Предзнаменование смерти

Нетерпеливое трение нарушило ее покой, когда, казалось бы, Ниса смирилась со своим положением. Сил, чтобы разговаривать с Мозенратом не было, да и, если честно, она начинала потихоньку ненавидеть этого колдунишку с комплексом Бога. Однако, против хозяина не попрешь, и уже спустя секунду из носика лампы повалился волшебный песок, а затем и девушка вылетела наружу, сверкнув хвостом в сгустившихся сумерках. Первое, на что она обратила внимание, это то, что перед ней стоял далеко не Мозенрат. Дамир, изящно покрутив лампу в руке, ухмылялся самой победной ухмылкой, на которую только был способен человек. В его глазах хороводом отплясывали черти, а аура стала настолько темной, что Ниса поневоле сжалась, принимая свой желтый цвет кожи и вновь становясь похожей на самого обычного джинна. «Проклятье на мою голову в виде этого смертного! Как Мозенрат сумел такое допустить?!» — ужас и ошеломление наверняка отпечатались на ее лице, отчего глаза наблюдателя сверкнули. Девушка нахмурилась, не собираясь первой начинать диалог, а затем косо глянула на обстановку. Черные пески простирались позади вместе с мертвым городом, по улицам которого загорался и гас синий свет кристаллов. Цитадель стояла прямо перед носом, огромная и мистическая, а над пиками башен клубились черные сгустки волшебства. Она уже и не думала, что когда-нибудь окажется в этом месте, да еще и в такой компании, но все-таки что-то кольнуло в груди, и она болезненно сморщилась. «Не думала, что компании Мозенрата будет не хватать» — Я знал, что ты — не та, за кого себя выдаешь, — язвительно бросил Дамир, оглядывая ее с ног до головы, внимательно рассматривая желтую кожу и драгоценности в острых ушах. — Это к лучшему, когда все кончится, возможно, моим третьим желанием станет то, что ты будешь моей служанкой. Она не ответила, немного прибавив в росте, чтобы казаться внушительнее. Ее глаза опасно сверкнули, явно намекая, чтобы смертный не щекотал спящего дракона. Ни одному джинну не понравится пренебрежение, и уж они-то найдут чем отплатить. — Что? Даже не спросишь, как я это провернул? — он усмехнулся и как-то разочарованно покачал головой. Сердце Нисы сжалось от плохого предчувствия. Первые мысли застали ее врасплох — она тут же подумала о том, что Дамир каким-то образом убил князя, а затем бежал, боясь скорой расправы. Но эта мысль быстро улетучилась — колдун наверняка все еще жив, ведь Дамир мог бы вызвать ее и пожелать, чтобы все королевства склонились перед ним — такой вариант был бы гораздо проще. Но они стояли на пороге Цитадели, а значит, у него другой план. — И как ты это сделал? — величественным тоном поинтересовалась девушка, вскидывая подбородок, чтобы не показать свой страх. — О, к сожалению, не так увлекательно, как ты себе представляешь, — протянул Дамир. — Я понял, что с тобой что-то не так, когда ты прыгнула в ту нору, оставив прихвостня Мозенрата за мной приглядывать. Да и Эмир вел себя слишком дёргано после того приключения. Ты — невероятно сильная волшебница, а это уже смущало меня, к тому же смогла выбраться из владений демонов. Я решил копать глубже и, путем несложных подслушиваний, выяснил, кто ты такая. А найти лампу в закромах Мозенрата, пока тот на собрании — не составило труда. И вот, мы оказались здесь, далеко от Упанистана, и пока нас хватятся — пройдет много времени. Он коварно улыбнулся, сверкая превосходством, но Ниса ему ни капли не поверила. — Значит, ты просто жалкий вор? — она выгнула изящную бровь и улыбнулась, как улыбаюсь взрослые детским шалостям. — Не думай, что Мозенрат не знает о том, что ты выкрал лампу. Понятия не имею, как ты избежал заклинаний на входе и стражу, но будь уверен — тебя уже ищут. И когда найдут, то… — Когда меня найдут, то будет слишком поздно, — рявкнул мужчина, сжимая лампу пальцами. Ниса уж было подумала, что он обезумел от перспектив трех желаний, а потому вдруг повел себя столь грубо. — Я стану таким же могущественным, как Мозенрат. А то и сильнее. — Я поняла, — вздохнула Ниса, делая вид, что не заинтересована. — Так… и зачем тебе Цитадель? Если ты хочешь сделать ее сердцем Семи пустынь, то это крайне неразумно. Не буду вдаваться в особенности фауны, но… — Мне нужна Цитадель ради знаний, что в ней сокрыты, — перебил он ее в который раз, махнув себе за спину рукой, где находилась дверь. — Видишь ли, мировое господство не входит в мои планы. Это игра для дураков, вот что я тебе скажу! Зачем мне править всеми пустынями, когда хватит и одной, но самой крепкой? Той, завоевание которой, так сильно ранит мальчишку Мозенрата? Он говорил не о Черных песках, и Ниса удивленно распахнула глаза. Неужели этот человек решил заграбастать себе лабораторию Мозенрата ради Аграбы? И почему все так хотят заполучить именно эту часть пустыни? — Аграба, — догадалась она и тут же усмехнулась. — Так ты думаешь, что сможешь с помощью меня победить Аладдина и его джинна? Ты ведь знаешь правила, я не могу убивать. — И не придется, — его улыбка стала