Предзнаменование смерти

На следующий день Ниса твердой величественной походкой шла в зал собраний, как всегда немного опаздывая. Ничто не выдавало ее угрюмого настроения после событий вечера, но будь она человеком, то все сразу бы заметили ее припухшее после пролитых ночью слез лицо. Она решила не поддаваться на провокации Мозенрата, запутавшись в собственных чувствах, но четко признав только для себя — он ей нравился. Нравился той дикостью, необузданностью, которой не было у других; неотъемлемой харизмой и властностью, от которой ноги подгибаются, и хочется слушать его без остановки. «Чего уж скрывать? — думала она про себя. — Мы давно связаны, а симпатия появилась без предупреждений, застав нас врасплох.» И она не понимала, что делать дальше. Отношения с Эмиром, — если они вообще были, — теперь висели на волоске, и вот она точно не желала делать какой-либо выбор. Ниса просто не желала выбирать из кого-то одного, и лучше было бы остаться одной, чтобы не испытывать больше мук совести. Какая-то львиная доля ее чести и честности умерла еще вчера, и теперь сознание заполняли темные сгустки чего-то нехорошего. Это не пугало. Но и не приносило спокойствия. Распахнувшиеся перед ней двери тут же явили зал собраний, где за столом по обыкновению собрались все визири во главе с князем. Они уставились на девушку, будто впервые видя, восхищенно скользя по ее облаченной в ало-черное платье легкого кроя фигуре, которая сегодня буквально была представлена всем напоказ. Верх состоял из лифа, держащегося на тонюсеньких лентах, опоясывающих шею; оголенный живот давал простор фантазиям, а протянувшаяся лента от лифа до пупка скрывалась в полупрозрачной бордовой юбке, что к низу становилась черной. Каблуки звонко стукнули по мраморному полу, когда она двинулась вперед, и шлейф из черных лент, повязанных на руках, потянулся следом. В распущенных волосах сверкали драгоценные камни, державшиеся благодаря магии, а на голове Нисы красовался великолепный обруч, обхватывающий лоб и являющий большой полумесяц, повернутый рогами вверх. Яркий макияж выполнен искусно, и она наверняка трудилась над этим образом не один час, и, только увидев восхищение окружающих, губы, подведенные алым, изгибались в усмешке превосходства. — Ниса, — прокашлялся Мозенрат, чьи щеки вдруг вспыхнули непривычным румянцем, и дернулся с места, подскакивая на ноги. Вслед за ним встали и остальные, даже Андил, что был обижен на девушку, но не мог не признать, что выглядит она потрясающе. Она хотела показать ему, что он ее не сломает. Хотела доказать и себе, что может справиться сама со своими непонятными чувствами. Внутри что-то дрогнуло при виде князя, но она с ровной спиной шла дальше, пока не присела за стул, выгибая бровь и пригашая остальных опуститься на места. — Господа, — поздоровалась она легким кивком головы, ощущая внутри скопившуюся необъяснимую тревогу и боль при виде Мозенрата, однако не смея сбросить с лица приклеившуюся маску. — Держи, повелитель. Протянув ему лист пергамента, на котором ясно и понятно изложила все свои мысли, принялась ждать, улыбаясь все шире по мере того, как темнело лицо Мозенрата при прочтении. …Это было потрясающее свидание в самом начале, жаль, что под конец один паршивец испортил все настроение. Мы гуляли по городу, наслаждались друг другом, а когда начало темнеть забрались на крышу здания. Оттуда, кстати, прекрасный вид на стену, — советую. Эмир поцеловал меня, и это не стало неожиданностью, ведь наши души тянулись друг к другу еще с того момента, когда мы спасали королевство. После этого… Мозенрат гневно выдохнул воздух, пропустив скучные описания дальнейшей прогулки по ночному городу, и более живо принялся вчитываться в следующее… …Мозенрат не спрашивал моего согласия, он вообще никогда его не спрашивает, потому что слишком эгоистичен и властолюбив. Мне просто пришлось ответить на его чертовы поцелуи, потому что иного выхода не было. Возможно, где-то внутри я осознаю, что сама во всем виновата, но думаю, что это просто глупое стечение обстоятельств. Глупое, как и он сам, раз думает, что я каждый раз буду писать эти идиотские доклады. Ему не следует совать свой нос в мои дела и впредь, если он не хочет окончательно потерять мое доброе