последние шестнадцать лет – не принесёт им никаких преимуществ, ни хороших, ни плохих.       - Тогда. - Сычжуй взял свой меч. - Пожалуйста, научи меня.       - А-Юань, - предупреждающе зашипели оба его отца, как раз в тот момент, когда взрыв возбужденного ропота заполнил зал.       - Сычжуй. - Он почувствовал руку Вэнь Цин на своём плече: - Будь осторожен.       - Я буду, тётя, - пообещал он и, встав, вышел из-за стола.       Сычжуй проигнорировал откровенно обеспокоенные взгляды, которые бросал на него не только Цзинъи, но также Цзинь Лин и Цзычжэнь, когда он шёл в другой конец зала. Цзинь Чан вышел и остановился прямо под небольшой лестницей, ведущей на помост императора.       - Правила просты, - снова объявил Цзинь Чан, выхватив меч и отбросив ножны в сторону. - Никаких разрушительных заклинаний, а также никаких ранений или убийств Вашего противника. Тот, кто наберёт три очка – каждое, это имитация убийства - выигрывает дуэль.       Сычжуй кивнул, но не обнажил свой меч. Вместо этого он чуть присел, создавая у Цзинь Чана ложную иллюзию, что его первый удар будет его первым очком. Его правая рука ещё не совсем сжимала рукоять меча, но заклинание уже покалывало кончики пальцев.       Мгновение спустя Цзинь Чан взревел и попытался атаковать. Сычжуй не позволил ему сделать и двух шагов, прежде чем вскинул правую руку – без меча – и аккуратно произнёс заклинание ожидания.       Пронзительный крик Цзинь Чана даже не заглушил смех, наполнивший зал. Весёлый, восхищённый вопль Цзинъи вызвал короткую улыбку на губах Сычжуя, когда он приблизился к извивающемуся Цзинь Чану.       Однако его инстинкты внезапно потребовали, чтобы он увернулся; испуганное предупреждение, выкрикнутое его тётей, даже не прозвучало достаточно быстро.       Инстинктивно Сычжуй вытащил свой меч; зачатки заклинание Инферно уже были сотворены и направлены в клинок. Обнажённое лезвие встретилось с огненным клинком; Сычжуй тотчас развернулся и нанёс удар - его меридианы пели энергией. Противник неуклюже ударил его в ответ, блокируя меч самой простой защитой.       Сычжуй продолжал нападать, водя огненным клинком туда-сюда, увеличивая своё преимущество…       И был внезапно и сильно встречен сверкающим серебристо-белым клинком, скрестившимся с его собственным. Сопротивление сильно давило на него. Бледно-бело-синяя мантия военного покроя закружилась перед его глазами, и Сычжуй моргнул.       Он быстро пришёл в себя, когда понял, что лезвие, прижимающееся сейчас к его собственному охваченному огнём клинку, было Биченем.       Ханьгуан-цзюнь стоял перед ним, слегка отвернувшись; его внимание было сосредоточено на ком-то другом.       Противником Сычжуя оказался не вызвавший его Цзинь Чан. Ужас охватил Сычжуя. Он немедленно погасил заклинание на своём клинке и отступил назад. Давление Биченя ослабло.       Сычжуй неуверенно вложил свой меч в ножны.       Позади Ханьгуан-цзюня стоял его реальный противник - Цзинь Цзысюнь. Почерневшая мантия, следы ожогов - в глазах мужчины пылали страх и гнев. Ханьгуан-цзюнь удерживал Цзинь Цзысюня на расстоянии каким-то заклинанием.       Сычжуй чуть не убил этого человека!       - А-Юань, - ласковый, но твёрдый голос Вэй Усяня вытряхнул Сычжуя из испуга от того, что его инстинкты едва не заставили его сделать.       Нежная, сильная хватка рук отца на его плечах, наполнила его облегчением. Он уже собирался извиниться перед Цзинь Цзысюнем, но настойчивые взгляды его отцов не позволили ему этого сделать. А потом Вэй Усянь потянул его прочь. Ханьгуан-цзюнь двинулся вместе с ними, скрыв Цзинь Цзысюня из поля зрения Сычжуя.       - Возьмите его, Цзинъи, и уходите. Отдохните подальше отсюда, - услышал он мягкий приказ отца.       И оцепеневшего Сычжуя передали на руки принцу Ланю. Первой связной мыслью Сычжуя было вернуться. Ему нужно было всё исправить, извиниться за то, что он сделал, за потерю контроля.       - Мы позаботимся об этом, А-Юань, - ободряющие слова отца пресекли его порыв. – Иди.       - Отец, - начал он, но Цзинъи уже тянул его к дверям главного зала.       - Иди, А-Юань, - настойчиво повторил его отец. - Всё будет хорошо.       - Давай, Сычжуй, - нетерпеливо понукал Цзинъи, продолжая тянуть его за рукав.       Сычжуй неохотно сдался. Принц Лань успокаивающе положил ладонь ему на плечо и повёл прочь. Но он не мог не вздрогнуть, услышав эхо взбудораженных голосов, - протестующих и негодующих, - наполняющих главный зал.       - Мне очень жаль, - прошептал Сычжуй.       - За что ты извиняешься?       Сычжуй моргнул, удивившись беспечному тону Цзинъи. Он взглянул на принца, но на его лице не было отвращения, скорее любопытство.       - Я чуть не убил…       - Сычжуй, Цзинь Цзысюнь это заслужил. - Неожиданный резкий тон Цзинъи напугал его. - Он устроил на тебя засаду. Все это видели, и никто этого не будет отрицать. Он нарушил правила дуэли.       - Но…       Цзинъи остановился. Теперь они находились посреди пустого двора, далеко от главного зала. Тем не менее, Цзинъи не убрал руку с его плеча.       - Никаких «но»! - заявил принц. - Они спровоцировали тебя и получили то, что заслужили. Теперь никто не попытается это повторить.       Сычжуй отвернулся. Это было не то, чего он хотел, чтобы произошло на сегодняшнем банкете. Это должен был быть праздник, а теперь он превратился в кошмар. Это слишком напомнило ему двор Ордена Вэнь, и…       - Давай пойдём и посмотрим на звёзды.       Резкая смена темы заставила Сычжуя снова обратить внимание на друга. Тем не менее, Цзинъи не предоставил никаких дополнительных объяснений своему внезапному порыву. Сычжуй хотел ответить, но неожиданно покачнулся и обнаружил, что мир слегка наклонился назад, когда принц внезапно подхватил его на руки. Он покраснел, чувствуя себя намного теплее в своей мантии, а Цзинъи прижал его к себе и ухмыльнулся. А затем они полетели - вверх и прочь от двора: единственный прыжок Цзинъи, подкреплённый духовной энергией.       Они приземлились на крыше почти бесшумно. Сычжуя бережно уложили на черепицу, после чего Цзинъи нежно поцеловал его.       Сычжуй посмотрел на принца, присевшего рядом с ним, и озорная улыбка расцвела на губах Цзинъи, а потом он к чему-то прислушался и приложил палец к его губам.       Спустя несколько мгновений Сычжуй услышал нетерпеливые шаги в пустом дворе, и разочарованный голос Цзинь Лина:       - Ах! Куда они делись?       Цзинъи убрал пальцы. Сычжуй выглянул за край крыши и увидел, как Цзинь Лин смотрит то туда, то сюда; его золотая мантия вспыхивала всякий раз, когда он поворачивался. Упрямство принца Цзинь скрывало тот факт, что его бормотание было нервным и обеспокоенным. Как ни странно, Сычжуй подумал, что Цзычжэнь должен был выбежать в пустой двор вместе с Цзинь Линем.       - А-Лин, - раздался далёкий зов супруги Цзян Яньли. - Пожалуйста, вернись на банкет. Я уверена, что с твоими друзьями всё в порядке. Ты сможешь увидеть их завтра утром.       Голос матери Цзинь Лина прозвучал снова, прежде чем принц ответил; в его словах сквозило разочарование. Через несколько секунд Цзинь Лин ушёл, и во дворе снова воцарилась тишина.       Сычжуй взглянул на Цзинъи, но его друг совсем не обращал внимания, ни на то, что произошло, ни на него самого. Вместо этого он полез в свою сумку-цянькунь и вытащил запечатанную бутылку.       - Вот, - весело сказал Цзинъи, протягивая её Сычжую.       Он осторожно взял бутылку, но открывать не стал:       - Где ты это взял?       Цзинъи пожал плечами, но промолчал. Судя по знакам, бутылка была изготовлена в Ордене Не, но сегодня вечером таких на банкете не подавали.       - Зачем она тебе, Цзинъи?       - Упражняться! – Принц хитро прищурился.       Сычжуй удивлённо моргнул:       - Упражняться? Я думал, что есть правило…       - Заметь, только в Гусу Лань, - перебил его Цзинъи и ухмыльнулся. – Цзэу-цзюнь иногда выпивает на официальных мероприятиях. Поскольку ты тоже пьёшь, я подумал, что мне было бы полезно развить некоторую терпимость к алкоголю. Чтобы ты не пил один.       