кровожадной. — Я сам убью если потребуется, твое дело — просто выполнять приказы. — Неа, — она цокнула и покачала головой, сложив руки на груди. — Приказы? Три желания. Не больше, не меньше. — С Мозенратом ты была более сговорчивой, — он подозрительно прищурился. — Что он пожелал? — Извини, это конфиденциальная информация, — она простодушно пожала плечами, гадая сколько еще ей придется тянуть времени до того, как князь ее найдет. Он точно не оставит это безнаказанным. — У нас с ним были некие… точки… эм… соприкосновения. Общие взгляды. — Так и мы можем найти? — он подошел ближе, но джинния взмыла в воздух, как от проказы, что могла ее задеть, и тогда Дамир рассмеялся. — Пошутил, ты сгодишься лишь в роли антиквариата на полке. А теперь открой эту дверь. — Желание? — переспросила Ниса, с испугом поглядывая на горизонт, который поглотили сумерки. Дамир кивнул, и тогда по велению ее магии все защитные заклятия рухнули, словно бы их и не существовало, а дверь поддалась с легкостью, пропуская их в опустевшую обитель колдуна. Браслеты на запястьях затягивались туже пока Ниса шла следом за Дамиром. Ее душила мысль о том, что этот мужчина захочет поквитаться с князем, когда покорит Аграбу. Перспективы были безрадужные, и даже если ее найдут, то… Ниса испугалась… князь может быть в опасности. Кто знает, на что способен этот человек, так ловко притворяющийся верным визирем, а теперь вдруг нашедший в себе крохи магии? Она чувствовала, что он не был сильным колдуном, но задатки весьма хороши, а те зелья, что он делал… Она вновь испугалась и постаралась действовать по ситуации, не забивая голову лишними мыслями. Пока Дамир с особой любопытностью и помпезностью проходил вглубь темного замка, Ниса незаметно сделала пас рукой, отправляя один из своих кристаллов прямо в пустыню по воздуху. Еще один пас — и второй кристалл умчался в сторону Аграбы. Дамир обернулся на ее копошение и вздернул бровь. — Пошевеливайся, женщина, у нас куча роботы, — крякнул он и зашагал вдоль хитросплетений коридоров, которые за пол года отсутствия князя превратились в пыльные, всеми забытые помещения. — Где лаборатория этого князька? — С каких пор ты стал таким невежливым? — Ниса криво усмехнулась, окинутая его презрительным взглядом. — Не твое дело. Так где, отвечай! — Это желание? — она обольстительно улыбнулась и тотчас жесткая мужская рука прошлась по ее щеке. Ниса отшатнулась, хотя в данный момент и парила в воздухе, распахнула глаза, в которых отчетливо блеснул страх, и только когда прижала ладонь к горячей щеке, то ярость вытеснила все остальное. Боли не было, а если и была, то секундной вспышкой промчалась и исчезла вместе с эхом где-то позади. Но вот гнев, который бушевал в янтарных глазах теперь грозился стереть смертного в порошок. — И что ты сделаешь? — он насмешливо осклабился, сложив руки на груди. — Ты не можешь причинить мне вреда — таковы правила. — Мне казалось, что ты хорошо относился ко мне, — она сощурилась, отнимая руку, но не скрывая враждебности. — Это лишь игра, — он лениво отмахнулся и пошел дальше. — Знаешь, как это называется? Харам, грех. Все, что ты вытворяла при дворе, где раньше царствовали правильные порядки и обычаи, — ты превратила в пыль под ногами. Женщины сняли платки, распустился гарем, а такие, как ты, вызывающе врываются на собрания к мужчинам, ужинают в компании мужчин и ничего не стесняются! — Так ты ярый почитатель веры? — Не то чтобы… мне нравился мой мир стабильностью, пусть и под руководством беспощадного Капока. Мозенрат оказался на его фоне несмышленым мальчишкой, пусть и сильным, но не чтящим традиции. — Связаться с магией — тоже харам, Дамир, — напомнила она ему, летя чуть поодаль. Во всех помещениях, на которые они натыкались, царила или пустота или заброшенность. Ниса специально иногда виляла в неправильные проходы, продолжая диалог и запутывая человека. — Верно, — кивнул он с разочарованным вздохом, когда и за следующей дверью оказалась всего лишь ванная комната с купелью. — Но я искуплю свой грех перед Аллахом, когда вознесу наши традиции на былой уровень. — Ты уже загадал одно желание, у тебя их осталось немного, — флегматично ответила она. — Ты мог бы загадать все прямо сейчас. Например, пожелать править Аграбой. Зачем тебе глупые свитки глупого колдуна? — Скажи мне, в чем заключается сила, Ниса? — он довольно хмыкнул, наткнувшись на вход в оранжерею, но прошел мимо. Они петляли по замку довольно долго, и он начинал выходить из себя. — Сила? — она задумалась. — Сила заключается во власти. — Ошибаешься, — он толкнул новую дверь и замер в проеме, довольно протянув: — Сила — это знания. И вошел чинным шагом в лабораторию, хранившую весь тот хаос, устроенный Мозенратом, разглядывая все пробирки с зельями и мензурки, каждый свиток уделяя вниманием. — Должно быть, пришло время для второго желания, а то я едва не расстроился, что всего этого не будет в замке, — Дамир хмыкнул, поворачиваясь к Нисе, которая вдруг сжалась до совсем крохотных размеров. — Ты готова?

