О Богах и легендах
7 января 2024 г., 17:58
— Чайльд, вам что-нибудь известно об экономике Ли Юэ?
Чайльд оторвал свой взгляд от какого-то очень роскошного на вид чайного сервиза, созданного из тонкого фарфора, довольно хрупкого и ценного. Подобные вещи он ни разу не видел в своей жизни, но был наслышан о них от купцов в Снежной. За время их неторопливой прогулки он уже столько всякой всячины повидал, и всё это многообразие было непонятным и несправедливо дорогим.
Часто его глаза цеплялись за какую-нибудь особенную и уже видавшую виды вазу или же на необычайно редкое перо, принадлежавшее уже давно вымершему виду птиц, как сказал им торговец, заявляя о подлинности с максимально уверенным выражением лица. Однако, по всей видимости, на Чжун Ли никакого эффекта всё это не произвело, и он начал разводить настоящую канитель, дотошно раскладывая всё по полочкам. И дошёл его монолог вплоть до углубления в многовековую историю этого пера. Не спеша мягким тоном он проговаривал о всех фактах и давно утерянных деталях, которые уже точно дали понять, что перед ними лежит вовсе не оригинал, а лишь копия. Но такая точная, что даже и не отличить почти, и Чжун Ли об этом с улыбкой подметил.
И всё же торговец, опустив взгляд на свои товары, аж весь помрачнел от смятения и злости, как будто это не он минуту назад пытался втюхать им подделку, а наоборот именно его вот так позорно обвели вокруг пальца.
Теперь-то он понял, почему все остальные выскочки-торгаши, которые ещё вчера пытались своей искусной ложью заманить его в лавку, чуть ли не шарахались при виде консультанта рядом с ним. Будто боялись его и уважали одновременно. Судя по их пугливым лицам, они уже как-то пытались что-то продать ему и, видимо, потерпели неудачу, получив весомую оплеуху в виде непомерных знаний консультанта, которые выливались в долгие-предолгие рассуждения.
Стоило только зазвучать бархатному голосу, с таким воодушевлением излагающему истории, как у Чайльда приятно начинали гореть уши.
Чжун Ли рассказывал о событиях давно минувших лет, хранившихся в строках на пыльных страницах древних книг. Да уж, торговцам явно приходилось несладко.
Чайльд встретился с его взглядом, вздёрнул бровь и улыбнулся кончиками губ.
— Совсем ничего, сяньшэн.
Чжун Ли в ответ хмыкнул, держа в ладони небольшой кусок полуночного нефрита, глянцево поблёскивающего под лучами солнца. Между секундами молчания он перемещал свой взгляд то на голубые глаза Чайльда, то затем возвращался к нефриту, всматриваясь в глубину синего цвета. Смотрел долго, еле заметно сощурив глаза, будто выстраивал что-то в своей голове.
— Она строится на идее накопления определённого опыта всеми торговцами Ли Юэ с целью заработать как можно больше моры, — он покрутил нефрит, внимательно осматривая его с разных сторон. — Будь то удачная сделка с клиентом или нет, не следует расслабляться или в случае неудачи бросать дело, потому как мастерство торговли безгранично.
Заведующая лавкой с драгоценными камнями смотрела на Чжун Ли сосредоточенным взглядом, внимая каждому его слову. Ему точно приглянулись её диковины, раз он уже не в первый раз к ней наведывался и проявлял явный интерес к товарам.
— Вы тоже увлекаетесь исследованием экономики Ли Юэ, мистер Чжун Ли? — поинтересовалась она и после, не дожидаясь его ответа, продолжила: — Ах, что же это я, конечно, увлекаетесь. С таким запасом знаний и невероятной предусмотрительностью только диву даюсь, что Ху Тао, эта юная и взбалмошная особа, каждый день эксплуатирует вас, а ведь вы бы могли управлять целым бизнесом.
Чжун Ли добродушно усмехнулся её словам и завёл руку за спину, почти касаясь Глаза Бога. Чайльд мельком проследил за его движением, делал он это уже не в первый раз. Видимо, какая-то своя привычка.
— Вы мне льстите, мисс Чан Шунь. Мои суждения не направлены на то, чтобы как-то доказать свой профессионализм, — Чжун Ли кинул взгляд на Чайльда и дополнил: — Я лишь хочу поведать нашему дорогому гостю, как прекрасен Ли Юэ и насколько богата его история.
«М, ну да... К твоему разочарованию, Чан Шунь, я бы не был так уверен, что бизнес в его руках продержался бы дай бог месяц», — Чайльд с трудом мог представить Чжун Ли, который бы каждый день имел дело с деньгами, это ведь что-то на грани фантастики.
Чан Шунь в ответ только вздохнула, скрестила руки на груди и перевела взгляд на нефрит, лежащий в руке консультанта.
— Вижу, вам очень пригляделась одна из моих лучших диковинок? Пришлось лишиться парочки мешков моры ради того, чтобы выкупить эту партию, — она вновь вздохнула, только на этот раз тяжело, и с надеждой в глазах глянула на свой прилавок. — Рискованно, конечно, было с моей стороны, но расти бизнесу как-то надо. Если б только сам Властелин Камня удостоил меня своим вниманием и лично явился ко мне... Тогда дела бы точно пошли в гору. Перед Церемонией Сошествия надо преподнести ему какой-нибудь дорогой подарок, и тогда он смилуется...