Буря эмоций захлестнула Сычжуя, наиболее заметной из которых была благодарность за то, насколько сильно принц заботился о нём.       - Цзинъи, - нерешительно проговорил он. - Я… я обычно не пью ради развлечения.       - Я знаю, - ответил принц, и выражение его лица стало уже не таким веселым, как раньше. - Ты вообще не притронулся к алкоголю, который подали сегодня вечером. Я знаю, что ты пьешь, чтобы держать в узде своих демонов или неприятные воспоминания. Я не хочу, чтобы ты страдал один, поэтому…       Сычжуй сразу же заключил друга в крепкие объятия, и благодарность в его душе усилилась стократно:       - Цзинъи, спасибо.       Принц также крепко обнял его, а потом, когда они расцепились, чмокнул его в нос. Мысли Сычжуя всё ещё были в смятении после дуэли, но, тем не менее, он наслаждался ощущением этих губ на своей коже и нежным прикосновением пальцев Цзинъи, скользнувших по его челюсти, прежде чем прохладный осенний воздух поцеловал его кожу.       Сычжуй взглянул на бутылку. Затем он перевёл взгляд на пустой двор.       - Была ли причина, по которой ты не хотел, чтобы Цзинь Лин нашёл нас?       - Кроме того, чтобы не допустить попадания этой драгоценной бутылки в его руки? - шутливо уточнил Цзинъи.       Сычжуй усмехнулся. Это было всё, что ему нужно было знать: Цзинь Лин не относился к алкоголю так же, как он; Цзинь Лин употреблял его в более светской обстановке. Вероятно, не из вежливости, которую демонстрировал глава Ордена Лань, дабы соблюсти правила этикета, а, скорее всего, просто для удовольствия.       - Я хотел быть эгоистичным по отношению к тебе, - признался Цзинъи.       При этих словах Сычжуй немного покраснел.       - Хорошо, - заявил принц через несколько мгновений, резко плюхнувшись на спину и глядя в чернильное небо. - Мы останемся здесь, пока народ не разойдётся.       - Цзэу-цзюнь не будет о тебе беспокоиться?       Цзинъи покачал головой и заложил руки за голову.       - Мы на крыше того дома, где мы с отцом остановились. Он знает, что нужно просто осмотреться, если будет волноваться.       Сычжуй издал звук согласия, доверяя тому факту, что Цзинъи знает своего приёмного отца лучше всех. Он поставил бутылку между собой и Цзинъи, но не стал ложиться на крышу. Вместо этого он подтянул колени к груди и положил на них подбородок.       В течение следующих нескольких минут, которые постепенно превратились в часы, Цзинъи указывал на созвездия, которые знал Сычжуй. Тем не менее, истории, стоящие за этими созвездиями, были совсем не теми, которым его учили.       Вместо этого это были глупые выдуманные истории. Истории, которые позволяли его мыслям всё дальше и дальше уходить от того, что произошло на банкете.       Когда фонари вдалеке начали тускнеть и гаснуть, они оба поняли, что банкет завершился. Цзинъи сел, и Сычжуй обнял его, позволяя умиротворённому чувству наполнить себя, когда принц прислонился к нему.       Бутылка вина между ними так и осталась неоткрытой.       - Спасибо, Цзинъи, - тихо сказал Сычжуй.       Принц издал звук согласия, прежде чем выпрямиться. Затем, к большому удивлению Сычжуя, он резко схватил бутылку, открыл её и сделал довольно большой глоток.       Сычжуй уставился на него, а Цзинъи просто ухмыльнулся, поставил бутылку обратно… и начал заваливаться назад; на его лице застыла весёлая, дерзкая улыбка.       У Сычжуя было всего мгновение, чтобы среагировать. Он поймал принца за плечи, не позволив коснуться затылком черепицы, и притянул его к себе. Лёгкое раздражение в сочетании с нежным весельем от того, как быстро алкоголь подействовал на друга, наполнило его.       Он поправил хватку на Цзинъи и позволил ему пьяно рухнуть на себя. И тут же услышал довольный вздох, сорвавшийся с его губ. А следом принц обвился вокруг него руками и прижался ещё сильнее.       