***

Эмир в десятый раз рухнул на песок после очередного пространственного скачка. Узел в его живот завязывался все туже и совсем скоро он вывалил завтрак на песок. — Ты просто жалок, — презрительно выплюнул Мозенрат, глядя на стрелку компаса. — Понятия не имею, что такая женщина, как Ниса, нашла в тебе. — Просто… заткни… свой поганый рот… — на выдохах произносил Эмир, хватаясь за торс и унимая жгучее чувство в глотке. Воды, конечно же, не было, ведь князь не привык обременять себя чем-то в походе, а сумерки уже сгустились над пустыней, так что теперь черный песок, начавшийся недавно, прекрасно сочетался с небом. Эмир поднялся с колен, не озаботившись поправить одежду, и подошел к Мозенрату. — Сколько еще? Парень недовольно поглядел на вынужденного союзника и хмыкнул. — Недалеко, — неохотно отозвался он. — Раза два переместиться — и мы будем в городе. — Может, это штуковина нам поможет? Мозенрат резко дернул головой в указанную сторону и увидел светящийся шар прямо над черной дюной. Он сорвался с места, Эмир погнался следом, словно бы они соревновались в беге, и в несколько широких прыжков достигли пика. Мозенрат выставил руку, чтобы Эмир не дотрагивался своими до шара, и проследил за происходящим в хрустальной поверхности. Там отражалась обеспокоенная Ниса, которая довольно услужливо показала, как Дамир шастает по замку князя. Шар лопнул, осыпая песок блестящей пылью, и прямо под ногами вдруг вырос указатель в нужную сторону с весьма красноречивой надписью: «Поторопись, идиот». — Вполне в ее стиле… — Ниса! — вспыхнул Эмир, распахивая от удивления рот. — Жалкий гаденыш, — проскрежетал колдун, выцепив только нужное лицо из прочего. — Он еще поплатиться за то, что забрал мою вещь. — Вещь?! — его спутник поперхнулся холодным воздухом ночной пустыни, едва сдерживая себя от новой драки. — Ты, сын шакала, смеешь говорить о ней такие вещи?! Темная магия сдавила шею Эмира, приподымая над землей и вынуждая ноги задергаться от потери опоры. Лицо его краснело по мере того, как Мозенрат сжимал в воздухе руку, управляя невидимыми путами. Лицо князя было искажено праведным гневом и яростью, а бескровные губы вдруг зашипели: — Я все еще твой повелитель, щенок. Я мог бы бросить тебя здесь, умирать, как последнего таракана, но оказываю честь, ведя дальше. Будь немного любезнее с тем, у кого в руках твоя ничтожная жизнь, и будь паинькой — сделай все, чтобы лампа оказалась у меня. В противном случае, если она ускользнет, я уничтожу тебя. Рука разжалась, и Эмир рухнул на песок, весь красный, заходясь кашлем и сжимая свое горло рукой, чтобы унять зуд. Мозенрат лишь равнодушно скользнул по нему взглядом и, схватив за шкирку, переместился. — Она не твоя вещь, — все же прохрипел Эмир, когда вновь рухнул на песок. Мозенрат закатил глаза, пожалев о своем решении взять мальчишку с собой, ведь тот доставлял больше хлопот, чем пользы. — Будь добр, заткнись. Ниса — принадлежит мне. Она рабыня лампы и моя, и пока мои желания не израсходованы, никто в этом мире не посмеет приказывать ей, кроме меня естественно. Ты покусился на то, что тебе не принадлежит — какая жалость! — но я имею полное право называть ее своей. О, а я тебе не рассказывал, как закончилось то ваше свидание под луной? Он хитро ухмыльнулся, поглядев на обеспокоенного Эмира. Тот задрожал и мотнул головой в сторону, предугадывая какую-то пакость, что Мозенрат выместил гнев на Нисе или даже ударил ее, но правда оказалась более провокационной. Князь, искренне насладившись терзаниями солдата, втянул воздух в легкие и намасленным голосом выдал: — О, это было прекрасно! Я отвел ее в свои покои, мы выпили вина и затем… — Молчи… — …затем! — он поднял указательный палец в воздух и хитро прищурился. — Она набросилась на меня с поцелуями. Это было так горячо и страстно, что я даже растерялся, право слово! Он рассмеялся. — Но на этом все не закончилось. Мы хотели продолжить, ее явное желание не почувствовал бы только полный идиот. Она прижала меня к стенке, представляешь? — из груди колдуна вырвался новый язвительный смешок. — Сексуальная обольстительница, она застала меня врасплох, я едва не лишился разума под ее горячими руками и губами… — Аргх! — Эмир не выдержал и набросился на князя с кулаками, повалив того на землю и ударяя в лицо с каждым разом все сильнее. Мозенрат опешил, не предвидевший такую реакцию, а затем перекатился и уже сам наносил удары по лицу воина. Перекатываясь по песку, они рычали и выкрикивали что-то грязное про друг друга, не имея возможности остановиться. Это могло продолжаться вечно, пока боль в лице и мышцах не вынудит одного из них сдаться. Кровь брызнула из носа Мозенрата после очередного