Между свечой и солнцем

             - Ты запираешь меня здесь, чтобы держать волков на расстоянии, сестрица Цин? Я знаю, что вызвал настоящий переполох своим драматизмом во дворе, но я уже чувствую себя лучше - настолько, что не хочу больше препятствовать долгожданному воссоединению между мной и моим мужем.       - Вэй Ин.       Весёлые слова были встречены с лёгким раздражением. Даже Вэнь Цин не смогла сдержать причудливые изгибы губ в улыбке.       - Неужели тебе не стыдно? Ты мой пациент и будешь подчиняться моим приказам, пока находишься в этой комнате. Твой муж – и обе ваши шаловливые руки, бродящие друг по другу, и многое другое – могут подождать ещё несколько дней, Вэй Усянь.       Предостережение было произнесено легко, с юмором в голосе, и демонический заклинатель рассмеялся, покорно признавая, что в данных обстоятельствах она права. Он не был полностью исцелен – годы плена, пыток и всего остального сильно сказались на его теле.       Вэй Усянь не стыдился шрамов, уродующих его, но каждый раз, когда муж смотрел на него, в его глазах он видел сожаление, раскаяние и вину. А потом следовали попытки стереть прошлое нежными поцелуями, но их было недостаточно.       Им придётся всё начинать заново; учиться снова жить вместе, преодолевать пропасть потерянных лет.       - Эти жадные стервятники всё ещё давят на тебя?       Вопрос задан тихо. От его внимания не ускользнуло, как долго Вэнь Цин провела в комнате, которую он некоторое время делил с А-Юанем. В отсутствие Лань Чжаня она заботилась о них обоих, приносила им лекарства.       Вэнь Цин приподняла бровь. Ответы, которые он искал, не были даны ему мужем; судя по сдержанности Лань Чжаня и Вэнь Цин, по-видимому, они вступили в сговор, чтобы держать его в неведении.       Но взгляд, обращённый целительницей к его мужу, отличался от того, которым она смотрела на самого Вэй Усяня, когда он спрашивал. В нём появилось колебание. И это скручивание пальцев… её привычка выражать беспокойство.       Но было во взгляде целительницы и что-то другое. Что-то, что вызывало тревогу в его душе большее, чем главы Орденов, которые продолжали пытаться оказать давление на Дивизию Лазурного Дракона - через Вэнь Цин - чтобы она присоединилась к возобновлённой войне.       - Я немного беспокоюсь о Сычжуе.       Обеспокоенность отразилась на лицах и целительницы, и его мужа, хотя на лице Вэнь Цин оно было более заметным, чем на обычном нефритовом лице его супруга. Лань Чжань навещал Сычжуя несколько раз в день, с тех пор, как Вэй Усяня и их сына переселили в разные комнаты, чтобы они могли выздоравливать в относительном спокойствии.       - Разве его раны заживают недостаточно быстро? Признаюсь, я никогда раньше не видел, чтобы раны от дисциплинарного кнута заживали…       - Нет. Дело не в ранах. Они действительно заживают быстро – ненормально быстро. Но я могу объяснить это тем, сколько духовной энергии принц Лань влил в Сычжуя. В его теле до сих пор присутствуют остатки энергии, которые не соответствуют духовному совершенствованию самого Сычжуя. Слишком…       - Цунами?       Не было никаких сомнений в том, что развитие Лань Цзинъи определённо было в духе морской бури. Его муж даже отметил, насколько необычайно мощным оно было вначале, особенно в свете того, что, как он слышал, произошло в Цинхэ. Вэй Усянь даже не думал, что молодой человек осознавал, насколько он силён.       Но развитие А-Юаня…       - Цунами?       - Просто моё прозвище для этого типа совершенствования, - передёрнул плечами демонический заклинатель. – Оно похоже на устойчивое состояние, но позволяет при необходимости выплеснуть накопленную энергию разом.       - Цинхэ.       Молчаливое подтверждение Вэнь Цин на единственное заявление его мужа о том, что произошло во время многодневной осады Цинхэ, подтвердило это. Тем не менее, похоже, это не избавило целительницу от тревоги.       - Тогда о чём ты беспокоишься?       Тишина. Снова нервное скручивание пальцев, за которым последовал нервный вздох. И Вэй Усянь понял: это определённо связано с прошлым – болезненным прошлым, которое привело их к войне, к кампании «Выстрел в Солнце».       - Вэнь Жохань почти никогда не использовал дисциплинарный кнут. Даже когда ты жил с нами. Когда он это делал…, его обычно применяли к заключённым. Чтобы лишить их силы.       - Лишить их силы?       - Лишить их последней силы. Я видела, как дисциплинарный кнут использовался только после того, как Рука, плавящая ядра, вырывал золотое ядро заклинателя. Кровь заклинателя несёт в себе остатки его духовной энергии, поэтому, в крайнем случае, даже без золотого ядра в его руках срабатывают талисманы, написанные кровью. Но поскольку жидкости постоянно пополняются, особенно после порезов или травм, остатки духовной энергии со временем исчезают. Дисциплинарный кнут Вэнь Жоханя устроен достаточно уникально: он вырывает последнюю часть силы и поглощает её.       В комнате воцарилось молчание.       