расположение к нему. Поэтому, Мозенрат, сверни-ка листочек и тресни себя им по башке, ведь больше оправданий от меня ты не дождешься… — Что это, черт возьми?! — вспыхнул князь, сжигая смехотворный доклад на глазах у всех и вперив негодующий, полыхающий взгляд в развеселившуюся девушку. — Это достаточно подробное описание моего вчерашнего вечера, князь, которое ты, к слову, сжег, и мы теперь не сможем все вместе позабавиться. Мозенрат воспылал еще пуще прежнего, но пытался обуздать порыв прогнать всех к чертовой матери и наказать мерзавку, пожелать, чтобы она всегда была рядом с ним. Но нет, такой путь был слишком легким, да и пустая трата драгоценного желания его не устраивала. Он сам сможет всего добиться. Выдохнув, он снес ее насмешки и презрительные взгляды, успокоился и принялся за дела до самого конца собрания более не возвращаясь ни мыслями, ни словом к тому докладу и ее поведению. И когда все начали расходиться, он свирепо уставился на Нису, взглядом приказывая остаться на месте. Девушка закатила глаза, не обратив внимания на скользящие по ней взгляды советников, которые, перешептываясь, оглядывались назад, но все-таки покинули зал. — И что ты хочешь? — устало поинтересовалась она, вальяжно рассевшись на стуле. Мозенрат криво усмехнулся, где-то внутри все еще чувствуя стыд после своих вчерашних действий, которые, как он думал, были вызваны только воздействием алкоголя, но теперь, глядя на нее, с удручением понял, что это далеко не так. Нет, он хотел сжать ее в объятиях и подавить ее возгласы своим ртом. И ему, черт возьми, понравилось. Это не тоже самое, когда он целовал Азалию, ощущая лишь холод и отчуждение. Это сравнимо со взрывом в пустой, тихой вселенной, где до сего момента не было ничего кроме темноты, но вдруг появилась она, озаряя своим золотым светом дорогу, согревая первозданным, иным теплом, которое дурманило сознание похлеще любого вида алкоголя. — Что я хочу? Тебя, — ухмыльнулся князь, наконец, признав это и для себя, но ее не удивил. Ниса вновь закатила глаза. — Перебьешься. — Неужели ты думаешь, что я не способен тебя добиться? — он вдруг поднялся со своего места и, медленно обогнув край стола, встал за ее спину, будоража такими действиями. Девушка вздрогнула, когда его холодные пальцы коснулись плеч; перчатка тихо скрипнула, когда он несильно сжал ее, придвинулся ближе, врезаясь торсом в спинку стула. Нагнувшись к ее уху, он с удовлетворением отметил, что девушка едва дышит, распахивая глаза, но держит себя в руках. Эту стену ему было необходимо вновь сломать. — И как успехи? — сглотнув, сухо поинтересовалась она, и колдун тихо рассмеялся, обдавая дыханием ее волосы. От головы до пят пошли мурашки, и девушка вновь вздрогнула от такой близости. Нельзя ему поддаваться, не сейчас. — Думаю, я почти у цели, — мурлыкнул он, словно кот, прижавшись губами к ее шее, крепко удерживая на месте, но Ниса вдруг испарилась и появилась уже за его спиной. — Ты всегда будешь убегать, правда? Он лениво обернулся и оперся о стул, с нескрываемым вожделением глядя на запыхавшуюся отчего-то девушку. Она гневно свела изящные брови, возмущенно что-то пискнула и сорвалась прочь, буквально вылетая из зала под его тихий, неукротимый смех. — Ну надо же, — прошептал он для себя, глядя вслед ускользнувшей из его рук девушки. — Значит, я не ошибся в выборе. Довольно улыбнувшись, он решил, что станет ждать, сколько бы времени не потребовалось, чтобы покорить джиннию. А Ниса, умчавшаяся в коридоры дворца, едва не врезалась в идущего ей навстречу Эмира. Испуганно отпрянув, она тут же испытала всю гамму стыда за свои действия, излишне откровенный наряд, который должен был сразить Мозенрата, да еще и на ум сразу пришел их поцелуй. Почувствовав себя просто последней дрянью, она едва не расплакалась, но довольно быстро приняла серьезное выражение на лице. — Ты выглядишь потрясающе… — прошептал Эмир и тут же вытащил из-за спины большой букет белоснежных лилий. Ниса ахнула от неожиданности, отступила на шаг, ощущая, как внутри разгорается новый пожар, готовый стереть ее в прах на месте. Чувство вины кололо ребра, сводило желудок, и ее едва не вырвало. Зеленея, она отступала все дальше, пока Эмир с улыбкой делал шаги ближе, подумав, что она просто