удара, а левая щека Эмира кровоточила из-за пореза о перстень, они схватились за плечи друг друга, пытаясь отпрянуть, и при этом продолжая пинать друг друга ногами. — Вам помочь, мальчики? Оба тут же отпрянули друг от друга, поправляя порванную и съехавшую одежду, глядя бешеными глазами вверх, где стелился ковер-самолет с неустанной компашкой в виде джинна и Аладдина. Мозенрат ощерился, вскочил на ноги и направил руку в перчатке на них, но был тут же перехвачен клоном джинна. — Не кипятись, Мозя! Мы летим спасать твою подружку и твою задницу от какого-то злодея. Ноздри мага гневно раздувались, но пазл в голове сложился. Видимо, Ниса решила, что князь не успеет добраться до Черных песков, а потому позвала подмогу, но может быть дело крылось и в том, что именно этим «друзьям» угрожает опасность. В любом случае он должен был смириться и действовать по ситуации, а когда прихлопнет Дамира, то может и поквитается с уличной крысой. — Так вы с нами или как? — нетерпеливо поторопил его джинн. Рассудив здраво, колдун выдохнул пар и взобрался на ковер третьим, стараясь сидеть как можно дальше от Эмира. — Расскажешь, что случилось? — мрачно поинтересовался Аладдин. — Мы поняли только то, что твою лампу украли и кто-то вторгся в Цитадель. Мозенрат не ответил, не желая признавать свою промашку и выглядеть неудачником, как Аладдин, который тоже, по рассказам, упустил лампу из рук в один момент. Вместо этого князь предпочел выслушать нотации джинна и цоканье остальных, сохраняя мрачное молчание всю дорогу, думая только о Дамире и вариациях пыток.

***

— Мы уже сто лет летим, — пожаловался Эмир спустя час поездки на ковре-самолете. Первые минуты он не скрывал своего восхищенного взгляда и то и дело поглядывал на джинна, но спросить о чем-то не решался, а затем вновь переключил свои думы на девушку. — Замок лежит перед нами, — хмыкнул Мозенрат, и тут будто по его воле Цитадель действительно выросла на горизонте, впечатляя своими темными башнями, касающимися неба, мертвым городом и хлипким мостом, ведущим ко входу. Зрелище и правда оказалось весьма завораживающим — темная пустыня, черные пески касались глиняных заброшенных сооружений, которые лабиринтом стелились подле узкого моста, а на улочках вдруг стали загораться синие магические кристаллы, оповещая об их приходе. Пески резко обрывались на склоне перед морем, которое тоже казалось почти черным, четко отражающим рогатый полумесяц и созвездия. Черный замок был куда больше замка Упанистана, зловеще и коварнее даже на взгляд, он казался неприступной крепостью, расположившись на площадке прямо над морем. Мозенрат, мельком увидев потрясение Эмира, довольно хмыкнул. — Какой план? — нахмурено поинтересовался Аладдин. — Ниса сказала в послании, что Аграбе грозит опасность. Возможно, что-то ужасное уже свершилось… — Нет никакого плана, — огрызнулся колдун. — Нас больше. Освобожденный джинн, могущественный маг… — У которого увели лампу из-под носа, — тихо буркнул Эмир за что тут же получил прожигающий взгляд. — …бездомный воришка и солдат, — закончил он. — Мы в выигрышном положении. — Если только этот человек не загадает желание, — устало добавил к его размышлениям Аладдин, и все замолчали. Цитадель была негостеприимна, как всегда, но маг удивился, когда беспрепятственно ковер влетел в открытое широкое окно одной из башен. Злость охватила его в ту же секунду, когда до него дошел весь смысл, которого он почему-то избегал последний час. — Заклинания пали, — прошептал он скорее сам для себя, в уме сложив пазл и придя к выводу, что Дамир скорее всего воспользовался одним из желаний. — Чертов ублюдок снял все заклятия! — Куда дальше? — спросил джинн, подлетая ближе к ковру и игнорируя запал гнева колдуна. — В лабораторию, налево и прямо до упора, — объяснил Мозенрат сквозь зубы. И хотя ему не нравилась эта вынужденная поддержка, навязанная Нисой, но он не мог себе не признать, что их появление напугало Дамира. Дверь в лабораторию с громким стуком грохнулась о стену благодаря джинну, и когда все спрыгнули с ковра, приготовившись к бою, то князь заметил ее. Ниса возвышалась на добрых три головы над всеми, ее золотая кожа сверкала в свете зажженных свечей, а глаза тут же впились в его лицо с тем осуждением, с которым он все это время корил себя за неосмотрительность. В этом могущественном взгляде читалось одно верное «Ты виноват», и он был согласен на все сто, ощутив укол этой самой пресловутой вины и поджав губы. — Ниса, я… — Эмир уже открыл рот, выступив перед всеми, но девушка помешала ему договорить. — Эмир! — опомнившись, воскликнула она и тут же уменьшилась, рванув в сторону парня и крепко сжав его в