Чан Шунь что-то бессвязно бормотала, пока её слова не утихли до еле слышного шёпота, но Чайльд всё же смог уловить нужную ему информацию, касаемую Гео Архонта. Он тут же встрепенулся, опёрся бедром о прилавок и, коротко кашлянув, натянул на лицо свою фирменную улыбку, всем своим видом излучая дружелюбие.
— Прошу простить меня за то, что вот так влезаю, мисс Чан Шунь, но краем уха услышал последние слова о вашем почитаемом Архонте. Интересно просто, что из себя представляет эта Церемония Сошествия?.. — он похлопал глазами и выжидающе посмотрел на неё. Чан Шунь аж сбилась с мысли и подняла взгляд на юношу, посмотрев так, будто всё это время вообще не замечала его присутствия.
Она поджала губы и напряглась, очевидно вспомнив, что он из Фатуи, и Чайльд в ответ только смущённо хихикнул. Нужно было хоть как-то разрядить обстановку и не выглядеть, как на допросе.
— Простите, если кажусь вам слишком навязчивым, просто только недавно прибыл в город, но уже поглощён его красотами, — он ещё раз тихо кашлянул и отодвинулся от прилавка. Чан Шунь как-то заметно расслабилась, взгляд её вопросительно метнулся сначала к Чжун Ли, затем обратно к нему.
Чжун Ли не стал вмешиваться в разговор, поэтому она всё же начала первой, но как-то сдержанно и нехотя.
— Церемония Сошествия для всего Ли Юэ является самым радостным и важным событием. Раз в год наш Властелин Камня спускается с небес на землю, благословляет и даёт экономические наставления, — произнесённые ею слова казались какой-то заученной наизусть фразой, которую заставляли повторять с ранних лет.
За маской наигранной невинности и доброты Тарталья расплылся в довольной ухмылке. Только второй день его пребывания здесь, а уже такая важная информация. Все его мысли пылко будоражили тело и разум от того, что Гео Архонт явит себя публике и станет, можно сказать, совершенно открытым для него. Чудесная возможность отобрать то, что теплилось у него в груди.
Спускаться в своём божественном обличье к людям было весьма сомнительным решением, но вряд ли их Архонт был настолько глуп, чтобы подвергать себя опасности. Скорее, так он демонстрировал всем свою истинную мощь, бросая вызов смельчакам, посмевшим посягнуть на его жизнь. И ведь правда, с чего бы такому могущественному и древнему божеству бояться каких-то там покушений?
Как-никак, Властелина Камня величали Богом Войны.
Тарталья прекрасно понимал, что порученная ему миссия была сродни самоубийству. И такой исход нисколько его не пугал, а даже наоборот — вступив в ряды Фатуи, смерть во имя Снежной и самой Царицы только распаляла юношеское нутро.
А когда он стал одним из Предвестников, мысль об этом только больше въедалась в голову. Словно смерть следовала за ним по пятам и готова была настигнуть в любой момент.
Тарталья был пешкой, всего лишь крохотной шахматной фигуркой в руках своего Архонта, чья строгость не знала границ. Она открыто дёргала за ниточки, играла им, используя для достижения своей грандиозной цели. Но он бы охотно повиновался любой её прихоти, сделав всё что угодно, лишь бы помочь ей осуществить все её планы.
Бездна перевернула его жизнь с ног на голову. И то, что ему пришлось испытать там, было куда хуже смерти.
Пусть он и знал, что его могло ожидать при битве с самим Богом Войны, но он не мог перестать думать о величественном бое насмерть. Последние секунды его жизни дико плясали на остатках задурманенного разума — это был бы великий кровавый апофеоз, который обязательно должны будут увековечить в исторических книгах.
Поведает ли Чжун Ли об этом событии другим, раскрывая абсолютно все детали, как обычно любил это делать? Ведь наверняка эта битва произойдёт прямо на его глазах. Прольётся ли в его глубоком голосе что-то помимо равнодушия, когда он произнесёт имя покойного Тартальи?
Произнесёт ли он его вообще? Или выставит очередным фатуиским отродьем, ставшим как раз одним из тех, кто решил посрамить своё имя и выйти против их драгоценного Бога?
Скривит ли губы в отвращении?
Или, может, удивится такой безрассудной смелости?
Ох, этот момент ещё даже не настал, и Чайльду не следовало отвлекаться на столь манящие мысли, когда впереди ещё столько всего нужно было решить.
Чан Шунь и Чжун Ли молча смотрели на него, ожидая ответа.
— Невероятно, — со всем восторгом выдал он. — Неужели ваш Архонт ходит по тем же улицам, что и мы с вами?
Щёки Чан Шунь залились краской, брови нахмурились, когда она начала растерянно вертеть в руках маленький кусочек кор ляписа, на который неотрывно глядел Чжун Ли. Вскоре его взгляд начал перескакивать на другие драгоценные камни, в глазах мелькнула тень интереса.
