Между свечой и солнцем

Вэй Усянь был таким же раздражительно угрюмым, как и во время первой войны. Он пообещал себе – и даже их сестре – что будет лучше справляться с перепадами настроения Вэй Усяня. Можно было бы списать это на войну и напряжение, возникающее из-за жизни в почти постоянном состоянии тревоги и опасности. Но он должен был отдать должное этому молчаливому стражу - мужу своего приёмного брата. Лань Ванцзи был прав: совершенствование энергии обиды крайне вредно для темперамента Вэй Усяня. Именно поэтому теперь Цзян Чэн уделял гораздо больше внимания настроению Вэй Усяня – и заметил небольшое изменение. Не явно физическое, а лёгкий наклон головы приёмного брата. Однако он был не единственным, кто был внимательно настроен… - Вэй Ин? Иногда он задавался вопросом, как Лань Ванцзи мог передать так много, просто назвав имя. Временами было странно, как его бесстыдный приёмный брат мог так легко общаться с молчаливым Вторым Нефритом Гусу Лань, и наоборот. Горько-холодный ветерок зимней ночи нёс с собой запах смерти; точки костров внизу – погребальных костров и лагерных, - как будто, на мгновение усиливали его. Ветер развевал красную ленту, стягивающую волосы Вэй Усяня, и, казалось, усиливал прищур грозовых глаз и хмурость бровей. - То, другое адское оружие, которое предположительно появилось в Нечистом Царстве несколько месяцев назад. Я просто почувствовал его снова. - Почувствовал его? Вэй Усянь, что происходит? - Я не знаю. Беспокойство закралось в желудок Цзян Чэна. Этот тон был искренним. Он редко слышал такие слова от своего приёмного брата – всегда исполненного уверенности и знаний, которых, казалось бы, ни у кого другого не было. - Я думаю… думаю, что то адское оружие, которое было в руках Сюэ Яна, возможно, произошло от Тигриной Печати Преисподней. Я почувствовал некоторую близость – преемственность, если хотите – всего минуту назад. - Где оно сейчас, господин Вэй? Цзян Чэн взглянул на Сичэня, его присутствие всегда успокаивало. Они вчетвером стояли на остатках разрушенной стены этого аванпоста и вглядывались в тёмную бездну. Вэнь Жохань наверняка почувствовал сейсмический сдвиг – появление Вэй Усяня и его вступление в новую войну. - Юг. Но большего сказать не могу. Оно исчезло. Беспокойство превратилось в лёд в желудке Цзян Чэна: - Юг - это место, где находится А-Лин. Что ты имеешь в виду под словом «исчезло»? Вэй Усянь покачал головой, но последовавшие за этим слова совсем не обнадеживали: - Оно было там, и оно исчезло. Я не могу это хорошо описать, Цзян Чэн. Но я уверен, что с Цзинь Линем всё в порядке. Как будто угроза была устранена – внезапно перенесена в другое место. Рука Цзычжэня была такой же тёплой, как и его блестящая улыбка. Потом рука выскользнула из его собственной, прервав этот краткий момент - краткий, но очень ценный. Цзинь Лин почувствовал, как ладонь Цзычжэня двинулась верх по его спине, а потом чуть подтолкнула вперёд, понукая идти прочь от Сычжуя и Цзинъи — в направлении его палатки. Но, несмотря на молчаливые заверения Цзычжэня в том, что с такой организацией наблюдения всё будет в порядке, Цзинь Лин всё равно чувствовал разочарование. Цзычжэнь не захотел, чтобы он убил Сюэ Яна за всё, что тот сделал, и теперь он ощущал себя бесполезным. Он чувствовал, что его быстро выстраивание планов, стратегий и тому подобного, связанного с войной, больше не понадобиться – теперь, когда Сычжуй был здесь. - Ты не должен затаивать какую-либо злобу на Сычжуя, А-Лин, – тихо сказал ему Цзычжэнь, пока они медленно шли по лагерю. Цзинь Лин искоса взглянул на него. - Я знаю, что ты расстроен, - продолжил Цзычжэнь, не дав возлюбленному произнести ни слова. - Ты думаешь, что сейчас, когда появился Сычжуй со своим Лазурным Драконом, ты больше не сможешь разрабатывать свои небольшие стратегические планы. Что теперь ты не сможешь доказать своей тёте, что ты такой же способный, как Сычжуй; настолько же надёжный, чтобы быть тем, на кого она может опираться… - Цзычжэнь, остановись. Пожалуйста, - прервал его Цзинь Лин, не желая слышать, как его самые сокровенные мысли вырываются из чужих уст - даже если это был Цзычжэнь. Цзычжэнь замолчал, но и остановился. Цзинь Лин оглянулся и увидел, что возлюбленный протягивает к нему руку. Нет, не к нему: он указывал на палатку принца, к которой они подошли. Что ж, прогулка оказалась короче, чем он ожидал. Цзинь Лин откинул полог и вошёл; Цзычжэнь последовал за ним. Полог вернулся на место, и молодых людей овеяло теплом, когда принц Цзинь активировал огненный талисман. Он молча обошёл палатку, зажёг несколько свечей, а затем коснулся талисманом углей в небольшом передвижном очаге. Этого оказалось достаточно, чтобы полумрак развеялся и тепло разлилось по холодной палатке, но это было не то количество, которое он зажигал для рабочих целей. - Эта бандитско-рейдерская кампания… - начал Цзычжэнь. - Как ты думаешь, у твоей тёти есть в этом опыт? Преследовать и загонять рейдеров? Цзинь Лин нахмурился, погасил талисман и отложил его в сторону. Потом он вытащил из рукава бутылочку с лекарством, которую Вэнь Цин дал им четверым, и поставил её на маленький столик; он всё ещё не был уверен, действительно ли хочет его выпить. Одни только побочные эффекты – или, скорее, истинная цель лекарства – казались достаточно неловкими, чтобы об этом думать. Он не знал, что у некоторых людей возникают проблемы с возбуждением во время интимных занятий. - Что это