Козни смертных
31 марта 2024 г., 18:51
Свет во всём Банке горел слабо. По улицам периодически бродил патруль Миллелитов, и с каждым часом на ночной смене охраны становилось всё меньше. Звуки их шагов были достаточно приглушены.
Чайльд с пытливой точностью изучил место нахождения каждого поста, поэтому уже досконально знал все их маршруты. Знал каждое нужное ему секретное место на улицах и потайные закоулки — весь город буквально был как на ладони.
Он пустым взглядом смотрел на роскошную стену перед собой в своём кабинете и ловко крутил пальцами гидро клинок, закинув на край стола ноги. С каждым тиканьем часов, висящих над дверью, он начинал крутить его всё быстрее и быстрее. Вторая его рука покоилась на кожаном ремне рядом с Глазом Бога.
Чайльд ждал, переместив взгляд на идущие секундные стрелки часов. В центре его стола лежала всего одна папка, состоящая из пяти листов с подробным отчётом и историей всех транзакций.
На самой папке жирным шрифтом гласило:
Чайный дом «Яньшан».
Чайльд уже успел всё прочесть. И на последней странице, в самом конце списка по займам была обнаружена одна единственная задолженность, срок погашения которой уже давно истёк, и даже после предоставленной отсрочки нужная сумма так до сих пор и не была выплачена.
Ну, судя по указанным в отчёте нулям, владельцу явно придётся несладко.
Видно, что ситуация была достаточно проблемной, раз уж Банк попросил вмешаться самому Предвестнику в это дело. Чайльд от этого не особо был в восторге и вполне мог отмазаться, сказав, что у него есть дела и посерьёзнее, но всё же когда дело касалось исполнения долга — он шёл на это беспрекословно. Кем бы ни были люди из этого заведения, сегодня за свою оплошность им придётся заплатить сполна.
Он продолжал отчуждённо глядеть на часы, пока другая стрелка наконец не сдвинулась, оповещая о новом часе. Чайльд убрал ноги со стола и поднялся, одним лёгким движением руки убрав гидро клинок: тот расщепился на множество мелких капель.
— Жавер, — позвал Чайльд.
Фигура, что безмолвной статуей стояла в углу комнаты, шевельнулась, подняв лицо на Предвестника.
— Да, господин? — под маской голос агента звучал низко и искажённо.
Чайльд дотронулся до своей маски на голове и поправил её, ступая к выходу из кабинета. Агент молча последовал за ним.
— Пожалуй, стоит наведаться к нашим уважаемым клиентам из чайного дома «Яньшан».
* * *
Голоса двух людей звучали совсем тихо за стеной, пока они оба не вошли в главную комнату, в которой хозяин обычно вёл свои так называемые дела. В руках он держал поддельные документы, одним из них было ходатайство о помиловании от самих Цисин, которое по умолчанию должно было избавить их от всех имеющихся долгов и плохой репутации. Этому чайному дому определённо грозило полное банкротство, да и вся подноготная уже утягивала их бизнес на самое дно, поэтому неожиданное для всех закрытие заведения было бы самым разумным решением. Мужчина средних лет поправил очки, явно довольствуясь проделанной работой над фальшивыми документами, и повернулся к секретарше, расплывшись в самодовольной ухмылке. — Даже если у нас не получится продолжить заниматься бизнесом здесь, то с ними мы всегда сможем исчезнуть, — он передал их женщине. Она нерешительно взяла их и с плохо скрываемой тревогой надломила брови. — Но, господин... Что насчёт долга? — Действительно, и я как раз за ним. Оба одновременно повернулись на внезапно зазвучавший голос и пугливо охнули, увидев в тени незнакомую фигуру человека, вальяжно сидящего на стуле. Пальцами он размеренно постукивал по согнутому колену, подперев другой ладонью щёку, смотря на их зашуганные лица отстранённым и почти скучающим взглядом. — Кто это?! — взвизгнул мужчина, дёрнул за рукав секретаршу и попятился назад. Женщина, от тяжести руки хозяина завалилась чуть назад и в панике испуганно забегала глазами по кабинету, моментально поняв, кто именно явился за ними. — Стража, быстрее! Защищайте господина! — крикнула она и быстро метнулась к входной двери. Заметив, как фигура медленно поднимается со своего места, она начала колотить по запертой двери, чувствуя надвигающуюся угрозу. Позади него, словно нависая чёрной тенью, стоял человек выше его самого в ожидании приказа лично от Предвестника, однако светящиеся жёлтые глаза за маской горели зловеще, словно ещё секунда, и он, не дожидаясь, набросится на хозяина чайного дома. — О, вне зависимости от того, что вы должны, вам всё равно придётся платить по счетам, — сказал Чайльд и провёл пальцем по изысканному деревянному столу, витиеватые тонкие линии из чистого золота поблёскивали на свету. Многообразие таких деталей явно говорило о работе искусного мастера, чего уж говорить о цене за работу такого изделия. Он криво улыбнулся, когда задумался о том, какая же доля вещей по факту теперь принадлежала их Банку. — Я слышал, таковы законы Бога контрактов в Ли Юэ, — едва ли шутливым тоном и с прежней пустотой в глазах продолжил он и ступил чуть дальше, выходя из тени в освещённую приглушённым светом часть кабинета, вызвав у хозяина и его помощницы животный страх, будто бы сама смерть явилась по их души. — Ф-фатуи? — заикнулся мужчина, после чего сердито нахмурился, тут же сообразив, по какому поводу они двое могли заявиться сюда. — С каких это пор вы врываетесь в чужие дома без спроса?! Он ткнул пальцем в Чайльда, улыбка которого от реакции хозяина стала только шире. За дверью доносился постепенно приближающийся глухой топот. — Стража! Покажите ему, как мы умеем принимать гостей в чайном доме «Яньшан»! Дверь резко распахнулась, и в комнату ворвались несколько крепких на вид стражников с дубинками и мечами в руках. Они немедля кинулись на Чайльда, слишком уверенные в том, что смогут в два счёта расправиться с одним лишь Предвестником. Чайльд, приняв защитную стойку, скептически хмыкнул. Краем глаза он заметил, как Жавер сдвинулся с места, дабы занять оборонительную позицию, но одного укоризненного взгляда Предвестника хватило, чтобы агент вновь спрятался в тени, терпеливо дожидаясь распоряжений. Вода в вихревом танце закружилась между пальцами, сквозь ткань перчаток ощущалась прохлада, и элемент за считанные секунды из парящих мелких всплесков сформировался в гидро клинки. Он умело крутанул их в руках и несущиеся на него, подобно оголодавшим диким зверям, стражники вдруг резко остановились, заподозрив что-то неладное. Внутри них буквально трубило о той опасности, в которой они сейчас пребывали, иначе как было объяснить до боли странное поведение человека перед ними, который ни капельки не был напуган. Да ещё и осмелился отказать в помощи своему подчинённому. Чайльд, продолжая вертеть клинки, всё с той же улыбкой на губах