Возвращение

Что то лопнуло со звоном — Шен помотал головой, и шкаф растворился в воздухе. Ён заметил его в другой стороне моря знаний, за спиной собеседника, но больше не стал акцентировать внимания. Судя по ощущениям, Шен искренне не знал наполнения и не желал знать, придерживаясь мнения, что это наиболее комфортное для него положение дел. Это не ощущалось как защита, точнее… это не была защита себя. Будто Шен защищал то, что внутри, а не хотел приуменьшить свою боль. Ён подумал, что там могут быть те немногие хорошие воспоминания, что он пытался сберечь. Хотя бы так. — Хочешь увидеть что то ещё? — Шен сложил руки на груди и склонил голову всего на секунду, будто стесненно, прежде чем вновь принять непринужденный вид. — Я не хотел бы… посягать на границы. — пробубнил самозванец и поймал себя на мысли, что хуже уже не сделает. Шен сам сказал ему об этом. Это его границы должны были быть нарушены в ответ, чтобы хоть как-то скомпенсировать нанесенный ущерб. — …как она погибла? Шен снисходительно улыбнулся. Такая юная душа. Его чувства просты, его реакции объяснимы. — Мы убили ее. — просто бросил заклинатель все с той же лёгкой механической улыбкой на белых мертвых губах, — Я и… и Шиан. Мы должны были быть осторожнее. Ён напрягся, не смотря на все свое любопытство думая, что лезет куда не стоит. Холодная ладонь успокаивающе провела по его волосам. — Послушай… Я двадцать лет жил, уверенный, что лишь я один погубил ее. Но это не так. — что то извращенно-удовлетворённое было в его голосе, — Он тоже убил ее. Он ненавидит чувствовать вину и никогда ее не покажет. Шен улыбнулся. Открыто и обречённо, но всё же — счастливо. Что то теплое растеклось по венам при мысли, что он виноват не один. Что Шиан, пусть в тайне, но тоже не находит себе места, не зная, как залатать этот косяк. Закрывает глаза, а проблема никуда не исчезает. Эта проблема все ещё живёт в своем замке на проклятом пике, омрачая ход дел своим холодом. — Он тоже болит. — обернувшись на чужое смятение, Шен нахмурил брови, — Не верь ему. Ни за что не верь. — Насколько глава ордена… плохой человек? Шен кивнул: — Я покажу. Всё покажу. И тут же напрягся, от чего гордая осанка стала ещё более напряжной. Что то читалось в поделенном на двоих сознании проклятого Шена — словно струны его души, до этого натянутые до предела, звенящие и рассекающие желавшие коснуться пальцы в кровь, вдруг ослабли. Они больше не пели. Не ранили. За фарфоровой маской бессердечного демона скрывался обычный заклинатель, переживший слишком многое в одиночку. Он жаждал выговориться. Не этим лицемерным старейшинам, не душегубу-брату, нет. Но кому то, кого это действительно бы волновало. Как из искреннего любопытства, так и из… связывающих их обстоятельств, что не позволят просто закрыть глаза на теперь уже его судьбу тоже. Их общую, отвратительно сплетённую и как попало сшитую воедино судьбу, будто тела сиамских близнецов. Ён был здесь. Ён вытащил его нежелающее жить тело на свет, завел друзей, помирил с Левом, в попытках сохранить жизнь которого Шен настроил его против себя. Даже чертов старейшина пика славы… нет, лучше того не вспоминать. Не портить момент. Чужие струны души, эти нейлоновые нити, они ослабли, петлями оборачиваясь вокруг чужой шеи. Нежно, будто домашние и обласканные змеи. Их лучше не злить. — Ты ведь… хочешь узнать? Слегка напрягшийся из-за чужого взволнованного состояния Ён задумчиво кивнул. Разве мог он отказаться? *** Ён распахнул глаза. В Черном замке стояла гробовая тишина — только трепалась длинная полоса запыленной