за вопрос? Ты же знаешь, что моя тётя раньше участвовала в войнах… - Разборки с бандитами-рейдерами и сражения с вражескими солдатами - это не одно и то же, А-Лин, - возразил Цзычжэнь и покачал головой. Цзинь Лин скрестил руки на груди. Их путешествие в течение трёх месяцев было в основном направлено на преследование бандитов и оттеснение их на север. - И что? Бандиты и рейдеры такие же, как и любой другой враг. Ими движет жадность. Мы продолжаем делать то, что делали. - Бандиты грабят силой, - пояснил Цзычжэнь. - Большинство из них оказались в таких обстоятельствах из-за трудностей. Возможно, в их районе был голод или их деревня была разрушена. Как только обстоятельства нормализуются, их образ жизни обычно возвращается в привычное русло. В основном такими людьми движет отчаяние, и убивают они, если это абсолютно необходимо. Это позволяет ими легко манипулировать, чтобы они искали более крупные и богатые цели в других местах. Рейдеры - это более устоявшиеся и давно сбившиеся племена, которые постоянно преследуют торговые караваны, деревни, возможно, города и посёлки, если они достаточно смелы и велики. Помимо враждующих Орденов или государств, именно они в первую очередь заставляют людей погружаться в бандитизм. Есть более крупные племена рейдеров, пришедшие с северных степей, западных пустынь и южных морей. Известны случаи, когда они убивали всех мужчин в деревнях и забрали их женщин в качестве призов или рабынь. Они также берут детей и воспитывают их как своих, тем самым расширяя свои племена. Рейдеры гораздо опаснее бандитов. Балинг, даже с поддержкой Юньмэн Цзян и других представителей южных Орденов, раньше терял многих учеников в результате их набегов. Мы также временно объединились с бандитами, чтобы отбросить налётчиков из пустынь и степей. И теперь эта южная кампания направлена на то, чтобы загнать их на север, к армиям Вэнь Жоханя. Как бы Цзинь Лин ни ценил это объяснение, его беспокойство всё ещё не было удовлетворено. Это также не было похоже на всю суть, которую пытался донести Цзычжэнь. - Лазурный Дракон… - Не непобедим, А-Лин, - отрезал Цзычжэнь, приближаясь. - Гора Дафань подверглась нападению Сюань-У. Мы не знаем, есть ли выжившие, которые могут сообщить об этом Вэнь Жоханю. Рейдеры, лучше оснащённые, обычно следят за передвижениями огромной армии, надеясь либо сражаться за остатки, либо столкнуть одну из армий с другой и совершить набег на победителя. – Цзычжэнь взял его за руки, его глаза были полны понимания и сочувствия. - Я пытаюсь сказать, А-Лин, что Сычжуй и Лазурный Дракон, скорее всего, останутся нашими временными союзниками. После того, как они немного проводят нас, они вернуться в свой новый дом на горе Дафань. У нас же есть приказ императора продолжать эту кампанию. Тебе следует постараться не возмущаться в присутствие Сычжуя, А-Лин. Цзинь Лин отвёл взгляд, и на мгновение его наполнил стыд. Он не осознавал, насколько прозрачными были его чувства – ревность к Сычжую и собственная неадекватность. - А-Лин, мне бы не хотелось так долго ждать, чтобы сказать тебе это. Хотелось бы, чтобы я не был таким трусом, чтобы не пытался избегать тебя, притворяясь, что я по уши занят управлением Балингом… Ты сегодня хорошо справился, руководя нами на ночной охоте, - мягко сказал Цзычжэнь. Цзинь Лин почувствовал, как мозолистые, грубые пальцы возлюбленного нежно скользнули по его подбородку, прежде чем это лёгкое прикосновение исчезло. - Это одна из твоих сильных сторон. Ещё одна твоя сильная сторона - готовность взять на себя бремя быть доверенным лицом командира. Передача ключевых сообщений, а также планирование мелких вылазок помогли всем нам в этой кампании. Спасибо тебе за всё. Цзинь Лин не понимал, что именно было в словах Цзычжэня, но они заставили его осознать, каким придурком он был. И он яростно покачал головой: - Главы Орденов всегда заняты – я это знаю. Это и моя вина. Моя вина в том, что я не могу быть тем лидером, каким хочет меня видеть моя тётя. – Принц отпустил голову и вздохнул: - Это… я слышал, как моя тётя разговаривала с Цзинъи. Она спросила мнение Цзинъи о Сычжуе и Дивизии Лазурного Дракона. Она также сказала, что ей хотелось бы, чтобы у неё был надёжный заместитель. Мне ясно, что ей хотелось бы, чтобы Лазурный Дракон – и желательно с самого начала – присоединился к войне. Кто-то, хорошо разбирающийся в военном искусстве. - Я тоже был там, А-Лин, - прозвучало неожиданное заявление Цзычжэня. - Она не имела в виду никакого пренебрежения к тебе и не собиралась тебя деморализовать. Она спросила мнение Цзинъи, потому что хотела, чтобы Восемнадцать всадников и наша кавалерия переняли тактику Лазурного Дракона. Но Цзинъи не имел особых знаний о Лазурном Драконе, кроме тех, с которыми мы все столкнулись в Цинхэ. О чём он и сказал генералу Ло. Кроме того, у меня было так много знаний и опыта, которые я мог бы предложить от имени Балинга. Цзинь Лин почувствовал, как рука возлюбленного нежно обхватила его левую щёку, заставив повернуть голову, и они снова оказались лицом к лицу. Большой палец Цзычжэня погладил его по скуле. - Твоя тактика, твои занятия с нами – изучение и объединение мелких деталей – помогают. На самом деле, я бы сказал, что они бесценны. Мы получаем свежую стратегию вместо старой, изношенной, - проговорил Цзычжэнь, а потом наклонился и слегка коснулся губами его правой щеки. У Цзинь Лина не нашлось слов, чтобы ответить; стыд, разочарование и