прохаживался взглядом по ряду столпившихся перед ним стражников. За ними стояло ещё несколько, и они нервно переглядывались друг с другом, совершенно не понимая, как им поступать дальше. Хозяин чайного дома раздосадованно фыркнул и уже готов был кипеть от ярости и бросаться оскорблениями за их трусость, но помощница вовремя успела ухватиться за его рукав и потянула за собой, как можно скорее пытаясь сбежать через открытую дверь, пока имелся шанс. Что ж, секретарша оказалась намного умнее своего хозяина. Чайльд в любом случае их нагонит — ночная охота не будет долгой. — М-да... и ни одного приличного соперника, — с наигранной печалью вздохнул он, хватка на клинках усилилась, мышцы приятно напряглись от предстоящего веселья. — Ладно, давайте разомнёмся. Чвакающее бульканье эхом пронеслось по всему кабинету, один из стражников упал на колени, выронив из руки меч. Он трясущимися руками схватился за кровоточащую шею, в широко распахнутых глазах заплясал панический страх. Стражник раскрыл рот в попытке закричать, но вырывающиеся звуки из перерезанного горла походили на болезненно удушливые, клокочущие хрипы. Чайльду хватило всего нескольких секунд: быстрый выпад вперёд и рассечённая клинком плоть — и вот он, за короткий промежуток времени оказавшийся за спиной умирающего в муках стражника. Он даже не посмотрел на него, уже нацелившись на следующего. Безжизненное тело качнулось вперёд и с грохотом повалилось на пол. Когда Чайльд вырвал из чужого горла очередной вопль боли, вонзив стражнику правый гидро клинок прямо в грудь, все остальные с гневными криками двинулись на него. Чайльд только и мог, что заливаться громким хохотом, уклоняясь от каждой атаки. Движения стражников были неуклюжими и медленным по сравнению с его умелыми выпадами. В затемнённом кабинете его тусклые глаза хищно блеснули, когда пара его клинков с характерным влажным звуком вонзилась в спину противника. Молниеносно вынув их, он развернулся и скрестил клинки на груди, парируя удар меча другого стражника. Чайльд с силой отпихнул его от себя, на что тот недовольно прорычал, ударившись о деревянный стол. Он соединил два клинка вместе, и оглушительный звук, словно бьющиеся о скалы пенистые морские волны, прокатился по помещению. Два клинка преобразовались в длинное копьё, с виду казавшееся достаточно массивным, но на деле удобно лежало в его руках. Стражник даже не успел вскрикнуть, как ему в живот упёрлось острие копья и прошло насквозь. Тело немного приподнялось с пола, от тяжёлого давления на внутренности ноги тряхнуло в воздухе и с губ полилась кровь. Дрожащими руками он слабо ухватился за рукоять оружия. Лезвие вышло из него одним резким движением, и тело замертво рухнуло на стол, оставив на полированной поверхности небольшую вмятину. Из глубокой раны густо хлынуло, окрасив некогда золотые тонкие линии в тёмно-красный. Чайльд, — или даже нет, Тарталья — напрочь пленённый видом крови и ею же окроплённый, развернулся к остальным, крутя окровавленное копьё и умело перебрасывая его из одной руки в другую, вызывая этим у стражников ещё больший страх быть порубленными на куски. — Ну же, подходите! — гаркнул он, скалясь в широкой улыбке. Даже взмокнуть от битвы ещё не успел, как стражники, заходясь криками, уже пятились назад. Жавер всё также стоял неподвижно в тени и почти не дышал, молча наблюдая за этим развернувшимся на его глазах представлением. Оставшиеся в живых стражники надрывно закричали и, осознав, что сейчас боролись далеко не за своего сбежавшего хозяина, а за собственную, висящую уже на волоске, жизнь, начали хаотично размахивать своим оружием, пытаясь попасть по уязвимому месту Предвестника: старались резануть по его ногам, вонзить лезвие в спину, даже целились в пах, но попытки их были совсем безуспешными. Один всё-таки попался под широкий взмах копья. Лезвие с силой воткнулось ему в бок настолько глубоко, что чуть было не прорубило этого невезучего пополам. Другой попытался накинуться на него сзади, но не успел вовремя заметить, как на другом конце копья за пару секунд формируется такое же острие. Времени среагировать было недостаточно, и он резко насадился животом на конец. Ещё один стражник повалился на спину от мощного удара по колену. Тарталья придавил его тело ботинками и, двумя руками подняв над головой копьё, с рыком вонзил его в горло, продавливая гортань до тех пор, пока не прекратятся хрипы. Пальцы остро зудели от напряжения. Лезвие с влажным хрустом вышло из дыры в горле, и Тарталья, держа одной рукой рукоять, начал с помощью другой формировать лук. Вода быстрыми потоками из копья начала менять форму, преобразовываясь в стрелу. Он прошёлся пальцем по водной тетиве и натянул её, целясь прямо в голову последнему живому стражнику. Тот в ужасе выронил меч и что есть мочи побежал к выходу в надежде, что успеет избежать такой же страшной участи, как его напарники. Стражник повернул к нему голову и закричал ровно в тот момент, когда стрела, рассекая воздух со свистящим звонким звуком, на полной скорости глубоко влетела в левый глаз. Закатив второй, он медленно сполз по двери вниз. Грудь Чайльда ритмично вздымалась и опускалась, в теле бурлил адреналин, отдавая пульсацией в висках. Он медленно опустил свой лук, через пару секунд оружие начало постепенно рассеиваться в его руках, пока не исчезло с лёгкими брызгами. На его глазах — яркая сцена самого настоящего совершённого преступления. Внезапно наступившая тишина начала давить на уши, нарушаемая лишь приглушёнными хлопками дверей внутри этого большого чайного дома. Да, его охота ещё не окончена. Он вновь создал из гидро элемента копьё и, глянув на Жавера через плечо, кивнул головой в сторону двери. Агент подчинился и двинулся за ним, марая сапоги в лужах крови и спокойно переступая через трупы стражников. Перед Чайльдом распростёрся длинный тёмный коридор с несколькими дверями по бокам. Он грузно ступал по деревянному полу, врываясь в каждую комнату. Знал ведь, что эти двое ещё не покинули своё временное пристанище, и наверняка сейчас поспешно собирали всё своё драгоценное добро, с которым, как они думали, потом удачно упорхнут из Ли Юэ. Все эти их поддельные письма о помиловании уж точно им больше не помогут. Конечно, искать долго их не пришлось. Ну, по крайней мере, хозяина дома, по-крысьи сгорбившегося над тяжёлым на вид сундуком и что-то усердно искавшего в нём. — Где же она, где?! — зло бормотал он, пока всё же не отыскал нужную вещь. Развернувшись к выходу, он встал как вкопанный, заметив в дверях Предвестника.