шторы у раскрытого окна. Закатные рыжие лучи облизывали стены. Похолодало. Выпав в реальный мир, он торопливо ощупал тело, сбив одеяло, которым до этого был трепетно укрыт, убрал прилипшие на покрытый холодным потом лоб прядки волос и вдохнул полной грудью, тут же закашлявшись — глотка пересохла. Он медленно сел. Тело определенно восстановилось, пока обе души не беспокоили, и надломленное ядро мягко пульсировало в груди, стандартно сбиваясь на каждом третьем цикле. Кое как размяв ноги и спину, Ён налил себе с остывшего чайника воды. Чёрное от гари, нутро жаровни было холодно. Только розовый цветок стоически радовался жизни, медленно растягивая свои веточки вопреки стоящей в Замке темени. Ён выглянул мимо мутного немытого стекла окна наружу, не замечая ничего нового. Отсюда — ничего. Вечерело, а он, как назло, выспался. И Шен больше ничего не говорил и не думал, надолго скрывшись и закрыв за собой дверь. Не долго думая, Ён поправил ремень ножен и растер вмятину от ручки меча на бедре, а после медленно, с каким то трепетом оголил меч и бросил Смертельное лакомство в окно, следом прыгая сам. Шиан обнаружился на площади перед замком со странного вида коробкой в руках. Оказалось — сладости. Какие то местные угощения, похожие на зефир в виде цветков. — Держи. — он протянул, — Ты наконец то проснулся? Черный взгляд упёрся в протянутый коробок, а после равнодушно скользнул на лицо главы, рассматривая мягкую, едва заметную улыбку. Тот продолжал стоять с протянутой рукой, ожидая реакции, даже когда пауза затянулась. Вздохнув, Ён прошел мимо. Аппетита не было. — Шен… — двинувшись следом, Шиан казался очень шумным и очень навязчивым. От него гудела голова. — Разве ты ещё злишься на меня? — Ты можешь помолчать? Шиан насупился недовольно, но все же замолчал, крайне осуждающим взглядом буравя брата. Он бы ни за что не пошел у него на поводу, но все же что то заметил в этом задумчивом выражении. Шен думал, и эта мысль явно была чем то связанным с ним. С ними. Со старейшиной Муаном. Что это может быть? — Так и будешь молчать? — Шиан тряхнул вновь закрытой коробкой. Сласти тихо застучали о стенки, сминаясь. Если их не приняли сразу, значит, они были бесполезны и печься не было смысла. — Что с тобой? Очень захотелось скинуть разговор с ним на Шена, это ведь его брат. И его ноша. Но Шен не собирался помогать, а глава был противен, настойчив, и жаждал ответов прямо сейчас. — Сколько меня не было? — Неделю. И старейшина Муан постоянно вился неподалеку. Чтобы ты знал, меня пугает его одержимость. Ён почти хохотнул. Значит, они оба караулили его все это время. Всего неделя. Всего несколько лет чужих воспоминаний, чувств, эмоций, клочков чужого детства, точечно отравленного грызущимися за него близнецами. Сами по себе воспоминания были другие, но почти свежие помарки поверх событий отмечали новые обстоятельства, портя теплую картину. Рурет хмуро тонула в своих записях, сидя за одним с Шеном столом. Кидала косые взгляды, жевала перо, иногда пинала пьющего чай брата под столом, когда молчал слишком долго, и по обе стороны от нее то и дело всплывали слова: «Я тоже люблю тебя. Я тоже тоже тоже тоже тоже тоже. Я тоже». Ён уже сам любил её. Шиан ощущался нормальным. Мягкая улыбка цвела на чужом лице каждый раз, когда он видел Шена. Зелёные глаза сверкали почти как вплетенные в волосы золотые кольца. Он улыбался. Мягко, с любовью и трепетной семейной привязанностью, но против воли по спине шли мурашки. А поверх было написано: «Он хочет убрать Рурет». — Что тебе нужно от меня? — все-таки