неуверенность продолжали бурлить внутри него. Молча, словно Цзычжэнь точно знал, чего хочет, он заключил принца в утешительные объятия. Прижавшись щекой к груди возлюбленного, Цзинь Лин шумно вздохнул. Его взгляд блуждал по тусклой палатке, пока не остановился на бутылке, безобидно стоящей на столе. Потом он посмотрел на кровать. Тепло Цзычжэня, его успокаивающие объятия, бутылочка с лекарством и мысли о его побочном эффекте – этот букет становился достаточно острым, чтобы вытеснить беспокойство и разочарование по поводу Сычжуя и Лазурного Дракона из его мыслей. Мысли Цзинь Лина ненадолго вернулись к этому необычному, но скрытному, не совсем ухаживанию, которое у них было с Цзычжэнем. Три месяца, которые они провели в разлуке, только заставили принца ещё больше осознать, как сильно он скучал по объятьям Цзычжэня. Как сильно он жаждал просто быть с ним. Еще… Он был совершенно уверен, что Цзинъи нарушил так называемые правила этикета, когда дело касалось его ухаживаний с Сычжуем. Тот факт, что принц Лань провёл ночь в горной деревне Дафань, практически подтвердил Цзинь Лину, что эти двое, скорее всего, были физически близки. Цзинь Лин иногда задавался вопросом, не потому ли это, что Орден Лань вечно предавался сдержанности настолько, что, когда путы ослабевали, они нарушали правила – во всех аспектах жизни. Принц Цзинь придерживался мнения, что физическая близость не должна происходить до свадьбы. Поцелуи – в щёку или губы – или объятия не в счёт; это было нормально для проявления привязанности, причём наедине. Как бы сильно ему ни хотелось приписать «ожидание до свадьбы» тому, что мать воспитывала его должным образом, он знал, что отчасти это проистекало из его ненависти к тому, как его дед приходовал женщин одну за другой. Чтобы предотвратить потенциальные восстания «ублюдков», его дед заставлял женщин присоединяться к императорскому гарему, как только у них рождались дети. Тем не менее, как бы Цзинь Лин ни хотел попросить руки Цзычжэня, чтобы должным образом представить их тайное, не совсем благородное ухаживание, в благостном свете, он знал, что это будет трудно. Именно поэтому ни один из них не пошёл к родителям возлюбленного, чтобы спросить разрешения встречаться. Однако в случае с Цзинь Лином было уже слишком поздно просить у родителей Цзычжэня руки и сердца их сына. Тем более что родители Цзычжэня сказали бы «нет», несмотря ни на что. Теперь же, когда Цзычжэнь стал главой Ордена Оуян, а Цзинь Лин - наследником Ордена Цзинь, возможность брака казалась ещё более туманной. А физическая близость ещё более далёкой. Даже без того флакона с лекарством, который, казалось, так и смотрел на него, Цзинь Лину хотелось прикасаться к возлюбленному, раздевать его, ласкать, чувствовать его иначе, чем сейчас. Держаться за руки, целоваться в щёки, обниматься – это только усиливало его желание. Духовное парное совершенствование временами удовлетворяло эту потребность. Но переходя к поцелуям в губы – Цзинь Лин знал, что его сила воли вот-вот рухнет… - Я хочу подождать, А-Лин. Вздрогнув, принц поднял голову и поспешно отвёл взгляд. Краем глаза, он увидел, что Цзычжэнь поступил так же, по-видимому, сейчас они смотрели в одном направлении, возможно, на одни и те же предметы. - Я хочу подождать, А-Лин, - повторил Цзычжэнь, и его глаза и тон были серьёзными. – До тех пор, пока мы не поженимся, я не буду просить тебя о физическом совершенствовании со мной. В тоне Цзычжэня была такая убеждённость, такая теплота, что это дало Цзинь Лину силы подавить искушение. Тёплые руки Цзычжэня продолжали обнимать его, и принц улыбнулся в мантию возлюбленного. - Я тоже, - прошептал он. - Но… Цзинь Лин вспомнил тот день, тот момент, когда он сбежал с Цзычжэнем – их путь навстречу опасной миссии по спасению Сычжуя, Цзинъи и Вэй Усяня. Когда он понял, когда он почувствовал уверенность, что Цзычжэнь навсегда останется в его жизни, и захотел поцеловать его – в губы. Цзинь Лин уставился на возлюбленного, рассматривая его лицо, особенно губы. Именно его мать посоветовала ему подождать, пока он не будет уверен в том, кого любит, прежде чем целовать этого человека в губы. Цзинь Лин был уверен в Цзычжэне и думал, что Цзычжэнь уверен в нём. Тем не менее, мысль о том, что, возможно, следует набраться смелости, сделать шаг вперёд и наконец-то поцеловать Цзычжэня в губы, не проявилась полностью. А потом и вовсе оборвалась: Цзычжэнь приложил пальцы к его губам. - Когда мы окажемся в более безопасном убежище, А-Лин, - сказал он, и уголки его губ изогнулись в нежной улыбке. Его воля обязательно рухнула бы. Было так много всего, что касалось их будущего и будущего их Орденов, что Цзинь Лин не хотел отпускать Цзычжэня или отказываться от того, что у них было. Из-за политики было практически невозможно пожениться. Но Цзинь Лин был полон решимости добиться этого… - Поцелуй меня, пожалуйста. Принц моргнул, слегка удивившись тому, что они оба сказали это одновременно. Цзычжэнь усмехнулся, а Цзинь Лин застенчиво улыбнулся. Казалось, они оба знали, что их будущее определяется политикой и невозможностью. Затем он почувствовал, как Цзычжэнь пошевелился: одна его рука пробежала вверх по спине и остановилась на затылке, а другая прижалась к спине. Когда возлюбленный притянул его ближе к себе, Цзинь Лин положил ладони на его грудь и сжал пальцы, сгорая от нетерпения. Это было больше, чем просто приятный поцелуй. Губы Цзычжэня нерешительно, но мягко