объятиях. «Девушки не достаются злодеям, помнишь?» — упрямо прошептал внутренний голос в черепной коробке Мозенрата, и тот сильнее помрачнел, глядя на эту «душещипательную» сцену встречи. Хотя бы не поцеловались, и то хорошо. Его разъярённый взгляд впился в худую фигуру Нисы, которая трепетно обняла руками солдата за шею, прижавшись всем телом, уткнувшись в его шею носом и даже прикрыв глаза. А это гаденыш, как его окрестил маг, стоял и смотрел прямо на него, едва скрывая победную ухмылку. Его наглые руки обвились вокруг женской талии, и он наконец перевел взгляд, не скрывая своего страха и восхищения. — Зачем ты пришел? — тихо шептала она ему на ухо, обнимая все крепче, будто эти объятия могли их спасти, будто мир вокруг них низвергнется в пучину Ада, а они останутся живы здесь и свободны. — Глупый дурак… это не твоя проблема… — Я люблю тебя, — ошарашил он ее словами, заставив отпрянуть и поглядеть в глаза. От такого заявления челюсть Мозенрата задрожала от сдерживаемого гнева, и он даже упустил из виду Дамира, сосредоточившись лишь на этих двоих. — Я здесь только ради тебя. «Он не сможет спасти меня» — почему-то пронеслась такая мысль в ее голове, и она поспешила мотнуть головой, избавляясь от боли. Она не ответила на его признание, зачем-то обернувшись к Мозенрату и теснее прижавшись к мужской груди. Ее взгляд наткнулся на совсем темный, такой, где копошились черти, возгорали угли, таился тайфун, готовый снести все на пути к цели. Она читала в нем одно: «Отойди, немедленно», но не повиновалась. — Надо же, — удивленно сказал Дамир, крепко сжав лампу в руке. — Я догадывался, что ты вскоре меня выследишь, но так быстро… еще и подмогу привел. Он рассмеялся дерзким, немного истеричным смехом. Ниса отстранилась от Эмира, внимательно поглядев в лицо на наличие травм, и забеспокоилась. Они с Мозенратом выглядели так, будто дрались совсем недавно, и скорее всего так оно и было. Обернувшись, она подлетела к хозяину, как того и требовалось, однако взгляд ее потускнел и выражал тревогу, перемешанную со страхом. «Нельзя вмешиваться» — твердила она себе, неосознанно трогая браслеты на запястьях. — Верни мне лампу, и я, может быть, не убью тебя, — прошипел Мозенрат, кривя губы в отвращении и более не глядя на Нису. Почему-то при взгляде на нее грудную клетку сжимало от обиды, и острое желание порвать солдата и ее саму на месте почти пересиливало. — Неужели? — Дамир успокоился и сделал задумчивый, обманный вид. — Герои и злодеи объединились, чтобы вернуть лампу, вырвав из рук одного негодяя и передав ее другому? Аладдин вздрогнул на этих словах и задумался. А действительно, почему в случае помощи князю он должен будет вернуть ему лампу? Он итак натворил достаточно бед, захватив Упанистан, неоднократно угрожал ему лично и теперь… — Я не помогаю ему, — ощерился Аладдин, привлекая к себе внимание. Джинн за его спиной кивнул, серьезно поглядев на Нису и незаметно ободряюще улыбнувшись. — От лампы — одни беды. — Разве? — улыбнулся Дамир. — Впрочем, мне плевать на твое мнение. Я украл эту лампу лишь для того, чтобы восстановить справедливость в мире. Вернуть былые устои, которые многие из вас забыли. Джинн опомнился и сказал: — Ты противоречишь себе, ведь в Коране написано!.. — Я знаю, что в нем написано, но без жертв не достичь гармонии, — жестко оборвал его Дамир. — Аллах видит, как сильно я стремлюсь к магии, но так же сильно стремлюсь и к нашим обычаям. — Это глупо, — прыснул со смеху Мозенрат, прекратив сдерживаться. — Ты хочешь захватить одно из государств лишь для того, чтобы сделать магию легальной и при этом следовать предписаниям пророка? — он снова рассмеялся, и Дамир уязвленно отступил. — Ты ведь знаешь, что магия имеет свои последствия, верно? Например, я — никогда не был склонен к религии, не молился пять раз в день и прочее, но я и не отрекаюсь от веры, хотя и считаю, что где есть вера — нет места магии. Всего должно быть в меру, и если это действительно то, чего ты желаешь, то мог бы просто подойти ко мне. Мы могли бы все решить. — С каких пор ты склонен к переговорам? — ощерилась Ниса, неосознанно дернувшись в его сторону, желая залепить хорошую затрещину. — Верно, — кивнул ей Дамир. — Это стоило сделать раньше, но потом я понял, что ты — падкий на власть мальчишка, мнивший о себе невесть что. Ты не желал слушать ни меня, ни кого-то другого, поэтому пришлось идти на крайние меры. И такое будет повторяться, если ты меня одолеешь, поверь. Найдутся те, кто не согласен с тем распутством, что ты принес на их земли. Он понимал, что ходит по крайне острому лезвию, а потому нахмурился, сжимая руку в перчатке сильнее. Вера всегда отрицала магию, но он