— Вам только кажется, что на деле всё вот так просто и обыденно, но вы глубоко ошибаетесь. Приход нашего Властелина невозможно описать простыми словами: ни нам, простым смертным, ни книгам, как бы хорошо ни был описан в них этот момент. Чтобы прийти к полному пониманию, нужно узреть его появление своими глазами, пропустить это событие через себя, — гордым тоном заявила Чан Шунь.
— И вы сейчас как раз стоите на благословлённой земле, по которой наш Бог ступал на протяжении долгих лет. Всё вокруг вас пульсирует его энергией, настолько древней, что даже самые почитаемые Гео Архонтом Адепты с великим трудом могут попытаться произвести её.
Чайльд внимательно вслушивался в хвалебные речи этой простой на вид торговки и, признаться, это завораживало. Он видел эту большую разницу между почитаниями Моракса и Царицы, которая сеяла благоговейный страх, даря людям защиту.
Но тут была иная преданность: приторная и бескорыстная, люди показывали свою глубокую любовь к своему божеству, и за свои моления в ответ получали благословение.
Чан Шунь так лепетала о нём, будто знала Архонта лично, хотя в её восхвалениях была заметна та грань между обычным смертным и Богом. Чайльд как-то слышал, что многие торговцы тоже упоминают Гео Архонта и молятся ему во время работы, но воочию увидел подобное он только сейчас.
Властелин Камня одержал победу на Войне Архонтов благодаря своей природной мощи, голыми руками он воздвигал целые горы и формировал равнины. Покорял сердца людей своей искренней к ним заботой и твёрдой решимостью. И, принимая во внимание все те указанные в старинных книгах записи о его ожесточённости, всё же как-то не вязалось написанное с тем, что говорили о нём жители.
— Мы все должны благодарить Властелина Камня за всё то, что находится перед вами сейчас. За этот процветающий Ли Юэ и за мору, которой вы... разбрасываетесь направо и налево, — на последних словах она выдохнула.
Чжун Ли был необычайно молчалив всё это время, продолжая держать в руке кусок полуночного нефрита, не сводя с него глаз, хотя к его вниманию Чан Шунь на прилавок выставила ещё несколько интересных для него экземпляров. Чайльда его молчание до смеха удивляло, ведь как это самый главный знаток истории Ли Юэ стоял себе безмолвно и даже ни слова не сказал о такой древнейшей персоне, как Гео Архонт.
— У меня и в мыслях не было как-то бесчестить вашего Бога, — изобразив максимальную невинность, почти ангельским голосом ответил Чайльд. — Наоборот же, я просто поражаюсь вашим словам. Быть под покровительством такого Архонта, который принимает участие в жизни своего народа...
— Мисс Чан Шунь, я, пожалуй, куплю этот нефрит и всю остальную партию, — внезапно подал голос Чжун Ли, прервав диалог Чайльда. Его глаза всё ещё были прикованы к блестящему камню. — Качество превосходит все мои ожидания, и было бы огромным упущением с моей стороны не приобрести этот товар у вас.
Глаза Чан Шунь тут же ярко загорелись в неверии, что у неё хотят скупить аж целый ящик. У Чайльда в этот момент на подкорке отдалённо зазвучал звон сыпящихся монет, хотя цена, которую озвучила женщина, была смехотворно низкой.
Чжун Ли кивнул и с невозмутимым видом скрестил руки за спиной. Чан Шунь аккуратно обернула полуночный нефрит в тончайшую шёлковую ткань и поместила драгоценности на внутреннюю бархатную подкладку небольшой деревянной коробки. На ней красовался геометрический орнамент. Захлопнув крышку, она быстро передала коробку Чжун Ли.
Зачем ему вообще весь этот нефрит, Чайльд понятия не имел. И после этой покупки он уже перестал задаваться этим вопросом, потому что до того, как они пришли к Чан Шунь, у них было ещё несколько вот таких вот странных затрат у других торговцев.
Чайльд тихо фыркнул, вынул из внутреннего кармана пиджака мешок и протянул довольной женщине, уже мнущей пальцы от нетерпения схватить заветное.
— Приятно иметь с вами дело, господин, — сказала она и, вынув одну монету, надкусила её. Убедившись, что деньги не фальшивка, торговка удовлетворённо кивнула. Былая отстранённость к Чайльду угасла, стоило только протянуть ей набитый морой мешок. Прижав его к своей щеке и подняв взор на небо, она блаженно прошептала:
— Благодарю тебя, Властелин Камня.
Чайльда совершенно не заботила её реакция. Что конкретно сейчас привлекало его внимание, так это Чжун Ли, который с довольной улыбкой сунул под мышку коробку с нефритом.
Однако, он всё же вовремя заметил, что с ещё одной покупкой расхаживать по улицам гавани не очень-то удобно.
Он красноречиво кашлянул и подошёл ближе к Чайльду.
— Боюсь, нам пока придётся прервать нашу прогулку, нужно отнести все эти вещи в мой кабинет, — Чжун Ли слегка наклонил голову, в янтарных глазах промелькнула скромность. — Могу я попросить вас составить мне компанию и пройтись до бюро?
Ответ к Чайльду пришёл незамедлительно, а разум и вовсе разбушевался, подкидывая картинки не самого для него приличного содержания.