Чайльд, увидев сжатый в его пальцах потёртый клочок пергамента, напрягся и затаил дыхание. Это ведь был не просто обычный клочок бумаги, да? «Печать Согласия...» — завороженно подумал он, внимательно разглядывая пергамент. Печать источала энергию, пусть и слабую, но она обрамляла диковину ярким золотым светом, играя вокруг волнами. В какой-то момент Чайльд помимо этого мельком обнаружил оставленный на Печати след самого Гео Архонта, исходящий от неё божественный импульс обладал оглушительной мощью, которая сохранилась спустя столько тысячелетий. «Подлинная!» — ещё больше изумился он, блеск Печати отразился в его голубых глазах. — Господин! — запоздало бросившись вперёд, крикнул Жавер. Последние секунды, в которых Чайльд пребывал в радостной прострации, отозвались острой болью в правом боку. Он громко зашипел, стиснув зубы, и посмотрел вниз — на нож, воткнутый в него почти наполовину. Сморщился и проследил взглядом дальше, заметив на рукоятке миниатюрную, ухоженную руку той самой надоедливой секретарши. В её распахнутых глазах пролегла тень страха, стоило ей увидеть в пустоте голубых моментально вспыхнувший гнев. Женщина завопила, когда Чайльд опрокинул её на пол сильным ударом по голове. Она громко захныкала и схватилась за кровоточащий лоб, отползая как можно дальше от Предвестника. Чайльд взялся за ручку ножа и, вновь прошипев, с болезненным стоном вынул его. — Сука драная!.. — запыхавшись, сплюнул он. Нож с грохотом упал вниз, несколько капель крови брызнули на пол, пока Чайльд крепко не прижал ладонью открытую рану. Жавер грубо схватил отползающую секретаршу за волосы и всадил покрытый пиро элементом клинок ей в грудь. Пламя быстро изъедало тело изнутри, женщина корчилась, визжа в мучительной агонии. Хозяин вскрикнул, явно не желая закончить так же, как и его помощница. Потому он попытался исправить ситуацию, прося пощадить его и, заикаясь, лепетал Чайльду, что станет его самым преданным слугой, каких он ещё не видывал, и мора до скончания лет его будет сыпаться ему в карман. Но его голос оборвался на полуслове, и ровно отсечённая голова шмякнулась на пол. — Только и умел, что болтать без умолку. От каждого слова твоего тошнило, — вздохнул Чайльд и убрал копьё — на этот остаток ночи оно теперь уж точно не понадобится. Рукой он всё ещё прижимал кровоточащую рану в боку. Жавер в ту же секунду оказался рядом. Он протянул к нему руки, но касаться господина не смел, только вопросительно склонил голову. Но Чайльд не обращал на него никакого внимания, его взгляд был прикован к парящей посреди комнаты Печати. — Я и не думал, что у обычного человека может быть Печать Согласия. Прошло много лет с тех пор, как кто-либо видел их... — удивлённо проронил Жавер и проследил взглядом под маской за Чайльдом. Тот подошёл ближе и, не спуская глаз, уставился на древнюю диковину, протянув к ней ладонь. Агент чуть вздрогнул, когда полный стального холода взгляд вцепился в него. — Твоя работа — собирать долги, и всё же ты не узнал, какие сокровища он мог скрывать? — с упрёком произнёс Чайльд. От заметного раздражённого тона Жавер втянул голову в плечи, а затем виновато склонился и скрестил руки за спиной, показывая этим свою покорность. — Прошу прощения, что пренебрёг своими обязанностями... Чайльд в ответ глубоко вздохнул, сузил глаза и качнул головой, направившись к выходу. Другие ценные вещи, оставленные в комнате, его вовсе не привлекали. Ну а устроенный им бардак с примесью крови... Что ж, ему и гадать не нужно было, Екатерина наверняка уже почти прибыла на место, чтобы со всем этим разобраться. — Довольно. Уходим отсюда. — Слушаюсь, господин, — быстро ответил агент и поспешил за Предвестником.* * *
— М-м-да, выглядит... как бы сказать... в прямом и не в самом лучшем смысле убийственно. А ты что думаешь, сяньшэн? — нараспев произнесла Ху Тао. Тело, переданное им для вскрытия, лежало на секционном столе прямо перед их глазами. И среди остальных трупов это был пока что только один, который им преподнесли их недавно появившиеся деловые партнёры, и в придачу ещё был добавлен весьма приличный мешок с морой и ровный листок бумаги, в котором коротко говорилось о том, что бюро в праве само решать, как хоронить тела. Но учитывая то, что им довелось увидеть: с десяток мертвецов, обезображенных до такой степени, что тут вряд ли можно было бы подобрать какой-то более-менее подходящий ритуал, чтобы позволить душе умершего упокоиться. Ни одна убитая горем семья не пришла за ними и, возможно, это было и к лучшему. Они оба решили, что самый оптимальный вариант — захоронить тела в безымянных могилах на склоне Уван без всяких погребальных церемоний. Чжун Ли внимательно прищурился, рассматривая глубокую брешь в боку у мёртвого стражника, и с лёгкостью обнаружил там еле видимые остатки следов гидро элемента, как и на ранах остальных. Кроме, разве что, одной бедной женщины — её смерть была куда более мучительной, тело буквально сжарилось изнутри. Вариантов у него было не много, кто мог бы сотворить подобное с этими людьми. Тошнотворный запах гниющей плоти ядовито въедался в ноздри. Мальчишка посмел творить хаос на его землях, да ещё и прямо в самом городе, который он защищал собственными руками от любой напасти. Будь его воля Архонта, он бы гнался за ним хоть до самого края Тейвата, только чтобы заставить очень горько пожалеть о содеянном. Чайльд был словно гончей, кровожадной и способной на что угодно — и эту гончую спустили с поводка на растерзание. Но, как бы прискорбно ни было, руки его скреплены оковами контракта, и он вынужден был играть роль наблюдателя, всего лишь простого консультанта ритуального бюро. Он оглядел ещё раз тела и мрачно качнул головой. Не сказать, что эти люди были невинными. То, какая участь постигла их, можно было рассматривать в качестве кары небесной за все содеянные грехи. Чжун Ли хорошо видел своими глазами тяжесть висящего на всех них кармического долга: парочка поглощённых жадностью гадов, занимающихся гнусным отмыванием денег и их небольшая группа твёрдолобых наёмников, которые готовы были за мизерную плату на любой приказ со стороны хозяина обнажить свои мечи и полезть в драку. Так или иначе, если б не явился к ним Чайльд, то их устранением обязательно занялся бы кто-то другой. — Как ужасно, — стальным голосом проговорил он, рядом стоявшая Ху Тао на мгновение глянула на него, разлепила губы в немом вопросе, но, кажется, передумала и занялась своей частью работы. Надев пару одноразовых перчаток, она принялась кропотливо зашивать глубокую рану у трупа. Чего бы она ни заметила в потемневшем янтаре его глаз в тот момент — это останется при ней. При любом раскладе он должен был оставаться им — Чжун Ли: обычным смертным, человеком, который ведёт незамысловатую жизнь, он не должен был ввязываться во все эти игры. Чайльд ведь прибыл в Ли Юэ не просто так, его