коснулись его губ; ровно настолько, чтобы он мог почти почувствовать вкус его дыхания и жар его кожи. Тепло разлилось по щекам Цзинь Лина, и он прижался ближе, крепче – его руки скользнули вверх и сплелись на затылке возлюбленного. Ему был поразительно приятен страстный отклик, когда Цзычжэнь уговорил их обоих открыть рты. Этого было достаточно, чтобы почувствовать, как кончик языка возлюбленного скользит внутрь и наружу, касаясь его собственного; быстро и резко. Затем более решительно; любопытство, движущее желанием исследовать, попробовать и почувствовать опьяняющее тепло, скрывающееся внутри. Когда они отстранились друг от друга, Цзинь Лин постарался отдышаться; продолжительное волнение от такого поцелуя заставляло его нервно сглатывать. Он чувствовал короткое, тёплое дыхание Цзычжэня на своей покрасневшей коже, его глаза светились и полнились счастьем. - Я хотел сделать это с тех пор, как мы встретились, - прошептал он. – Похоже, я нашёл того, кого когда-нибудь хотел бы взять с собой. Того, кто знает север и кто помог бы мне согреться. Цзинь Лин вздрогнул от воспоминаний, смысл давних слов Цзычжэня прозвучал сейчас более интимно. Но он был не из тех, кто разговаривает – он хотел большего от этого горячего исследования через поцелуи, снова почувствовать и попробовать на вкус Цзычжэня… Знакомое нажатие пальцев на его губы остановило принца. Разочарование охватило его, а тепло, накопившееся внутри, на мгновение утихло. - Позже, А-Лин, - произнёс Цзычжэнь и сделал шаг назад. - Нам обоим нужно отдохнуть и восстановиться. Напоминания о том, с чем они только что столкнулись, и о возможности нападения рейдеров, отрезвило, и желание Цзинь Лина быстро улетучилось. Тем не менее, оно не исчезло полностью, поскольку следующие действия Цзычжэня, казалось, шли вразрез его словам. Давление пальцев возлюбленного на его рот немного уменьшилось, потом они медленно скользнули вниз и словно зацепились за нижнюю губ принца. Чуть потянули, и это простое казалось бы действие было настолько лёгким и чувственным, что у Цзинь Лина сбилось дыхание. Принц задрожал, и эта дрожь усилилась, пока он следил за влажными кончиками пальцев, которые вернулись к Цзычжэню – точнее, в рот Цзычжэня. Никогда ещё исчезнувшее было возбуждение не возвращалось к Цзинь Лину так быстро, но как только он увидел, как его возлюбленный пососал кончики своих пальцев, - с крошечным хлюпом, казалось бы, взорвавшим тишину – он едва сдержал рвущееся из груди рычание. А потом Цзинь Лин заторможено почувствовал, как возлюбленный что-то вложил ему в руку. Цзычжэнь снова наклонился, и его голос прозвучал поразительно хрипло, когда он произнёс: - Надеюсь, ты поправишься, А-Лин. И только после хлопка закрывающегося полога – Цзычжэня больше не было в палатке – Цзинь Лин смог выйти из охватившего его оцепенения. Он моргнул и посмотрел вниз: ощущение скованности между ног начало давать о себе знать. Затем он посмотрел на то, что было у него в руке – на нераспечатанную бутылочку с лекарством Вэнь Цин. Смысл того, что сделал Цзычжэнь, был ясен, и Цзинь Лин, не теряя времени, открыл бутылку и выпил всё содержимое. Его кровать, мысли и физические действия для самоудовлетворения, помогающие ускорить восстановление его духовной энергии, и всё, что последует за этим, ждало его. Всё это; только от поцелуя Цзычжэня. Всё остальное, что его беспокоило, не имело значения в ближайшие три часа. * * * Сычжуй изучал начертанную на шкуре подробную карту, которая была натянута между столбиками. Охранники позволили ему подождать внутри палатка генерала Ло. Самого генерала вызвали незадолго до его прибытия по какому-то срочному делу. Шаги приближались, но не было слышно лёгкого звона брони. Полог палатки открылся, и Сычжуй обернулся. Цзычжэнь вошёл, и выглядел он немного лучше, чем когда Сычжуй столкнулся с ним и Цзинь Лином ранее, когда ему помогали добраться до палатки Вэнь Цин. Цзычжэнь улыбнулся; Сычжуй вернул улыбку. Было приятно снова увидеть своих друзей, даже при таких обстоятельствах. Он был рад, что они выстояли в битве против Сюань-У до того, как Лазурный Дракон смог прийти на помощь. - У генерала Ло появилось какое-то дело, которым нужно было заняться, - сказал он. - Мои люди были проинформированы о сменах часовых. Цзычжэнь кивнул: - Цзинъи? - Отдыхает и, надеюсь, выздоравливает. - Как и А-Лин, - сказал Цзычжэнь и добавил: - И Балинг тоже. Свойское обращение, которое Цзычжэнь использовал, говоря о Цзинь Лине, не осталось незамеченным Сычжуем. Что заставило Цзычжэня стать главой Ордена Оуян за прошедшие три месяца, ему было неизвестно. Тем не менее, если раньше ему казалось, что всё, что беспокоило Цзычжэня это его Орден, и что его отношения с Цзинь Лином уже сошли на нет, то теперь он был уверен, что всё это не так, что они стали только ближе. Ласковые прозвища никогда не были частью жизни Сычжуя. Только его отец и дядя называли его «А-Юань», имя, которое у него ассоциировалось с детством. Он терпел его использование только потому, что любил своих отца и тётю слишком сильно, чтобы продолжать их исправлять. Однако прозвище «Редисочка», данное ему отцом, тоже звучало странно, и его отец никогда не говорил ему, почему он так его называл. Цзинъи же никогда не просил называть его иначе, кроме как по имени. Да и Сычжуй не хотел, чтобы возлюбленный называл его каким-либо другим именем, ему нравился знойный тон, который принц использовал, когда произносил его