Совсем одни.
Только они и больше никого.
«Нет, Чайльд, прекрати уже, он же просто попросил тебя помочь ему донести покупки».
— Без проблем, сяньшэн.
* * *
Кабинет Чжун Ли выглядел не совсем так, как представлял себе его Чайльд, но, судя по интересам этого человека, вполне ожидаемо было увидеть что-то подобное: на одной стене висело куча полок, набитых древними фолиантами и свитками, да и до такой степени, что некоторая часть книг покоилась на полу. По разным углам помимо этого ещё валялись всякие безделушки. В центре комнаты стоял стол, на котором лежало несколько стопок бумаги. На некоторых из них были закладки и, по всей видимости, заметки. Чайльд не знал, что именно там написано из-за незнания языка, но взгляд на красивом почерке всё же задержал подольше. Линии и изгибы иероглифов были аккуратны и элегантны, что даже походили на искусный рисунок. Подобное ему удалось увидеть лишь одним глазком в Банке, когда консультант подписывал контракт. Интересно, умел ли Чжун Ли рисовать. В своей голове Чайльд мог создать чёткую картину того, как тот сидит в мягком кресле и посматривает в окно, незамысловато водя карандашом по холсту. Он бы поджимал губы, хмурил брови и задумчиво тёр пальцами подбородок, полностью отдаваясь процессу. Чайльд с любопытством осмотрел несколько висевших вдоль стены картин, принадлежавших, конечно же, художникам из Ли Юэ, и развернулся к Чжун Ли, складывающему в угол все свои покупки. — Сяньшэн, вы рисуете? Чжун Ли от такого вопроса оторопел, в тишине кабинета послышался резкий вдох. Чайльд дал себе мысленную оплеуху за то, что ни с того ни с сего задал такой вопрос, который ещё к тому же не имел никакого отношения к его заданию. Чжун Ли, наверно, тоже понимал всю эту странность. Но язык его словно перестал слушаться, и эти слова вырвались сами по себе. Спустя пару секунд тишины Чжун Ли всё же ответил: — Не особо часто и, честно говоря, не что-то такое выдающееся. Поэтому слишком уж это громкое слово для меня — художник, — мягкая улыбка озарила губы, моментально разогнав неловкость между ними двумя. Чайльд расслабленно уселся на стул. — Что же вы так скромничаете, не обесценивайте свой труд, — сложив руки на груди, ответил он, надеясь этим хоть как-то сподвигнуть консультанта на показ работ. Но Чайльд совсем не был готов к тому, что Чжун Ли оставит его без ответа и начнёт молча расстёгивать перед ним фрак. Он округлил глаза и неосознанно сжал пальцы на рукавах своего пиджака, взгляд был полностью прикован к длинным пальцам в тёмных перчатках и тому, как они быстро, чуть ли не рывком, расправлялись с застёжками. Ноги от этого зрелища свело судорогой. Фрак спал с его широких плеч и оказался на уровне локтей. Одним плавным движением он скинул его, под тонкой тканью бежевой рубашки прослеживались мускулы, и у Чайльда настолько сильно загорелось лицо, что, наверно, казалось сейчас до невозможности красным от резко прилитой крови к щекам. «Так, а что, собственно, происходит? Зачем он раздевается?» — мозг судорожно пытался найти ответы, в то время как нахлынувшая на него паника уже опасно перетекала в бессознательное влечение, и отвертеться от этого жуткого факта он уж точно не мог. Глаза глядели в раскалённый янтарь напротив, будто пытаясь найти какой-то намёк на... да хоть какой-нибудь намёк на что-либо. Чайльд совсем незаметно приоткрыл губы и горячо выдохнул. Даже и пошевелиться не мог — его словно загипнотизировали. «Он что, хочет мне отплатить за то, что я тратил на него мору? Но я ведь хорошо помню, что сам сказал ему, что все расходы на мне. Не думал, что он может пойти на такое...» — Чайльд тяжело сглотнул. Прошло всего каких-то несчастных несколько секунд, но ему казалось, что этот момент длится уже целую вечность. Но на деле закончилось всё также быстро, как и началось: Чжун Ли, разорвав зрительный контакт, небрежно закинул фрак на спинку стула и потянулся поправлять руками воротник, а затем манжеты на рукавах. Ни одного, даже крохотного, участка кожи не мелькнуло перед глазами. — Не хотите выпить со мной по чашке чая? — глубокий голос в ушах раскатился приятными нотами. Голова Чайльда настолько заплыла порочной грязью, что тон консультанта уже воспринимался для него совсем иначе. — Думаю, что можем пока до начала обеденного времени побыть здесь. Чайльд открыл рот, но почему-то не смог выдавить из себя ни единого слова, поэтому тут же сомкнул губы, дабы не выглядеть по-глупому с разинутым ртом. Он решил просто кивнуть, после чего перевёл взгляд на окно, за которым мельтешили прохожие. Нахмурившись, поставил на стол локоть и подпёр ладонью щеку, мысленно прося своё тело побыстрее избавить его от нелепой красноты на щеках. Смех подкатывал к горлу, который Чжун Ли всё же сумел подавить. С его угла обзора Чайльд выглядел таким нахохлившимся. Какая очаровательная картина. Ох. И снова эти непрошеные мысли о Предвестнике. Он задумчиво повёл бровями, а затем, попросив Чайльда подождать, вышел из кабинета. Чайльд не знал, лучше ли ему стало от того, что его на время оставили в мирном одиночестве, или же наоборот хуже, потому что в тяжёлой тишине бушующие мысли давили куда сильнее. Смущение нахлынуло с новой силой, и, как только за консультантом захлопнулась дверь, подпирающая щёку ладонь медленно переместилась выше и накрыла стыдливые глаза.* * *