Сычжуй знал, что на поведение Цзинъи в данный момент влиял алкоголь, но он не смог остановить себя: протянул руку и нежно провёл пальцами по его ярко-красным щекам. Ряд бессмысленных слов сорвался с губ принца и вызвал улыбку на губах Сычжуя.       Как бы он ни хотел наклониться и нежно поцеловать возлюбленного, он сдержался. По отношению к Цзинъи было несправедливо, что им воспользовались в таком состоянии, и Сычжуй отказался так поступать со своим другом. Он хотел, чтобы принц не был пьян и бесчувственен, когда они целовались; хотел увидеть, как его красивые светло-янтарные глаза чувственно темнеют от желания, и многое другое.       У Сычжуя вырвался вздох, когда он почувствовал, как Цзинъи прижимается к нему ещё плотнее. Осторожно он протянул руку, взял бутылку и, снова запечатав её, привязал веревкой к своему поясу.       Затем, с ещё более осторожностью – игнорируя лёгкое нытье протеста Цзинъи – Сычжуй осторожно подхватил его на руки. Пустив по телу волну духовной энергии, он спрыгнул с крыши и легко приземлился на каменные плиты двора.       Прижав свою драгоценную ношу ближе к сердцу, Сычжуй сумел без особых проблем раздвинуть перегородки, ведущие в комнаты принца, и направил на свечи небольшое огненное заклинание. Это оказалась гостиная. Из неё вело ещё три двери, и, покрутив головой, Сычжуй направился к той, что справа. Это оказалась спальня. И она абсолютно точно принадлежала Цзинъи: Сычжуй узнал несколько его личных вещей, а также мантию, которая выглядела не так изысканно, как та, которую носил сегодня вечером глава Ордена Лань.       Протестующее сопение, сорвавшееся с губ принца, когда его осторожно уложили на кровать, заставило края губ Сычжуя изогнуться в улыбке. Цзинъи был не только очень ласковым, когда напивался, но и прилипчивым.       Потребовалось несколько нежных шепотков и немного усилий, чтобы принц достаточно ослабил хватку. Сычжуй отступил назад, отцепил от пояса меч Цзинъи и отложил его в сторону. Затем он снял с друга ботинки и поставил их на пол.       Он мог бы зайти ещё немного дальше и раздеть принца до нижнего белья, чтобы ему было удобнее отсыпаться после опьянения, но Сычжуй чувствовал, что это будет слишком. Пока Цзинъи устно не дал своего согласия без неправомерного влияния, Сычжуй не прикоснётся к нему таким образом.       Но вместо того, чтобы оставить Цзинъи спящим на боку, с наклонённой головой в сторону и вниз, чтобы тот не задохнулся от возможной рвоты, Сычжуй выдернул лёгкое одеяло из беспорядочно сложенной в стороне кучи постельного белья и накинул его на своего друга. Было ещё одно дело, которое он мог сделать – и не дожидаться наступления утра.       Погасив большую часть свечей в комнатах, которые Цзинъи делил с главой Ордена Лань, Сычжуй вышел и закрыл перегородку. Сначала он направился в залы исцеления, но не нашёл там свою тётю. Тогда он осторожно пробрался к скрытому в лесу лагерю, принимая все меры предосторожности, чтобы за ним не увязался никто лишний. Небольшое количество птиц, которых он вызвал с помощью своего птичьего талисмана, предоставило ему необходимую секретность.       Именно в хижине, от которой исходил самый сильный запах трав, он и обнаружил свою тётю. Вэнь Цин всё ещё не спала, она всё ещё работала. И очень удивилась, когда Сычжуй постучал в оконную раму.       - Я думала, ты проведёшь ночь в Нечистом Царстве, - заявила она, впуская племянника в дом.       «В комнате принца Ланя», подразумевало это заявление.       В конце концов, после той дикой дуэли она тоже уговаривала его покинуть банкет. И видела, как принц Лань ушёл вместе с ним. Его тёте нетрудно было предположить, что даже если бы он и Цзинъи не были физически близки, Сычжуй предпочёл бы остаться на ночь в его комнате.       Однако перед всем этим Вэнь Нин сообщил ему, что в лагере Лазурного Дракона для него уже установлена личная палатка; он уже выздоровел, и больше не было причин оставаться в залах исцеления. Сычжуй с благодарностью поблагодарил своего дядю за проявленную и оказанную щедрость.       