изначально был на этой дорожке, а потому и повернуть уже не имело смысла. Однако, возможно, он сглупил, отменяя многочисленные правила, меняя устои государства и плюя на обычаи тех людей. Сколько еще таких было? Мозенрат не знал конкретного числа, но догадывался, что такие фанатики будут его преследовать всю жизнь. Поглядев на Нису он увидел то же сомнение в вере, что чувствовал сам, но спорить с Дамиром было бы глупо и бессмысленно. Ему ничего не доказать. Дамир жестко дернул головой, провел рукой по лампе и сказал: — Итак, раз мы не можем договориться, то я желаю, чтобы… Он не успел закончить мысль, которая определенно стала бы желанием, судя по накалившимся на запястьях Нисы кандалам, ведь Дамира тут же сбил с ног ковер. Аладдин кинулся следом, пытаясь выхватить лампу и заодно заткнуть рот мужчине, чтобы желание не слетело с его губ. Однако, уворачиваясь и маневрируя между столами, он все же успел закончить начатое: — Мой приказ! Защити меня! — пожелал Дамир, увернувшись от магического шара, пущенного Мозенратом. — Будет исполнено, — хрипло выдавила девушка. Она тут же приумножилась, и два ее клона бросились на Аладдина, сковав его по рукам и ногам, бросив на пол так, что тот даже не смог пошевелиться. Эмир отбивался еще от двух копий вместе с Мозенратом, уворачиваясь от магических залпов и точных ударов. Джинн вступил в схватку с Дамиром, ловко уворачиваясь от ударов Нисы, а сама она с удрученным выражением оставалась в стороне. Схватка набирала обороты, повсюду порхали залпы магии, разносился лязг металла о металл и биение стекла. Аладдин пытался подняться с места, но путы мешали ему, и он мог лишь уворачиваться от того, что летит в его сторону. — Вам не победить, — зловеще прошипел Дамир, вскидывая руку и сотворяя слабые чары, которые, впрочем, смогли сделать джинну подножку. Он был слабым магом, гораздо слабее Мозенрата, но, стоило признать, что ловкость его выручала, и плюсом была боевая подготовка. Он выхватил саблю из-за пояса и стал биться с джинном. — У тебя осталось лишь одно желание, — напомнила ему девушка, искренне надеясь, что герои смогут одолеть ее клонов. Однако, Аладдин так и оставался лежать неподвижно на полу, и вскоре ковер присоединился к нему, пойманный одним из клонов. Джинн совсем выдохся, но, стоило сказать, он был довольно силен, но недостаточно, чтобы победить — Дамир швырял в существо колбы, взятые со столов, и те разбивались, окатывая зельями и всякой дрянью джинна. — Хватит! — проорал князь, разрубив пополам огненным хлыстом копию девушки, а вторую копию обезглавил Эмир, так что они растворились. — Ты уже проиграл. Колдун призвал всю свою магию, и на перчатке заплясал огромный сгусток энергии, тут же ринувшийся в сторону Дамира. Ниса ощутила жар в запястьях и не задумываясь опередила удар, повинуясь воле своего хозяина, выросла щитом перед его грудью, игнорируя писк позади себя, и тут же обратившись в зеркало. Светящийся фиолетовым шар отскочил от холодной поверхности и в мгновение ока достиг груди солдата. Моментом все стихло. Замерли летающие тут и там предметы, а затем рухнули на пол, разлетаясь на куски. Шум в ушах достиг своего апогея, и пронесшийся от уха до уха звон напомнил Нисе, что все увиденное — реально. Сердце дрогнуло и пропустило удар. Мозенрат ошарашенно пялился туда, где упал навзничь Эмир, пораженный в грудь точно ударом молнии. Его грязная рубаха обуглилась, а на видном участке кожи разрослось пятно, напоминающее громадный ожог, где плоть едва держалась на месте, а в самом центре зияла дыра, в которой видно сплетения вен, сухожилий и даже бледную кость. Кровь запеклась по краям, и признаков жизни не было. Ниса обернулась обратно в свое человеческое обличие и в слезах упала на пол, глухо ударяясь коленками о каменный пол. Ее руки слепо шарили по чужой груди, трогая рану, пытаясь ее исцелить, но магия не поддавалась. Глаза Эмира были закрыты. — Совершая преступление против человека, мы совершаем преступление против человечества… — прошептал Дамир, цитируя Коран, а следом вознес глаза к потолку и помолился. Он весь дрожал, вновь поглядев на Эмира, и ему вдруг поплохело так, что он осел на пол. Все застыли, не ожидая увидеть такой результат. Джинния, воспользовавшись общей заминкой, осторожно трогала руку солдата, прощупывая пульс, но… безнадежно. Она тоже дрожала, страшась того, что не слышит, не чувствует пульса. Если бы она знала кому следует молиться, то сделала бы это, но продолжала молча сидеть. Джинн подлетел к ней, сел рядом и попытался исцелить парня, но магия быстро засветилась и угасла в его ладонях. — Бесполезно… — проговорил он, лишенным жизни голосом, глядя на убитую горем