появление уже сыграло немалую роль в грандиозном замысле. Чжун Ли готов был признать, что Предвестник выуживал информацию довольно быстро и умело, понемногу складывал всё воедино, претворяя в жизнь свой гениальный план, чтобы сразить Гео Архонта. Этот юноша отличался явным остроумием, и, возможно, должен был как-то сохранять дистанцию, но наоборот только фамильярничал по отношению к нему, однако Чжун Ли такое поведение только... нравилось. Иного слова он подобрать не мог, но стоило ли как-то думать иначе? Изначально он не знал, чего вообще стоило ожидать, когда Царица предложила ему своего Одиннадцатого Предвестника, уверяя, что он добавит на самую вершину его большого плана хаоса и зрелищ. Она описывала его в таких красках, что Чжун Ли думал увидеть настоящего зверя во плоти, готового по одному лишь зову накинуться на город и смести всё на своём пути. Как же горделиво и уверенно Царица отзывалась о Тарталье и его боевом мастерстве. Чжун Ли не ожидал увидеть Чайльда: с завитками рыжих и на вид мягких волос, с голубыми глазами, отражающих бездонную пустоту, со звонким голосом и мелодичным смехом. Совершенно очаровательный и становящийся только милее, когда Чжун Ли застигал его врасплох, полностью погружённого в свои мысли. Он всецело принадлежал Царице, однако в нём сохранялось что-то его, что-то такое, на чём Чжун Ли невольно начинал зацикливаться всё больше и больше, стоило только Чайльду метнуть на него короткий взгляд, словно он боялся смотреть на него дольше, чем было положено. У него не было цели знакомиться с Предвестником ближе, потому что он знал, что это не сулило ничего хорошего, но события повернули совершенно в другую сторону, и он чувствовал себя персонажем уже заранее написанной пьесы, и Чайльд обладал настолько сильной притягательностью, что Чжун Ли в действительности не мог понять, по какой такой причине — почему это был именно он. Как же давно он не ощущал подобного. Но развернувшееся перед ним нелицеприятное зрелище словно ударило под дых, сурово напоминая о том, на что способен был Чайльд, на какие меры он был готов пойти ради достижения цели. И он думал, он надеялся, что такое неприемлемое поведение со стороны Предвестника должно было отогнать все навалившиеся на него глупые мысли. Ох, как же сильно он ошибался. — Поистине ужасно, — вздохнув, повторил Чжун Ли и сосредоточился на сложенных в стопку документах. Он молча принялся за работу, усевшись недалеко от Ху Тао, которая что-то тихо напевала под нос, продолжая с совершенно спокойным выражением лица орудовать иглой в мёртвом теле.* * *
Чайльд стремительно от него отдалялся. Конечно, не в конкретном смысле, что он как-то пытался избегать его, потому что они по-прежнему обедали или ужинали вместе, да и вообще проводили немало времени в компании друг друга. Чайльд всё также с интересом слушал его истории, всё упорно пытался научиться свободно есть палочками и с удовольствием прогуливался с ним по улицам гавани, иногда подключаясь к монологу консультанта и рассказывая о разнообразных интересных вещах, которые для культуры Ли Юэ были в новинку. Всё было как прежде, если не рыть глубже. И Чжун Ли начал подозревать, что что-то не так лишь на третий день после того случая, произошедшего в чайном доме. Чайльд стал более скованным, стараясь держать дистанцию между их телами, чтобы ненароком не дотронуться. Избегал и каких-то ненавязчивых касаний, а улыбка, которая ранее сияла на его губах, словно бы побледнела, растеряв всю жизнерадостность. Чжун Ли это сбивало с толку, и он на мгновение задумался, а вдруг Чайльд начал подозревать его в том, что он как-то слишком странно себя ведёт для обычного проводника. Пытался выявить, где же он мог так проколоться, чтобы вызвать такую резкую перемену в поведении Чайльда, но хоть убей, ни одной зацепки. И что ещё напрягало... Чайльд так и не вызвал его на второй спарринг, хотя с такой настойчивостью попросил его о реванше в тот день. Хотя и сам Чжун Ли не особо хотел давить на него касательно боя. Спарринг с Предвестником был лишь обычным баловством, искушением, которому он не в силах был противиться. Чайльд буквально вызывал у него низменные инстинкты, что наводило на него смущение, превращая в самую настоящую копию молодого Моракса, готового завалить и придавить к полу свою жертву в попытке взять первенство. Чжун Ли знал, что из него выйдет весьма эксцентричный консультант, и после того поединка он, видимо, действительно стал больше походить на боеспособного человека, который занимался боевыми искусствами на протяжении многих лет. Его очень удивило то, что Чайльд так резко оборвал бой. Разве сам он не наслаждался каждой секундой их совместного поединка, он ведь всё-таки жил этими битвами, разве нет? Неужели его оттолкнул боевой опыт Чжун Ли, или он настолько разочаровался в том, что при всех своих усилиях так и не смог одержать над консультантом верх? Нет, такое уж точно не про Чайльда, он бы бился до последнего, он бы ни за что не сдался... Он ведь даже советом поделился, неужто ему он показался не особо полезным? С каждым разом размышлять обо всём этом становилось труднее. Была у него очень глупая привычка — ходить вокруг да около. И его по-прежнему глодал стыд от прилипчивых воспоминаний, когда он всё же решился признаться в чувствах Гуй Чжун — с горем пополам, абсолютно безэмоционально, не имея в своих словах какой-либо задушевности. Но почему спустя столько времени он продолжает так глупо вести себя и избегает заведомо волнующей его темы с Чайльдом касательно его порой проскакивающей отстранённости. Предвестник сидел сейчас напротив него, с неприкрытым жадным удовольствием уплетая сочный кусочек тушёного мяса «Тяньшу», облитого кисло-сладким соусом. Лицо обдавало жаром и веснушки на щеках в приглушённом свете ресторана выделялись ярче обычного. Губы Чжун Ли странно дёрнулись: он не знал, то ли эта сцена, когда Чайльд, нисколько не стесняясь, взял целую пиалу с соусом и щедро налил его в тарелку, вызывала у него умиление или же наоборот отвращение. — Сяньшэн, у этого мяса просто божественный вкус! А если ещё и соуса бахнуть, то получается просто идеальное сочетание сладкого и солёного, вы обязательно должны попробовать! — Чайльд поёрзал плечами и отправил в рот ещё один политый соусом кусок. Чжун Ли со смешком мотнул головой. — Благодарю за предложение, Чайльд, но я не особый любитель сладкого, — ответил он и откусил небольшой кусочек курицы, сделанной на пару. Пряность доставляла приятное покалывание по всему языку, Чжун Ли нравилась жгучесть в блюдах, поэтому он специально попросил поваров Глазурного павильона, чтобы ему положили побольше заоблачного перчика. С каждым днём в Ли Юэ становилось