имя, когда они были вместе. Но какие бы другие мысли и возможные темы для разговора ни были у них двоих, они были отброшены мгновением позже. Вошла генерал Ло в своей кавалерийской броне, покрытой грязью и кровью. - Глава Ордена Оуян, - поприветствовала она, почти без удивления в тоне. - Генерал Вэнь, я прошу прощения за задержку. - Генерал Ло, - уважительно поприветствовали её Сычжуй и Цзычжэнь. Сычжуй слышал о подвигах легендарных Восемнадцати всадников Ланьлин Цзинь в кампании «Выстрел в Солнце». Точнее, о том, что они были постоянной занозой в заднице Вэнь Жоханя. Тогда их возглавлял отец Цзинь Лина, а не генерал Ло, но женщина была частью того кавалерийского отряда. - Подразделение Лазурного Дракона и ученики Балинг Оуян установили дежурство до конца ночи, - продолжил Сычжуй. - Из-за того, что земли в этом регионе всегда были постоянным источником набегов, мы ожидали, что, возможно, налётчики из степей могли следовать за Сюань-У, когда они пробирались сюда». - Значит, вы ожидаете нападения в ближайшие несколько часов? - уточнила генерал Ло, отмечая на карте место, где они находились, красной тушью. От внимания Сычжуя не ускользнуло, где именно на подробной карте были отмечены бандитские лагеря. Ничего другого, например, расположения других сил Альянса отмечено не было – даже территории, которая, как знал Сычжуй, находилась в пределах границ союзников. А вот всё, что было связано с Орденом Вэнь, пометили красным - как враждебное. Если этот лагерь попадет в руки врага, те получат только отмеченные участки своих собственных лагерей и биваков бандитов. Сычжуй подумал, что это довольно умно; его знакомство с другими военными лагерями и стратегическими и тактическими картами ограничивалось лишь теми короткими взглядами, которые он успевал бросать в военных лагерях своих кузенов. - Возможно, - сказал Цзычжэнь. - Лазурный Дракон несёт первую вахту. Балинг - вторую. Оба наших человека проинформированы. Генерал Ло издала неопределённый звук. Затем на её лице появилось довольно заинтересованное выражение. - Альянс ценит то, что Лазурный Дракон и Гора Дафань сделали сегодня вечером, но мне любопытно, каковы ваши намерения. - Генерал Ло… обеспокоенно заговорил Цзычжэнь. Сычжуй поднял руку, благодарный за защиту своего друга, но он знал, что на этот вопрос ему придётся ответить самому. Переговоры, которые он и его дядя быстро провели с Сюэ Яном, не были полностью озвучены Вэнь Цин. Он надеялся, что его дядя каким-то образом сделал это после битвы. Призыв к оружию для Дивизии Лазурного Дракона был сделан в спешке – отчасти потому, что Сычжуй не хотел видеть, как умирают его друзья или возлюбленный. А ещё потому, что, независимо от того, солгал ли им Сюэ Ян о том, что Сюань-У не обнаружил их здесь, или нет - это не имело значения. Если бы отряды Сюань-У прорвались сквозь силы Альянса, вероятность того, что они вторгнутся на гору Дафань, чтобы попытаться подчинить богиню-духа, была слишком велика. По мнению Сычжуя, это была безвыходная ситуация. Либо Сюэ Ян подчиняет богиню-духа и контролирует её, либо Сюань-У сделает это от имени Вэнь Жоханя. В конце концов, первый вариант был более приемлемым. - Дивизия Сюань-У вытеснила бы нас, независимо от результата, генерал Ло, - заявил Сычжуй. – Богиня горы Дафань - могущественный дух, которым может командовать любой демонический заклинатель, как Вы видели. Позволить Сюэ Яну, с которым мы столкнулись на горе, попытаться подчинить её себе, было лучшим из двух не слишком хороших вариантов. - Проигрышных, - заметила генерал Ло. - Да, - подтвердил Сычжуй. - Затем… - Дивизия Лазурного Дракона будет защищать Альянс, пока они остаются здесь, - заявил Сычжуй. - Но мы не можем бросить наших людей. Генерал Ло ответила не сразу. - Они не все были убиты, - тихо подытожила она через мгновение. - Не все. «Они» указывали на Сюань-У. Несмотря на все усилия его мужчин и женщин, Дивизия не смогла убить каждого члена армии Вэнь Чао. Они не смогли помешать выжившим сбежать обратно к Вэнь Жоханю и сообщить ему о том, что Дивизия Лазурного Дракона и гора Дафань выжили. - Ты мог позволить нам умереть, генерал Вэнь, - тихо проговорила генерал Ло. - Ты ничего не должен Альянсу. Сычжуй не ответил. У Цзычжэня был такой вид, словно он собирался возразить против несправедливого обвинения, но Сычжуй взглядом попросил его не вмешиваться. Он использовал заявление генерала как способ понять, какова роль Дивизии Лазурного Дракона в текущей оборонительной стратегии. - Если нападут рейдеры, отгоните их, не рискуя жизнями своих людей. Если есть возможность, желательно на север. Там Альянс возьмёт дело в свои руки. Ожидайте, что мы соберём лагерь и уедем в ближайшие несколько дней. Если горе Дафань понадобится помощь в подготовке к отъезду, вам нужно просто попросить. Я разошлю по лагерю приказ не спрашивать о вашем будущем местонахождении, генерал Вэнь. Сычжуй поклонился. Принимая во внимание поведение остальных членов Альянса во время их пребывания в Нечистом Царстве, генерал Ло была очень либеральна в своих взглядах на то, должны ли Гора Дафань и Лазурный Дракон присоединяться к Альянсу – теперь, когда их выгнали из укрытия. - От имени горы Дафань и Дивизии Лазурного Дракона мы благодарим Вас за Вашу щедрость, - церемонно проговорил он. Генерал Ло ответила поклоном: - Могу ли я спросить твоё мнение о двух вещах, прежде чем ты уйдёшь на вахту, генерал Вэнь? - Да? - Сюэ Ян, - произнесла