Вэй Усянь медленно поднёс руки к лицу, и ужас от осознания того, что произошло – почему А-Юаня избили, – выплыл наружу. Вэнь Жохань искусно манипулировал и дёргал за верёвочки, как марионеток, не только его самого, но и его сына, а также Цзинъи.       - Семь меток…       Он не мог унять дрожь в голосе. Не от страха, а от гнева – холодного, яростного гнева.       - Вэй Усянь!       - Вэй Ин!              Шум разговора его отца с тётей был приглушён и неразличим из-за толстых каменных стен, разделяющих каждую комнату в залах исцеления. Тем не менее, Сычжуй прекрасно слышал беспокойство в их голосах.       - Эй, давай, Сычжуй. Попробуй ещё раз поднять руку.       Сычжуй моргнул и сосредоточил своё внимание на принце Лане.       - Ой. - Его охватило смущение. - Мне жаль.       Цзинъи покачал головой и снова потянул его за руку:       - Всё в порядке. Давай начнём отсчёт заново?       - Мн, - согласился он.       Упражнения, которые прописала тётя Цин, чтобы заставить его конечности снова двигаться, пока он продолжал лечиться, помогли облегчить последствия ударов дисциплинарным кнутом. Хотя у Сычжуя всё ещё была некоторая скованность в мышцах и движения вызывали короткие волны боли, проходящие по всему телу, сидеть теперь он мог без боли. Более того, он мог дотягиваться до предметов и брать их без особых проблем.       Присутствие Цзинъи было желанным и приносило облегчение в таком незнакомом месте. Мало того, что рассказы принца звучали забавно и весело, их общий смех всегда давал Сычжую больше приятных мыслей для размышлений.       Чудеса свободы – быть не привязанным к Безночному городу, быть вне контроля Вэнь Жоханя – настоящей свободы, наполнили Сычжуя огромным облегчением. Он не мог выразить это словами; вместо этого, он просто наслаждался этими ощущениями. Но разделить такую свободу с Цзинъи было вдвойне приятней.       Цзинъи мало говорил о том, что происходило в Нечистом Царстве; только сообщил ему о том, что генералу Не было приказано вернуть Цинхэ. Это звучало как самоубийственная миссия, но Цзинъи был чрезвычайно и необычно молчалив о том, что случилось с человеком, которому было приказано выполнить такое задание.       Цзинь Лин также был сдержан в деталях, когда бы он ни заглядывал, а случалось это нечасто. Чаще всего во время его визитов Сычжуй слышал жалобы принца Цзинь на обязанности, которые ему приходилось выполнять. Цзинъи по секрету сказал ему, что он подозревает, что Цзинь Лин, возможно, скоро будет назван наследником Ордена Цзинь – и, как следствие, наследным принцем.       Что касается Цзычжэня, Цзинъи рассказал ему, что молодой человек – друг, если он осмелился так называть его и Цзинь Лина – был заключён в гостевых комнатах, выделенных Ордену Балинг Оуян в Нечистом Царстве. Это был приказ главы Ордена Оуян. Сычжуй не стал расспрашивать о подробностях, но надеялся, что либо Цзинь Лин, либо Цзинъи смогут выразить его сердечную благодарность Цзычжэню за то, что он пришёл их спасти.       А вот Цзинъи был постоянно рядом – проводил всё своё время с Сычжуем. Сычжуй даже засыпал под присмотром принца Ланя. Просыпаясь утром, Сычжуй обычно обнаруживал, что друг ушёл - только для того, чтобы увидеть, как тот входит в комнату сразу после того, как тётя Цин заканчивала утренний осмотр.       Хэцинь никогда не упоминался, но были моменты, когда Сычжуй задавался вопросом, не думал ли Цзинъи об этом как об уловке или о чём-то таком, что связало бы их обоих вместе посредством мирного союза. Сычжуй помнил, что попросил Цзинъи проявить к нему терпение, но теперь, когда он был здесь, его начали тревожить опасения другого толка.       Сычжуй не питал иллюзий. Да, гора Дафань и Дивизия Лазурного Дракона были щедро приняты в Нечистом Царстве, но на них продолжало оказываться большое давление, чтобы они присоединились к Альянсу.       В Цинхэ он старался избегать этого, благодарный за то, что Ханьгуан-цзюнь, казалось, действительно понимал, что он не хочет, чтобы его мужчины и женщины снова использовались в чужой войне. Он также знал, что его тётя старалась избежать той же участи для горы Дафань.       Тем не менее, тихим утром, когда она осматривала его, Сычжуй ясно видел усталость в её глазах. А единственный раз, когда он попросил её отдохнуть денёк и позволить ему участвовать в политической битве, привёл к тому, что она сердито посмотрела на него. Она не разговаривала с ним до конца дня. На следующее утро он извинился.       Хэцинь - мирный договор между Орденом Вэнь и Альянсом. Его больше не существовало. Тем не менее, с каждым прошедшим днём Сычжуй всё сильнее влюблялся в Цзинъи. Ушли в прошлое и простое восхищение, и лёгкая привязанность, и мимолётная дружеская забота на территории, которая, казалось, подавляла его. Всё стало более основательным и значительным.       И Сычжуй задавался вопросом, действительно ли это то, на что похожа любовь?       