Чайльд с интересом рассматривал книги на полках, когда вернулся Чжун Ли с подносом в руках. Из носика чайника тонкой струйкой поднимался пар, и на весь кабинет волной разнёсся божественный аромат. Некоторые из рассматриваемых Чайльдом книг, судя по всему, были переведены на язык Тейвата. Какие-то из них являлись бестселлерами, он даже нашёл парочку произведений, выпущенных самими авторами из Мондштадта. Навязчивая мысль о том, что Чжун Ли говорил как минимум на трёх языках, глубоко засела в черепной коробке. «Как же это... какой же он... блять, я не могу», — сердито проворчал про себя Чайльд, уже даже раздражаясь тому, сколько завлекательных вещей он успел обнаружить в этом мужчине за такой короткий промежуток времени. Это что, какой-то тест, Царица? Неужели так она испытывает своего Предвестника на прочность, подсунув ему консультанта, буквально походящего на какую-то ходячую икону? Икона, которая ещё и будет находиться рядом с ним практически каждый день. От этого уже начинало давить в висках. Услышав тихое бряканье подноса о поверхность стола, Чайльд развернулся и уселся обратно на стул. Он молча наблюдал, как Чжун Ли, поставив перед ним чашку, начал медленно наливать чай, но не до краёв. После, налив уже себе, он поставил чайник обратно на поднос и опустился на стул. В кабинете повисла минутная тишина, оба ждали, пока горячий напиток хотя бы немного подостынет, но Чайльд решил не медлить, в очередной раз нарушая молчание своим вопросом. — Сяньшэн... — начал он. Чжун Ли поднял на него янтарные глаза. — Когда мы были у лавки Чан Шунь, она сказала что-то про энергию и что даже Адепты с трудом могут её произвести. Чайльд рассеянно постукивал пальцем по деревянному столу, а другой рукой осторожно касался чашки, проверяя, сильно ли горячая. — Много ли вы знаете об Адептах? Чжун Ли, не успев прильнуть к чашке, на мгновение замер. А после тихого смешка всё же поднёс её к губам и отпил немного. — Достаточно, — его пальцы чуть согнулись, кожаные перчатки хрустнули. — Что именно вы хотели бы узнать о них? Чайльд склонился ближе, в мутных голубых глазах проскочил интерес. — М, почему бы не начать с самого начала... — он не стал продолжать свою мысль дальше, уже наперёд зная, что Чжун Ли и так выдаст ему информации больше, чем требовалось. Часы пролетали незаметно, и некогда запланированный обед уже и забылся ими. Всё внимание Предвестника было приковано к мужчине, размеренно слагающего ему о мифических зверях, Богах и событиях, и всё это походило на героическую эпопею. Голос Чжун Ли глубоко проникал в его мозг, лился журчащим ручьём так, что Чайльд жадно вслушивался в каждое его слово. Завораживающий тон собеседника явно прибавлял ему внимательности, пусть он и не хотел признавать этого. — ...и Печать Согласия была древним пергаментом, созданным Властелином Камня и наделённым силой Адептов. В самых ранних записях, датированных временем, когда была Война Архонтов, было указано, что подобные Печати использовались смертными в качестве защиты. Стоп, что?.. Смертные с помощью этой Печати могут управлять силой Богов? Эта безумная мысль разгорячила разум Тартальи. Он невольно представил, каково это — иметь при себе такую ценную вещь. Хотя уже столько времени прошло с тех пор, как они были созданы... И, словно прочитав его мысли, Чжун Ли продолжил: — Само собой, эта Печать уже не обладает такой мощью, однако Адепты в любом случае не перестанут насыщать её силой и его обладателя. Однако, опираясь на последние записи, подлинную Печать видели много веков назад. Чайльд сделал глоток чая. Свежий цветочный аромат сильнее ударил в нос, по языку прокатилось тепло, оставляя приятное послевкусие. Он даже не заметил, как допивал уже вторую чашку. С каждым глотком руки и ноги становились ватными, тело расслаблялось. Он с трудом мог объяснить, почему кабинет вдруг начал казаться ему таким комфортным местом, будто кокон, полный спокойствия и тишины. И в этом коконе только он и его проводник, рассказывающий незабываемые истории за чашкой горячего чая. — А что если всё-таки кому-то удастся найти Печать спустя такое долгое время? Будет ли это угрозой для Адептов, они ведь не могут навредить человеку, который стал её обладателем? «Ведь, насколько он помнил... Властелин Камня тоже был Адептом». Чжун Ли задумчиво промычал, почёсывая пальцами подбородок. — Вероятность того, что смертный сможет нанести хоть какой-то ущерб Адепту крайне мала... но и не сказать, что