спросил Ён, и глава оскорблённо удивился вопросу. Не зная, можно было бы принять за чистую монету. А Ён и принимал, пока не ткнули носом. В этом ордене некому верить. — Я беспокоился о тебе, вот и пришел. Ты совсем пропал, я подумал, что старейшина Муан мог что то с тобой сделать. Конечно-конечно. Так он и поверил! «Когда я медитировал три месяца, ты не искал меня». — При чем здесь Муан? — Старейшина пика Славы испытывает некоторые… трудности с контролем гнева в последнее время. Что я мог подумать? Муан. Муан. Муан-Муан-Муан. В каждом слове Шиана один Муан, будто он пытался воскресить из пепла их конфликт и задеть за живое. Нащупать грань. Впрочем, почему «будто»? Он и пытался. Ён больше ничего не чувствовал, вспоминая мечника. Ни обиды, ни острой привязанности. Будто сдавшийся и готовый отпустить, если потребуется. Не все люди подходят друг другу, даже если любят. Кто то причиняет боль осознанно, подчиняя и ломая, пока материал для любви не станет податливым, а кто то нет. Кто то любит глупо и изо всех сил, не понимая, что душит. Кто то отстраняется в самом начале, думая, что так сбережёт человека от боли, но больно было все равно. Всем. Вообще всем. Погрузившись в чужие чувства, Ён наконец понял, о чем говорил Шен. Он смотрел на них, как на персонажей книги, описанных современным человеком. Со своей колокольни. Без системы это переставало быть… просто книгой. Ведь это с самого начала не было книгой. — Шен, ты что то вспомнил? Твоя память вернулась? Судя по озлобленному понурому взгляду — да. Или Шен просто утомился строить из себя ребенка. Не важно. Ён стрельнул в него мрачным взглядом. — Лучше бы не вспоминал. Иерархия здесь не могла и не может строиться на взаимном понимании, ведь она просто… развалится. Только превосходство одних над другими способно удержать этих крыс на своих местах. Шиан… хорошо справлялся. Достойно своей сраной должности. Солнце закатилось за гору. Красное небо медленно меркло, погружая мир в темноту. * Спровадив главу, Ён вернулся в замок с гудящей от мыслей головой и, не дойдя до тахты считанные метры, осел на ковер. Длинные волосы рассыпались по полу. Тело было полно сил, но сознание, прожившее череду чужих травмирующих воспоминаний, не справлялось. — Шен! — крикнул он, чувствуя, как в горле встаёт ком, а после заговорил тише, совсем шепотом, — Поговори со мной… Ты ведь здесь? Почему ты молчишь? Пустые залы эхом вторили крик. Гул стих, и на несколько секунд повисла тишина, пока ощущения второй души не заполнили тело. Ён расслабленно и обречённо выдохнул. Его… единственный собеседник. Хоть бы это не было просто очередной галлюцинацией. Он ведь не Шен, да? Он просто… он вообще случайно здесь. «Прости». — мягко шепнуло на краю мыслей. Собственная ладонь коснулась щеки в трепетном жесте. Шен пытался успокоить. Неловко, зная, что не найдет слов, но может хотя бы коснуться. Хотя бы так. Одна из душ рвалась на части, металась, скреблась о стены сознания в попытке выразить все то, на что не хватало слов. Не хватало выводов. А Шен, даже испытывая вину за чужое состояние, все равно радовался. Радовался, что ему плохо, радовался, что теперь несёт это не один. Успокаивал растерянно, а сам был готов светиться от счастья. «С тех времён меня… никто не слушал. Ты первый». Что то рассыпалось внутри, словно разлетелась башня из кубиков, и Ён все-таки разревелся, хотя до последнего пытался держаться. Собственная рука неестественным жестом вытирала слезы. Такой слабый. Жалкий. Неспособная ничего изменить жертва комфорта. — Мне так… жаль. Мне очень