девушку. — Он мертв, Ниса. Мы ничего не сможем сделать. Щелчок. Слова послужили залпом для начавшейся истерики, которая вдруг рванула лавиной, снося замешательство и испуг. Она не могла в это поверить, разразившись отчаянным криком, приведшим всех в чувства. Ударила, что есть силы, по груди Эмира, чтобы его сердце вновь забилось, но этого не произошло. И тогда ее взгляд впился сначала в Дамира, который тоже пораженно отступил, ведь смерть не входила в его планы. Ниса яростно перевела взгляд на другого, того, кто виноват в произошедшем. Ее аура засветилась, руки дрожали от наполнившей их силы, само пространство дрожало вместе с ней. — Ты… — выплюнула она с омерзением, глядя на князя. Мозенрат сделал шаг назад, затем еще, пока не уперся в стену, хотя девушка оставалась на месте. Его ошалелый взгляд бегал от ее лица до трупа солдата, на лице которого застыла маска боли и страданий. Он не чувствовал ничего по этому отношению, но ее боль отрезвила и испугала, прямо как в тот момент, давно в библиотеке, когда она испугала его обликом демона. — Это ты виноват! Ты, чертов колдунишка, и ты, зазнавшийся фанатик! Она подскочила с места и была уже готова ударить в ответ сразу обоих, но кандалы заскрипели, стянули кожу до нестерпимой боли и вынудили ее вновь закричать от ужаса, что застиг врасплох. — Я желаю… — опомнился Дамир, принявшись лихорадочно соображать, как поскорее выйти из этой ситуации целым и невредимым, но его голос сбился, стоило золотому взгляду напороться на него вновь. — Заткнись! — тихо, но четко прошипела Ниса, удвоившись в размере, вырастая настолько, что ее голова коснулась потолка. Языки пламени вдруг охватили стены, и всем пришлось отойти от них подальше, с ужасом глядя на скопища теней, заплясавших на стенах. Мозенрат тряхнул Аладдина, валявшегося на полу и теперь они вместе со страхом наблюдали за вакханалией, что творилась в лаборатории. Им пришлось сбиться в кучку, а Джинни подтянул к центру умершего Эмира, чтобы пламя не облизало его тело. Склянки лопнули, окатив пол и стены осколками и зельями. Цитадель вопила, вопль поднимался прямо из стен, из пола, будто из другого измерения, пронзая слух и сердце. Она не могла навредить кому-то, но могла напугать. А то, что именно она косвенно послужила причиной смерти Эмира, добавило масло в огонь ее праведного гнева. Пламя обжигало, едва не подпаливало одежду и кожу жмущихся друг к другу врагов, и окно наружу лопнуло, однако взрыва не произошло. Хоровод нечисти отплясывал в углах, принимая жуткие очертания, тени удлинялись, размахивая горящими хлыстами. Пространство дрожало, воздух накалялся, будто они находились в печи, и при этом свет мерк, словно сумерки застали их врасплох, все почернело. — Я не могу тебя убить, — не своим голосом заговорила Ниса, обращаясь к Дамиру. Этот голос лился отовсюду — из стен, из потолка, прямо из нее, умножаясь и многократно отскакивая от обгоревших стен. — Но и не прощу тебе глупость, что ты совершил. Я могу покалечить так, что ты не соберешь свои кости. Пожелай убраться отсюда, чтобы тебя никто не нашел — это знак моей щедрости. Забудь о своих посягательствах, забудь о лампе и убирайся прочь, Дамир. И если еще раз ты попадешься мне на глаза — я сделаю все, чтобы ты умер. Дамир знал, что джинны, — многие из них, — злопамятны и не упустят возможности навредить. Они перевернут, исковеркают желание, и он погибнет, моля о пощаде. Эта мысль его отрезвила, и он встряхнулся, будто пробудившись ото сна, видя неистовую пляску огня и теней, которые пугали до дрожи в коленках. Каким же он был глупцом, раз думал, что так просто сможет украсть лампу и вернуть все потерянное. Дамир энергично закивал, наполняясь ужасом и даже не осознавая, что может в один миг это прекратить. — Он был и моим другом! Я знал Эмира! Аллах видит, я не желал никому смерти! — предпринял он жалкую попытку, но пламя взревело отчаяннее, коснувшись ее рукава на одежде, и мужчина закричал, пытаясь потушить огонь. — Аллаха здесь нет, — холодно отозвалась девушка, пугая глубиной своих глаз, в которых таилось что-то, чего там раньше не было. — Здесь есть только я. Она вскинула руку, и пол дрогнул. Глубокая расщелина раскроила комнату почти напополам, и из нее рвануло столбом пламя синего и красного цвета. Дамир испуганно закричал: — Желаю оказаться вместе со всем содержимым Цитадели так далеко, где меня никто не найдет! Ниса резко махнула рукой, и все исчезло, растворяясь в ворохе света и дыма. Исчез Дамир, а вместе с ним и Цитадель опустела настолько, что показалась бы всем заброшенной. Вся библиотека, оранжерея и все что находилось здесь раньше — теперь там, где даже Ниса не сможет отыскать