Глаза, которые сверкали, как крошечные золотые драгоценности, отражаясь в тёплом свете свечей. Солнечно-яркие улыбки, от вида которых по телу шла волна пленительного блаженства. Слова, которые заставляли его смеяться от такой всепоглощающей радости и счастья, которые казались невозможными. Всё в Цзинъи, даже то, что временами он был раздражительным и вспыльчивым, просто делало Сычжуя счастливым.       - Что у тебя на уме, Сычжуй? - спросил принц, вытряхивая Сычжуя из его вновь блуждающих мыслей.       Длинные пальцы, огрубевшие от многих лет практики владения мечом, коснулись его лица. Сычжуй наклонился вперёд, прилагая усилия, чтобы поднять руку и обхватить ладонь Цзинъи. А потом, повинуясь нежданному порыву, слегка повернул голову и нежно прижался губами к его запястью.       Принц издал звук, приятный его слуху. Сычжуй поднял глаза.       - Могу я тебя поцеловать? – тихо побормотал он свой вопрос в запястье Цзинъи.       К его радости, принц не только почувствовал щекотку, но и покраснел. Сычжую потребовалось некоторое усилие, но благодаря его духовной энергии, которая уже гудела в меридианах после упражнений, он сумел наклониться ещё немного вперёд и заглушить полузадушенный стон желания Цзинъи.       Принц с нетерпением встретил его на полпути, слегка наклонив голову, что позволило Сычжую легко достичь желаемого. Их губы встретились, и пришло оно - тёплое, немного сухое, но такое мягко-твёрдое ощущение, которым Сычжуй абсолютно наслаждался.       Глаза Цзинъи закрылись. Сычжуй почувствовал, как принц обвивает его шею руками, и сам инстинктивно потянулся навстречу, стиснул в кулаке мантии на груди Цзинъи и углубил поцелуй.       Когда они отстранились друг от друга, оба прерывисто дышали. Оба раскраснелись, а любящие глаза с восторгом уставились друг на друга. Сычжуй даже не успел сделать двух полных вдохов, чтобы успокоить бешено бьющееся сердце, когда Цзинъи снова наклонился и припал к его губам. Этот поцелуй совершенно отличался от тех, что были раньше.       На этот раз Сычжуй закрыл глаза, его охватило блаженство. Его рот слегка приоткрылся, и стремительное прикосновение языка Цзинъи к его губам вызвало чрезвычайно приятную дрожь в позвоночнике.       Он определённо… немедленно… хотел большего…       Но всю эйфорию разрушил глухой удар в стену. Юноши испуганно отпрянули друг от друга, а за стеной зазвучали взвинченные голоса, всё ещё приглушенные, но сердитые.       Сычжуй отпустил мантию Цзинъи и сбросил одеяло. Не говоря ни слова, принц помог ему подняться с кровати. Сычжуй благодарно улыбнулся, опёрся на руку друга и постарался заставить свои ноги работать – его меридианы наполнялись гораздо большим количеством энергии, чем он обычно тратил.       Тысячи иголок маршем пробегали вверх и вниз по его ногам, ягодицам и пояснице, когда он делал поспешные шаги вперёд. В конце концов, Сычжуй почти повис на плече Цзинъи. Так они и вышли в коридор.       Принц постучал в перегородку соседней комнаты. Сычжуй слышал явно злые и обеспокоенные голоса, которые звучали так, будто его отец и тётя о чём-то спорили, но стоило Цзинъи постучать, и в комнате стало тихо.       Раздались шаги, и перегородка открылась.       - Сычжуй! - воскликнула тётушка, глядя на него с некоторым удивлением.       Её взгляд на мгновение метнулся к Цзинъи, прежде чем снова остановиться на нём. Сычжуй внутренне поморщился; они, наверное, выглядели… непрезентабельно.       Это было определённо не то впечатление, которое он хотел произвести на неё. Тем более что он и Цзинъи были прерваны в середине довольно жарких поцелуев.       - Тебе ещё рано вставать!       - Что случилось, тётя?       Сычжуй заглянул ей через плечо и увидел своего отца, сидящего на кровати, гнев на его лице быстро исчезал. Ханьгуан-цзюнь стоял, отставив гуцинь в сторону; казалось, он остановился на полпути через комнату.       - Ничего, - сразу же сказал Вэй Усянь.       - Вэй Ин.       Твёрдо произнесённое имя вызвало множество выражений. Сычжуй увидел, как его отец, в конце концов, вздохнул – по-видимому, побеждённый.       - Впусти А-Юаня, сестрица Цин, - тихо попросил Вэй Усянь. - Впусти их обоих.       - Да неужели? - Сычжуй услышал возражение своей тёти, но та всё же отошла в сторону. - Я не знала, что стала защитником твоих глупых выходок. Я могу исцелить тебя лишь от немногого, Вэй Усянь.       Цзинъи помог ему войти в комнату, хотя на его лице ясно читалась лёгкая тревога. Как будто ему было некомфортно просто находиться здесь и слушать что-то потенциально очень личное.       - Цзинъи, это касается и тебя, - услышал Сычжуй слова отца. - Или не касается, если боги сочли нужным одарить тебя своей благосклонностью, пока ты был в Безночном городе.       Не зная, как реагировать на эти слова, принц просто кивнул, хотя трепет сменился более обеспокоенным выражением на его лице. Сычжуй поспешил сжать плечо Цзинъи, чтобы успокоить его.       Ханьгуан-цзюнь отошёл в сторону и молча показал, куда ему, Сычжую, следует сесть. Сычжуй поблагодарил своего второго отца и, испытывая облегчение от того, что ему больше не надо стоять, опустился на предложенное место. Болезненное ощущение покалывания почти сразу утихло.       - Это не подтверждено, но, основываясь на моих собственных знаниях о том, как работает демоническое совершенствование, я думаю, что Вэнь Жохань, возможно, нашёл способ выковать адское оружие, подобное иньскому железу и Тигриной Печати Преисподней, - начал его отец. - Хотя его методы ковки мне неизвестны, в этом процессе необходимы два основных ингредиента. Первый: энергия обиды – очень-очень много. Она может исходить, как от живых, так и от мёртвых людей. Могильные Курганы были тем местом, что Сюэ Чунхай, а потом и я использовал для ковки своих Печатей. Да и Безночный город покрыт энергией обиды после двух произошедших осад.       - Тогда почему мы не ощущали этого за всё время, пока жили там - спросила тётя Сычжуя, опередив Цзинъи с тем же вопросом.       Сычжуй увидел, как его отец пожал плечами:       - Возможно, золотое ядро Вэнь Жоханя достаточно впечатляюще, чтобы подавить большинство эффектов. Или, поскольку Безночный город окружён реками огня и постоянной жарой, этот запах и ощущение холода почти полностью выгорают. Я, честно говоря, не уверен. Но во время нашего побега выяснилось одно: эти земли захвачены демоническими сущностями.       - Но разве ими не управлял призрак невесты? - спросил Цзинъи.       - Дева Хун только отвлекала их. Её сила связана с преданностью мне. Но об этом потом, - ответил отец Сычжуя. - Второй ингредиент - это источник энергии. Совершенствование золотого ядра и демоническое совершенствование считаются несовместимыми в традиционной школе мысли, но, по сути, они оба имеют дело с энергией, если убрать все тонкости. Но поскольку эти два разных типа энергии сосуществуют в нашем мире, они способны влиять друг на друга. Это очень похоже на создание талисманов. Вы тщательно связываете заклинания вместе – соединяете их в более крупное заклинание.       Однако использовать собственное ядро для создания адского оружия - самоубийство.       Один из способов собрать достаточно энергии ядра, не жертвуя собственным ядром, - это отобрать её у другого - через его кровь. Именно так вы можете нарисовать и активировать талисман вручную в случае чрезвычайной ситуации. Наши меридианы кровоточат или черпают из нашей крови энергию, когда она нам нужна, независимо от её источника. Даже если источник вырвать или заблокировать, в крови всё равно остаётся небольшое количество основной энергии, которая медленно угасает по мере восполнения крови. - Сычжуй побледнел, когда отец взглянул на него. - Я сильно подозреваю, что Вэнь Жохань открыл этот метод в результате шестнадцатилетних экспериментов своих сыновей. Я также подозреваю, что лишение силы сильного заклинателя является для Вэнь Жоханя истинной целью использования дисциплинарного кнута.       - Что? - встревоженный шёпот Цзинъи разорвал повисшую тишину.       - Не вини себя, Цзинъи, - услышал Сычжуй строгое заявление своего отца. - В данном случае, это был бы либо ты, либо Сычжуй. Он, должно быть, во всех деталях слышал о том, что вы двое делали во время осады Цинхэ.       Сычжуй обменялся тревожными взглядами с Цзинъи. Дивизия Лазурного Дракона к моменту осады зашла так далеко в своём совершенствовании, что сумела накопить достаточно энергии, чтобы сбежать, но это позволило стольким бесформенным призракам подняться…       - Может ли Вэнь Жохань контролировать кровь? - нерешительно спросил Сычжуй.       К его крайнему облегчению, отец покачал головой:       - После того, как дисциплинарный кнут содрал с заклинателя кожу, частицы его энергии остаются просто частицами энергии крови и больше не принадлежат человеку, с которого эту кожу содрали. Примерно так же, как трава возле кладбищ, где захоронены заклинатели, постоянно пропитана духовной энергией.       Тишина вновь окутала находящихся в комнате людей.       - Итак, если Вэнь Жохань создаёт адское оружие из энергии обиды, то не можем ли мы просто создать что-то противоположное? Чтобы нейтрализовать его? - спросил Цзинъи.       После этих слов лицо отца Сычжуя осветилось странной насмешливой улыбкой:       - Должно быть, ты доставлял старому учителю Ланю немало неприятностей во время лекций, не так ли, Лань Цзинъи?       Принц приобрёл интересный пурпурно-красный оттенок, заставив отца Сычжуя рассмеяться от восторга. Хоть это и разрядило тревожное настроение в комнате, выражение лица Ханьгуан-цзюня не изменилось. Да и тётя Сычжуя лишь раздражённо покачала головой.       - Итак, ответ на твой вопрос о нейтрализации его чем-то противоположным: не совсем, - объявил отец Сычжуя. – Это…       - Вэй Ин, - внезапно вмешался Ханьгуан-цзюнь, слегка резким тоном.       - …сложно, - быстро исправился Вэй Усянь, оставляя Сычжуя подозревать, что было что-то, о чём ни он, ни Цзинъи не должны были знать. - Но сначала нам нужно подтвердить, действительно ли Вэнь Жохань куёт адское оружие.       - Комендант Гао, - вот и всё, что сказал Ханьгуан-цзюнь.       - Правда? – Вэй Усянь выглядел весьма удивлённым.       Сычжуй не осознавал, что его отец знал достаточно о его мужчинах и женщинах в Дивизии Лазурного Дракона, чтобы помнить их имена. Он вдруг почувствовал себя ужасно из-за того, что у него даже не было возможности должным образом представить Дивизию своему отцу, или наоборот.       - Один из жителей города сообщил нам об этом, - заявила тётя Сычжуя. - Вэнь Жохань испытывает трудности с восстановлением контроля над частями Безночного города. Это может дать всем нам – а не только Альянсу – время для перегруппировки. Мы просто ждём, пока шпионская сеть Цзиней это подтвердит.       - Ты не думаешь снова присоединиться к войне или Альянсу, сестрица Цин?       Сычжуй вновь поймал на себе взгляд тёти, прежде чем она переключила своё внимание на его отца.       - Гора Дафань и Лазурный Дракон до сих пор держатся твёрдо. Ни один из них не присоединится, пока другой отказывается. И это включает в себя согласие каждого человека.       Сычжуй не мог не вздохнуть с облегчением, взглянув на свои сложенные руки. Он знал, насколько, скорее всего, был разочарован Цзинъи его отказом присоединиться к Альянсу. Его, Дивизии Лазурного Дракона и Горы Дафань.       Они наконец-то были свободны. Сычжуй не хотел, чтобы они вернулись к войне.       - События не повторятся, - прозвучало твёрдое, обнадёживающее заявление Ханьгуан-цзюня.       Хоть и расплывчато, Сычжуй знал, что «события» относятся не непосредственно к самой войне, а скорее к тому, что произошло с горой Дафань во время войны. Тем не менее, он прекрасно понимал, что если бы Вэнь Жохань начал выковывать что-то похожее на иньское железо, то горе Дафань или Лазурному Дракону почти некуда было бы обратиться - чтобы оставаться нейтральными и держаться подальше от возобновления войны.       - Что произойдёт, если это подтвердится, отец? – почти шёпотом спросил он.       Тишина кратко ответила на его вопрос. Он увидел, как его отцы обменялись взглядами, прежде чем Вэй Усянь сказал:       - Лань Чжань, они должны, по крайней мере, знать и понимать это. В конце концов, похоже, что шестнадцать лет не утолили жажду власти этих Орденских стервятников и не заглушили их предубеждений против тех, кто не совершенствуется традиционным способом.       Сычжуй промолчал. У него были такие же чувства, но он не упустил из виду выражение тревоги, промелькнувшее на лице Цзинъи. Несколько мгновений спустя он увидел, как Ханьгуан-цзюнь кивнул.       - Мои способности… и меридианы были запечатаны более шестнадцати лет назад, что лишило меня возможности совершенствоваться любым известным методом, - услышал он тихое заявление своего отца. - Лань Чжань был тем, кто запечатал их, и единственным, кто знает, как полностью их распечатать.       - Тогда ты собираешься их распечатать? Отец, ты возвращаешься на войну? - напряжённо спросил Сычжуй.       У него было так много вопросов о том, почему и как Ханьгуан-цзюнь запечатал способности и меридианы его отца, и что это значило для самого Вэй Усяня. Тем не менее, любые вопросы бледнели на фоне мысли о том, что его отец уже решил вернуться на войну. Он не мог оставить своего отца – их обоих – сражаться. Он этого не сделает!       - Я не знаю, А-Юань, - проговорил отец, одарив его лёгкой, немного самоуничижительной улыбкой. - Я пока ещё не решил. - Сычжуй увидел, как он перевёл взгляд на Ханьгуан-цзюня. - Как и Лань Чжань. Никому из нас нелегко вычеркнуть из своей жизни шестнадцать лет лишений.       - Мм, - подтвердил Ханьгуан-цзюнь.              На следующий день…       Покалывание всё ещё струилось по ногам Сычжуя, когда он встал, но боли больше не было. Он определённо чувствовал себя намного лучше, чем вчера – и даже сегодня утром.       Во время утреннего осмотра тётя посоветовала ему оставаться в постели ещё несколько часов, пока она не вернётся и не вытащит из него стратегически расположенные акупунктурные иглы. Это было пару часов назад; с твёрдым приказом оставаться в постели ещё два часа.       Близился полдень, а Цзинъи до сих пор не появился. Однако, как только эта мысль промелькнула, раздался стук в перегородку.       - Войдите, - крикнул он, отложив в сторону книгу, которую дал ему Ханьгуан-цзюнь.       Сказать, что он ничуть не разочаровался тем, что вошёл не Цзинъи, а его тётя, - солгать самому себе. С тех пор как он начал запоминать большее количество правил Ордена Лань, он пытался применить их к своей жизни – в своих повседневных задачах, словах и своей сути.       Это не означало, что он отказался от своего наследия; он просто хотел дистанции, отдалиться от общества. Тем не менее, это также не означало, что он хотел быть «Лань Сычжуем». То, что Орден сделал с его тётей, дядей и горой Дафань более шестнадцати лет назад, было бессовестным.       И он хотел знать, почему они отвернулись от горы Дафань. Тем не менее, он также не был готов противостоять отцу Цзинъи – или даже императору и другим Орденам – по этому поводу.       - Не тот человек, которого ты ожидал увидеть, не так ли?       - Я всегда благодарен и рад тебя видеть, тётя, - сказал он.       Вэнь Цин подняла бровь, но не ответила. Сычжуй увидел веселье в её глазах, когда она вошла и собрала необходимые материалы, прежде чем подойти туда, где он сидел. Её внимательные глаза осмотрели его, а потом тётя потянулась вперёд и принялась ощупывать его и тыкать пальцами в определённые точки на его теле.       Затем она жестом предложила ему снова лечь. Сычжуй так и сделал и держался неподвижно, пока его тётя закатывала ему рукава или ненадолго раздевала его, чтобы осмотреть повреждения, которые скрывала лёгкая мантия.       Сычжуй послушно отвечал на её вопросы о том, чувствует ли он разницу в том или ином месте своего тела. В конце концов, она признала его здоровым и помогла снова сесть на кровати.       Лёгкое покалывание всё ещё изредка пробегало вверх-вниз по его ногам, но он определённо мог стоять и без проблем сгибать колени и спину. Сычжуй выпрямился как раз вовремя, чтобы увидеть, как на лице тёти появилась довольная улыбка.       - Оба твоих отца присутствовали на сегодняшнем военном совете, - начала она, отступая и жестом приглашая его проследовать к ней. Он так и сделал и обнаружил, что может ходить вполне нормально; его баланс вернулся.       Целительница же продолжила говорить, пока он шёл:       - Это было связано с тем фактом, что Вэй Усянь открыто напал на заклинателей в Молине. Я не уверена, сколько из них были полностью убеждены, что его к этому принудили, но было немало неожиданных Орденов, симпатизирующих ему. Однако я полагаю, что тот факт, что император объявил сегодня вечером банкет в честь спасения, означает, что, по крайней мере, Ордены ищут прощения или отпущения грехов.       - Или выслуживаются, - наконец, добравшись до тёти, с горечью констатировал Сычжуй.       Вэнь Цин просто кивнула, а затем прошла в другой конец комнаты. Сычжуй последовал за ней, немного медленнее, снова привыкая к полноценной ходьбе без посторонней помощи. Он чувствовал, что его меридианы гудят с меньшими усилиями, пропуская через себя энергию.       - Ты тоже должен присутствовать, Сычжуй. Ты достаточно исцелился, чтобы покинуть целительские павильоны. Я больше не могу откладывать.       Сычжуй моргнул, остановился и уставился на неё:       - Что? Почему, тётя? Пусть остальные жители горы Дафань примут решение…       - Это не имеет ничего общего с горой Дафань или с мнением наших людей, Сычжуй, - перебила его Вэнь Цин. - Это для твоей же пользы, как и для их. Ты командуешь единственной армией заклинателей, Сычжуй. Они знают твою репутацию, а тебе нужно изучить их. Если мы отступим и уйдём, нам нужно будет знать, кто наши настоящие друзья, которые смогут нас приютить. Если мы вступим в войну, нам всё равно понадобится то же самое, чтобы держать на расстоянии остальные жадные Ордены.       Сычжуй нахмурился:       - Ты хочешь, чтобы я поговорил с главами Орденов?       Его тётя покачала головой:       - Нет. Я хочу, чтобы ты просто понаблюдал за ними. Дай мне знать, что ты думаешь о них и их поведении. Возможно, мы действительно сможем найти убежище среди этих людей. - Она подошла, взяла его руки и нежно сжала их, прежде чем отпустить. - Я знаю, как сильно ты не любишь придворную политику, Сычжуй. Но ты командир Дивизии Лазурного Дракона. С этой ролью связаны некоторые ожидания, независимо от того, находимся ли мы при дворе Вэнь, при дворе Цзинь или даже за их пределами.       Сычжуй молча кивнул. Он знал и понимал свою роль, знал, что для того, чтобы продолжать защищать своих мужчин и женщин, ему необходимо вести себя определённым образом.       - Если это тебя утешит, я попросила, чтобы тебя посадили рядом с принцем Ланем, - сказала Вэнь Цин, одарив его слегка озорной улыбкой.       Сычжуй не знал, почему он внезапно покраснел - из-за того, что, возможно, он начал жить жизнью, посвящённой не только горе Дафань или своим людям в Лазурном Драконе. Что, возможно, он нашёл кого-то особенного, чтобы провести с ним свою жизнь.       - Я рада за тебя, но у меня есть некоторые опасения по поводу принца Ланя, которые я хотела бы прояснить, Сычжуй, - следующие слова тёти быстро отрезвили его.       - Опасения?       - Последние несколько месяцев были для тебя более трудными, чем раньше. Я хочу убедиться, что на тебя не оказывают неправомерного влияния и не принуждают к отношениям с принцем Ланем, - сказала Вэнь Цин. - И я спросила то же самое у самого принца Ланя, когда он обратился ко мне за разрешением ухаживать за тобой. Я хочу убедиться, что вся эта хэциньская чепуха не влияет на вас обоих.       Сычжуй моргнул, глаза его расширились от лёгкого удивления. Цзинъи попросил у тёти разрешения встречаться с ним? И когда эта мысль пронеслась в его голове, он понял, почему тётя пытается обеспечить различие между заявленным Хэцинем и тем, о чём конкретно просил Цзинъи.       - Он сказал мне, что также получил разрешение от твоих отцов, - добавила Вэнь Цин.       - Я… Тогда мне следует сделать то же самое. Попросить разрешения у главы Ордена Лань, - пробормотал он, и глубина того, что сделал Цзинъи, наполнила его облегчением, счастьем и любовью.       - Да. – Вэнь Цин кивнула. - Но также подумай, что это может означать, если разрешение будет дано, и ты двинешься вперёд.       - Меня не принуждали любить Цзинъи, - твёрдо заявил он через несколько мгновений. - Хэцинь не имеет к этому никакого отношения. Действия его отца тоже не отражаются на нём, тётя. Но я поговорю с главой Ордена Лань, попрошу разрешения… наедине.       - Хорошо. – Вэнь Цин снова кивнула. - Я также надеюсь, что ты готов к проверке, Сычжуй. Твои отцы - оба - ужасны в выражении своих опасений. Но, когда они встречались, старейшины Цзян и Лань этого не одобряли. Сейчас всё может стать ещё хуже. Но тот факт, что Цзинъи заявил, что его отец дал ему разрешение, означает, что ты также должен это подтвердить.       Сычжуй кивнул. Невысказанные слова его тёти сказали ему, что глава Ордена Лань - как отец Цзинъи и глава Ордена - до сих пор был готов позволить этому ухаживанию произойти без одобрения старейшин Лань.       Если бы он и Цзинъи прошли через ухаживания и действительно хотели провести свою жизнь вместе, им пришлось бы пережить те же штормы, что пережили отцы Сычжуя. Это также означало бы, что Сычжуй должен был разрешить свои собственные душевные страдания из-за того, что Орден Лань сделал с ним и с горой Дафань более шестнадцати лет назад.       Сычжуй мысленно покачал головой, отгоняя свои мысли. Цзинъи предпринял шаги для официального ухаживания. На данный момент, этого было достаточно для Сычжуя – его собственное сердце уже было твёрдым и непоколебимым в любви к Цзинъи.       Вэнь Цин отошла и вернулась к маленькому столику, на котором она разложила некоторые из своих материалов. Что-то звякнуло, и этот звук отвлёк Сычжуя от его мыслей. Он увидел, как его тётя перебирает несколько бутылок, стоящих на столе, прежде чем выбрать одну.       Вэнь Цин жестом пригласила его подойти к ней, неустанно следя за тем, как он двигается, а как только он остановился перед ней, взяла его правую руку и вложила ему в ладонь маленькую бледно-розовую бутылочку. Сычжуй моргнул, слегка озадаченный весом, который был тяжелее обычной баночки с таблетками.       - Масло, если или когда вы и Цзинъи будете готовы и согласны.       Волна жара охватила Сычжуя, ещё более сильная и тёплая, чем всё, что он когда-либо чувствовал раньше.       - Тётя… - только и смог выдавить он.       Вэнь Цин улыбнулась:       - Ты не первый, кому мне пришлось дать небольшой толчок вперёд, Сычжуй. Но я посоветую тебе в последний раз: тебе не обязательно вступать в физическую близость, если ты этого не хочешь. И Цзинъи тоже. А если решитесь, общайтесь чётко и дайте друг другу понять, что вам нравится, а что нет.       Сычжуй кивнул:       - Я так и сделаю, и спасибо тебе, тётя.              Позже тем же вечером…       Сычжуй никогда не был робким, и не стеснялся того, как он одевался и как выглядел; единственным исключением становились те случаи, когда он находится перед Цзинъи.       Странные мысли наполняли его голову, странная застенчивость охватывала его всякий раз, когда он одевался за ширмой после ванны. Желание хорошо выглядеть перед Цзинъи. Это заставляло его следить за тем, чтобы каждая надетая мантия была правильно выровнена, пояс был идеально завязан и даже волосы были аккуратно уложены в том стиле, который любил принц Лань.       Вот и сегодня, когда Сычжуй вышел из маленького домика, которым воспользовался, чтобы переодеться, это было не для радости его тёти; ни для того, чтобы вызвать одобрительный ропот среди горы Дафань и Лазурного Дракона; ни ради широкой улыбки, появившейся на лице его отца. Не для этого Сычжуй уделил особое внимание своему внешнему виду.       Всё это было ради Цзинъи и того приятного впечатления, которое он надеялся произвести на него на банкете.       - На этот раз ты превзошёл себя, мой дорогой племянник, - услышал Сычжуй слова Вэнь Цин и покраснел:       - С-спасибо тебе, тётя, и всем остальным за вашу доброту.       - Покружись, А-Юань! Я хочу увидеть, как это выглядит полностью! - воскликнул Вэй Усянь, и, решив на этот раз побаловать своего отца, Сычжуй так и сделал.       Вэнь Цин была одета в один комплект, он - в другой; у тетушек клана хватило времени только на то, чтобы создать два комплекта. Оба были сделаны специально для банкета – дебюта цветов и мантий клана.       Ещё несколько членов клана носили вещи, созданные ранее – все из того же материала и тех же цветов, но все неполные. Сычжуй ясно видел прототипы многослойных мантий, созданных тетушками, на своих товарищах по клану и Дивизии Лазурного Дракона.       Его верхняя мантия имела матовый тёмно-синий цвет, граничащий с чёрным. По подолу струился рельефный узор, похожий на стайку маленькие огненные вихрей, а по рукавам и всей длине запáха шла толстая серебряная окантовка.       