генерал Ло, явно стараясь сохранять свой тон нейтральным. - Ты доверяешь ему? Было ясно, что генерал Ло просила дать ответ «да» или «нет». Учитывая, что Сюэ Ян был тем, кто нашёл пятую часть иньского железа, чтобы собрать весь набор, и был награждён Орденом Цишань Вэнь, а так же то, что он делал на протяжении многих лет, доверять ему было откровенной глупостью. Этот человек был скользким – и по характеру, и по своим намерениям. Сычжуй до сих пор не знал, действительно ли этот человек был двойным агентом или просто притворялся таковым, продвигая свои интересы после окончания неудавшейся кампании «Выстрел в Солнце». Тем не менее, он увидел в его глазах вспышку отчаяния, когда тот другой таинственный человек, внезапно появился и отобрал у него артефакт, сделанный им из остатков Тигриной Печати Преисподней и иньского железа. - Нет, - честно ответил Сычжуй. - Но я доверяю его гневу и желанию отомстить тому, кто отобрал у него адское оружие. - Значит, это было адское оружие, - пробормотала генерал Ло. - И был использован талисман телепортации, генерал Ло, - добавил Цзычжэнь. - Я никогда раньше не видел такой точности. Не было никаких следов активации или остаточной энергии. - Я сожалею, что не смог увидеть, кем был этот человек, генерал Ло, - повинился Сычжуй и слегка поклонился. Женщина ответила не сразу. - Никто из солдат, даже находившихся ближе тебя, тоже не опознал его, генерал Вэнь. Но отчёт передаётся императору, пока мы разговариваем. - Она сложила руки вместе и ещё раз поклонилась: - Спасибо вам обоим за информацию. Пожалуйста, передайте мою признательность вашим людям за организацию дежурств и предупреждение о грядущих событиях. * * * Три месяца пребывания в военных лагерях не сделали Цзинъи чутко спящим, хотя он - как и остальные члены Ордена Лань - всегда просыпался от воображаемого шума утреннего гонга Облачных Глубин. Тем не менее, существовали закономерности, к которым Цзинъи привык прислушиваться во время сна. Одним из них стал звон металла о металл – недалеко от его палатки. Принц моргнул, просыпаясь, но звон прекратился, и тишина лагеря окутала его уши, как тяжёлое одеяло. Полог палатки слегка приоткрылся, вливая внутрь серебристый лунный свет, подчёркивая блеск полированных серебристо-голубых доспехов… Сычжуй даже не успел сделать шаг в палатку Цзинъи, как внезапный пронзительный крик и сигнал тревоги разнёсся по всему лагерю. Цзинъи резко сел, отбросив в сторону одеяла из густого меха и одновременно произнося заклинание, чтобы зажечь все свечи. За стенами палатки слышались топот бегущих солдат и крики тревоги. Принц схватил верхнюю мантию и поспешно натянул её на плечи. Больше ничего не потребовалось: он спал с лентой Сычжуя на голове и в нескольких слоях клановых одежд, чтобы согреться. Подхватив меч и привязав сумку-цянькунь к поясу, Цзинъи погасил свечи в своей палатке и выбежал в ночь. Вдалеке ржали лошади, и принц побежал туда - хаос в северо-западной части лагеря, казалось, был самым густым. Ученики Лань во всей своей боевой готовности, словно птицы, слетались к нему и теперь бежали рядом. Судя по гиканью и отрывистым крикам, разносившимся по лагерю, их атаковали рейдеры – яростно и злобно они пытались окружить лагерь. И Балинг Оуян, и Лазурный Дракон отразили первую волну, теперь к ним постепенно присоединялись и остальные обитатели лагеря. Цзинъи мог только предположить, что нападение произошло сразу после смены дежурства, учитывая, что Сычжуй находился у входа в его палатку. Цзинъи и ученики Лань даже не успели добраться до передовой линии атаки, когда в лагерь хлынул запах разложения и гари. Он пришёл как накатывающая волна – стена чёрных клочков, едва видимая в свете тонкой зимней луны. Цзинъи выкрикнул приказ рассеяться и занялся подавлением взбаламученной энергии обиды и бесформенных духов. Двое учеников отделились от остальных, один запел, другой приложил к губам продольную флейту, и призрачная мелодия наполнила воздух. Цзинъи махнул рукой, и остальные ученики Лань двинулись вперёд. К ним стекалось всё больше и больше учеников Лань, и постепенно они начали выстраиваться в боевой порядок. «Построение» было давно отработанным и редко использовалось, поскольку ночные охоты не часто требовали чего-то подобного. Но для того, что происходило сейчас – и из-за огромного количества удушающей и приторной густой энергии обиды, которая наполняла воздух, вытянутая из земли тем немалым количеством духовной энергии, что использовали защитники, чтобы отразить атаку рейдеров, – «Построение» было необходимо. Вскоре Цзинъи остался стоять возле потухшего костра. Его глаза были закрыты, а губы шептали заклинание. Он слышал крики – приказы, заклинания и песнопения талисманов – явно с линии фронта. Заклинатели и солдаты, слившиеся в единой, сплочённой обороне, окружали его со всех сторон. Они избегали задевать его из-за видимого свечения мантий Ордена Лань - заклинания внутри, а также заклинания, которое он и его товарищи-ученики творили сейчас, были активны. Пот стекал по лицу и спине принца. Он чувствовал мощный прилив силы глубоко внутри себя. Даже заполненный лишь наполовину, он знал, что воздействие на него было величайшим – такова была природа заклинания. Мысленным взором он увидел и услышал, как Сычжуй разворачивает свою лошадь и ударяет рейдера, который подошёл слишком близко, а потом отдаёт приказы остальным воинам Лазурного Дракона. Цзычжэнь тоже был там, собирал учеников