Dionaea Muscipula

      — Господин, вам пришли письмо и посылка.       Чайльд мотнул рыжей шевелюрой и жестом приказал офицеру удалиться, который до прихода Екатерины не совсем складно, то и дело заикаясь, докладывал ему о том, как продвигались исследования. Он и не совсем вслушивался, но краем уха уловил, что речь шла о долине Гуйли.       В мыслях он подумал, что лучше обсудить всё это потом на свежую голову. Сейчас же всё его внимание было приковано к Екатерине, держащей в руках тяжёлый на вид свёрток с прикреплённой к ней посередине крупной печатью из Снежной. Чайльд поднялся со своего места и поспешил к помощнице.       — Уж не думал, что придёт так быстро! Пожалуйста, поблагодари потом за меня Ивановича, — с этими словами он забрал у неё из рук письмо со свёртком и заранее передал мешок с морой.       — Слушаюсь, господин, — она поклонилась.       Несколько секунд тишины и уж слишком выжидательный взгляд Чайльда лишили Екатерину всякого терпения, и она тихо вздохнула.       — Мистер Чжун Ли принял ваше приглашение, но сказал, что его лучше предупреждать о таком заранее, чтобы он мог успеть закончить все свои дела в бюро, поэтому поинтересовался, не против ли вы перенести встречу на завтра.       Слова буквально вскружили ему голову, и он в ответ слабо улыбнулся.       — Совершенно не против, тем более что у меня сейчас у самого планы немного поменялись, — Чайльд переместил взгляд на свёрток с парой лежащих на нём писем, на которых виднелись надписи, точно принадлежавшие его сестре. Глядя на её почерк, его улыбка стала мягче. — Буду занят весь день.       Чайльд положил посылку на стол, а затем уселся обратно на стул. Мелкие капли воды вертлявым, парящим потоком преобразовались в водное лезвие, и он одним движением раскрыл им первое письмо.       — Вроде всё. Передашь ему мои слова, ладно?       Екатерина на это только мучительно закатила глаза. Чайльду при виде этого хотелось в голос расхохотаться, но он вовремя сдержался и только добродушно хмыкнул.       — Как скажете, господин. Может, передать ему что-то ещё, раз уж вы, как полагаю, боитесь сделать это сами?       Чайльд чуть было не поперхнулся собственной слюной от такой неожиданной борзости своей подчинённой. Его щёки покраснели, и он, что-то бессвязно бормоча, глазами-блюдцами сверлил её возмутительным взглядом. На её губах показалась самодовольная улыбка, и перед уходом она поклонилась ещё раз.       — Ох, видимо, не нужно. Тогда, если позволите, я пойду.       — Екатерина! — услышала она возмущённый оклик, прежде чем тихо прикрыть дверь.       Нахмурившись, Чайльд кашлянул, прожигая глазами закрытую дверь. М-да, что это вообще сейчас было... И откуда только Катя всего этого понабралась?       Как выдастся свободное время, надо будет с ней серьёзно побеседовать по поводу её излишне дерзкого поведения по отношению к нему — её начальнику, между прочим. Пусть его и не особо радовала вся эта брехня, связанная с идиотскими нравоучениями, но не одному же ему страдать, как говорится.       Чайльд достал из конверта письмо и развернул его, угрюмость тут же сменилась улыбкой, как только его глаза прошлись по первым строчкам.       «Моему верному рыцарю,       Очень рада, что у тебя в Ли Юэ всё хорошо. Больше всего мне интересно, какие места ты успел посетить, уютно ли тебе там и тепло, хорошо ли питаешься? Надеюсь, ты не успел влезть в кучу передряг? Сейчас вот пишу это письмо, а за окном жуткая-прежуткая холодина. Сегодня у нас был семейный вечер. Отец опять подолгу рассказывал нам свои истории, пока я помогала маме с ужином. И представляешь, я наконец-то научилась вовремя переворачивать блины! Мама так мной гордилась. Хотя ты их всё равно делаешь лучше и мне до тебя ещё расти и расти.       Дмитрий, Александр и Анастасия кстати тоже приехали в гости. Жаль, что совсем на чуть-чуть, только отдали нам подарки, посидели за столом и перед прощанием обняли, но знаешь что? Наша старшая сестра беременна! У неё такой уже живот большущий, мне кажется, что она вот уже совсем скоро родит. Дима показал мне шрам, который получил на экспедиции, но мы с ним мало поболтали по итогу, отец его быстро увёл от нас, и они всё оставшееся свободное время о чём-то своём разговаривали. Саша вообще будто в рот воды набрал, а после того, как отец с Дмитрием ушли на разговор, у него вообще на лице какая-то печаль появилась, но самое главное, что он мне передал — это то, что он по тебе скучает.       Антон нас всех на камеру тайком щёлкнул, пока мы ужинали.       Правда вот только тебя одного не хватало рядом...       Ой, ну не буду слишком зацикливаться на грустном. Знай, что я очень уважаю тебя и то, что ты делаешь, мой дорогой брат. И каждый раз, когда я скучаю по тебе или думаю, что ещё одну зиму я проведу без тебя, то вспоминаю, что ты борешься за наше будущее, и моё сердце от этой мысли наполняется теплом. Я никому не позволю осквернять твоё имя, даже нашему народу Снежной. Просто хочу надеяться, что они всё поймут, что деяния все твои идут во благо родины...       Да будет моё непоколебимое доверие к Её Величеству Царице храниться вместе с твоей верой и надеждами в неё.       Пожалуйста, как только у тебя появится свободное время, расскажи в письме побольше о Ли Юэ. В прошлом письме ты так тепло отзывался о том самом мистере Чжун Ли, что мне даже дико интересно стало. Неужто подружился с ним?       Кстати я написала тебе ещё мамин рецепт борща. Ты только не теряй его, а то я еле как достала! Мама очень трясётся за него, особый семейный рецепт всё-таки. Так что смотри, не раскидывайся им там.       Надеюсь, что мистеру Чжун Ли понравится. Вообще это так здорово, Аякс, что ты хочешь что-то для него приготовить! Пожалуйста, напиши потом, как ему наша еда, когда он попробует, хорошо?       Кстати наш мелкий всё продолжает тараторить о твоём обещании сводить его на подлёдную рыбалку. Он становится всё несноснее и каждое утро запрыгивает ко мне на кровать, не даёт поспать, тормошит и спрашивает, когда ты вернёшься домой.       Уже начинает маленько подбешивать.       Буду ждать от тебя ответного письма, мой верный рыцарь.       Твоя сестра,       Тоня».       Чайльда заполонили мириады разных эмоций: горечь от того, что опять пропустил семейный вечер, радость, что в их большой семье будет пополнение, пусть и с Настей он не особо поддерживал связь, и лёгкую подавленность из-за Саши, чьё признание услышала лишь одна Тоня... Да, Чайльд тоже скучал по нему.       В глазах неприятно защипало. Он сделал глубокий, судорожный вздох и сморгнул накатившиеся слёзы. Одна слезинка сорвалась с нижней ресницы и капнула на письмо рядом со словами «тебя одного не хватало рядом», размыв чернила по бумаге. Никто в этой одинокой и пустой комнате не узрит его таким.       Чайльд стёр влагу с глаз и начал перечитывать письмо. Для него они были своего рода утешением, и он не мог позволить себе выбросить их, продолжая хранить абсолютно все присланные ему письма в специальном маленьком ящике, ключ от которого был спрятан в таком месте, о котором знал только он.       От такого яркого желания Тони узнать больше о Чжун Ли на Чайльда нахлынуло смущение. Ему казалось, что он был достаточно осторожен со словами про консультанта, но, видимо, когда он попросил рецепт борща, его тяга к тому, чтобы впечатлить Чжун Ли, раскрылась в мгновение ока. Лучше ему впредь быть аккуратнее, Тоня всё-таки была очень смышлёной.       За письмом был ещё один лист, и сердце Чайльда тяжело заколотилось в груди, когда он увидел мамин почерк — тонкий, аккуратный. Тоня почти копия матери, даже в своём письме пыталась писать таким же почерком. На листке был указан список всех нужных для борща ингредиентов, а также порядок действий при готовке. Пока он пробегал глазами по словам, в его голове тут же вспыхнули воспоминания, когда он дёргал за мамин фартук, желая помочь, как мыл свёклу и нарезал её. Вспоминал, как она тёрлась щекой о его рыжие кудри, называя своим любимым маленьким помощником.       В горле осел неприятный комок, и Чайльд наконец оторвался от рецепта.       Как только он начал укладывать письмо и рецепт обратно, на стол выпал свёрнутый кусочек бумаги. Нахмурившись, Чайльд отложил письмо в сторону и развернул клочок.       От неожиданности он распахнул глаза, глядя на фотографию всех членов семьи, сидящих за столом. Тёплые — а у кого-то более сдержанные — улыбки были видны на снимке. Антон виднелся где-то в самом углу фотографии, улыбаясь во весь рот. Тевкр был прямо за ним: голубые глаза, похожие на его собственные и в то же время имеющие поразительное отличие, словно горели от радости. Улыбался он так же широко, демонстрируя отсутствие переднего молочного зуба.       Боже, Царица, как же быстро они растут...       