таким образом смущается. — Я решил подарить именно их в знак своей преданности и чистой, непорочной любви… Слово «непорочной» глухо отозвалось в ее сердце. Он точно непорочный, как и его чувства, а вот она… грязная обманщица, изменщица, которая млела вчера в натиске колдуна и была готова признать свое поражение. Но сейчас, глядя на них двоих, понимала одно — она не достойна Эмира, а Мозенрат никогда не был достоен ее. Чертов замкнутый треугольник. — Ниса? — она качала головой на все его слова, прижимая руки к саднящей груди и отступая все дальше. Эмир встревоженно сбросил улыбку, опустил руку с цветами и осторожно коснулся ее плеча. — Я тебя обидел? — Нет… — прошептала она, борясь с самой собой. Дернувшись в сторону от его успокаивающих, мягких рук, она помчалась в свою комнату, игнорируя попытку Эмиру до нее докричаться, Но вот перед ее покоями путь ему преградили стражи. Оставшись наедине, девушка смачно хлопнула дверью в комнату и разревелась, не в силах больше сдерживать все накопившееся. Губы до сих пор горели, а тело все еще помнило прикосновения тех, кто ей не безразличен. Или безразличен? Она и сама не понимала, что чувствует к ним двоим, но будто в какой-то момент сама оступилась, позволила обоим думать, что между ними что-то может появиться. Открыв глаза, Ниса вновь впала в уже приевшийся ступор, глядя на бесконечное количество цветов, которыми была усеяна ее комната и гостиная. Повсюду в вазах и горшках стояли прекраснейшие розы — красные, розовые, белые и даже голубые в диких, необузданных скопищах. Они смешивались и с другими цветами, — желтые тысячелистники, астры, гладиолусы и даже гипсофилы. Названия большинства цветов Ниса не знала, а потому с шоком глядела на настоящий цветастый вихрь в комнате, через который едва проглядывалась мебель. Аккуратными шажками она добралась до тумбы с зеркалом и взяла сложенный лист записки, развернула и прочитала: «Начинаю осознавать весь смысл твоих слов» — коротко и непонятно. Ниса зажмурилась, силясь вспомнить о каких словах говорит Мозенрат, а то, что это его подарок — не было сомнений. Они о многом говорили, о противостоянии, о войне, о магии и даже о любви. Догадка пришла быстро, и Ниса криво усмехнулась, отправляя записку куда-то под ноги небрежным взмахом руки. Хотелось вынести все эти растения к чертовой матери, сжечь все дотла, чтобы не чувствовать того, что пожирало ее душу. Глядя на свое отражение в зеркале и видя невероятно красивую молодую женщину, — в глазах появлялась ненависть. Не к Мозенрату и Эмиру, нет, — к самой себе. — Эмир… мальчишка, влюбился… — констатировала она, буквально выплюнув слова в воздух. — Мозенрат — тоже мальчишка и влюбился… Горечь плясала на языке вместе с ядом, и если бы она могла убить сама себя, то давно бы сделала это. Сверкая лихорадочными глазами, не могла найти выход из сложившейся ситуации, прекрасно понимая, что этот треугольник рано или поздно покалечит не только их самих, но и других, не причастных. — А я, дура, никого не люблю, — выдохнули ее губы признание, что далось с трудом. — Не могу ничего сделать, предотвратить, исправить… Потому что глупая! Глупая дура, что дала шанс! Схватив стоявший рядом горшок с дивными хризантемами, она со всего маху разбила им зеркало. Звон, пронесшийся по комнате, утонул под потолком, а неровные осколки разлетелись по тумбе и полу, отбрасывая блики от свеч и солнца, пробравшегося через окна. Шум в голове нарастал, и Ниса схватилась за голову, сделав единственный верный ход — возвратилась обратно в лампу так, чтобы никто ее не заметил и не потревожил, оставляя после себя только пустоту и разбитое зеркало в окружении моря цветов. Каждый выражает свою любовь так, как хочет того сам, как нужно ему, как сам видит ее. Кто-то объятиями, кто-то стихами, а кто-то цветами. Уметь выражать ее можно по-разному, можно отвечать на нее также, как видишь в свою собственную сторону. Ниса не умела выражать любовь, да и вообще мало про нее знала, только общие черты, — могущественнейшая сила, не подвластная ни чьим чарам и разуму человеческому или иному. У нее не было языка любви, а теперь, теряясь в его вихре со стороны, она ломалась отчаянно и безвозвратно, нежели сейчас была бы одинока, как и до этого момента.