это невозможно. Если когда-нибудь появится подобный человек и найдёт Печать, то даже не знаю, чем может обернуться эта битва. Тарталья сжал пальцы в кулак. Судя по трактовке Чжун Ли, этот артефакт даже в менее пригодном состоянии может обладать силой. Лучше потом обратиться с этим вопросом к Екатерине, разузнать подробнее об этой легенде и выяснить, можно ли попытать удачу раздобыть эту Печать. — Но... в древних писаниях нет ни слова о том, что Адепты не могут использовать иные средства защиты, если того требует ситуация. Чайльд вопросительно вздёрнул бровь, но от объяснений Чжун Ли решил воздержаться. Он только сдержанно хмыкнул и всё же через несколько секунд сдался под напором давящей тишины. — Несмотря на то, что вред человеку им наносить запрещено, они в любом случае могут быстро и легко обездвижить человека, поэтому смертный для них не помеха. Хм. Ну вот теперь-то всё понятно. Тарталья ехидно про себя посмеялся. Одних слов ему было недостаточно — не поверит, пока сам не увидит. Ведь сколько раз ему удавалось сделать то, что другие люди, едко насмехаясь над его рвением, считали невозможным. Время словно мчалось с неимоверной скоростью, но Чайльду было всё равно. Чайник уже давным-давно опустел, а историям всё не было конца, и Чжун Ли переходил от одного события с упоминанием великой битвы к другому. Некоторые из них заканчивались на позитивной ноте, давая ощущение того самого света и надежды, как в любой сказке с хорошим концом, но были и те, что оставляли на душе своей трагичностью неприятный осадок, а у иных историй и вовсе не было какого-то явного конца. Одна из таких легенд была о Яксах и посвящена последнему выжившему защитнику из этой группы, который даже спустя тысячи лет исполнял свою часть контракта. Чжун Ли с видимым почтением рассказывал об Адепте, хотя в словах его отдалённо проскакивала тень горечи, когда он перешёл к части о его нелёгком прошлом, истинном происхождении, и как он по сей день страдал от скверны. Чжун Ли в очередной раз поражал Чайльда своей способностью настолько красочно и живо описывать все эти моменты, словно он сейчас сам находился там, рядом с Сяо, чей истошный крик прорезал небеса, а вокруг него поле, усеянное бесчисленным количеством мёртвых тел. Тяжесть кармического долга изъедала всю его душу, буквально выворачивая наизнанку. Вся комната начала погружаться в красную завесу предзакатного солнца. Чжун Ли в это время пытался более подробно и понятно описать древних каменных зверей, чьи изваяния, судя по словам жителей, можно было увидеть в разных уголках Ли Юэ. Эти мистические создания некогда последовали за Властелином Камня на войну, но после её окончания их тела были обращены в камень. Неожиданный стук оборвал монолог консультанта, после послышался щелчок, а затем звук открывающейся двери. — Чжун Ли-сяньшэн, сегодня закрываемся пораньше, никаких там документов не... ой, — Ху Тао запнулась, не сразу заметив другого человека в кабинете. В нём она тут же узнала того самого Предвестника, о котором уже немало всего наслушалась. Но вот когда кто-то ляпнул о том, что его видели разгуливающего по торговым улицам Ли Юэ в сопровождении некоего почитаемого человека и в больших количествах скупающего всякий хлам, в это ей верить не хотелось уж точно. Но как только на её глаза попалась какая-то слишком выделяющаяся на фоне всего коробка в углу, которой точно не было сегодня утром, на лице заиграло озорство от пришедшего в голову осознания. Она поднесла ладонь ко рту, скрывая хитрую ухмылку, и поиграла бровями, смотря на консультанта в упор. Тот холодно глядел на неё в ответ, не особо приходя в восторг от того, на что смотрела эта юная особа. Ху Тао особенно выделила момент, что Чжун Ли без своего фирменного фрака выглядел куда более расслабленным и лишённым привычной строгости. Светлая рубашка хорошо подчёркивала его широкие плечи и грудь. — Сяньшэн, что-то не видела я в нашей книге учёта всего этого, — она кивнула в сторону коробки. — В ней ничего и не должно быть, госпожа Ху, это вообще-то личные расходы, — без промедления ответил Чжун Ли. Он сказал это таким невозмутимым голосом, как будто та самая книга не была испещрена разными суммами его затрат. И вообще после такого он мог ещё несколько минут говорить о том, что все эти покупки пойдут на благо их бизнесу, что, приобретая товар, обмениваются ведь не только морой, но и ценными знаниями, и что они, непременно, когда-нибудь да обязательно пригодятся их бюро. Да-да, он бы сказал, что именно всё так, а не потому, как красноречиво бы выразилась Ху Тао, что вот он увидел какую-то красивую блестяшку и вынь её ему да положь. Она уже давно перестала что-либо понимать или хоть как-то пытаться образумить этого человека, но с ним спорить — всё равно, что со стеной вести разговор. Хотя, с другой стороны, с ним в какой-то мере было просто совладать, потому что свою