Он так долго смотрел на фотографию, желая запечатлеть радостные лица глубоко в своей памяти. Когда он в последний раз был дома в кругу своей семьи?       Наступит ли этот день вообще?       После присоединения к Фатуи его время, которое он проводил с семьёй, капало по минутам до тех пор, пока его и не стало вовсе. Желание приехать к своим обожаемым братьям и сестре не убавилось ни на грамм, но быть Предвестником — значит полностью повиноваться Её Величеству и её воле, поэтому ни о каком отдыхе и речи быть не могло.       Чайльд мысленно сделал себе заметку, чтобы в свободное от дел время посетить ту продавщицу игрушками Шань и заказать у неё мягкую игрушку в виде мистера Одноглазика.       Подушечкой большого пальца он огладил на фотографии радостно улыбающегося Тевкра, а затем свернул её и убрал во внутренний карман пиджака. Лёгкий смешок слетел с его губ, когда он вдруг вспомнил, как Тоня в письме назвала его мелким воякой, что очень даже подходило младшему брату в виду его буйного характера. Как бы она там совсем уже не свихнулась от его проделок.       Стоило бы ещё к заказу игрушки прибавить поход в один магазин, в котором он был с Чжун Ли пару дней назад, чтобы приобрести там набор украшений из кор ляписа. Конечно, в тот день не обошлось без объяснений длиною в целую жизнь о том, что увиденный им набор имел ну просто огромную ценность, и если бы не печалящий его факт, что эти украшения были сделаны исключительно для женщин, Чайльд, невзирая на стоимость, выложил бы торговцу на прилавок любые деньги ради того, чтобы подарить все эти купленные побрякушки Чжун Ли.       Тоне такое точно должно понравиться. Она всегда буквально визжала от радости, когда Чайльд возвращался домой и дарил ей с разных уголков Тейвата украшения, инкрустированные блестящими драгоценными камнями. Кажется, что у Царицы по коллекции скоро появится явный конкурент.       Тоня была в таком нежном возрасте. Казалась ещё совсем непонимающим ребёнком, играя роль молодой принцессы перед ним и представляя его настоящим рыцарем. И в то же время она была достаточно взрослой, чтобы заметить холодные взгляды родителей, молча стоящих в дверном проёме и с особой внимательностью — особенно это касалось Чайльда — следили за ними. Она и вправду росла очень умной девушкой, и он не мог этого не заметить, читая от неё новые письма. С каждым разом рос её словарный запас, ошибок становилось всё меньше и меньше, ровно выведенные буквы принимали изысканные линии.       Чайльд так гордился ею.       По остальным письмам он бегло прошёлся глазами, по большей части это были разные короткие отчёты о проходящем исследовании. В одном из писем было мельком упомянуто, что Скарамучча тоже держит путь в Ли Юэ, однако не было указано, по какой причине он направлялся сюда. Чайльд вскинул бровь и скривился от мысли, что придётся работать с ним и пялиться в лицо этого чёртового говнюка. Пока он не лезет в его дела, связанные с Гео Архонтом, лучше не лезть на рожон.       Некоторых людей всё-таки стоило обходить стороной.       Нет-нет, Чайльд отнюдь не боялся его, это ведь даже звучало смешно. Просто каждый раз, как Скарамучча открывал свой поганый рот, Чайльду хотелось вмазать ему по лицу. Ибо Шестой Предвестник обычно мало что вообще говорил по делу.       Наконец, закончив с последним письмом, он переключился на посылку. Вновь использовав гидро элемент, он разрезал скрепляющую тонкой верёвкой упаковку и раскрыл её. Внутри показались все нужные ему ингредиенты для приготовления. Всего было более чем достаточно, тем более что готовить он собирался лишь на две порции: для себя и Чжун Ли.       Щёки вновь залились краской, в голове эхом прозвучали искромётные слова Екатерины перед её уходом. А что, собственно, в этом было такого? Он всего лишь хотел познакомить своего друга с культурой и кухней своей родины, а приготовить блюдо по семейному рецепту было отличным способом это сделать, разве нет? Чжун Ли ведь для него тоже готовил, так почему ему должно казаться, что это что-то из ряда вон выходящее?       Ладно, Чайльд опустил тот факт, что у него никогда не было желания делать что-то подобное для кого-то, кроме своей семьи. И кроме... видимо, самого Чжун Ли, потому что это совершенно было необъяснимо, почему с каждой встречей консультант становился для него предметом обожания. У него же было задание первостепенной важности, Церемония Сошествия вот-вот начнётся, на носу великая битва, которая окропит кровью земли Ли Юэ и предоставит жителям возможность собственными глазами лицезреть роковое падение их Бога, но нет. Всё, чем была полна сейчас его голова — это воспоминаниями о тёплых сильных руках на его талии, о том, как он заботился о нём, и как его его тихое дыхание успокаивало слух.       В тот момент они были настолько открыты сердцем друг к другу. И быть центром внимания Чжун Ли — пьянило не хуже терпкого вина.       Быть тем, кому он доверял свои переживания — невероятно манило...       Их отношения заметно изменились в тот день. К лучшему или худшему — это было неважно, но они называли друг друга друзьями, находясь лишь вдвоём в небольшом номере гостиной, и Чайльд бы хотел беречь эти отношения как зеницу ока.       Раньше он всегда думал, что недостоин быть тем человеком, которого бы с лёгкостью могли назвать другом и который смог бы помочь советом или утешить. К Царице он часто, хоть и стеснённо, но обращался за неким утешением, однако его Богиня была выше всего этого. Чайльд уходил всё больше в себя, думал, что, восхваляя её, он мог получить что-то большее, чем простую божественную милость, полную холодности. И всё-таки за все годы службы он был ей благодарен, чувствовал отдалённую радость за достижение каких-то целей, и, когда она осыпала его похвалами, ему казалось, что этого ему было достаточно.       Но теперь одних слов ему было мало.       Никогда прежде он не чувствовал себя таким живым, ощущая чужие касания на себе.       Хоть и это новое чувство приносило ему сладкую горечь, но оно было прекрасным. Цвета становились ярче, ароматы насыщеннее в разы, а звуки громче звучали в ушах, и, когда перед ним появлялся Чжун Ли, мягко улыбаясь в ответ, все эти ощущения соединялись воедино, распускаясь одним ярким бутоном. Его сердце было полно необъяснимой привязанности, и оно принадлежало лишь одному человеку, которого к себе в собеседники возжелал бы каждый находящийся в Ли Юэ житель.       Днями и ночами напролёт они могли делиться друг с другом различными историями и никогда не было такого, чтобы им нечего было обсудить. Возможно, по большей части всё это было из-за большой эрудированности консультанта во всех вопросах, однако в тот редкостный момент его янтарные глаза смотрели на Чайльда с душевной пристальностью, когда он поведал ему о своей родине и семье, о нескончаемой холодрыге, о покрытой инеем траве и замёрзших полях, простирающихся до самого горизонта. И о том, как приятно коротать долгие зимние ночи у потрескивающего угольками тёплого костра. И тогда, находясь под тем взглядом, он чувствовал себя желанным и наконец кому-то интересным, и как бы разум ни пытался ограничить его от этого чувства, оно настолько утягивало его за собой, что он без промедления отдавался ему.       Запланировать их совместную прогулку ради получения капельки того самого чувства ещё раз? Да, определённо. Хотя Чжун Ли в последние дни казался каким-то до боли отстранённым, всё время пропадал на работе, и Чайльда уже начинала настигать вина за то, что он был слишком откровенным с ним. Вдруг такое поведение ставило консультанта в неловкое положение. Мало ли, что вообще мог ляпнуть Чайльд во время их задушевной беседы тем днём.       На самом деле он не хотел сильно вовлекаться в эти мысли.       Но и отторгать их не мог.       Поэтому в этот раз Чайльд решил положиться на свою интуицию и хоть как-то, но продвинуться вперёд. Да и к тому же если б Чжун Ли и в самом деле захотел оборвать с ним дружественную связь, то сказал бы прямым текстом это ему в лицо. Его натура выдавать разного рода откровения порой удивляла, а иногда он бывал настолько прямолинейным, что это даже не на шутку пугало, но всё же эта та самая диковинная в нём черта, которая нравилась Чайльду.       Аккуратно завернув посылку с ингредиентами и убрав рабочее место перед уходом, он начал размышлять, сколько всего произошло с ним с того момента, как он приплыл в Ли Юэ. Пару месяцев были полны всяких интересностей, и он не постеснялся бы сказать, что проведённые им здесь дни были незабываемыми. Ли Юэ был потрясающим местом: древним, полным могущества и местных тайн. Возвышающиеся сквозь плывущие облака громадные скалы поражали своей величественной красотой, и под лучами солнца вкрапления кор ляписа мерцали подобно звёздам.       Ах, если б только время не было таким быстротечным. Может быть, в иной жизни это место могло бы стать ему домом.