***

Мозенрат не находил себе места весь день. Он метался от желания игнорировать чувства внутри себя до необузданной жажды найти Нису. И когда чаша весов свелась ко второй стороне, то живо бросил все дела и добрался до ее комнаты, которая пустовала. Огорошенный данным явлением, он со смесью не понимания в глазах уставился на разбитое зеркало, к золотой раме которого пристали несколько корявых осколков, коверкающих его отражение. Сбитый с толку, он принялся искать ее по всему дворцу, чтобы… чтобы что? Он сам не знал, чего конкретно сейчас хотел добиться, но одна только мысль о том, что Ниса сейчас в компании Эмира, причиняла нестерпимую боль в грудной клетке, желание порвать их обоих, рассориться в пух и прах, накричать, да что угодно, лишь бы это щемящее чувство меж ребер прошло и утихло. Заковать ее, посадить в лампу и выпускать только тогда, когда они могут остаться наедине, чтобы никто ее не видел, не смел коснуться или обжечь взглядом. С каждым шагом по дворцу в ушах отдавался стук взбунтовавшегося сердца, а перед глазами будто застыла неясная пелена, тревожившая всю его тьму. Рыча на слуг и всех ему попадавшихся на глаза, приказывая убраться прочь с дороги, он не узнавал сам себя, где-то глубоко внутри, намного глубже ревности, понимая, что так неправильно. — Хозяин! — нагнал его удивленный Ксеркс, увидевший, как грубо Мозенрат отпихнул Андила, вставшего на пути во внутренний двор замка. — Что случилось? — Быстро найди девчонку, — процедил князь, сверкая глазами вперед. — Если она с этим идиотом, то я раздавлю его на месте. — Но вы же ей обещали!.. — только и успел выкрикнуть Ксеркс, как Мозенрат нашел вторую по важности искомую цель. Буквально подлетев к Эмиру, колдун толчком магии сбил того с ног, заметив на скамейке оставленный шикарный букет. Ухмыльнулся. Нет, его подарок гораздо шикарнее. Ничего непонимающий солдат осмелился подняться на ноги и поклониться ждущему чего-то князю. И он действительно ждал, поглядев по сторонам в поисках Нисы, ведь у них наверняка было назначено свидание. — Где она? — прошипел князь, хватая Эмира за грудки и приближая его лицо к себе. — Ваше Величество? — непонимающе переспросил Эмир, изображая святую невинность, которой колдун не верил от слова совсем. — Где Ниса, черт бы тебя побрал? — Понятия не имею, — буркнул он. — Я видел ее после собрания, хотел подарить цветы, но она так быстро убежала, что… Он не успел договорить, и князь уже ринулся в свои покои, лихорадочно соображая, куда могла подеваться девушка. Единственным быстрым вариантом найти ее была лампа, и она как раз находилась в его покоях, куда колдун так стремительно и влетел, не замечая, что Ксеркс и Эмир бегом последовали за ним. — Ваше Величество? — окликнули его стражи, задержав у входа Эмира, и колдун взмахом руки закрыл двери, оставляя солдата снаружи. Ему необязательно видеть все, но возглас, донесшийся из-за дверей, заставил насторожиться: — Я знаю, кто она! — кричал Эмир, и сердце Мозенрата похолодело, когда он не обнаружил волшебной лампы в своем тайнике за шкафом. — Если что-то случилось, то вы должны открыть мне! Я смогу помочь! — И чем ты мне поможешь, кретин? — зловеще прошипел князь себе под нос, зарываясь руками в волосы и оттягивая их назад, оседая на пол перед пустым тайником. Ксеркс за его спиной так и распахнул рот, не увидев прелестной лампы. — Хозяин? — прокряхтел угорь, подлетев ближе и вздрагивая от того, как Эмир вдруг заколотил в дверь, и его сразу схватили стражи. — Хозяин! — Впустите его! — рявкнул колдун, подскакивая с места. Эмира буквально втолкнули в его обитель, и парень едва не упал на месте под убийственным взглядом своего правителя. — Где она? — зловещий его шепот настораживал, заставлял кровь стыть в жилах. Эмир взглядом пробежался по комнате, по открытому тайнику, который стал уже не совсем тайным и опустевшим. — Если ты знаешь, где она и лампа, я одарю тебя богатствами, прощу все, что ты успел натворить и даже отпущу из королевства. Не