всё теплее, но это совсем не мешало ему. К острой курице у него в дополнение была чашка ароматного зелёного чая, который отлично справлялся с охлаждением организма. Чайльд же из питья предпочёл взять только воду, чтобы полностью утонуть во вкусовых ощущениях разных заказанных им блюд. — Хм, а ваша курица такого необычного красного цвета... Вы же не против, если я попробую? — Чжун Ли даже заметить не успел, как Чайльд потянулся к его тарелке и выученным ловким движением подхватил палочками кусочек, а затем быстро закинул его в рот. Чжун Ли выжидательно посмотрел на него, опустив тот возмутительный факт, что к нему так нагло полезли в тарелку. Былое любопытство на лице Предвестника мгновенно сменилось коротким замешательством, а ещё через секунду оно и вовсе огорчённо скривилось. В последний момент голубые глаза вдруг расширились, лицо побагровело, и из горла вырвался сдавленный писк. Палочки выскользнули из пальцев и с грохотом упали на деревянную поверхность. Чайльд, слегка согнувшись под стол, исступлённо закашлялся. — Чайльд! Чжун Ли обеспокоенно надломил брови и привстал. Сам он уже давно привык к остроте, но совершенно не подумал о том, что для других такая пища может быть вообще несъедобной, особенно для Чайльда, который, как стало ясно, предпочитал больше сладость. Он потянул ладонь к его плечу, но тот в этот момент уже успел вынуть голову из-под стола и ровно уселся. Заметив тянущуюся к нему чужую руку, он машинально прижался к спинке стула, избегая контакта. Тяжело вбирая воздух в лёгкие, Чайльд со слезящимися глазами оглядел консультанта и молча качнул головой, как бы говоря, что с ним всё в порядке. Он вновь пытался уйти от прикосновений, и озадаченность вкупе с тревогой всё больше и больше вгоняли Чжун Ли в непонятное ему самому состояние. Чайльд разомкнул распухшие от остроты алые губы и высунул язык, помахивая на него ладонью. Другой рукой он расстегнул верхнюю пуговицу бордовой рубашки, обнажив шею с очерченными ключицами и ложбинку между грудными мышцами. Такого Чжун Ли не ожидал увидеть уж точно. Он резко вдохнул через нос, стеклянными глазами голодно оглядывая тонкую шею, и изо всех сил пытался подавить в себе неумолимое желание поддаться своим инстинктам. Пальцы твёрдо впились в край стола, слегка подрагивая, и это чувство поглощало его вновь. Настолько, что приходилось с большим усилием сдерживать себя и собственные необузданные порывы, иначе дойдёт до того, что ему придётся менять перчатки из-за внезапно отросших когтей. Он слышал, как еле слышно поскрипывало дерево под его хваткой, под столом после его пальцев явно останутся вмятины. Ему было невероятно стыдно за своё поведение, тщательно сотканная маска обычного смертного буквально раскалывалась вдребезги лишь от одного вида уязвимого перед ним Чайльда, неосознанно творящего вещи, которые вбивали в голову всякие непотребные мысли. Да что с ним такое? Он уже не молод, чтобы так остро реагировать на что-то подобное. К великому для него счастью, работники быстро заметили адские мучения Предвестника и бросились к нему. Официантка поднесла ему стакан холодного молока и жестом указала выпить его полностью, объясняя, что оно поможет ему избавиться от сильного жжения. Чайльд без промедления выхватил стакан и, запрокинув голову, жадными глотками осушил его, а после резко опустил обратно на стол и облегчённо выдохнул. Дискомфорт в горле понемногу начал отступать. Всё теми же покрасневшими глазами он посмотрел на консультанта, а затем перевёл взгляд на его блюдо, свёл брови и сердито вперился в тарелку. — Как вы это едите, сяньшэн?! У меня рот весь горит, — выдал Чайльд слегка невнятно, будто у него язык от остроты онемел. Чжун Ли при всём своём старании всё же не удержался и широко улыбнулся, прикрыв рот ладонью, а после отвёл глаза в сторону. В них ослепляющим золотом играли смешинки, и Чайльд жалобно прохныкал, тотчас понимая, что Чжун Ли пытался сдерживать себя от приступа смеха. — Ну зато теперь из этой ситуации можно будет вынести важный урок: никогда не бери из чужой тарелки, — усмехнулся он, и Чайльд заметно расслабился. Коротко фыркнул на его замечание, а затем хрипло рассмеялся и покачал головой. — О, будьте уверены, именно в вашу тарелку я уж точно больше никогда не полезу. В этот-то момент Чжун Ли чуть прыснул и, не удержавшись, всё же дал волю смеху.* * *
Его смех был невероятно красивым. Ярким, раскатистым и тяжёлым, но не в буквальном смысле, вовсе нет, эта тяжесть заполняла его слух и приятно давила на него своей притягательностью. Этот смех он бы назвал совершенным. Чайльд начал сбивчиво дышать, рассеянно теребя пуговицу на расстёгнутом воротнике рубашки и жадно всматриваясь в человека, сидящего напротив него: янтарные глаза Чжун Ли были слегка прикрыты, манящие губы растянуты в широкой улыбке, обнажающей ряд зубов. Чайльд чуть не подавился воздухом, поражённо оглядывая выделяющиеся на фоне клыки. С одной стороны, они выглядели сами по себе обычно, но их форма явно немного отличалась, и казались они острее. Чайльд тяжело сглотнул, представив, как бы эти клыки покусывали его шею, опускаясь всё ниже и ниже... После той ночи, когда он полностью потерял контроль над своими порочными желаниями, всё в его голове, к его самому большому несчастью, будто перевернулось с ног на голову. Каждый раз встречаясь с Чжун Ли, он больше не мог видеть в нём того прежнего проводника и, если его всё-таки так можно было назвать, друга. Ему казалось, что все эти мысли о нём лишь способствовали развитию отстранённости. Но иногда он вновь предавался своим фантазиям и задумывался, что бы было, если б он просто схватил его за руку и повалил на постель, одарив обольстительной улыбкой и позволив похоти вспыхнуть в тусклых голубых глазах. Чайльд с предельной грустью понимал, что это больше походило на недосюжет какого-то порнографического романа и, конечно, в реальности не могло быть у них всё вот так просто. И наверняка он по своей вине лишился бы самого лучшего проводника в городе, либо же вообще навлёк на себя неприятности в виде судебного запрета на приближение к этому человеку. Прямо-таки крупная вишенка на торте, с которой он мог бы окрестить этот день его пребывания в Ли Юэ самым постыдным в его жизни. Об этих неприятных исходах событий он думал каждый раз, когда Чжун Ли в очередной раз начинал свой десятиминутный монолог о каких-нибудь там камнях. Как такой мужчина божественной красоты казался столь невинным, излучая всем своим видом порядочность и скромность. Даже в кругу женщин, буквально готовых похабным образом завоевать его внимание, он оставался невозмутимым. Чжун Ли был настолько целомудренным, что Чайльда даже охватывала