* * *

      — Вы хотите у меня что-то приготовить? — большущие светло-карие глаза с интересом уставились на него, губы сложились буквой «о», и где-то несколько секунд Сян Лин так и стояла, просто пялясь на него и не совсем, видимо, до конца понимала суть его просьбы.       Ну вряд ли к ней на кухню каждый день заходят Предвестники, чтобы настряпать еды, верно?       — Пользуйтесь на здоровье, господин Чайльд!       Он уже было облегчённо выдохнул, видя на её лице ослепительную улыбку и подрагивающие в каком-то приступе радости пальцы, но буквально через одно мгновение она вдруг указала на него пальцем, мелкие искорки отразились в её взгляде.       — Но только при одном условии...       Чайльд мысленно начал прикидывать, какую смешную сумму она попросит за временное пользование её кухней.       Локтём она легонько пихнула его в бок и провела вглубь ресторана прямиком на кухню.       — ...что вы разрешите мне понаблюдать, как вы готовите!       Чайльд встал как вкопанный, удивлённо глядя на Сян Лин. Рука, которой он держал небольшой свёрток с ингредиентами, чуть дрогнула. Положив его на каменную столешницу, он всё же кивнул, и Сян Лин после этого тут же подорвалась показывать ему, где находятся кухонные принадлежности. На кухне было немного жарковато, воздух казался влажным, но оно и понятно почему: разогретая печь работала во всю силу и, видимо, не гасили её до самого вечера. Обеденное время уже прошло, поэтому в ресторане было не так много людей, зачастую в такое время на перекус тут останавливались завсегдатые моряки и торговцы местных лавок, и Сян Лин со своим отцом всегда были по уши в работе.       От жара, идущей с печи, щёки у Чайльда покраснели, он снял пиджак и перчатки, рукава бордовой рубашки засучил и уже после начал выкладывать на столешницу все нужные ему ингредиенты. Глаза наблюдавшей за всем этим Сян Лин зачарованно округлились, когда Чайльд начал нарезать свёклу. Деревянная разделочная доска и его пальцы окрасились в тёмно-красный цвет, и девушка и слова своего не могла вставить, слишком увлечённая ловкими движениями его рук.       Губы Предвестника безмолвно шевелились в процессе готовки, словно он повторял про себя последовательность действий, и Сян Лин это напомнило о тех годах, когда она сама ещё только училась и трудилась помощником у шеф-повара, и её блюда тогда могли попробовать лишь друзья и члены семьи, но и их одобрения на тот момент ей хватало вдоволь.       Иногда она замечала, как он посматривает на чуть помятый клочок бумаги, на котором, судя по всему, был рецепт какого-то блюда. Язык был ей непонятен, но он явно принадлежал Снежной.       — Так и что же вы готовите, господин Чайльд? — спросила она, заглядывая через его плечо, стараясь запомнить процесс готовки. Когда Чайльд отвлёкся и потянулся к картошке, Сян Лин ловко свистнула один кусочек свёклы и закинула в рот. Сочная сладость обволакивала язык, и девушка от яркого вкуса удовлетворённо промычала.       — Ва-а-а-у! Как сочно! Это же сколько всего можно приготовить с этой вкуснотой! — воскликнула она, уже представляя у себя в мыслях, как будет готовить свекольный сок, свекольный пирог, свекольный хлеб...       Чайльд тихо и беззлобно эйкнул, когда увидел, как проворные пальцы пытались украсть ещё один кусочек прямо у него из-под носа. Он усмехнулся, быстро очистил картошку от кожуры, нарезал её ломтиками, а после сделал трюк, крутанув нож в руке, и воткнул его остриём в доску, освобождая место для остальных овощей.       — Это если что свёкла. Излюбленный овощ Снежной.       Готовил Чайльд с такой скоростью, будто находился не на кухне ресторана, а в какой-то казарме. И, кажется, неспроста Сян Лин посетили такие мысли.       Она стояла совсем рядом и наблюдала за его готовкой с открытым от удивления ртом. Ещё одна картофелина была очищена и нарезана, взмах ножа, рассекающего воздух, был громким и резким.       — Может, вы поможете мне добыть эту самую свёклу, когда придёт новая поставка овощей? Я бы столько всего хотела попробовать приготовить с ней!       Глубина мутных голубых глаз засияла в довольстве.       — Обязательно решу этот вопрос, — ответил он, нарезая уже морковь.       Порезанную картошку он положил в миску с холодной водой, затем взял кастрюлю, тоже налил туда воды и поставил на огонь.       — А, и, отвечая на ваш предыдущий вопрос, я готовлю борщ — традиционный суп Снежной по рецепту моей мамы, — гордо произнёс он и улыбнулся, глядя на кастрюлю в ожидании, когда в ней закипит вода.       Сян Лин охнула, расплывшись в милой улыбке, и попыталась несколько раз произнести название супа, но из-за сильного акцента у неё всё не получалось. Чайльд на её тщетные попытки весело фыркнул и попытался помочь с произношением. В мыслях неожиданно всплыла картина: руки в тёмных перчатках, мягкие губы и яркий, янтарный взгляд, полный терпения. Воспоминание о том, как Чжун Ли учил его правильному произношению слова «сяньшэн», отозвалось диким жаром на и так покрасневших щеках, и Чайльд на секунду задумался, сможет ли он когда-нибудь научить и его незнакомым словам. Мысль о том, как Чжун Ли будет пытаться выговорить слово, посылала в сердце сильные и почти что неконтролируемые импульсы.       — Вы, наверно, очень скучаете по своей родине?       Вопрос вытащил Чайльда из глубоких размышлений, и он перевёл на неё взгляд. Скучал ли он так сильно по ней? Возможно, да. Всё же ему не хватало снега и всех тех суровых реалий.       И не исключено — он очень сильно скучал по своей семье.       Но постоянное чувство тоски для него совершенно не ново, уже привык.       — Вовсе нет, мисс Сян Лин, — конечно, абсолютная ложь. — Просто хотел угостить своего друга новым для него блюдом, моя родина здесь ни при чём.       Да, последнее больше походило на правду.       Между ними повисла короткая тишина, а после на всю кухню раздался вскрик, больше подходящий на визг.       — Вы готовите суп для Чжун Ли-сяньшэня?!       Да господи, ну какого чёрта. У него на лбу это написано, что ли?       Эх, а хотя... Ну да, уже наверняка все были в курсе про их дружественные отношения. И кому, как не консультанту, он ещё мог готовить этот суп.       — Э-эм, ну вообще да...       — Тогда позвольте мне вам помочь! — она вцепилась в его закатанный рукав, впиваясь каким-то нездоровым, маниакально-восторженным взглядом. Такое поведение практически вызывало у него настоящий испуг. — Вместе веселее будет!       Чайльд даже и не заметил, как провёл на кухне до самого вечера, готовя блины и пельмени уже... далеко не на порции на двоих, а Сян Лин, слегка увлёкшаяся своими идеями, продолжала стряпать кучу блюд, рецепты которых подсматривала у Чайльда, и пичкала их самой разной начинкой.       Попробовав ложку супа, Чайльд снял с огня уже готовое блюдо, а затем достал специальные контейнеры. К блинам добавил немного сметаны и копчёного лосося, в другую ёмкость положил пельмени, а борщу пока что дал чуть-чуть остыть. Позже он уложил всё это в свой рюкзак и крепко затянул на нём шнуры. Сян Лин на фоне что-то радостно щебетала, смакуя то, что осталось после готовки. Лицо её было извазюкано мукой и остатками яичных желтков.       — Благодарю вас за помощь, мисс Сян Лин.       — Всегда пожалуйста, господин Чайльд! Вам спасибо за то, что разрешили поучаствовать!       В её взгляде пробежала мягкость, доброжелательная улыбка коснулась карих глаз.       — Хочу сказать, что это очень мило с вашей стороны. Чжун Ли обязательно всё понравится. Он никогда не против попробовать что-то новое, поэтому иногда я специально использую его в качестве своего верного подопытного, когда мне нужно на ком-то проверить мои новые блюда, — сказала Сян Лин и забавно хихикнула, вызвав у Чайльда смешок. Ему не составило большого труда представить, как Чжун Ли со стоическим выражением лица едва сдерживал отвращение, пытаясь сохранить невозмутимость и вести себя как обычно вежливо, чтобы дать девушке конструктивную критику по поводу вкуса её нового блюда.       — Знаете, а вы не такой плохой, как о вас говорят, — уверенно заявила она.       Чайльд не знал даже, что и думать, поэтому решил промолчать.       Ведь на самом деле то, что о нём говорят — чистая правда.