Длина мантии доходила ему до колен; она также была довольно сильно раздвинута, чтобы обеспечить полный диапазон движений – на случай, если ему понадобится немедленно вступить в бой. Толстый пояс такого же матового тёмно-синего цвета с вкраплённой в него серебряной нитью удерживал верхнее одеяние вместе.       Сычжуй узнал этот стиль - он был похож на то, как Лазурный Дракон изменял свои верхние мантии - чтобы обеспечить больше возможностей для передвижения на лошадях и в бою. Это определённо отличалось от традиционных струящихся одеяний, которые носили типичные заклинатели, включая Орден Вэнь.       Было только два внутренних слоя мантии, второй - простой, тонкий, серебристо-серый. Внешняя внутренняя мантия, та, что находилась прямо под верхней, закрывала простую тонкую серебристо-серую мантию. Тоже в матовом тёмно-сине-чёрном цвете и с рельефным огненным узором, - это был полный отход от традиции.       У верхней мантии также был высокий воротник, часть которого проходила прямо по центру, а вместо внутреннего пояса были приспособлены серебряные застежки, закрученные в форме огня.       Его юбка также была сшита из крепкой, но тонкой ткани, чтобы убрать излишки материала, и при этом оставаться достаточно свободной, чтобы ноги не чувствовали, будто их обволакивает тугая ткань. И снова Сычжуй нашёл этот стиль знакомым. Большинство, если не все, из Дивизии Лазурного Дракона подтыкали заднюю часть своих юбок к переднему поясному ремню, чтобы убрать излишек материала, мешающий легко запрыгивать в седло и ездить на лошадях.       Его меч заклинателя, привязанный к поясу, и тёмно-коричневые сапоги до щиколоток завершали ансамбль.       Вэнь Цин носила аналогичный наряд того же цвета, только юбка у нее оставалась юбкой. Она также завязала волосы в традиционную довоенную причёску заклинателей, а из украшений выбрала довольно простое на вид серебряное кольцо.       Сычжуй ещё больше покраснел, услышав, как тётушки ворковали и довольно громко отмечали, насколько красивым он выглядит. Не помогало и то, что его отец смеялся, несомненно, забавляясь его смущением.       Сычжуй обратил внимание на то, что выражение лица Ханьгуан-цзюня оставалось нефритовым. Хотя ему показалось, что он увидел такое же веселье в этих золотистых глазах.       - Твои волосы, А-Юань, - заметил его дядя Вэнь Нин, бросив на него слегка удивлённый взгляд.       - Мм, - только и ответил он, не став ничего уточнять.       Никто не должен был знать, что Цзинъи нравится стиль, который он теперь постоянно носил. Он носил его только ради Цзинъи и ни для кого больше.       - Ах, моя маленькая редиска выросла и выглядит такой красивой! - воскликнул его отец.       - Отец… - начал он, но замолчал, когда тётушки и многие из клана засмеялись.       - Вэй Усянь, перестань дразнить своего сына! Пойдём. Мы опоздаем, - сказала тётя, спасая Сычжуя от дальнейшего смущения.       Ханьгуан-цзюнь в своих ярких бледно-сине-белых боевых одеждах Ордена Лань первым вышел из скрытого в лесу лагеря. Следом пошёл Вэй Усянь, затем Вэнь Цин. Сычжуй помахал на прощание собравшимся. Было приятно снова ненадолго увидеть большую часть Дивизии Лазурного Дракона, когда он прибыл сюда по поручению своей тёти – чтобы подготовиться к банкету.       Путешествие через густой лес не заняло много времени, заклинание, которое Ханьгуан-цзюнь неожиданно наложил вокруг них, позволило им идти, не опасаясь, что их одежды испачкаются. Хотя на чёрной мантии его отца и красной нижней мантии, едва выглядывающей из-под неё, было бы трудно найти грязь.       И все же…       - Отец, что случилось с твоим мечом? Я думал, что Суйбянь в безопасности.       У его отца с собой была только бамбуковая флейта, покрытая чёрным лаком, с пурпурно-красной кисточкой и подвеской в виде лотоса. Сычжую потребовалось мгновение, чтобы осознать, что он смотрит на легендарную Чэньцин.       - О, не волнуйся об этом, А-Юань, - беззаботно заявил его отец. - Я забыл его в своей комнате. Не беда, если я не принесу его на банкет. На самом деле, так может быть безопаснее. Большинство из них проиграют мне в дуэли.       Сычжуй приподнял бровь, глядя на своего отца и задаваясь вопросом, насколько… напряжённо… обстояли дела на последнем банкете, устроенном Альянсом, на котором присутствовал его отец. Ханьгуан-цзюнь нехарактерно громко вздохнул от раздражения, и это отвлекло Сычжуя, но не полностью заглушило его мысли.       Вскоре они вступили на территорию Нечистого Царства и направились в самое сердце крепости. В нескольких шагах перед лестницей, ведущей к главному залу, они остановились. Судя по шуму, доносившемуся из распахнутых настежь дверей, большинство приглашённых заклинателей уже прибыли.       Сычжуй оглянулся и храбро улыбнулся тёте. Вэнь Цин кивнула в ответ.       Что ж, они готовы встретиться с волками, чтобы узнать, есть ли у горы Дафань и Дивизии Лазурного Дракона друзья в Альянсе.       Вот так, вчетвером, они и вступили в главный зал Нечистого Царства.