это. Мозенрат взревел от негодования и злобы, кинувшись к упавшей на пол лампе, которая жалобно звякнула и покатилась под стол. Ниса с отвращением наблюдала за его стараниями, а потом вернулась взглядом к Эмиру. Он стал совсем бледным и холодел с каждой секундой все больше. Осознание того, что его не спасти, утихомирило гнев, и пламя потухло, исчезая. Расщелина исчезла сама собой, и все, кроме разбитого, вернулось на места. Девушка уменьшилась, убаюкав голову солдата на коленях, гладя его по спутанным волосам и желая, чтобы он очнулся. — Отдай мне ее! — за спиной началась новая потасовка — Аладдин пытался отобрать лампу у Мозенрата, и тому пришлось скрутить его волшебными путами. — Тронешь мою лампу, и я тебе башку в пол вдавлю, понял? — прохрипел маг. — Заткнитесь! — прокричал на них джинн, махнув рукой и приблизившись к Нисе. Он взглядом дал Мозенрату понять, что нужно что-то делать, и тот пренебрежительно закатил глаза, вновь обретя власть над девчонкой. «Не знаю, радоваться мне или нет» — он едва не зарычал от негодования и таких противоречий внутри. С одной стороны он был безмерно рад устранению Дамира и конкурента Эмира, но с другой… с другой стороны он буквально кожей ощущал гнев и беспомощность Нисы, которая сейчас так трепетно гладила солдата по волосам, совсем не обращая на него внимание. Это обесценивало его победу, и он был вынужден молча скрипеть зубами, ведь если ляпнуть лишнего, то… «Такой финт дважды у нее не пройдет» — подумалось ему. Он не Дамир, чтобы испугаться и броситься наутек. Однако, сердце его сейчас сжималось и ему стоило недюжинных усилий не схватить девчонку за шиворот и не приволочь ее обратно в Упанистан. Он не понимал почему позволяет ей оплакивать солдата. — Его нельзя оживить? — сокрушенно спросил Аладдин, подходя ближе и неосознанно положив руку на плечо Нисы в знак его поддержки и сочувствия. Мозенрат стоял подальше, словно вросший в пол, и молча наблюдал. — Ниса? — позвал ее Аладдин снова. — Что я могу сделать? Ниса всплакнула и впервые слезы полились из ее глаз водопадом, капая на холодный пол и лицо Эмира. Она обхватила руками его щеки, пытаясь запомнить каждую черту, каждый сантиметр его внешности. Мозенрат ощутил отчаяние, глядя на эту картину, его сердце дрогнуло и упало куда-то в пятки с острым пониманием, что теперь она никогда не будет его. Она никогда не простит, пусть он хоть трижды посчитает себя невиноватым. — Джинн не может воскрешать, — ответил колдун, выдохнув весь пар. Он пытался не злиться на то, что чертов Дамир ушел, да еще и прихватил по навету Нисы все содержимое Цитадели. Уйдут годы, чтобы восполнить потерянное, но некоторого уже не вернуть. — Ниса, я… — Уйди, — жестко оборвала она его, не обернувшись. Смотреть на Мозенрата сейчас было невыносимо. — Но я не виноват! — воскликнул маг, подходя ближе и останавливаясь всего в паре шагов. — Я не желал причинять ему боли или убивать! Все что я делал, я делал ради… — Себя, — перебила его джинния, смахнув слезы и дрожа всем телом. — Ты мог запугать Дамира, как это сделала я. Ты мог предупредить исход своего удара или быть аккуратнее с магией. Ты мог бы… мог бы тщательнее хранить чертову лампу. Она обернулась, и он вздрогнул от той неистовой ненависти, что плескалась в ее глазах. Ниса процедила: — Но ты не сделал ничего. Джинн положил руку на ее плечо, чтобы успокоить, и она вздохнула от огорчения, что не может причинить боль князю. Равную, такую же, которой сейчас страдало ее сердце. Желание отомстить было настолько острым, что она поспешила отвести взгляд, чтобы вновь не наделать и не наговорить глупостей. Все-таки он пытался ее спасти, и, как бы горько ей не было признавать, именно она отразила этот смертоносный удар, предназначенный Дамиру. — Просто уйди. Позволь мне проститься с ним… Мозенрат округлил глаза, затем сузил их от нахлынувшего гнева, но все же подчинился и вышел, громко хлопнув обгоревшей дверью, и эхо разнеслось по пустынным коридорам и лаборатории. — Аладдин, иди, — Джинни кивнул другу, и тот, все еще вздрагивая и сочувственно водя взглядом по девушке, попятился к двери. — Я помогу тебе, Ниса. Девушка посмотрела на джинна, который тоже вслед за ней принял человеческий вид, сбросив с себя синеву кожи, и теперь выглядел как совсем обычный человек, который совсем по-обычному сочувствует ей. Может быть, именно это ей и было нужно. Ниса все еще ощущала в себе жажду отомстить и сокрушить этот замок в щепки, чтобы более он никогда ей не напоминал об Эмире, но почему-то… что-то ее останавливало, и она опустила взгляд на уже похолодевшее лицо солдата. «Вряд ли он бы желал отомстить» — грустно подумала она, с горечью принимая смирение.