* * *

      Следующее утро наступило довольно быстро. К его удивлению заснуть на этот раз было проще, сны его более не насылали тревогу, да и вообще казались расплывчатыми и не имеющими за собой какого-либо смысла. В памяти выскакивали туманные картинки из сна, где его омывали холодные воды, и он плавал в морской синеве среди громадных китов, чьи тени ложились на его тело. Его сны походили на детские несбывшиеся мечтания, пока он не провалился в тёмную Бездну.       Уже одетый в свою привычную повседневную одежду, Чайльд закинул на плечо рюкзак и направился прямиком к ритуальному бюро «Ваншэн».       Улицы постепенно наполнялись городским шумом, жители со всего Ли Юэ прибыли в гавань на знаменитую всеми Церемонию Сошествия, дабы попытаться хотя бы одним глазком увидеть своего могучего Архонта. Ожидание этого события вселяло поистине будоражущее приятное чувство, которое передалось и самому Чайльду, ведь не каждый день увидишь самого Властелина Камня во плоти.       Шагая по шебутной улице, он остановился, зацепившись взглядом за знакомый ему тёмно-коричневый фрак, фалды которого волнами развевались на утреннем лёгком ветру. Чжун Ли высокой фигурой возвышался над проходящими мимо людьми, находясь около прилавка. Чайльд поспешил к нему, и с каждым шагом сердце грозно билось о рёбра, но он уже даже не пытался сбавить это растущую тревогу, потому что знал, что всё это было бессмысленно.       — Сяньшэн!       Янтарные глаза тут же забегали по толпе, и, когда остановились на нём, взгляд в ту же секунду потеплел. Улыбнувшись, он поднял руку и жестом позвал к себе. Подойдя уже ближе к нему, Чайльд заметил рядом с ним одну из его помощниц, которая даже не обратила внимания на чужое присутствие. Она что-то сосредоточенно вписывала в свой блокнот, время от времени поглядывая на товары, находящиеся за прилавком. Моментально узнав в ней ту самую помощницу из бюро, Чайльд выгнул бровь и перевёл слегка укоризненный взгляд на консультанта.       — Ты ведь должен был уже освободиться от работы, разве нет? — спросил он, на что Чжун Ли отвёл глаза в сторону.       — Ох... ну, появились кое-какие неотложные дела, нужно было заняться пополнением запасов для бюро. Директор всегда поручала это задание именно мне, — сказал Чжун Ли, а затем глянул на помощницу и слегка похлопал её по плечу. Девушка аж вздрогнула от неожиданности и чуть было не уронила ручку. — Мы как раз уже заканчиваем с этим, да?       — А, э-эм, да, мистер Чжун Ли.       Наконец она перевела взгляд на Чайльда и, мгновенно узнав его, округлила глаза и тут же склонила голову в знак уважительного приветствия, на что Чайльд только добродушно кивнул в ответ. Сегодня у него было слишком уж отличное настроение, и он всей душой верил, что ничто и никто не сможет испортить его.       — Вот ваш товар, спасибо вам за покупку.       Чжун Ли повернулся к торговцу и принял из его рук изысканную прямоугольную коробочку из дерева, выкрашенную в чистый золотой цвет с гравировкой дракона и феникса. Чжун Ли молча держал её в руках, всматривался с таким глубоко задумчивым выражением лица, прежде чем протянуть покупку Чайльду. Помощница ещё больше округлила глаза, метаясь ошарашенным взглядом от одного к другому, и совсем тихий вопрос слетел с её губ:       — Чжун Ли-сяньшэн, неужто он ваш…       — Вау, это мне? Сяньшэн, и сколько же моры ты отдал... Честно сказать, я очень поражён, но надеюсь, что ты ради этого не нашёл себе какого-нибудь другого богатенького друга, а то кажется мне, после такого в его карманах ни одной копейки не осталось, — перебив помощницу, шутливо рассмеялся Чайльд, после чего хитро усмехнулся и дотронулся до коробки, призрачно касаясь пальцами чужой руки. Женщина, стоявшая подле консультанта, по-странному скорчила лицо от сказанных им слов и нахмурилась, уставившись в свой блокнот для сверки.       — Но разве Чжун Ли-сяньшэн не попросил лично выставить счёт на все покупки Банку?.. — скорее самой себе приглушённо сказала она. А те двое, казалось бы, и вовсе не слышали её недоумевающего тона, пребывая где-то там в своём мирке. И в этот момент ей вдруг показалось, будто она стала свидетелем чего-то личного, наблюдая за тем, как они смотрят друг другу в глаза. Как говорится, оказалась не в то время и не в том месте.       Она была где-то на грани полного негодования, ведь то, что Чжун Ли преподнёс Чайльду, не особо смахивало на дружеский подарок, да и отдал консультант его прям вот так — на ходу, молча, без всякого торжества, и такое поведение только вызывало кучу вопросов. А сам Предвестник, похоже, даже и не был в курсе этой традиции, но да, что ещё можно было ожидать от иностранца.       — Пока подожди, хорошо? Откроешь за обедом, — ладонь легла поверх пальцев Чайльда, помешав ему открыть крышку коробки, на что он... кажется, даже немного расстроился.       — Но мне так интересно, что там внутри!       — Терпение, Чайльд.       На удивление помощницы Предвестник оказался очень даже послушным и, не став даже упорствовать, просто запихнул свой подарок к себе в рюкзак.       Она уже не знала, что ещё её сможет так сильно шокировать.       — Пожалуйста, не забудь в отчёте указать все утренние расходы на сегодня. Оставшиеся поручения я передаю на выполнение тебе, — беспорядочные мысли женщины мигом развеялись от мягко прозвучавшего голоса консультанта. Он поклонился ей на прощание, и она медленно сделала то же самое в ответ.       — Если больше не осталось ничего такого важного, то, позвольте, мы вас покинем.       Помощница улыбнулась ему, искренне радуясь, что Чжун Ли наконец решил сегодня отойти от рабочих дел.       — Конечно. Удачно вам отдохнуть, — ещё раз поклонившись, она удалилась, оставив их наедине. Прижав к груди блокнот, она прикрыла ладонью внезапно возникшую на лице широкую улыбку, длинная коробочка, купленная за кучу моры, всё не вылетела у неё из головы и будто задорно маячила перед глазами. Девушка свернула в другую сторону, направляясь в чайную лавку, уже предвкушая, как за пиалой чая будет сплетничать с директором бюро об увиденном.       Даже и не предполагая, что было у неё в планах на самом деле, стоящая пара смотрела ей вслед. Чжун Ли переместил вопросительный взгляд на рюкзак и осторожно потянул за свисающую верёвочку.       — Набит почти до отвала. Что у тебя там?       Чайльд хмыкнул, игриво постучал по своему носу пальцем и подмигнул. Он зашагал дальше по дороге, жестом зовя за собой, и самодовольно в его же манере выдал:       — Ха, а вот! Терпение, сяньшэн, терпение.