зависть. И, к сожалению, разжигало в нём только больше желаний. Ох, Архонты, он бы всё отдал за то, чтобы хотя бы на секунду увидеть в его глазах тот самый желанный мельчайший проблеск, смущение и румянец на щеках, вызванный жадным влечением. Чайльд ощущал себя грязным и испорченным: все его мысли были заполнены лишь одним человеком, и он напрочь позабыл, для чего изначально прибыл в Ли Юэ. И та проклятая ночь была только одной из многих последующих, он каждый раз представлял, что между ними могло быть что-то большее, чем простое общение и неловкие переглядывания, но ему было слишком боязно сделать шаг первому. В какую же жалкую неженку он превратился, не в силах вынести даже мимолётного касания консультанта. Он порой замечал смятение в глазах Чжун Ли, но, видимо, его вежливость не позволяла поинтересоваться, в чём же было дело. И Чайльду каждый раз хотелось чуть ли не выть раненым волком, когда Чжун Ли намеренно тянулся к нему, но всё же вовремя отдёргивал себя, не успевая дотронуться. И последним довершением ко всему этому была всё неутихающая рана от ножа в боку. Любое лёгкое движение, да даже простой вдох, давались ему с трудом, и боль огревала ноющей пульсацией буквально каждую минуту. Рана совсем не хотела затягиваться, и это уже навевало не очень хорошие мысли о том, что та секретарша вполне могла воткнуть ему в бок нож, облитый какой-нибудь отравой. Наверняка её треклятый призрак витал где-то рядом с ним и глумливо хохотал в знак мести за свою страдальческую смерть. Поэтому он решил какое-то время надевать только бордовую рубашку и застёгивал её ещё на пару пуговиц, чтобы не оголять низ живота. К ней добавил портупею, облегающую грудь и спину, дабы рубашка не задиралась. Чжун Ли, когда впервые увидел его по-другому одетым, задержал на нём свои глаза на несколько секунд дольше, и у Чайльда тогда появилась смутная мысль, будто по нему в самом прямом смысле пробежались оценочным взглядом. Да, он знал, что был неплох собой и вполне мог привлечь внимание женщин, но перед Чжун Ли он словно превращался в робкого по уши влюблённого подростка, и это чувство до оскомины на зубах было противным. Он слишком часто отвлекался на дурацкие вещи, когда должен был полностью посвятить себя заданию и найти действенный способ ускорить процесс поимки Архонта в его сети. Найти подлинную Печать Согласия оказалось настоящим судьбоносным везением. Оставалось лишь дождаться появления почётного гостя во всём этом бушующем хаосе и наконец воплотить собственный план сражения с самим Богом в жизнь. Дело оставалось за малым, но ожидание начала Церемонии Сошествия порядком утомляло его, и излишняя суматошность настолько глодала, что он не мог в прежней мере наслаждаться пейзажами Ли Юэ и его культурой. Чайльд всё задавался вопросом, почему он не может быть просто нормальным человеком, который не глазел бы на своего консультанта, как придурочный, бессовестно раздевая взглядом, и у которого не чесались бы каждые пять минут кулаки от желания по кому-нибудь или чему-нибудь врезать.* * *
Чжун Ли в своём кабинете не было, когда Чайльд наведался в бюро, но Ху Тао, только завидев его, что-то не особо внятно пробормотала про какие-то его неотложные дела. В такие особенно редкие моменты Чайльд пребывал в одиночестве, что уже стало для него непривычным за всё его время пребывания в Ли Юэ. Воздух был тёплым и влажным. Безветренно и как-то по ощущениям пасмурно, судя по кучевым серым облакам, частично застилающих солнце. Самое то, чтобы прогуляться по окрестностям гавани. Возвращаться обратно в Банк ему не хотелось, интересных книг, чтобы скоротать как-то время, тоже не нашлось, а о тренировках из-за раны временно пришлось забыть. Чжун Ли был весь в делах, так что и поболтать особо не с кем. Прогулка, чтобы освежить голову, была неплохой альтернативой всему. Он не знал, сколько уже времени бродил вдоль дороги, город постепенно отдалялся, пока и вовсе не стал виднеться где-то вдали на горизонте. Чайльд глубоко вдохнул свежий землистый запах, мелкие росинки на траве поблёскивали под слабыми лучами солнца, открывая ему поистине невероятный вид. Он уже успел несколько раз пожалеть, что не взял с собой фотокамеру. Остановившись на пол пути, он ещё раз взглянул на небо. И тяжело вздохнул. Тоска по дому, который был так далёк от этой земли, была мучительной... Капля ударилась о нос, и Чайльд моргнул, а затем провёл по нему пальцами, стирая влагу. Ещё пару капель попали ему на чёлку и плечи, пока вскоре мелкая морось не сменилась дождём. Одежда намокла за считанные секунды, рыжие волосы, потемневшие от влаги, неприятно облепили лицо, но он не спешил двигаться с места. Он прерывисто выдохнул, капли срывались с ресниц на щёки и холодили кожу. Чайльд раскинул в стороны руки и медленно закружился на месте. Он почувствовал себя свободным. Ощущение на своей коже капель летнего дождя было приятным. В Снежной никогда не шли дожди, никогда не ласкал лицо тёплый ветер. В Снежной существовал только холод, горы мёрзлого снега и скрипучего льда. Расплывшись в широкой улыбке, он прикрыл глаза и смахнул мешающую намокшую чёлку со лба. В эти короткие минуты он не был тем самым Одиннадцатым Предвестником Тартальей. Не был и Чайльдом, дипломатом из Снежной, готовившим целый план по убийству самого древнего Архонта, существовавшего в Тейвате. В этот миг он стал Аяксом — обычным человеком без жажды кровавых битв и мыслей о глупых заговорах. Ровно в тот момент, когда Чайльд раскрыл глаза, он услышал тихий и удивлённый вздох. Широкая улыбка тут же испарилась с лица. Чжун Ли стоял прямо перед ним, держа в руке небольшую связку с цветами, аккуратно уложенных в льняную обёртку. У Чайльда внутри всё резко скрутило от будоражащего ощущения. Оно возникало у него не впервой, охватывая полностью каждый раз, когда Чжун Ли возникал у него перед взором или же кто-то произносил его имя. Теперь-то он понял, что всё это время бабочки порхали у него в животе, и сердце сейчас яростно колотилось в груди, сотрясая своим стуком грудную клетку, и причиной тому были направленные на него сияющие янтарём глаза. Они, так неустанно преследовавшие в его снах, словно на секунду остекленели от увиденного. Он удивлённо приподнял брови, а затем слегка нахмурился и еле заметно выдохнул. Глаза масляно заскользили по лицу, вбирая в память до мельчайших подробностей то, что не каждому бы удалось запечатлеть. Чайльд не знал, как сейчас выглядел со стороны. Наверняка паршиво, ведь кто бы засмотрелся на него — насквозь промокшего и с растрёпанными мокрыми волосами. Но во взгляде Чжун Ли было что-то неопределённое. Что же было в нём в тот момент?.. Чайльд впервые не мог понять, что отражалось в его