грустно, что это случилось с тобой. Они все просто добили тебя, когда ты больше всего нуждался в помощи, это… неправильно. Так не должно быть… — Я знаю. — спокойно отозвался Шен. Его глаза сверкали, но вышедший из тела сильный призрак не плакал. Словно… просто умилялся. — Просто мир… такой. Так бывает. — Это нечестно. — голос у Ёна надломленный, не смирившийся. Шен кивнул. — Прости, что залез в твои воспоминания. Ты знал Глубинную тьму… то есть, демонёнка Ера, и я жаждал узнать больше. — Там… не очень информативно. Извини. — Было интересно. Ён потряс головой, пряча лицо в рукавах. Он не хотел знать, как глубоко залез Шен. Как много увидел. Слишком много личного — и вся душа наизнанку. — Ну, не сопливь рукава. — призрачные руки, вполне материальные, ухватили запястья, отводя те в сторону, но Ён согнулся совсем в три погибели, лишь бы не показывать заплаканное лицо. Пришлось надавить. — А ну прекрати. — Не трогай! Нехотя, Ён все же поднял лицо, но тут же скрылся за растрепанным каскадом волос. Упрямец. Видя, как подрагивает тело в мелких спазмах, Шен мысленно взвыл. И как его успокаивать теперь? Он же в истерике. — Молодой господин, ведите себя достойно. — Здесь все равно только мы… — На твои стоны прибежит старейшина Муан. — Ён дёрнулся, в миг зажавшись, но тут же нашелся с ответом: — Разве он не кружился тут все время, пока я тут…? Уловив мысль, Шен нахмурился. — А теперь ты не спишь. С ним придется разговаривать. Все, успокаивайся. — Я не хочу… может… — почти успокоившись, он все же поднял умоляющий взгляд на призрака. — ты можешь.? Шен удивлённо поднял бровь. — Не уверен, что я знаю, как с ним обращаться. Но если потребуется отпинать, я могу. Самозванец обречённо вздохнул, все-таки утирая лицо красными шелковыми рукавами. — Ладно… я тебя понял. Нужно хоть расчесаться. Действительно, мало ли кто заглянет. Не замок, а проходной двор. Муан вон, судя по всему, вообще в окно залезает, чтобы укрыть это пребывающее в отключке днями напролет тело. Шансы, что с той же целью мог залезть и Глава, убедительно стремились к нулю. Успев умыться, принести воды и затопить к ночи жаровню, Ён лениво пытался расчесать длинные волосы, сплетённые узлами на концах. Хотелось дёрнуть, оторвав неугодную часть, но что то подсказывало, что Шен будет не очень рад. Приходилось расплетать. Мечник явился, когда совсем стемнело. Может, только освободился, а может — рассчитывал, что Шен спит, но нет. В окошке Черного замка мерцал рыжий свет раскаленной жаровни, пока хозяин спокойно пялил в потолок, грея у той босые ноги. Шаги глухо отразились от стен. Белая, едва напряжённая в показательном спокойствии фигура мечника появилась в дверях. Взгляды столкнулись на несколько долгих секунд — проклятый старейшина первый смиренно отвернулся, приглашающе повернувшись к столику, где стояли две пустые пиалы. Это радовало. Значит, ждал и готов поговорить… Только вот разговор не клеился. Муан, боясь нарушить ломкое равновесие молчал, упрямо пяля в стол, не решаясь даже прикоснуться к снисходительно налитому ему чаю. — Что в окно не залез? — все-таки нарушил молчание Шен, видя, что эти идиоты не справляются, и тут же был отдернут на задний план, чтобы не вмешивался. Муан поднял мрачный взгляд. — Я больше не буду, если не нравится. Да, такими темпами встреча закончится дракой. — Все в порядке. — отмахнулся Ён, так и сидя напротив пустой пиалы. Мечнику подобное легкомыслие не понравилось, и он едва вспылил, тут же вновь взяв себя в руки. — Шен! Ты не мог бы… — он медленно цедил воздух, с трудом подбирая слова