* * *

      — Погода нам сегодня и вправду благоволила.       Чайльд остановился, заметив, как Чжун Ли встал посреди дороги, устремив взгляд на полотно простирающегося вдоль равнины неба, уходящего за горизонт. Под этим углом он заметил, как яркие блики солнца играючи отражаются в его янтарных глазах, и Чайльд буквально потерял дар речи, когда эти глаза медленно переместились на него самого. Лицо его было расслабленным, губы изогнуты в лёгкой улыбке. Он чуть прикрыл глаза, глубоко вдыхая носом свежий воздух.       — Это гора Тяньхэн — одно из величественных достояний Ли Юэ. Само по себе это место является эпицентром многих исторически важных событий.       Чайльд подошёл ближе к Чжун Ли и тоже устремил взгляд на раскрывшуюся картину перед ним: тропа, идущая до самой гавани, и горы, величие которых простиралось вдоль и доходило до самого моря. А где-то вдалеке над поверхностью воды виднелись высокие скалы, походящие на исполинских размеров копья. К нужному месту ещё идти и идти, но Чайльд и не думал торопиться, желая разделить эту красоту перед ним вместе с консультантом.       Ко всему прочему, прерывать его очередную историю об этом месте уж точно не хотелось, а вот вслушиваться в его чарующий голос — определённо.       — Как говорится в ныне существующих записях на данный момент, горе Тяньхэн столько же, сколько и событию, когда Властелин Камня, он же Моракс, снизошёл с небес и одним взмахом руки избавил земли будущего Ли Юэ от потопов. Горы изобиловали рудой и драгоценными минералами, в особенности нефритом, который встречается лишь в горных породах нашей страны. Моракс даровал людям богатство и удачу. И именно тогда жители нашли во всём этом свой путь процветания. Из нефрита они построили поселение, и другие поговаривали, что здания, созданные из этого минерала, были подобно светящемуся в свете луны чуду, созданному руками самого человека.       Чайльд даже не заметил, как затаил дыхание, полностью завлечённый историей. Слова, которыми всё это красочно описывал Чжун Ли, полной картиной представлялись у Предвестника в голове, и он будто бы видел всё это воочию.       — Раньше эти горы, где добывали драгоценности, имели название «Форт Шанхуэй». Если переводить название дословно, то получается «Горный Форт Величия».       Уголки губ консультанта приподнялись вверх, и он мягко глянул на Чайльда, продолжив рассказ:       — Однако часть его названия решили убрать, и оно стало забыто, как и само прежнее величие этой горы... Говорили, что она растеряла его после той уничтожительной силы, которую принесла с собой Война Архонтов.       Чайльд поразился тому, насколько же древним было это место, ведь Война Архонтов была больше тысячи лет назад. Восхищение к Чжун Ли только возрастало, щёки начинали немного краснеть от палящего полуденного солнца.       — Сяньшэн... пока мы идём, расскажешь мне больше? Очень интересно узнать об этом месте что-то ещё, я ведь вообще не знал, что оно оказывается обладает такой важностью, — признался он, неловко почёсывая затылок. — Я-то думал, что это просто место с хорошим видом на гавань.       Чжун Ли в ответ посмеялся, оказавшись близко к Чайльду с другой стороны, и дотронулся ладонью до его поясницы. Чайльд улыбнулся, смущённо поджав губы, поправляя лямки на рюкзаке, когда они продолжили путь дальше.       — То, что с неё открывается прекрасный вид, — несомненная правда. И некоторые даже скажут тебе, что лишь по этой причине это место было одним из любимых у Властелина Камня.       — Правда? — удивлённо приподнял брови Чайльд и, сам того не осознавая, прислонился чуть ближе к Чжун Ли. — Очень надеюсь, что не навлечём на себя божественный гнев, вот так вторгнувшись в... так сказать, его личное место.       Чжун Ли засмеялся, глаза его весело засверкали. Солнечный свет по-прежнему отражался в них безупречным сиянием.       — Уверен, что он не против.       Рука, лежащая на его пояснице, медленно потянулась наверх и дотронулась до плеча, небрежно подтолкнув ближе к себе в дружеской манере. Внешне Чайльд оставался невозмутимым, но под одеждой кожа билась в жаркой агонии. Невинные, но такие настойчивые касания приводили его сердце в исступление. Чужое тело было к нему непозволительно близко, но Чайльду эта близость была только вдоволь, и он не мог заставить себя отпрянуть, предавшись своим эгоистическим желаниям быть тем единственным человеком, на которого Чжун Ли обращает внимание, хоть и под его действиями не было чего-то такого противоестественного. Стоя вот так, плечом к плечу, Чайльд склонил голову в бок, установив зрительный контакт так, что он мог видеть, как притягательные глаза консультанта смотрят на него сверху вниз всё с той же теплотой. Изгиб его губ и острая линия подбородка явно напоминали ему о том, насколько привлекательным был его друг.       Ох, Архонты, какая же сладкая пытка... Ему казалось, что это так глупо — столь сильно уповать на что-то в его присутствии и держать в себе желание зайти дальше.       — Так, на чём я там остановился... Ах, да, гора Тяньхэн на протяжении многих веков служила людям Ли Юэ прибежищем, — баритон вибрациями охватывал и так рдеющие уши и посылал мурашки по загривку и спине. Его глаза перемещались то на двигающиеся при разговоре губы консультанта, то на дорогу, следя за тем, чтобы они ненароком не сошли с нужного пути. У Чжун Ли была до боли забавная привычка отключаться от внешнего мира, с головой уходя в долгие пересказы каких-то основных событий истории Ли Юэ, и он из-за этого буквально ничего и никого не видел перед собой. Чайльду даже пришлось крепко, хоть и с некой неуверенностью, ухватить его за плечо, дабы тот не свернул куда-нибудь в другую сторону.       В глазах посторонних они выглядели как два близких друга, гуляющих вдоль горной тропы и не замечающих вокруг себя никого другого: один увлечённый рассказчик и другой — его молчаливый слушатель с расслабленной улыбкой на лице.       Чайльд даже не мог вспомнить, когда в последний раз так улыбался. Это чувство было странным, оставляло за собой в уголках губ и скулах совсем слегка болезненное напряжение, но он вовсе не обращал на это внимания, желая запомнить в памяти эти радостные ему моменты.       «Я чувствую себя таким живым рядом с тобой... Как бы мне хотелось, чтобы это время и весь мир принадлежали лишь нам обоим...»       Мысль столь навязчивая и тяжёлая осела в его голове, и он в ту же секунду отбросил её, как что-то опасное, погребая в самую пучину постоянную тягу больше открыться Чжун Ли. Он мог только незаметно перебрасываться с ним долгими взглядами и фразами, которые, возможно, сошли бы за лёгкий флирт, настолько лёгкий, что этому едва ли можно было дать такое определение.       Но и это ему стоило отбросить куда подальше, потому что влечение к этому человеку выходило за все доступные рамки, и их совместная прогулка — всего лишь мимолётный дурацкий шанс, за которым вообще не стоило гнаться. Вполне возможно, что это сулит ему потерю самого дорогого, что он приобрёл в этой стране: настоящего друга, который дарил ему комфорт.       «Да с самого нашего знакомства нельзя было и думать о чём-то большем», — с горечью про себя подумал он, вспоминая полные боли янтарные глаза, когда Чжун Ли вскользь рассказал о своей трагически ушедшей любви.       Дойдя наконец до вершины горы, Чайльд скинул рюкзак на землю. Высокая трава колыхалась от ветра, но совершенно не мешала им обустроиться. Ослабив затянутые верёвки, он начал доставать контейнеры. При виде них в животе тихо заурчало.       — Надеюсь, что от такой прогулки у тебя разыгрался аппетит, сяньшэн, еды тут много.       Чжун Ли глядел вдаль, обозревая гавань уже во всю красу и видя, как там вдалеке по всему городу мельтешат тысячи мелких точек: женщины, мужчины, дети — все они подобно муравьям в этом огромном муравейнике куда-то спешно направлялись. Он развернулся к Чайльду и слегка расширил глаза от увиденного количества принесённой Предвестником еды, которая ещё и ко всему прочему совершенно не была знакома ему.       С любопытством на лице он двинулся к нему и уселся рядом, принимая из рук контейнер. Из него донёсся приятный аромат, по запаху и виду он сразу определил, что все эти блюда не принадлежали кухне Ли Юэ.       — Что ж... эм, я ведь так и не отблагодарил тебя за все те причинённые неудобства, когда тебе пришлось тащить меня аж до гостиницы... Ну и поскольку у вас тут приветствуется культурный обмен и всё такое, я подумал, что тебе будет очень приятно оценить небольшую, так сказать, частичку моей родины в виде народных блюд.       Голос Чайльда сильно отличался от присущей ему звонкости и уверенности. В его голосе слышалось смущение, и немного краснеющие веснушчатые щёки полностью выдавали сейчас его состояние. У Чжун Ли от такого сердце сдавило сильнее обычного.       — Неужели ты сам всё это приготовил?       Чайльд закусил нижнюю губу, проходясь пальцами по травинкам.       — Ну, на самом деле нет, мне в процессе готовки начала помогать мисс Сян Лин... Борщ был приготовлен по рецепту моей матери, а всё остальное я уже знал, как и из чего готовить. Так что... в общем, м, давай не будем отвлекаться от трапезы, налетай уже!       Чжун Ли глупо моргнул, пребывая в таком лёгком шоке, что у него даже и слов подходящих не нашлось. Мысль, что Чайльд старательно приготовил всё это для него, что хотел показать культуру своей страны, хоть и вообще не был обязан делать это, вселяла в него тепло. Он даже не на шутку испугался, что его настолько может унести с головой, что он неосознанно поддастся этому властному над ним искушению, обхватит ладонями Чайльда за обе щёки и утянет его в губительный, но такой жаркий поцелуй, чтобы показать, как сильно он благодарен ему за то, что для него сделали.       — Это... так любезно с твоей стороны, Чайльд, — односложно выдал он, перебирая в голове кучу всевозможных вариантов ответа: таких, какие бы мог сказать чуткий и уважительный консультант из ритуального бюро.       Со скрещенными ногами он придвинулся ближе к нему и улыбнулся, глянув заинтересованно на еду, а затем на него самого.       — Поведаешь, какие у них всех названия? И, если есть какие-то особые правила по употреблению, то тоже бы хотелось знать о них.       Затяжное смущение Чайльда неожиданно рассеялось, и он тут же поменялся в лице, чувствуя прилив безмерной радости за то, что Чжун Ли так искренне хотел попробовать приготовленную им еду, и Чайльд в очередной раз задавался вопросом, как вообще в таком мире существует такой человек, как он.       — Конечно! То, что у тебя сейчас в контейнере, называется блинами. Они похожи на оладьи, только тесто тоньше и начинка может быть разной, но я всегда любил их есть со сметаной и копчёным лососем, — объяснил Чайльд и, чтобы показать наглядно, снял перчатки и после вытащил один блин. Зачерпнув ложкой сметану, он размазал её по всему блину, затем положил кусочек лосося и свернул в форме рулета.       — Во, запомнил? — и с довольным лицом помаячил готовым блином перед Чжун Ли. — Давай, попробуй!       Под «попробуй», естественно, он имел в виду, чтобы Чжун Ли по его примеру сам набил начинкой блин, но то, что произошло вместо этого, будто обухом ударило его по голове и почти приблизило к моментальному полёту прямиком в небеса к самой Селестии.       Чжун Ли без всякого стеснения наклонился вперёд и, заправив за ухо несколько спадающих на лицо тёмных прядей волос, откусил блин. У Чайльда в этот момент перед глазами словно всё замедлилось, и он пристально наблюдал, как губы обхватывают тесто, и зубы аккуратно откусывают небольшой кусок. Сперва он нахмурился, пытаясь распробовать, но после низкий рокот вырвался из его горла. И, боже, он мог поклясться, что этот звук был похож на урчание. Чжун Ли высунул кончик языка и слизнул остатки сметаны в уголке губ. В янтарных глазах воссияло чистое довольство, которое совершенно не должно было вселять постыдные мысли.       — Вкусно, — коротко выдал он и отодвинулся, даже, наверно, и не подозревая, что у Чайльда от такой внезапности сердце бешено заколотилось и чуть было из груди не выпрыгнуло. Грязное воображение без особого труда подкинуло ему непотребного рода картинку, заменяя сметану на другую белёсую жидкость, и это ответное «вкусно» блуждало в его голове уже в ином смысле — совершенно греховном.       Чайльд возмущённо кашлянул и поднёс откусанный блин ко рту, стараясь не слишком сильно думать о том, что это... могло бы сойти за косвенный поцелуй.       — Г-господи, я же имел в виду, чтобы ты сам попробовал сделать...       Добродушный смешок слетел с губ Чжун Ли, и он, сделав так же, как ему показали, завернул блин и откусил от него.       С набитым ртом Чайльд принялся вытаскивать остальные контейнеры из рюкзака, и в этот момент из него выпала та самая деревянная коробка, которую подарил ему Чжун Ли. Проглотив последний кусок, он поднял свой подарок и демонстративно покрутил его.       — Уже можно открыть?       Чжун Ли в ответ только угукнул и на время отвлёкся от еды.       Казалось, будто между ними возникло какое-то резкое напряжение, когда Чайльд начал открывать крышку коробки. Чжун Ли, не желая упускать такой значимый момент, отложил контейнер с едой в сторону.       Как только он открыл крышку, тишину, сквозь шелест травы, прорезал тихий и полный удивления вздох, два мутных голубых глаза трепетно забегали по содержимому подарка.       Пара деревянных палочек. Такие же лакированные, как и сама коробка, но только кончики отливали на солнце чистым золотом, но больше всего его привлекали выгравированные на них изображения феникса и дракона. Взяв их и приблизив к лицу, он ещё больше удивился тому, сколько мелких деталей было на них нанесено. Работа явно искусного мастера.       С одной стороны, это были обычные деревянные палочки.       Так бы ему хотелось думать, однако по какой-то причине что-то гложило его изнутри, и он не мог отделаться от мысли, что с растущим сейчас смущением росло и ощущение жжения в уголках глаз.       Это по-своему был довольно милый, а главное ещё и неспроста вручённый ему подарок, потому что при виде него он тут же вспоминал те прекрасные моменты, когда ему довелось столько всего попробовать вместе с консультантом или когда его пальцы только-только коснулись палочек, и он неуклюже пытался ими орудовать.       — Сяньшэн, они такие... красивые. Я... даже не знаю, что ещё сказать, — с расстановкой медленно проговорил он, стараясь не слишком подавать виду, насколько сильно он был тронут такой, казалось бы, простой подаренной вещью.       — Ты уже всё выразил, — он улыбнулся. — Вообще как только я их увидел, сразу подумал, что нужно обязательно подарить их тебе.       Чайльд взял палочки и для начала попробовал соединить пальцами вместе. Чуть поразмыслив, он игриво хихикнул, открыл контейнер с пельменями и подцепил одну штуку, которая тут же шмякнулась обратно. Но на третий раз уже вышло удачно.       — Обещаю, что овладею ими в совершенстве, сяньшэн, — сказал он и, подмигнув, сунул пельмень в рот.       У Чжун Ли от этих трепещущих слов перехватило дыхание, янтарные глаза слегка расширились, и Чайльд не понимал, от чего была такая реакция, будто в его фразе он уловил какой-то сакральный смысл, которого Предвестник сам же не понимал, но прежде чем в голову ударила мысль спросить об этом, Чжун Ли как-то загадочно хмыкнул и тоже отправил в рот один пельмень, раскусывая тесто с начинкой и роняя от вкусовых ощущений восторженные звуки.       — Чайльд, это просто невероятно. Сама текстура напоминает мне нефритовые мешочки, однако вот вкус — какое-то поразительное нечто, такого я ещё ни разу не пробовал. Вроде обычное тесто с начинкой внутри, но эта сочность и насыщенность вкуса меня поражает, — закончив говорить, Чжун Ли взял ещё пельмень и макнул его в сметану, а затем вопросительно глянул на Чайльда, как бы спрашивая, правильно ли он всё делал, на что тот гордо кивнул ему в ответ.       — Эх, да, ночи у нас морозные, и мы часто с мамой месили тесто, а потом лепили пельмени и варили их, чтобы было чем пообедать на следующий день. Правда у меня всегда была любимая привычка: пока никто не видел, я забирал со столешницы несколько штук, чтобы потом посреди ночи, когда уже все спали, приготовить самому себе. И потом я возвращался к себе в комнату, ел их и наслаждался чтением книжки о всяких разных приключениях, которые обычно приносил мне отец...       