умасленный щедрым обещанием, молодой солдат лихорадочно соображал, где может быть Ниса и лампа, но нам не приходило ничего. — Не знаю… говорю же, когда я ее видел, то она сбежала от меня. Она была очень… подавлена… — Ясно, — князь изо всех сил сдерживал бьющуюся в крови магию, чтобы не растереть этот замок в прах. — Тогда убирайся отсюда и не смей трепать языком. — Я хочу помочь в поисках, — неожиданно даже для себя заявил Эмир, сделав шаг вперед. — Чем ты, жалкая крыса, можешь мне помочь? — Мозенрат криво усмехнулся, унимая дрожь в руках и испуг от перспектив. Кто-то завладел лампой, и этот кто-то вскоре обязательно себя проявит. — Хорошо… вдвоем мы сможем управиться быстрее. Беги к воротам и прикажи никого не выпускать из города, пусть стража стоит на чеку. Расспроси не видели ли они чего-то подозрительного, а я пойду проверю одну теорию… — У вас есть подозрения, ваше величество? — хрипло поинтересовался испуганный паренек, чье сердце обливалось кровью при мысли о том, что Ниса угодила в ловушку к другому пауку. — Есть, — кивнул Мозенрат. — Времени нет, беги, живо! — Эмир спешно покинул его покои, даже не поклонившись, а князь повернулся к Ксерксу. — Я иду искать Андила, а ты живо проверь остальных визирей, все ли они в замке. Я сейчас подозреваю каждого. — Может быть, этот мальчишка украл лампу? — крякнул Ксеркс, но Мозенрат покачал головой. — Здесь явно был маг, ведь на входе в комнату стоит куча охраны. Да и на мои покои наложены защитные заклятия, и кто-то их снял. Я почувствовал это, когда вошел сюда, но понадеялся, что сама Ниса решила устроить мне подлянку… — его плечи поникли. — Нельзя медлить. Вперед. Ксеркс шустро вылетел в открытое окно, чтобы избежать полета по длинным коридорам, а Мозенрат пустился по замку в поисках главного подозреваемого. И, стоит сказать, спустя пол часа он довольно быстро наткнулся на него в библиотеке за чтением фолианта. — Ваше величество? — Андил непонимающе посмотрел на разъяренного князя и пискнуть не успел, как оказался прижатым к стене магией. — Агрх! Ваше вели… — Ты узнал мой секрет? Скажи мне, что ты замышляешь, и я быть может не убью тебя сейчас. — Понятия не имею о чем ты, господин! — заверещал подчиненный, чье горло будто сдавили тисками, а тело приподняли над землей. Мозенрат стоял в паре метров, но за ним не было охраны. Не было никаких свидетелей, никого, кто мог бы объяснить что произошло, а князь, по всей видимости, с этим не торопился. — Прошу!.. Отпусти… Мозенрат просканировал его взглядом, подмечая неподдельный испуг Андила, и нехотя ослабил магическую хватку, позволяя визирю полноценно вдохнуть воздух. — Кто предатель? Что тебе известно о тех, кто может меня предать? — процедил свой вопрос Мозенрат, и Андил, прокашлявшись и хватаясь за горло, в испуге выдавил: — Объясните что случилось? Я найду… всех найду… — У меня украли одну важную вещь, мой артефакт, — ожесточенно объяснил князь, закатывая глаза. — Неужели я должен это объяснять? Мне нужен ответ от тебя, кто способен на предательство? Честно говоря, я подозревал, что крыса — это именно ты. Андил пуще прежнего выпучил глаза и уже сам прижался к стене, бледнея. — Мой господин… как вы могли подумать? Я всегда был вашим верным слугой! Все совершают ошибки, но я лишь наказывал тех, кто… — Знаю! — нетерпеливо перебил его колдун. — Мне нужны имена. Всех, черт тебя раздери! Андил только хотел ответить и дать наводку, соображая так быстро, как будто ему вот-вот и перережут глотку, но не успел ничего сказать, как в дверь ворвались двое — Ксеркс и Эмир. — Дамир… — прохрипел уставший Ксеркс, повиснув на плече хозяина. — Я не нашел этого червяка… — Все верно, ваше величество, — прояснил Эмир, поглядывая на бледного визиря. — Дамир выехал за ворота два часа назад, при нем не было вещей, как сообщили стражи. На выезде он сказал, что желает прогуляться по обновленным просторам королевства. Мозенрат встал как вкопанный в землю, яростно соображая как же мог допустить такую