вновь раскалившимся горячечным рассудком. Почему то в присутствии Шена контролировать свои мысли становилось практически невозможно, — …п-поделиться, что с тобой происходит. В последнее время ты… сам не свой. Против воли Ён хохотнул, но тут же взял себя в руки. — Что ты хочешь узнать? — снисходительно уточнил он, словно не догадывался, что Муан тут же потеряется. Подбирать слова для человека, общение с которым представляло из себя хождение по минному полю, было трудно. Особенно такому прямолинейному барану, как старейшина пика Славы. Муан Гай, о великий мечник, он был так унижен, пытаясь завоевать расположение возлюбленного! Великолепная картина. Насупленно промолчав, тот рвано вздохнул, принимаясь за уже проговоренное: — Я не хочу воевать с тобой. Я… приму тебя любым, просто я не понимаю, где я провинился. Ты не обращаешь внимания на связь. Ты игнорируешь мои чувства. Я не знаю, как я могу ещё доказать свою искренность, но если у тебя есть идеи… — Гай поднял взгляд. Синий, надломленный, оскорбленный, — я весь во внимании. — Молодец. — вырвалось. Синий взгляд дрогнул, словно его ударили. Вновь медленно вдохнув воздух в зажатую грудь, он попробовал ещё раз: — Ты спал неделю. Спал и видел кошмары. Ён поджал губы. — Ну да. Так бывает, когда видел много дерьма. Шен на затворках разума шикнул недовольно, и по связи распространилось горделивой непринятие. Ён в мыслях сжал его в ком и отбросил подальше, но тот скользкой пиявкой возвратился обратно и обвился вокруг шеи, скаля зубы пришедшему мечнику. Мой. Не отдам. Теперь уже Ён вздохнул раздражённо, начиная злиться. Великовозрастный злыдень, что ты творишь?! — Подожди… — попросил мечника Ён и положил пальцы на виски, — Я сейчас. И провалился в отключку. Мгновенно. Муан даже дрогнул. * — Ты мог бы не вмешиваться?! — грубо потребовал Ён, — Старейшина Шен, ведите себя прилично! Тот оскалился недовольно, отступая на шаг. — Зачем ты с ним возишься? Он же только слова жуёт! Мерзость! — Шен!!! Море знаний вздрогнуло и разошлось по швам, будто распавшаяся на части коробка, оголяя за стенами светлой северной пустоши непроглядный чернильно-черный лес. Они провалились глубже в сознание Шена. — Я сам решу, слушать мне его или нет. — грубо отрезал Ён, — Не смей вмешиваться! Колючая ревность расползлась по полу ветвями терновника, подбираясь к ногам — казалось, ещё немного, и обовьются вокруг, проколов кожу острыми шипами. Шен, смотревший с нескрываемой детской обидой, отступил ещё на шаг. Ближе к подступающей, облизывающей подол одежд тьме. — Прости… — выдохнул он, отводя взгляд, — Ты прав, я должен держать себя в руках. Фигуру заклинателя полностью поглотил терновник. Лес разошелся по швам, будто мокрая бумага, выталкивая чужую душу обратно на границу сознаний, где теперь посреди пустоши стояла лишь добротная дубовая дверь. И тишина. — Ты… ревнуешь, что ли? — выдохнул в пустоту растерянный Ён, и потряс головой, выбрасывая лишние мысли — потом разберётся. Есть дела важнее. Он открыл глаза, возвращаясь к Муану. — На чем мы остановились? Ошарашенный мечник отмер, все-таки протянув руку к пиале и выпив ту в несколько торопливых глотков, прежде чем неуверенно уточнить: — У тебя внутренний демон?! — Не совсем. Так, альтер-эго. Муан поджал губы, не зная таких демонов. — Может… тебя к Загу с этим? Он поможет… Ён нахмурился и медленно помотал головой, отказываясь. Сознание удивительно пустое, даже учитывая эмоции мечника — те были простые и понятные, в то время как эмоции проклятого Шена громыхали в несколько рядов, даже самые простые