Из людей, которые знали о его отношениях с Цзинъи, выходящих за рамки дружбы, были только его отцы, его тётя и глава Ордена Лань. Сычжуй не считал Вэнь Жоханя или тех членов Ордена Вэнь, которые знали о нём как об обрезанном рукаве.       Он не собирался скрывать ото всех остальных свои более глубокие и интимные отношения с Цзинъи, но ещё не был готов к такому пристальному вниманию. Предостережение тёти тревожным колокольчиком звенело в центре его мыслей. Он слишком хорошо знал, что, стоит миру заклинателю узнать, кто они с Цзинъи друг для друга, и их будут рассматривать не просто как обрезанных рукавов, но и как политический союз.       Хэцинь сложился между Орденом Вэнь и Альянсом. Он было мёртв, и в свете возобновившейся войны больше не применялся. И Сычжуй не хотел, чтобы то, что было между ним и Цзинъи, было омрачено мёртвым договором или чтобы этот мёртвый договор влиял на их решения.       Но прямо сейчас Сычжуй не хотел думать об этом. Услышав слова тёти, он покраснел и молча покачал головой:       - Я прошу прощения за то, что произошло сегодня вечером, и я останусь в лагере. Хотя, прежде чем я окончательно вернусь, я надеялся, что у тебя найдётся ещё два пакетика того чая, что помогает вылечить головную боль, возникающую из-за чрезмерного употребления алкоголя.       - Не нужно извиняться, Сычжуй. Цзинь Цзысюнь это заслужил, и твои отцы очень аккуратно позаботились о последствиях. Повторения того, что произошло на банкете, не будет. Но почему два пакета?       - Один мне, тётя, - признался он, почёсывая затылок.       - Тебе? – удивилась Вэнь Цин. - Ты собираешься выпить целую бочку вина?       Сычжуй покачал головой, прежде чем целительница смогла начать лекцию о вине. Он отстегнул бутылку от пояса и поставил её на чудом отыскавшееся свободное место на заваленном столе.       - Цзинъи напился всего после одной чашки… или, скорее, глотка этого.       - Ах, печально известная ланьская непереносимость спиртного, - усмехнулась целительница, а увидев его приподнятую бровь с вопросом, откуда она об этом узнала и почему это прозвучало так, как будто подобная ситуация была обыденным делом, Вэнь Цин широко улыбнулась: - Ханьгуан-цзюнь такой же.       Никакого дальнейшего ответа не последовало, особенно относительно того, откуда она узнала, что Ханьгуан-цзюнь легко напивается, или когда. Он мог только предположить, что до начала кампании «Выстрел в Солнце», должно быть, произошли какие-то события, благодаря которым это стало известно.       Вместо этого он сказал:       - Я не хочу, чтобы Ханьгуан-цзюнь или глава Ордена Лань считали меня настолько грубым, что я злоупотребляю кем-то, когда тот пьян, поэтому мне придётся допить остаток бутылки. Спрячь улики.       - Значит, ты уже говорил с главой Ордена Лань? - спросила целительница, взяв бутылку и откупоривая её.       Она понюхала спиртное и поморщилась, но бутылку не поставила.       - Нет, - признался Сычжуй.       Вэнь Цин взглянула на него и подняла бровь. Затем она протянула руку, взяла пакетик чая, завёрнутый в коричневую бумагу, и подтолкнула его к нему.       Сычжуй даже не успел протянуть руку, чтобы взять пакет, как его тетя внезапно глотнула вина прямо из бутылки. Оставшуюся часть она допила пятью последовательными глотками и, поморщившись, швырнула бутылку на стол. За этим последовал странный шум, который звучал так, будто Вэнь Цин одновременно наслаждалась напитком и проклинала его.       - Тётя?!       Ответом ему была кислая, гримасничающая улыбка:       - Всё. Доказательства исчезли. Ты совсем как Вэй Усянь. Ты слишком много пьёшь, Сычжуй, а ведь ты всё ещё выздоравливаешь. Отнеси этот пакет принцу Ланю, а потом как следует выспись.       - Тётя, с тобой всё в порядке? – насторожено поинтересовался Сычжуй, когда шок от того, что сделала Вэнь Цин, сменился беспокойством.       - Со мной всё отлично, - ответила она, отмахиваясь от его беспокойства, и одарила его водянистой улыбкой. - Я просто давно не пила.       Его это не убедило.       - Иди, Сычжуй, - настаивала целительница, прогоняя его. - И не забудь наклонить голову принца Ланя набок, чтобы он не задохнулся, если его вырвет.       Неохотно Сычжуй ушёл.       Когда он вернулся в Нечистое Царство, а точнее в покои Ланей, снаружи его встретили два неожиданных человека.       Хотя, учитывая поздний час и банкет, Сычжуй знал, что ему не следовало так удивляться.       - Добрый вечер, глава Ордена Лань, учитель Лань. – Он вежливым поклоном приветствовал отца Цзинъи и великого учителя Ордена Лань.       - И вам доброго вечера, генерал, - проговорил глава Ордена Лань и любезно улыбнулся.       Великий учитель лишь один раз кивнул, но его глаза и лицо не выражали ничего, кроме чувства лёгкого любопытства. Это было не идеально, но Сычжуй не мог придумать для себя никакого оправдания, которое не было бы полной ложью. Поэтому он вытащил пакет с лекарством и протянул его Ланям.       - Это понадобится принцу, когда он проснётся, - заявил он. - Это должно помочь облегчить его головную боль. Он опьянел от поданного крепкого алкоголя. Я привёл его обратно в комнату и надеялся оставить это у него до того, как он проснётся утром.       Великий учитель презрительно фыркнул. Сычжуй был не совсем уверен, было ли это направлено против него или из-за того факта, что Цзинъи явно нарушил правило Гусу Лань.       К счастью, глава Ордена оказался более терпимым и потянулся вперёд, принимая пакет.       - Спасибо за доброту и заботу, которую ты оказал моему сыну, генерал. Если ты сам не слишком устал, может быть, мы присядем и поговорим?       Казалось, Небеса наверху собирались подтолкнуть вопрос о его ухаживаниях с Цзинъи прежде, чем Сычжуй был готов обратиться за разрешением к главе Ордена Лань. Он знал, что легко мог бы извиняться и уйти, учитывая то, что произошло на банкете и поздний час, но это оказало бы плохую услугу не только Цзинъи, но и ему самому.       И как бы сильно не хотелось ему отделить их с Цзинъи от остального мира совершенствования, сделать это не удастся. А ещё его ухаживание за Цзинъи было тесно связано с разрешением его собственных чувств, его негодования против Ордена Лань за то, что они сделали с горой Дафань и с ним самим.       - Да, и спасибо, - ответил он.       Они вошли в гостиную, и глава Ордена Лань произнёс заклинание, чтобы зажечь свечи. Великий учитель устроился за столом и жестом предложил Сычжую сесть напротив.       Сычжуй сел подобающим образом, и воцарилось молчание, пока глава Ордена Лань ненадолго занялся разогревом чайника талисманом, прежде чем пойти в комнату Цзинъи. Глава Ордена ушёл и не вернулся, и Сычжуй не смог удержаться от нервного поглядывания на дверь комнаты принца.       - Цзинъи сказал мне, что ты и он стали друзьями задолго до этой чепухи с Хэцинем и событий в Цинхэ, - резкий комментарий великого учителя вывел Сычжуя из относительного спокойствия.       Лань Цижэнь налил две чашки чая – одну себе, другую - Сычжую. Юноша взял свою чашку, но сразу пить из неё не стал. Он не знал, как много Цзинъи рассказал великому учителю, но, учитывая все обстоятельства, принц, возможно, сказал правду – с определённой точки зрения.       Сычжуй понимал, что ему необходимо изложить факты прямо, если он хотел, чтобы у него когда-нибудь был шанс получить одобрение от семьи принца, да и собственный душевный беспорядок было бы неплохо урегулировать.       - Это было чистое совпадение, что я столкнулся с Цзинъи в Башне Кои, - заявил он. - Он спас меня от избиения патрульными Цзинь за то, что я непреднамеренно оказался у них на пути. Я отплатил тем, что помог ему ускользнуть и спрятаться, когда стражники Цзинь разыскивали его вместе с принцем Цзинь. С этого момента наши пути много раз пересекались. Некоторые наши встречи были более мучительны, чем другие.       - И всё же, даже будучи генералом Ордена Вэнь, ты пошёл против своих приказов и намеренно помог им троим сбежать из Ляочэна, - сказал великий учитель, задумчиво поглаживая бороду.       - В данных мне приказах не было ни чести, ни справедливости, - ответил Сычжуй. – И всё, что я делал, изначально я делал из корыстных побуждений.       - Кульминацией стали твои переговоры с главой Ордена Не об убежище, которое и было предоставлено. Сопротивление Горы Дафань и Дивизии Лазурного Дракона вступлению в Альянс многих здесь разочаровало, - заметил великий учитель.       Сычжуй молчал. Если бы он заговорил сейчас, то своими словами наверняка оскорбил бы этого человека. Его собственное смятение по поводу действий Ордена Лань не касалось Цзинъи. Он не судил Цзинъи из-за Ордена Лань – по решениям, принятым более шестнадцати лет назад.       - Бесы, демоны, призраки и монстры - это одно и то же? - внезапно спросил великий учитель.       - Я так не думаю, - неуверенно ответил Сычжуй.       - Почему нет? Как они различаются?       - Я знаю только, что призраки образуются из мёртвых людей, - признался юноша. - Это наиболее часто встречающаяся нежить. Демоны более разумны, чем призраки, но я не знаю, как они образуются. Из четырёх, названных вами категорий, я предполагаю, что бесы и монстры произошли от нечеловеческих существ, но я не знаю разницы между ними.       Великий учитель не ответил, а лишь погладил бороду, кивая. Затем он спросил:       - Какой была профессия предков Ордена Не?       - Я не знаю, - нервно ответил Сычжуй. – Учитель Лань… У меня никогда не было возможности получить формальное образование…       Лань Цижэнь поднял руку, и Сычжуй замолчал.       - Был палач с родителями, женой и детьми, но он казнил более ста человек. Затем он умер публично, и его тело оставили в покое на неделю. С подавленной энергией обиды он начал преследовать и убивать. Что должно быть сделано?       Сычжуй схватил чашку и сделал лихорадочный глоток:       - Если палач внезапно умер, возможно, он умер от обиды. Возможно, он умер с сожалением или умер, потеряв свою семью. Если это возможно, следует попытаться связаться с призраком - чтобы посмотреть, что можно сделать, чтобы облегчить причину его задержки, прежде чем привести его к покою.       - А что, если призрак не может говорить? Или не хочет говорить?       - Защита живых должна быть приоритетом! - заявил Сычжуй. - Заклинатели должны использовать все доступные средства, чтобы остановить призрака.       - Что это за средства?       Сычжуй молчал. «Энергия обиды» вертелась у него на языке. Однако не только из-за первоначальной реакции Цзинъи, которая с тех пор смягчилась, но и из разговора со своим отцом, ему было ясно, что Орден Лань по-прежнему считает манипулирование энергией обиды – еретическим совершенствованием.       Как ни странно, великий учитель не стал настаивать на ответе. Он только кивнул и ещё раз погладил бороду.       Для Сычжуя это был довольно странный допрос-не-допрос. Вопросы, на которые не требовали ответов, ответы, которые должны были бы побудить великого учителя задавать новые вопросы, но те не были заданы. Это озадачило его. Он смотрел на Лань Цижэня и задавался вопросом, что Цзинъи рассказал ему, и говорил ли Цзинъи вообще о нём с великим учителем.       - Мы, члены Ордена Лань, искренне благодарим тебя за то, что ты сделали, чтобы обеспечить безопасность Цзинъи в Безночном городе.       Вздрогнув, Сычжуй слегка обернулся и, подняв взгляд, увидел, как глава Ордена Лань входит в гостиную. Великий учитель налил ещё одну чашку и передал её главе Лань, который устроился за столом между ними двумя.       Сычжуй не ответил, а просто кивнул. Он наблюдал, как глава Ордена Лань осторожно пьёт чай, его длинные элегантные пальцы имели такую же форму, и хватка на чашке была такой же, как у Цзинъи.       - Ты самоучка, не так ли? В совершенствовании? – подытожил глава Ордена.       - Да, - ответил Сычжуй. Ему не было стыдно в этом признаться, особенно после той зрелищной дуэли.       - И ты никогда раньше не ходил на ночную охоту?       - Нет, - подтвердил Сычжуй. - Но мне приходилось убивать призраков и демонов. Мой дядя Вэнь Нин давал мне советы, но у меня нет формального образования в области ночной охоты. Вэнь Жохань запретил мне и моему подразделению учиться этому.       - Любопытно, - вот и всё, что сказал на это глава Ордена Лань. Затем он поставил чашку на стол и сложил руки вместе. - Цзинъи получил разрешение от меня, как от его отца и главы Ордена, ухаживать за тобой…       Сычжуй не упустил из виду тот факт, что выражение лица великого учителя сразу же приняло раздражённое, рассерженное выражение. Лань Цижэнь нахмурил брови, но не сказал ни слова, просто прикрыл глаза.       - …хотя у меня есть к тебе один вопрос, прежде чем я дам тебе своё разрешение, Лань Сычжуй.       Его назвали не «Вэнь», а «Лань», и это снова привлекло внимание Сычжуя к главе Ордена.       - Вэнь, - твёрдо проговорил он и повторил: - Вэнь Сычжуй. Я знаю своё наследие. Я также знаю, что, хотя меня уже давно усыновили в Орден Гусу Лань, моё возвращение вместе с горой Дафань в Орден Вэнь практически лишило меня всех прав на это имя.       - Ах, - это было всё, что сказал глава Ордена Лань.       Если он воспринял это заявление как-то обидно, Сычжуй этого не заметил.       - Тогда два вопроса, - спокойно и любезно произнёс глава Ордена Лань через мгновение. - Первый: думал ли ты о том, чтобы снова взять имя своего отца, Ханьгуан-цзюня, если бы у тебя была такая возможность?       - Я не знаю, - честно признался Сычжуй. - Я могу только сказать вам, что мой ответ действительно лежит в основе причины, по которой Орден Лань решил вернуть гору Дафань в руки Ордена Вэнь более шестнадцати лет назад. Я могу сказать вам, что не осуждаю Цзинъи за принятое вами решение и не позволю этому запятнать нашу дружбу.       К его удивлению, глава Ордена Лань кивнул в знак согласия. Что касается великого учителя, то напряженное выражение его лица сменилось более стоическим и нечитаемым.       - Это несправедливый вопрос, и мы, как Орден, так же должны разобраться с ним внутри себя, - заявил глава Ордена Лань: - Тогда второй вопрос: зная и понимая ситуацию в её нынешнем виде, кого бы ты выбрал, если бы ты снова делал свой выбор в Цинхэ?       Сычжуй долгое время не отвечал. Это был вопрос, над которым он ломал голову с тех пор, как столкнулся с Цзинъи в Башне Кои. Тот же вопрос, который молча задал ему его дядя, когда он начал не подчиняться приказам Вэнь Жоханя, изменять приказы, чтобы попытаться уберечь Цзинъи, Цзинь Лина и Цзычжэня от опасности - до тех пор, пока он больше не смог этого делать.       Он глубоко вздохнул. Он был уверен, что его ответ заставит главу Ордена Лань отказать в продолжение ухаживания. Однако солгать - означало солгать самому себе; Сычжуй не мог этого сделать.       - Мои люди, прежде всего. Всегда и без сомнений, - сказал он. - Но если бы я мог снова выбирать, я бы выбрал другой путь и яростно отрёкся от Цзинъи. Я бы удержал его от того, чтобы он последовал за мной обратно в ад, которым является двор Вэнь Жоханя, и Безночный город.       Ему ответила тишина. Выражение лица великого учителя оставалось нефритовым, как и выражение лица главы Ордена Лань. Было немного жутковато, насколько их поведение соответствовало поведению Ханьгуан-цзюня.       - У тебя есть моё разрешение как отца Цзинъи и главы Ордена ухаживать за моим сыном…       Сычжуй вздохнул с облегчением.       - …и я бы также хотел пригласить тебя учиться в Облачных Глубинах, - продолжил глава Ордена Лань. - Не как «Лань Сычжуя» или «Вэнь Сычжуя», а просто для того, чтобы ты изучил основы совершенствования и расширил свои знания. И, возможно, позволил и себе, и нашему Ордену найти какие-то точки соприкосновения. И тогда, быть может, ты сможешь простить нас за то, что было сделано более шестнадцати лет назад.