глазах. На него так ещё никто и никогда не смотрел. И это пугало. — А, о-ох... Чжун Ли-сяньшэн! — сбивчиво произнёс он первое, что попалось ему в голову. Только отойдя он минутного ступора, Чайльд успел заметить кое-что необычное. Чжун Ли с ног до головы был сухим, и только после он запоздало увидел вокруг консультанта слабо выраженное золотое сияние, явно созданное его Глазом Бога в качестве защиты от дождя. Ему впервые довелось увидеть, как работает его сила и по энергии она казалась столь сильной, что даже ощущалась под ногами мелкой вибрацией. Чайльд сам того не знал, что нашло на него в тот момент, что за демон так искусно владел им, но он даже и подумать не успел, как его рука схватилась за чужое запястье и потянула ближе к себе. Чжун Ли на удивление поддался и шагнул вперёд. Оба замерли, не отводя друг от друга взгляда. — Уберите свой щит, сяньшэн. Чего вам стоит постоять под дождём вместе со мной? — заговорщически проговорил Чайльд, пальцами сжав плотный рукав фрака сильнее. Слова, бездумно слетевшие с языка, казались до боли абсурдными. Чжун Ли молча посмотрел на обвившие запястье пальцы. Чайльд уже проворачивал в голове сотни мыслей о том, что сморозил какую-то глупость и выглядел сейчас очень нелепо в глазах консультанта. Он ослабил хватку и начал было уже убирать руку, как свёрток с цветами начал вываливаться у Чжун Ли из рук, но, быстро сориентировавшись, он всё же смог удержать его, чуть наклонившись телом вперёд. Сияние щита исчезло, золотые частички от него растворились в воздухе, и через пару секунд влага осела на тёмных длинных волосах, фрак облепил тело, позволяя Чайльду получше рассмотреть на руках выступающий под одеждой рельеф мышц. Он конкретно завис, когда Чжун Ли провёл рукой в перчатке по влажным волосам, убрав свою чёлку назад. Наверно, зря он сказал ему те слова, очень зря. — Не думал, что вы и вправду согласитесь. Куда же делась ваша чинность, я бы вот на вашем месте в таком фраке боялся намокнуть, — усмехнулся он, пытаясь развеять это странное и витающее в воздухе напряжение между ними. Сердце ушло в пятки, когда он неожиданно для самого себя заметил, что держит его ладонь, мягко впившись в неё большим пальцем. «Прекрати. Прекрати сейчас же. Ещё есть время остановиться». «Ты держишь его за руку так, как держат кавалеры свою даму. Ну что ты стоишь как вкопанный и продолжаешь всё это? Он же мужчина. И ты тоже, одумайся наконец, это не твои глупые извращённые сны. Наверняка сейчас он думает, какой ты конченный». — Вы казались таким... — необычно глубокий с хрипотцой тихий голос прозвучал рядом с ним. Он замолчал на полуслове и, казалось, не был совсем уверен продолжать дальше или нет. Чайльд затаил дыхание, всматриваясь в смущённое лицо напротив. Он только сейчас осознал, что они оба стояли непозволительно близко друг к другу, позволяя ему ещё лучше рассмотреть лицо консультанта: совершенно идеальное, чистое, без шрамов, на нём даже ни одной родинки не было. Весь его лик будто был выточенной самим Богом статуей — неподверженной временем, блистающей красотой и идеалом. Или нет, это статуи наоборот напоминали его самого. Чайльд бесповоротно потонул в янтарной неге, завороженно наблюдая за изменившимися зрачками. Может, ему просто чудилось, но он готов был поклясться, что увидел, как зрачки его сузились, напоминая глаза рептилий. Замечал ли он когда-нибудь, насколько выразительными были его глаза? Несмотря на то, что зачастую в них таился покой, сейчас они горели ярче обычного, и что-то подсказывало Чайльду в этот момент — в этих омутах скрывалось что-то глубинное. «Каким? Ну же, скажи мне, каким ты видел меня?» В один миг Чжун Ли вдруг обеспокоенно нахмурился и туманным взглядом зацепился за его бок. Чайльд ощутил, как горячая кровь начинает медленно сочиться из раны. Обжигающая боль резко кольнула по всему телу, и он, сдавленно вскрикнув, пошатнулся на месте и сгорбился в мученическом приступе. Чжун Ли поймал его, и лицо Чайльда уткнулось в широкую, крепкую грудь. «Ох, господи, Селестия... какой он тёплый...» — мысли в голове скакали диким и пугающим табуном. Сильные руки обхватили ослабленное тело и подтянули к себе ещё чуть ближе. В нос Чайльда ударил дурманный аромат сандала и глазурных лилий. Он жадно вдохнул запах, мазнув щекой по чужой шее, когда Чжун Ли наконец помог ему выпрямиться. Одной рукой он придерживал его за талию, а другой принялся снизу расстёгивать рубашку, пока не наткнулся на ту самую кровоточащую рану. Чуть помедлив, он начал предельно аккуратно ощупывать швы. Признаться, не будь Чайльд сейчас на грани потери сознания, он бы, наверно, громко застонал, потому что чувствовал тёплые касания Чжун Ли, чувствовал его ладонь на своей талии, и все беспорядочно кружащиеся хороводом мысли громогласно трубили ему — Чжун Ли, Чжун Ли, Чжун Ли. Голос того звучал где-то на периферии, совсем нечётко и глухо. Но по тону было слышно, что он злился. — Рана раскрылась... Боже правый, и сколько же времени, позвольте спросить, вы проходили в таком состоянии?! Предвестник от неожиданности охнул, когда Чжун Ли с лёгкостью подхватил его под бёдра и без всякого труда зашагал по дороге. Чайльд, рефлекторно обхватив консультанта ногами и руками, чтобы не дай бог не свалиться, в немом шоке раскрыл рот. — Глупый мальчишка, — раздражённо шикнул он, явно скрывая своё искреннее беспокойство за маской угрюмого негодования. Вокруг них вновь засиял щит, спасая от дождя, и спустя короткое время Чайльда начало мелко трясти от пронизывающего холода из-за прилипшей к коже мокрой одежды. Его охватила волна смущения от осознания, что консультанту пришлось тащить его тушу на себе из-за такой халатности по отношению к своему здоровью. Он даже адекватно не мог оценить ситуацию, в которой сейчас пребывал, сознание медленным течением покидало его, перед глазами то и дело всплывали тёмные пятна. Но сила Чжун Ли поистине поражала — всё-таки пушинкой Чайльд не был. — Вы кого это мальчишкой назвали? Мне вообще-то уже двадцать один... — последнее, что он смог тихо пробубнить, прежде чем провалиться в темноту. Боль в боку была слишком невыносимой.* * *