ощущались будто… будто четырехмерный куб. Нагружая фокус просто своим существованием. — Ты уверен? Это же не шут- — Да. — оборвал Ён, — Не будем об этом. Что ты хотел, узнать из-за чего я злюсь? Я больше не злюсь. Просто… поддался слабости на мгновение. На мгновение. Гай с сомнением взглянул в лицо заклинателя, что лгал ему в глаза и не краснел. Словно бы он не чувствовал тот… фейерверк эмоций, исходящий от Шена все это время. Безумное месиво из отчаянной ненависти, пронизывающей насквозь тоски, обиды и… любви. Сформированной, легшей в длительную перспективу спокойной привязанности. И ещё… более, чем живое агрессивное удушение шеи. Истерика длиной в… десять дней. На третий из которой Шен приходил и чего то ждал, но Муан не понял чего. На мгновение. Хах. Едва ли в этом безумии были проблески попыток успокоиться! Из-за чего? Из-за его признания? Да что в этом такого?! Может, из-за демона..? Может, Заг не будет уж так сильно злиться, если они придут ночью… или будет?.. — Шен… — У меня… сложный период. Я нормально к тебе отношусь, но давай… возьмём паузу. Мне нужно разобраться с собой. — Паузу? — Да. В отношениях. — А у нас отношения? — недоверчиво уточнил Муан, не понимая радоваться ему их началу или огорчаться тут же случившейся «паузе». Ён взглянул исподлобья, складывая руки на груди. — Ты признался мне. Если помнишь. Растерянным взглядом буравя собеседника, Муан совершенно завис, потерявшись в мыслях. На его лице так и отпечаталось: «А ответ?» «А как же ответ.?» Это не взаимно? Его просто приняли, просто позволили любить себя? Разве… разве он не… нет? Он же чувствовал ответ. Точнее, теплую симпатию в ответ — простую и однозначную. Неловкую, искреннюю, точно! Почему же теперь его… отвергают? — Я люблю тебя. — сухо констатировал Ён, — Тоже. — Но нам нужен перерыв.? — Да. Молчание в несколько секунд. — ...зачем? — У меня сложный период. — повторил Ён, — Я разберусь, и мы продолжим. — А почему мы не можем… разобраться с твоими проблемами вместе? «Потому что я не знаю как объяснить тебе, что меня теперь двое» — думать такое вслух он, конечно, не стал. — Так нужно. Недовольно насупившись, мечник очень старательно высматривал что то на чужом лице, но то было совершено беспристрастно. Чудовищно спокойно. Состояние после истерики позволяло. В конце концов Муан наклонился ближе через небольшой столик, уверенно и четко проговаривая: — Нет. Я не согласен оставлять тебя в таком состоянии. Ён молчал. Сначало это походило на принятие, но его молчание затягивалось. Муан повторил: — Я сказал нет. Оставшись без реакции, его протест был подобен брошенной в стену переспевшей хурме. Абсолютно безрезультатно разбившимся, размазанным в сладковатое месиво, что могло бы обрадовать, но… но не могло. Откровенно растроившийся мечник стал похож на обруганного пса, что своим жалким видом надеялся переубедить хозяина. Ён все понимал, но… его проблемы — это слишком. Это не то, что ожидает встретить Муан. Это оттолкнет его. Он не хотел. Он решит все сам, а потом… потом все будет хорошо. Сам не знал когда и как, но будет. Обязательно. — Придется. — все-таки отозвался Ён. — Я люблю тебя… И что бы у тебя не случилось, я помогу тебе. Я не хочу, чтобы ты мучился в одиночку. Что угодно — не важно, что именно случилось… Я хочу остаться рядом. Чтобы ты был счастлив. Тихий, вкрадчивый голос с налетом надежды быть услышанным. Серый взгляд Ёна замер на медленно движущихся лепестках губ. Даже ёкнуло что то внутри надрывно, заставляя поджать губы, чтобы не расколоться. «Слишком мягко стелит». Муан тяжело