работу, как-никак, он выполнял безупречно, да и все его занудные речи приносили плоды, поэтому он всё же пользовался у неё уважением. Но уважение — не знак того, что она не даст себе волю днями напролёт подтрунивать над ним, напоминая ему про его порой бездумные траты. Но, кажется, теперь в её голове вспыхнула новая причина для подколов, когда она метнула взгляд на рыжего парня, любопытно хлопающего глазами на неё в ответ. Телом он был слегка наклонён вперёд, ближе к консультанту. Ху Тао, краем глаза заметив отодвинутый в угол стола поднос с чайником и чашками, сразу поняла, что эти двое сидели тут не один час. Как интересно. Неужто её собственный работник связался с Фатуи? Да ещё и с Предвестником... Ху Тао хитро потёрла ладони. Стоило только подумать, сколько всяких деловых возможностей откроется перед ней, и широкая улыбка расцвела на девичьих губах. — Ах, так всё же нашёлся потенциальный клиент из Фатуи? Отлично сработано! — Госпожа Ху, манеры, пожалуйста. Кажется, мы с вами уже обговорили этот момент, разве нет? — натянуто отозвался Чжун Ли, припоминая тех самых агентов у бюро несколько дней назад. Но та даже не отреагировала, давно уже привыкла к подобному от своего подчинённого. Она повернулась к Предвестнику и быстро накрыла кулак ладонью в знак приветствия, чем вызвала у Чайльда небольшую улыбку и удивление тому, насколько была резка в движениях эта девушка. — Пожалуй, вы правы, приношу свои извинения. Меня зовут Ху Тао, и я директор ритуального бюро «Ваншэн», рада познакомиться с вами! — она воодушевлённо пролепетала последние слова и снова широко улыбнулась. Чайльд хмыкнул и склонил голову, подметив, что эта девчонка в приветствиях была куда более раскрепощённая, нежели остальные жители. — Я бы представился, да только вот вы уже наверняка и так знаете, кто я, да? — скрывать тут точно было нечего. Ху Тао кивнула и, уперев руки в бока, переместила взгляд обратно на Чжун Ли. — Прошу простить меня, что вот так ворвалась и прервала ваш деловой разговор, просто почему-то мне пока не сообщили, что моего работника, так сказать, временно прибрали к рукам, — после её слов Чжун Ли кашлянул и как-то робко отвёл глаза в сторону. — О моей новой деятельности можете не беспокоиться, директор Ху, репутации бюро это никак не навредит. — А вообще, — вклинился в разговор Чайльд, перетянув всё внимание на себя, — учитывая специфику вашей работы, мы могли бы здорово помочь друг другу. Расплывчатый смысл слов дошёл до Ху Тао почти мгновенно, заставив немного напрячься. Нет, она определённо не желала вникать в причины, по которым её работник, обладающий достаточной рассудительностью, сейчас сидел и распивал чаи с такой опасной личностью. Она знала, что Чжун Ли в случае чего сможет постоять за себя, но... Но бездонная пустота этих лазурных глаз, устремлённых на неё, всё же вызывала странную дрожь в её теле. От него веяло зловещей аурой, пронизанной самой смертью. — Ну что ж, ладно, — сменив тему, выдохнула она. — Пойду-ка уже, пожалуй. Сяньшэн, если что, ключи от бюро оставлю на стойке. Чжун Ли благодарно кивнул, Чайльд же с вежливой улыбкой помахал на прощание. Ху Тао бросила на консультанта последний долгий изучающий взгляд и тихо закрыла за собой дверь. — Ваш директор весьма... интересная личность, — беззаботно выдал Чайльд. Чжун Ли в ответ только вздохнул, поднялся со своего места и начал ставить на поднос обратно чайник с чашками. — Порой мне трудно справляться с этим ребёнком, — ответил он, нахмурившись и плотно сжав челюсти. Даже таким несколько сердитым он казался Чайльду привлекательным. — Но я понимаю, что у неё нет дурных намерений по отношению ко мне, — продолжил он тише, голос наполнился заботой, почти сравнимый с тоном любящего отца. Чайльд буквально тонул, словно в неминуемо поглощающем его водовороте. Тонул в тепле, которое излучал консультант уже невесть какое количество раз. Казалось, что он легко шёл на контакт и отличался благоразумием, всегда был не прочь присоединиться к разговору и высказать собственное мнение. Но в то же время он старался сохранять в себе вежливое равнодушие, если вовлечённые в беседу люди были ему совершенно чужими. Чайльд невольно задумался, смог бы он стать таким же дорогим для Чжун Ли собеседником, чтобы в его ушах постоянно звучала мягкость низкого тона. Был ли вообще шанс, что их ежедневные встречи хоть на малую долю приблизятся к этому. Он уже и не знал, какое чувство испытывать от подобной мысли. Да чтобы он во время своего визита в Ли Юэ мог с кем-то завести дружбу, да ещё и с таким человеком как Чжун Ли — о котором у него иногда появлялись постыдные мысли, явно противоречащие понятию «дружба» — уже звучало довольно чуждо для его закалённого боями разума. Часть его жизни строилась на долгожданных и сладких минутах битвы, победах над врагами и достижении собственных целей, и у него никогда не было ни времени, да и