промашку. И, конечно, тот самый человек, который больше всего уверял его в возможном предательстве Андила, сам оказался таковым. «Он же так стремился познать магию… и как я мог это пропустить?» — жгучая ненависть обожгла грудную клетку и заставила поморщиться. Он все же не сумел удержать все в своих руках, и его предал собственный визирь. Но как бы сказала Ниса — чего он хотел от тех, кто предал прежнего правителя? — Все ясно, — взвесив свое решение, он вдруг повернулся к ничего не понимающему Андилу и отдал приказ: — Я немедленно отправляюсь на поиски беглеца. В мое отсутствие ты и Ксерксес будете следить за дворцом. Скажите, что я заболел или испытываю новое проклятье, мне без разницы, но чтобы никто не знал, что я покинул дворец. — Но как же так?.. — удивленно развел руками Андил. — Мы можем послать отряд на поиски предателя. — Я сам разберусь, — отрезал маг. — Я с вами, — вновь вступился Эмир, еще больше раздражая беспокойного колдуна. — Не злитесь, господин, вам нужен верный союзник. — Верный ли? — хмыкнул Мозенрат. — Так и быть, отправляемся немедленно. И смотри мне, Андил, — он сверкнул глазами, схватив визиря за воротник, — посмеешь предать — твоя голова окажется на пике. Ксеркс, следи за всем. Ксеркс, конечно, понятия не имел, что ему вообще делать в отсутствие хозяина, но зачем-то кивнул головой напоследок, а после Мозенрат и странный мальчишка растворились в воздухе. Он был обычным угрем, и справедливо решил, что будет просто виться рядом с Андилом, а за оплошность будет кусать его уши и непременно все запомнит, чтобы доложить Мозенрату. И еще он дико переживал, чувствуя, как маленькое сердечко беспокойно колотится при мыслях о Нисе.

***

— И как вы планируете начать поиски? — Эмир оглядел пустыню, в которой они оказались скептичным взглядом. — У вас есть зацепка? — Не разговаривай со мной, как со своим дружком, кретин, — осклабился Мозенрат, которому эта затея не нравилась все больше. — Я пытаюсь выяснить, куда мог податься Дамир вместе с лампой. — Это не глупо? Разве не проще загадать желания сразу? Мозенрат страдальчески закатил глаза, выудил прямо из воздуха волшебный компас и пожелал найти лампу. Стрелка дрогнула, но осталась на месте. — Сразу три желания тратят только идиоты, — пробормотал колдун, сосредотачиваясь на магии и в уме вспоминая откуда родом этот Дамир, кто его родственники и вообще куда он мог скрыться. Но в этой части пустынь совсем нет ни пещер, ни заброшенных ферм, ничего, что могло бы привлечь внимание. — О, тогда понятно, — саркастично протянул Эмир, тоже поглядывая на колеблющуюся стрелку. — Но тем не менее лампу увели из-под носа именно у вас. — Еще одно слово, и я испепелю тебя. Обмен любезностями не кончился ничем хорошим, и двое едва не подрались, злобно обругивая друг друга и махая кулаками. Однако, когда гнев сошел, то князь попробовал еще раз, на этот раз призывая компас найти именно Дамира, и тогда стрелка действительно ожила и изменила направление с Севера на Восток. — Потрясающе, — фыркнул князь, мрачно глядя в ту сторону, где совсем далеко сгущалась тьма. — Идем туда. — И что там? — заинтересованно поддался Эмир, следуя за князем. Они принялись перемещаться на короткие расстояние с помощью магии, однако, на длинные броски волшебства не хватало — Мозенрат точно берег силы. — Моя Цитадель. Когда колдун прошипел это с таким собственническим, ревностным чувством, Эмир, наконец, умолк окончательно. Его Цитадель. Его лампа. Его… Ниса. Однако, пусть продолжался несмотря на расстройства и разногласия, а солнце нещадно палило над головами и даже набежавший ветер не спасал от невыносимой жары. Спустя пару часов Мозенрат окончательно выдохся — внутренние терзания, жара и длинное расстояние до Черных песков, которое он не мог преодолеть с помощью магии, — все это лишало сил. Прошло уже пол дня с момента пропажи лампы, и он молился, чтобы за это время ни одно желание не слетело с губ Дамира. А когда он его найдет, то прикончит на месте.