Пришёл в себя он только когда голова упала на мягкую подушку, изнемождённое тело потонуло в шёлковых, чистых простынях. Он медленно раскрыл глаза, ощущая тяжесть и ломоту во всём теле, и встрепенулся. После попытался приподняться на локтях, но весь съёжился, когда рука в перчатке легонько толкнула его обратно. Чайльд смазанно моргнул. Неужели Чжун Ли всё это время был рядом? — Где мы? — сипло прохрипел он, поморщившись. Чжун Ли неоднозначно промычал и начал расстёгивать одной рукой ремни портупеи на его груди, другой же копался в маленькой коробке, стоявшей на прикроватной тумбочке. Чайльд болезненно простонал, убирая с лица прилипшие мокрые волосы. В комнате было достаточно тихо, через стеклянную раздвижную дверь, ведущую на балкон, было слышно, как постукивали по окнам капли дождя. — В номере постоялого двора «Ваншу», — ответил Чжун Ли и, сунув ладонь ему под поясницу, чуть приподнял тело и сдвинул с плеч мешающие ремни, а затем и саму рубашку. Стоп, а когда он уже успел раздеть его? Старый наложенный бинт на ране был полностью пропитан кровью и истощал резкий, неприятный запах. Вот это уж точно был нехороший знак. — И что мы тут дела-а-ай! Ай! Чжун Ли! — не успев высказаться, вскрикнул Чайльд и быстро потянулся к рукам консультанта в попытке остановить его. Тот только успел поддеть пальцем часть прилипшего к коже бинта, швы разошлись и даже от малейшего касания к больному месту у Чайльда в уголках глаз начали поблёскивать крупицы слёз. Сколько дней прошло, а от этих швов толку никакого. Чайльд, слишком взволнованный тем, что собирался делать Чжун Ли, даже не понял, как назвал того по имени, а не привычному уважительному прозвищу. — Чайльд, прошу вас, успокойтесь. Не делайте себе ещё хуже, — он наконец полностью снял бинты, отложив их в сторону, и хмурым взглядом осмотрел нелицеприятную картину в виде отёкшего кровавого месива с криво наложенными швами. — Она загноилась из-за попавшей инфекции. И как вы только могли довести себя до такого, уму непостижимо. Чжун Ли поднялся и пошёл в сторону ванной комнаты, Чайльд же взглядом проследил за тем, как он исчезает в дверях. Послышался приглушённый звук льющейся воды, и спустя некоторое время Чжун Ли вернулся к нему и поставил на прикроватную тумбочку чашу с водой, в которой на поверхности плавали стеклянные колокольчики. Он окунул одну тряпку в душистую воду, немного отжал и принялся аккуратно водить по боку, стирая кровь, осевшие частицы грязи и остатки дождевой воды. Немного щипало, отчего Чайльд тихо шипел, но тёплая вода притупляла неприятные ощущения, а запах колокольчиков сильно вбивался в ноздри, принося умиротворение. Он стиснул зубы, но уже не от боли, и прикрыл запястьем глаза, отчаянно пытаясь успокоить готовое вот-вот выпрыгнуть из груди сердце. Он что, очутился в параллельной вселенной? Как всё дошло до того, что он сейчас с голым торсом лежал на постели, позволяя Чжун Ли вновь касаться его. Как так вышло, что они были совершенно одни в этой просторной небольшой комнате и, как совершенно случайно заметил Чайльд, с одной односпальной кроватью. Ему казалось, что он уж слишком преувеличивал степень своих фантазий у себя в голове, и Чжун Ли просто проявлял к нему своё уважение, да и к тому же наверняка не хотел навлекать на себя проблемы в виде смерти одного из дипломатов Снежной, который печально почил по собственной же неосторожности. Но Чайльд не мог увести непрошенные мысли в другую степь и думал лишь об одном и том же. Во имя его святого Архонта, он как вспомнит, что так сильно наяривал на него той ночью, аж тремор брать начинает! Хуже всем этим мыслям стало, когда Чжун Ли снял свой промокший от дождя фрак, оставшись только в одной бежевой рубашке. Чтоб её, чёрт дери — она так облегала его подтянутое тело, очерчивая заметные вблизи мышцы. Галстук на шее был слегка ослаблен, тёмный воротник расстёгнут на пару пуговиц, открывая вид на кадык. Довольно умопомрачительное зрелище вкупе с блестящими от влаги длинными волосами. Хвост был распущен и тёмные локоны струились по его спине, касаясь кончиками простыней. Чайльд почувствовал мягкость мокрой тряпки у подбородка и убрал руку с глаз, вопросительно смотря на консультанта. — Протрите лицо, — сказал он и продолжил протирать рану, когда Чайльд взял тряпку у него из рук. Провёл по лбу и щекам, пытаясь хотя бы немного охладить кожу. Чуть было не промычал от ощущения небольшого жжения целебной мази, которую нанёс в области пореза Чжун Ли. Чайльд резко втянул носом воздух, а затем облегчённо выдохнул, чувствуя, как боль сменилась онемением и совсем лёгким покалыванием. Он даже не почувствовал, как консультант избавился от старых швов и с блистательным профессионализмом наложил новые, придав им аккуратность. Чжун Ли помог принять ему сидячее положение и, взяв чистый бинт, начал в несколько слоёв обвязывать им талию. Чайльд, будучи растерявшим всю свою уверенность в том, сможет ли он нормально смотреть ему в глаза, решил просто глупо пялиться в потолок. — У вас поднялась температура, — нахмурившись, как-то сухо заключил он. «Знал бы ты, что ещё у меня поднимается», — отвратительная мысль тотчас окатила его ведром холодной воды. Чайльд поджал губы, нервно метнув взгляд с потолка в другую сторону, надеясь и умоляя всех и каждого, что сейчас не произойдёт та самая максимально неловкая ситуация, которая произошла во время их спарринга. И как же хотелось, чтобы Чжун Ли уже наконец закончил возюкаться с ним и отстранился, потому что на таком маленьком расстоянии между ними от консультанта так и шпарило жаром. Да ещё и этот исходящий от него аромат... Но всё же молитвы его были услышаны, и Чжун Ли отлип от него, поднявшись с кровати. — С раной закончил, пока отдыхайте. Чайльд вновь схватил его за руку, щёки ужасно зарделись. Он смущённо глядел вниз, не имея полной решимости посмотреть в пронзительные янтарные глаза, смотревшие на него в ожидании. — Почему вы мне помогли? — тихо и крайне неуверенно спросил он. Чжун Ли на это только выгнул бровь и издал приглушённый смешок. — Неужели вы думали, что я брошу вас в таком ужасном состоянии посреди долины Бишуй, чтобы потом ваше тело по кускам оголодавшие звери растащили? Не услышав ответа от Чайльда, он вздохнул и, чуть задержав руку на весу, всё же положил ладонь на рыжую макушку. — Чего бы вы там себе ни надумали... я всё-таки дорожу нашими с вами дружескими отношениями. Чайльд от услышанного сдавленно вдохнул и легонько потянул его на себя. — Раз так... тогда, может, останетесь? — его и так слабый голос прозвучал ещё тише, опустившись до еле слышного шёпота. — Не хочу сейчас оставаться один. Кровать была односпальной, и даже если бы можно было как-нибудь приютиться рядом, прижавшись своим телом к другому, и предаться вместе безмятежному сну, Чжун Ли этот вариант отмёл почти сразу. Он решил поступить иначе, пододвинул к кровати стул и уселся на него перед лежащим Чайльдом. Тот глядел на него помутневшими голубыми глазами практически в полном беспамятстве, попавшая в рану инфекция и вызванный ею жар притупляли чувства. — Сяньшэн. Спасибо... тебе. Глаза, налитые тяжестью, заволокло мутной дымкой, и он медленно закрыл их. Глубокий вздох прорезал тишину комнаты, и сознание за короткие минуты погрузилось в сон.