Балинга, действуя в связке с остальными силами Альянса. Генерал Ло и её кавалерия врезались в восточный фланг налётчиков. Лучники под командованием Цзинь Лина выпускали стрелы так быстро, как только могли, в то время как рейдеры выкрикивали ругательства и упрямо продолжали атаковать. Какой бы кровавой и жестокой ни была битва, вокруг принца царило затишье. Цзинъи заставил себя сохранять спокойствие, поскольку липкое чувство энергии обиды продолжало расти. Заклинание было почти завершено; флейты, гуцини и другие духовные инструменты, на которых играли его товарищи-ученики, быстро возводили фундамент. «Сейчас!» - мысленно скомандовал Цзинъи. Он почувствовал огромное притяжение в своём ядре – энергия устремилась через его меридианы вниз, в печать. Свет от активации печати был достаточно ярким, чтобы принц увидел его с закрытыми глазами. Он продолжал удерживать позицию, продолжал сохранять нужную стойку, пока печать выполняла свою работу. Запах гари и разложения начал утихать. Энергия обиды продолжала борьбу с печатью и увеличением силы золотых ядер теми, кто находился на передовой. Сплочённые крики снова наполнили воздух; ситуация изменилась. Цзинъи продолжал стоять на месте, он и его товарищи-ученики на данный момент всё ещё были привязаны к своим позициям. Они полагались на своих друзей и союзников, которые защитят их и сдержат налётчиков. Наконец, Цзинъи улыбнулся и медленно открыл глаза. Старейшины говорили, что это невозможно; сложность и чудовищность заклинания, а также вынужденная неподвижность позиции делали заклинателей Лань, пытавшихся его использовать, невероятно уязвимыми. Было несостоятельно и безрассудно оставлять группу совершенствующихся не способными оказать какое-либо сопротивление, если враги прорвут оборону. Их безопасность напрямую зависела от других учеников – Лань или кого-то ещё – тех, кто находился поблизости, обременяя их. От подобных построений отказались ещё во время войны Иньского Железа, потому что в первый и последний раз, когда оно было использовано, все заклинатели, способные активировать печать, были убиты на месте. Тем не менее, легенда об их героической гибели не остановила Цзинъи. «Построение» - пятизвездочная система усмирения, самое мощное заклинание подавления, которое имел в своём арсенале Орден Гусу Лань, было создано и успешно использовано во время войны Иньского Железа против Сюэ Чунхая. С тех пор его ни разу не использовали не только из-за того, что от всех учеников, задействованных для его активации, 4 требовался высокий уровень совершенствования, но и из-за энергии. Для поддержания заклинания до его активации требовалось огромное количество духовной энергии, а эффект длится максимум несколько часов. Часов, которые могли определить как победу, так и поражение. Цзинъи это не остановило, как и его товарищей-учеников. Теперь под ногами Альянса струилось бело-голубое свечение, и заклинание подавления было успешно активировано. Принц вытащил меч и поднял его высоко в воздух. Его товарищи-ученики, у которых ещё оставались силы, присоединились к нему в атаке на передовую. Несколько дней спустя… - Ты должен присоединиться к нам. - Цзинь Лин… Раздражение и досада пронизывали тон Цзинъи. Они остановили своих лошадей, и те нетерпеливо перебирали ногами, наполняя воздух хрустом свежего снега. Цзинь Лин проигнорировал старого друга и сосредоточил внимание исключительно на Сычжуе. Лагерь остался в нескольких ли позади них. Когда-то золотые и зелёные поля сейчас были порыты засохшей коричневой шелухой, стояла поздняя зима. Их патруль двигался по периметру, довольно далеко от лагеря. Это было единственное место, где они вчетвером могли уединиться и поговорить, избегая чужих ушей. Последние несколько дней представляли собой гремучую смесь из защиты от безжалостных рейдеров и ночных охот, чтобы упокоить наиболее гнусных и трудноубиваемых тварей, либо подавить духов, восставших после боёв. Цзинъи вместе с учениками Лань под его командованием и другими заклинателями старался очистить земли как можно лучше. Казалось, что без подавляющего влияния богини-духа по этим землям стало бродить гораздо больше беспокойных, смелых призраков, демонов и тому подобных монстров. Тётя Цзинь Лина отдала ему приказ, и он с друзьям сосредоточился на ночных охотах, поскольку их совершенствование было самым сильным из всех, кто был в лагере. Остальная часть заклинателей, включая Дивизию Лазурного Дракона, которая продолжала разделять свою охрану между горой Дафань и лагерем, была сосредоточена на рейдерах. Хотя в последнее время Цзинь Лин видел, что всё меньше и меньше членов Лазурного Дракона участвуют в отражении этих атак. Либо зависимость Альянса уменьшалась - что, по мнению Цзинь Лина, было неправдой - либо Лазурный Дракон и гора Дафань действительно снова отступали. Они продолжали обмениваться знаниями, предложениями и даже тактикой во время небольших совещаний по планированию, которые Цзинь Лин проводил для своих друзей. В свою очередь, Цзинь Лин узнал, как командовал Дивизией Сычжуй, и научил Сычжуя правильной ночной охоте. Хотя Цзинь Лин отбросил свою зависть к Сычжую и работал вместе с ним, он всё ещё не мог отказаться от собственных выводов относительно Дивизии Лазурного Дракона – пока не мог. То, что они собирались вновь отступить, было неправильным. Он даже изложил своё понимание вопроса тёте, но та была тверда в своём решении позволить армии заклинателей снова