вздохнул, желая коснуться чужой руки, но не дотягивался, а обходить столик было бы слишком резким жестом. — Слушай… — мягко произнес Ён, но его лицо вмиг помрачнело, — Хочешь остаться рядом — послушай меня и просто побудь хорошим мальчиком. Мечник замер, а после вскочил, настолько резко в нем вспыхнул гнев. — Да что ты! Что за… Шен! Хватит меня отторгать! Тот растянулся перед жаровней высокомерно, точно наглый кот, и мягко взглянул на Муана из-под длинных ресниц. — Я же сказал — не стоит лезть мне в души против воли. Интересная оговорка. Стоит подумать об этом на досуге. Муан выдохнул резко, так и не найдя слов. Ну и ладно! Ладно! Видно, Шен сегодня не в духе и разговора не получится! Но на паузу он все равно не согласен! — Я зайду завтра. — сухо оповестил он, не спрашивая разрешения, — Доброй ночи, Шен. Шен лишь фыркнул, с трудом удерживая тело в одной позе до момента, пока мечник не покинет замок, отойдя на безопасное расстояние — тогда тело вмиг обмякло, а почувствовавший фантомный удар в челюсть Муан лишь на мгновение обернулся. Это ему такой поцелуй на прощание?! Ничего. Ничего! Он вернется завтра, когда Шен будет более склонен к разговору. По крайней мере, он на это рассчитывал, исчерпав сегодняшний запас своего терпения. Более продолжать не мог — точно ляпнул бы лишнего и сделал ещё хуже, если бы не полез в драку! А так добился хоть чего то. И продолжит завтра, обязательно допытав Шена о его происшествии. *** Удар в челюсть отрезвил. Мгновением позже души провалились в черный лес, увязнув в глубине сознания Шена. Полная луна светила ровно сверху, освещая небольшую поляну, на которой души сцепились в драке. Точнее, в драку лез только Ён, а Шен снисходительно позволял дубасить себя по груди, выпуская пар. Заслуженно — пообещал не лезть и все равно вмешался. Было за что получать. — Какой же ты… НЕВЫНОСИМЫЙ! Крик эхом разнёсся по пустому лесу. Мёртвому. Кроме стелящегося и вьющегося, будто змеи, терновника, здесь ничего не было. Змеи. Запоздало осознав схожесть, Ён испуганно вскочил на ноги. Шен поднялся следом, со смиренно опущенной головой, скрывая выражение лица за каскадом волос. Его голос не дрожал, сухо донося до собеседника простые факты: — В библиотеке на пике Золотой зари есть тайная комната с запрещенными свитками. Там есть то, что может нам помочь. — Всмысле? Шен все-таки убрал волосы, видимо, взяв себя в руки, и стал виден его спокойный и серьезный, полностью черный в полутьме взгляд. Отрешенный. Он все решил. — У Главы должны быть свитки с заклятиями на уничтожение души. Я видел однажды. Ён вздрогнул. — Ты… — Я хочу уйти. Я лишний здесь. Я… я скучаю по ней. Ён знал о желании Шена... исчезнуть. Чувствовал фоном за стопками странных чувств это безразличие к миру. Шен не получал удовольствия от еды, не пил, толком не спал и не покидал пик. Слишком мало сил, чтобы жить, но кое что все таки было. Замерев, чтобы прислушаться ко второй душе, Ён с досадой осознал, что все не так просто. — Ты ревновал меня к Муану. — Прости. Да что он все заладил с этим прости?! Слов других нет? Да он перед Рурет так не лебезил, как это понимать вообще?! Вдохнув, Шен сформулировал иначе: — Мне жаль. Ён замолчал надолго, ухватив себя предплечья. Крепко, чтобы не терять самообладания. Нужно что то решать. — Это не мое присутствие оскорбляет память о госпоже Рурет... — смекнул самозванец, кидая осторожный взгляд на собеседника, — Это… твои чувства… ко мне..? Шен раздражённо прикрыл глаза. А чего таить уже? Они друг у друга как на ладони. Мысли, чувства... — Да. Прости.