тем более желания обзаводиться друзьями. Друзья — его балласт. Своеобразная уловка, которую можно было использовать против него, ослабив и притупив острую жажду проливать кровь. Он не хотел привязываться к кому-то. Дружа с ним, люди обрекали себя на смерть. Ему уже достаточно было того, что он никак не мог позволить себе отдалиться от своих родных, и почти утерянное в памяти его эгоистичное и ранимое «я» по имени Аякс продолжало лихорадочно цепляться за те яркие воспоминания, за тёплые объятия и звонкий весёлый смех. Он фантомно ощущал плавящийся на языке привкус горячего шоколада и холод от попавшего ему в лицо снежка. Как глупо было с его стороны находиться рядом с ними, когда он почти что приманивал к себе зло, подвергая опасности свою семью. И он знал, что им бы не пришлось бояться за себя, забудь они его насовсем, но они были его надеждой, его единственной причиной, по которой он не сдавался и двигался вперёд. И мысль о том, что его семья вдруг отвернётся от него, была наихудшим концом. И остался бы он совсем один. Только он и его холодная, растерявшая всю любовь к своему народу, Царица. Нет, друзья для Чайльда никогда не были чем-то таким, о чём он позволял себе постоянно думать. Люди, которых он встречал, были всего лишь инструментами, источниками информации и их всегда легко было выбросить, как игрушку, и заменить на новую. Интереса к его персоне они испытывали мало, Чайльд же, напротив, не испытывал его к остальным вообще. Но Чжун Ли... Чжун Ли был другим. Он уже столько узнал о нём. Что он необыкновенно умён и культурен, что стоит только дать ему волю и он готов будет без устали беседовать на абсолютно любую тему. Человек, который почему-то не любил морепродукты, который даже не носил с собой кошелька и не гнушался соглашаться на простое предложение заплатить за него. Человек, знавший Ли Юэ и его историю, как свои пять пальцев, и имевший забавную привычку скрещивать за спиной руки и теребить на большом пальце кольцо. Человек, который наверняка потрясающе рисовал, и Чайльду хотелось бы выловить шанс, чтобы увидеть процесс этого великолепия собственными глазами. Он с трудом бы назвал это дружбой, но об этом человеке в голове появлялось всё больше и больше нового, и он, как умалишённый, запоминал каждую в нём интересную деталь. Тарталье было не под силу прекратить это, а Аякс где-то в глухой пустоте странно помалкивал. — Чайльд. Голос консультанта вывел его из глубоких раздумий. Он уже успел надеть поверх рубашки фрак и, довольно резким движением поправив лацканы, с видимым любопытством глянул на юношу. Стоило ему выключить свет, как вся комната потонула в сумраке, и ночные тени вуалью легли на лицо Чжун Ли, делая его черты более острыми и почти... неземными. От заострённого взгляда дрожь исходила по всему телу, глаза того в темноте будто светились кристальным янтарём. «Какой же притягательный взгляд...» — Что ж, думаю, пора закругляться, сяньшэн, — Чайльд притворно зевнул, намекая этим на усталость. Вряд ли он вообще нормально уснёт этой ночью. Чжун Ли молча кивнул и последовал к выходу. Как только они вышли за порог здания, тело обдало вечерним холодком, пустив мурашки по небольшому открытому участку живота. Он уходить не спешил и дожидался, пока Чжун Ли закроет входную дверь. Повесив табличку с надписью «Закрыто» и развернувшись к Предвестнику, он выжидающе поднял на него глаза, и Чайльд трепетно улыбнулся. — Понимаю, что мы всего лишь деловые партнёры, но сегодняшний день был незабываемым, — смело выпалил он, отчего-то даже ощутив при этом лёгкость, нежели смущение. Уголки губ Чжун Ли дёрнулись вверх в подобии светлой улыбки, глаза чуть сузились. — Более чем рад слышать такие слова и хочу сказать, что тоже считаю этот день замечательным, — консультант вдруг опустил взгляд, но через пару мгновений поднял обратно и скрестил руки за спиной. — Моё расположение обширными знаниями в области истории Ли Юэ известно многим жителям, но, признаться, мне очень... приятно видеть, что кто-то так активно желает составить мне в обсуждении этой темы компанию. Сердце Чайльда пропустило удар, щёки снова зарделись, в груди разразился настоящий пожар. Голос его опять звучал медово, когда он произносил те последние слова. — Знаете, сегодня я точно убедился, что вы и в самом деле лучший проводник, — пылко выдохнул Чайльд и тотчас затаил дыхание. В глубине своего подсознания он желал, чтобы этот тягучий тон звучал лишь для его ушей и ничьих больше. Чжун Ли слегка склонил голову, улыбка всё не сходила с его красивого лица. — Приятных вам снов, Чайльд. С этими словами он развернулся и неспешно зашагал в другую сторону, Чайльд смотрел ему в спину, пока высокая фигура тенью не исчезла за углом. До своих покоев он добрался за несколько минут, но на этот раз его голову занимали отнюдь не мысли о важном задании. Сегодняшний день явно был самым долгим в его жизни.