ускользнуть от войны, хотя в них так нуждались. Вот и сейчас внимание Сычжуя было сосредоточено на нём, его глаза были серьёзными, но без малейшего намёка на эмоции. Это напомнило Цзинь Лину то время, когда их чуть не поймали цзиньские патрули по пути в Ляочэн. Прежде чем он узнал, кем на самом деле был Сычжуй, он всегда был озадачен последствиями того инцидента – внезапной сменой личности с, казалось бы, невинно весёлой на пугающе серьёзную. - Выслушай меня, Сычжуй, - начал Цзинь Лин. - Я согласен. Цзинь Лин захлопнул рот. Даже Цзинъи и Цзычжэнь посмотрели на Сычжуя с разной степенью удивления на лицах. - Сычжуй… - нерешительно и обеспокоенно проговорил Цзинъи. - Но это не моё решение, - продолжил Сычжуй через мгновение. - По крайней мере, не в данный момент. Цзинь Лин нахмурился, озадаченный. - Что? Ты согласен, но не присоединишься к нам? Речь идёт о том, что нам нужно убедить твою тётю? - Нет. - Сычжуй, слегка покачал головой. - Тогда в чём проблема? – требовательно спросил Цзинь Лин. - А-Лин, прекрати, - вмешался Цзинъи. - Он не обязан ничего объяснять - ни тебе, ни нам. Это его решение, и мы не можем подвергать его сомнению. - Цзинъи, всё в порядке. Цзинь Лин проигнорировал успокаивающий тон в словах Сычжуя - как будто тот не обиделся ни на что из того, чем они обменялись. Он также проигнорировал сердитый взгляд, который бросил и всё ещё продолжал бросать на него Цзиньи. За последние несколько дней Цзинь Лин обнаружил, что Сычжуя очень трудно обидеть чем-либо - его поведение всегда оставалось вежливым, терпеливым, почти как у образцового члена Ордена Лань. Даже когда Сычжуй говорил серьёзно, он редко повышал голос – казалось, слова тщательно подбирались и произносились. Цзинь Лин знал, что его мать сочла бы Сычжуя идеальной парой, если бы в его жизни не присутствовал Цзычжэнь. Сычжуй явно был дипломатом, переговорщиком и образцовым заклинателем – пусть и не стремился участвовать в битвах. Но, честно говоря, Цзинь Лин находил Сычжуя устрашающим, особенно, когда тот по-настоящему злился. - Вэнь Жохань, скорее всего, знает, что гора Дафань и Дивизия Лазурного Дракона были найдены живыми и здоровыми, - заявил Сычжуй. - Он будет или уже начал отправлять силы на охоту за нами. В первую очередь я должен защитить своих людей. Кроме того, Вэнь Жохань знает возможности Лазурного Дракона. Он уже видел, как мы сражаемся в вашей южной кампании. Он будет ждать нас там, с вами, и это единственный шанс, который у нас будет, чтобы скрыть гору Дафань. Мы не хотим, чтобы этот риск ложился на всех вас. Но мы понимаем, что это только вопрос времени, когда нас снова втянут в войну. - Тогда путешествуй с нами! – пылко предложил Цзинь Лин, ничуть не убеждённый в том, что Дивизия Лазурного Дракона представляет собой опасность для южных сил Альянса. Сычжуй покачал головой: - Согласно рассказу Вэнь Нина о предыдущей войне, мои отцы, присоединившиеся к этой второй войне, уже дали Альянсу явное преимущество. - Да, но ты же слышал - Вэнь Жохань создаёт или уже создал ещё одно адское оружие. Это, а также оружие Вэй Усяня, снова заведёт всех в тупик! - возразил Цзинь Лин. - Именно поэтому южная кампания должна найти третье оружие. Сюэ Ян, скорее всего, знает человека, который забрал его творение, - хмуро проговорил Сычжуй. - В мире осталось очень мало заклинателей, способных использовать такой точный талисман телепортации, - заметил Цзычжэнь. - Чтобы использовать такой талисман, также требуется большое количество исследований и практики, не говоря уже о базовой энергии. - И в войсках Вэнь Жоханя нет никого, кто обладал бы таким количеством духовной энергии, - добавил Сычжуй. - Итак, похититель - заклинатель Альянса, - заключил Цзинъи. – Что ж, список наших сильных заклинателей не так и велик. Цзинь Лин нахмурился. Он ненавидел представленную логику, но спорить с ней было невозможно. Им предстояло выяснить, кто ещё владеет адским оружием и почему этот заклинатель хочет оставаться в тени. А ведь наличия у Альянса двух союзных демонических заклинателей было бы более чем достаточно, чтобы остановить Вэнь Жоханя – каким бы неприятным, ужасным и неестественным ни было демоническое совершенствование. Война быстро менялась. Цзинь Лин знал, что цепляние за старые представления и мысли лишь вернёт их обратно в застой, в котором они находились более шестнадцати лет. Сычжуй вздохнул, на мгновение выглядя гораздо старше, чем был на самом деле. - Если Дивизия Лазурного Дракона собирается атаковать, мы не сможем сделать это в одиночку, и у нас есть только один шанс нанести внезапный удар. К удивлению Цзинь Лина, Сычжуй указал на Цзычжэня. - Как только мы обеспечим максимальную защиту горы Дафань, Лазурный Дракон снова присоединится к войне. При одном условии. Я спросил Цзычжэня, можно ли создать талисман-маяк, активирующийся только в случае крайней необходимости, и он обещал создать его. Цзинь Лин всё ещё не понимал сопротивления Сычжуя. Если бы он был на его месте, он бы воспользовался любым возможным преимуществом, чтобы победить Вэнь Жоханя, и позаботился бы о том, чтобы у этого сумасшедшего больше не было возможности беспокоить гору Дафань. Но дальнейших объяснений не последовало. Он также чувствовал, как взгляд Цзинъи на него стал более жарким. Что ж, это был лучший компромисс, который мог получить Альянс. - Хорошо, - ответил он, скрестив руки на груди. - Мы активируем маяк только в случае крайней необходимости. - Спасибо.