К концу он как-то странно замедлился, придав своему голосу неясной задумчивости. Рука Чжун Ли накрыла его собственную, и Чайльд даже почти не отреагировал, лишь чуть дёрнул ею от неожиданного прикосновения, принимая этот жест как за простое утешение.       — Наверно, эти воспоминания навевают тебе о радостных временах, — с выдохом произнёс он, слегка сжал пальцы на чужой ладони, после чего убрал свою руку.       Последним блюдом стал борщ. Чжун Ли суп тоже пришёлся по вкусу, и, как он высказался, остывший борщ неплохо бы сошёл за летний суп, когда хочется охладиться, несмотря на то, что само блюдо было родом из страны, где завывала ледяная вьюга и почти каждый день валил снег. Чайльд с этого посмеялся, сказав, что нет ничего лучше томлёного борща, от которого волнами теплело внутри. Особенно уж в такой стране, как Снежная, без горячего супа никуда не деться, и Чайльд пообещал Чжун Ли, что когда-нибудь даст ему попробовать свежесваренный. Мысль гулко въедалась ему в голову: что у него будет ещё один шанс что-то сделать для него, что он сможет разделить очередную прекрасную трапезу вместе с ним, насладиться этим моментом вновь — всё это дарило ему надежду на новое развитие их отношений.       Пока что всё шло хорошо, даже очень. И страх того, что в один миг он всё это мог потерять, сделав неправильный шаг, испарился как по щелчку пальцев, стоило ему почувствовать колыхание травы вокруг и присутствие одного единственного человека.       Доев содержимое контейнера, он повалился спиной на траву и с блаженной улыбкой скрестил руки в замок на животе. Лёгкий ветерок ласкал лицо, над ними склонялось величественное старое дерево, защищающее своими листьями от жгучих солнечных лучей. Бледная кожа Чайльда уже однажды претерпела болезненную красноту, больше такого ощущать ему не хотелось. Ленивым взглядом он следил за тем, как Чжун Ли закрывал пустые контейнеры и аккуратно укладывал их в его рюкзак. Последними были подаренные ему палочки, и консультант, положив их обратно в футляр, провёл большим пальцем по ним и на короткие секунды завис, будто о чём-то задумался. С излишней аккуратностью он сунул коробку в рюкзак.       После присел рядом, глядя в даль гавани. Одну ногу вытянул вперёд, а другую согнул и облокотился на колено локтем.       — Похоже, что у людей сегодня день особенно загруженный, — сказал вдруг Чайльд, переместив голубые глаза прямо на лицо сидящего консультанта.       — Так всегда было. Сошествие Властелина Камня хоть и является по традиции важным событием, однако празднества — это то, что объединяет людей по-настоящему, — сказанные Чжун Ли слова были полны тепла, вид на гавань напоминал ему, видимо, о чём-то хорошем.       Ох...       Если б только Чайльд был обычным человеком, не связанным с Фатуи, то мог наслаждаться празднованиями вместе с Чжун Ли, ходил бы с ним по разным торговым лавкам и тратил несметное количество моры на всякие разные для него сувениры. Они б вместе поглядели на сошествие их древнего Бога, а после Чжун Ли закидывал бы его новыми фактами о Гео Архонте.       Слишком отвратительно приторно для того, чтобы стать реальностью. Особенно если вспомнить, что именно он станет тем, кто разрушит эту человеческую идиллию, наречёт это событие днём скорби для всего народа Ли Юэ, сделав так, что праздник закончится, не успев даже начаться.       Тревога нарастала и буквально сдавливала грудную клетку. Он сглотнул тяжёлый комок в горле и часто заморгал, неприятно подмечая выступившую в уголках глаз влагу. Как же глупо было вот так поддаваться эмоциям. Какую же большую ошибку он совершил.       Что так привязался к нему.       Всё это до невозможности печалило, оставляя в душе ноющий след, и даже если грандиозная встреча с Властелином Камня закончилась бы для него публичной погибелью, не хотелось ему видеть шокированный взгляд Чжун Ли, в которых отражалось бы смущение и едкая обида за такое горькое предательство. Да, все и так знали, что его визит в Ли Юэ не сулил ничего хорошего и не сказать, что это его хотя бы на малую долю волновало. Его волновало только то, что он — обычный консультант, по иронии судьбы ставший ему уже близким другом, увидит всё это.       Лживая, фатуиская мразь. Так бы наверняка выразился он о нём, не скупясь в своей речи на оскорбления. И разве Чайльд был бы в праве винить его за это? После стольких совместных прогулок и светлых моментов в их взаимоотношениях такой исход был бы самым правдивым из всех. Их каждодневным встречам не было толкового объяснения, как и той ненавязчивости, которая постоянно витала вокруг них. Быть может, Чжун Ли и сам специально забывал, что находился в такой близи рядом с Предвестником.       — Всё хорошо? Ты так резко посерьёзнел...       Чайльд вздрогнул от голоса и развернулся лицом к Чжун Ли — сердце снова ушло в пятки, стоило увидеть его лицо ближе, чем обычно. Консультант полулежал на траве рядом с ним, подперев ладонью щеку, и вопросительным взглядом сверлил юношу.       — Да ничего такого, сяньшэн, просто задумался о всяком.       Чжун Ли тихо промычал и опустил голову на траву, попутно цепляясь глазами за сцепленные в замок на животе руки с подвёрнутыми, почти до локтя, манжетами серого пиджака.       Чайльд же в это время в ответ расплывчато глянул на его макушку, с интересом задумываясь, насколько приятно ощущались бы под подушечками пальцев его тёмные, лоснящиеся в лучах солнца, волосы.       На вид очень мягкие.       Он слегка дёрнулся, когда чужая рука подняла его ладонь. Чжун Ли вновь задумчиво вперился на бордовые блёклые пятна на ней, на что Чайльд насмешливо фыркнул, позволив консультанту попытаться оттереть их большим пальцем. Он с лёгким нажимом потёр кожу и нахмурился, когда заметил, что пятна не сходят.       — Они остаются от сока свёклы, так просто их не оттереть, — с улыбкой сказал Чайльд и пожал плечами в момент, когда Чжун Ли перевёл на него глаза. — Через пару дней сами исчезнут. Моя оплошность, что готовлю без перчаток, но в них мне неудобно.       Он с теплотой на душе вспоминал, когда мама не раз отчитывала его за это, но он никогда не слушал её.       Чайльд вдруг шевельнулся, ощутив на своей ладони касание чужих губ, от непонимания он раскрыл рот и нечленораздельно что-то прогудел. Благо Чжун Ли сейчас не видел его лица, прижимаясь губами к ладони с закрытыми глазами.       Человек, совершенно ничем не стеснённый.       И Чайльд был обуян этим.       — У тебя золотые руки, — с улыбкой на губах произнёс консультант. — И я всегда прихожу в восхищение, когда узнаю о тебе что-то новое.       Чайльда словно парализовало, он лежал на траве неподвижно и молчал, не в силах что-либо выдавить из себя, пока Чжун Ли, уже опустивший его руку, потянулся к рыжим прядям, чтобы убрать их за ухо. Янтарь в глазах напротив гипнотизировал, буквально приковывал к себе, и если б Чайльд только чуть выше приподнял свою голову, то...       — Ты гораздо больше, чем думаешь о себе... — прекрасный шепчущий голос казался ахнувшему от ещё большего смущения Чайльду настолько тихим, будто бы созданным лишь для его ушей, признанием в чём-то поистине сокровенном. — Я очень ценю то время, которые мы проводим с тобой.       Но затем его выражение лица стало каким-то трудночитаемым, и Чайльд, смутившись от такой резкой перемены, всем нутром желал понять, что же за мысли владели им сейчас.       — Я понимаю, что моё поведение было несправедливым по отношению к тебе в последние дни и, можно сказать, некоторые правила в контракте были мной нарушены, за что я хочу извиниться. Обещаю, что впредь не буду избегать тебя и заставлять чувствовать неловкость каждый раз, когда тебе кажется, что это именно ты сделал что-то не так. Я надеюсь, что тоже смогу доставлять тебе такой же комфорт, который ты даришь мне при каждых наших встречах, Чайльд.       Ему хотелось раствориться в каждом сказанном им слове. Чжун Ли так умело и максимально по-простому озвучил свою мысль, в то время как у самого Чайльда в голове творился самый настоящий хаос из кучи хаотично разбегающихся обрывков мыслей, и он продолжал хранить эту повисшую между ними неловкую тишину, чтобы снова и снова прослушивать в своей голове эти душещипательные его сердцу слова. Привязанность к нему возрастала с каждой секундой, всё больше приобретая маниакальную форму, она поглощала его до такой степени, что разум напрочь отказывался придавать значение тому, насколько далеко он собирался зайти.       «Хочу быть твоим...»       — Аякс.       Чжун Ли в ответ вопросительно глянул на него. Голос Чайльда дрогнул в момент, когда он, вдохнув полной грудью, продолжил говорить дальше, неотрывно смотря в янтарные глаза с частичкой особого доверия.       Вот, каким он был на самом деле — уязвимым до дрожи в сердце, нераскрытым душой. Точно паршивая овца, тонущая в море собственного отчаяния и безнадёжности. Одинокий и никому ненужный запуганный мальчик.       — Это моё настоящее имя. Когда мы, только мы вдвоём, можешь называть меня так. Ну... если хочешь, конечно, — боже, Царица, как бы ему хотелось этого.       — Аякс... — словно бы на пробу произнёс Чжун Ли, и Чайльду хотелось вопить в голос от того, как слетело с чужих уст его имя, как великолепно пролетало оно сквозь акцент. Консультант, как было заметно по лицу, прекрасно понимал важность сказанного, будто Чайльд выдал секрет, о котором будет знать лишь он один и никто больше. И та доля благодарности в янтарных глазах вселила в него толику безмятежного спокойствия от самого простого осознания в его жизни — он бесповоротно влюбился. Чайльд прикрыл глаза, когда Чжун Ли прижался к нему лбом, и их кончики носов на мгновение соприкоснулись.       — Тебе идёт это имя.       «Я люблю тебя», — он хотел кричать эти слова всем своим естеством, громко, с надрывом и чётко выкрикивая каждое слово, чтобы даже сами Боги услышали его с небес. Но он молчал, позволяя этой мысли судорожно биться об стенки черепной коробки.       — И спасибо за позволение, Аякс, — Чжун Ли произнёс его имя таким благоговейным тоном, словно каждая буква в нём имела для него особую значимость. Оно эхом отзывалось у Чайльда в голове, будто бы в одно мгновение став ему самому неузнаваемым.       Он хотел, чтобы этот день длился вечность.       Хотел, чтобы Чжун Ли шептал его имя, как мантру.       Чайльд не хотел предавать его. Не хотел перед ним носить клеймо убийцы. Не хотел той отвратительной правды о себе, которую знали многие.       И он не хотел умирать, только по-настоящему влюбившись.       Эта его влюблённость — ослепительна.       Чжун Ли вовремя успел отдалиться от него на приличное расстояние. За его безупречной и манящей улыбкой крылось что-то по-странному... печальное.       — Благодарю тебя за сегодняшний день и за всё то, что ты приготовил. Такое я уж точно никогда не забуду. И не буду лгать — я очень рад, что у меня в друзьях оказался такой замечательный друг, как ты.       Чайльд бы на это горько рассмеялся.       Друг. Отвратное теперь для него слово, однако.       По крайней мере, оно не ранило его так сильно. Усевшись молча ещё ближе к Чжун Ли, он решил в полной мере насладиться этой тишиной и присутствием дорогого ему человека.       И сейчас, на этой высокой горе посреди травы, он решил остаться Аяксом.       Завтра и во все последующие дни судьба сама выберет, кто будет руководить его разумом.

* * *

      — Да, господин Предвестник?       Чайльд нервно затарабанил пальцем по столу, прожигая выжидающим взглядом своего подчинённого. Их беседу прерывали невесть сколько раз, и, когда закончилась вся эта канитель, он наконец мог позвать солдата обратно к себе в кабинет.       — На чём мы там остановились? Давай, не медли и выкладывай всё.       Тот кивнул, переложив из одной руки в другую стальную коробку. Сделав несколько шагов к Предвестнику, он положил её на стол.       — Наша исследовательская группа обнаружила в долине Гуйли самую что ни на есть поразительную находку. Это что-то совершенно новое, о таком даже в древних книгах вряд ли было бы упомянуто.       Он открыл коробку и подлинная Печать Согласия буквально воспарила вверх, излучая яркий золотистый свет. Чайльд всё никак не мог насладиться этим зрелищем, чувствуя беспрерывные потоки льющейся из Печати остатки древней силы гео элемента. Ему нравилось, как они резонировали, проходясь вибрациями по его запятнанному Бездной нутру. Интересно, на что бы он мог быть способен, если б поглотил всю эту хранящуюся в Печати силу.       Солдат взял чистый лист пергаментной бумаги, маленький бутылёк с чернилами и тонкую кисточку. Затем, засучив рукава, обмакнул её туда. Пальцы твёрдо сжали кисть и зависли над листом, после чего гео Глаз Порчи неожиданно начал слегка трястись и становиться ярче. Рука молниеносными штрихами начала прорисовывать иероглифы, изображённые на первой Печати Согласия.       Казалось, что он преследовал в написании какую-то определённую закономерность, и лёгкие покалывания, которые ощущал Чайльд, становились более ощутимыми. Голубые глаза распахнулись, рот раскрылся в изумлении, когда Печать засияла только сильнее, а вибрации стали настолько отчётливыми, что досягали его ушей и завывали по нотам подобно давно позабытой всеми песне.       Когда солдат провёл кисточкой последний знак, все линии на листе окружило слабое сияние. С громким, трепещущим звуком обычный лист бумаги с символами преобразовался в почти что идеальную копию Печати Согласия и взмыл в воздух, оказываясь рядом с ней.       Подчинённый вытер кончик кисточки от остатков чернил, отложил в сторону и выпрямился, убирая руки за спину.       — Вау, да это же... хах, ах-ха-ха!       Капля пота скатилась по виску солдата, и он нервно поджал губы, когда громкий смех Чайльда эхом разнёсся по всему кабинету.       — Это же просто потрясающе!       Он схватил парящую подделку и с силой смял в руке.       — Неужели их можно сделать сколько душе угодно?! Как же легко на самом деле одурачить самих Богов!       Пустой, но не менее жаждущий и цепкий взгляд устремился на подчинённого. Он начал безостановочно кивать на каждое данное ему поручение.       — И привлеки к созданию этих Печатей всех солдат с гео Глазом Порчи. Мне нужно больше!       Как только тот собрал все свои вещи, включая саму Печать Согласия, перед выходом он выпрямился и отдал честь, а затем как можно скорее поспешил прочь из кабинета. Дверь захлопнулась, и полный безумия хохот снова вырвался из груди.       — Я уничтожу этого Бога творением, которое он сам же и создал!

* * *

      Вот и настал этот день.       Церемония Сошествия.       На улице тьма народу, все толпились, некоторые поднимались на цыпочки на задних рядах, дабы хотя бы одним глазком увидеть Волю Небес — госпожу Нин Гуан. Она торжественно и совершенно спокойно стояла в середине террасы Юйцзин, глаза были закрыты, руки она держала в районе живота, почтительно скрестив ладони. На её лице не дрогнул ни один мускул, черты были расслабленными и не показывали какой-либо нервозности даже несмотря на то, что сотни глаз сейчас смотрели прямо на неё в диком ожидании.       Чайльд восседал на одной из крыш, следя за Церемонией издалека. Он облокотил локоть на колено, вертя в руке гидро клинок. Во внутреннем кармане пиджака была припрятана пачка связанных поддельных Печатей, и лёгкая вибрация от них расходилась по мышцам, вселяя почти такое же нарастающее ощущение, как это делала оригинальная Печать.       Предвкушение грядущей битвы будоражило кровь и посылало по всему его телу мурашки каждый раз, когда воздух сотрясался громкими звуками гонга, оповещающего о приближении того самого часа. В голове одна мысль сменяла другую, пока он пребывал в ожидании.       В ней проносились те запомнившееся ему воспоминания о своём пребывании в Ли Юэ, и как забавно, что все те прожитые им мгновения перечеркнутся жирной чертой и перетекут в один судьбоносный момент — цель, к которой он стремился изначально. Он должен был стать частью чего-то грандиозного, должен был отдать свою жизнь ради того, чтобы его увековечили в памяти.       Он подумал о своей семье, свёрнутая фотография до сих пор покоилась во внутреннем кармане пиджака, согревая сердце теплом. Вспоминал сестру, которая так сильно скучала его и ждала, вспоминал старших братьев, которые уже давно покинули родительский дом и строили свою жизнь. Не меньше думал о младших братьях, которые также ждали его возвращения.       Мысли о Бездне безбожно просачивались в голову сводящим его с ума ядом, и хриплые шепотки Тартальи били по вискам. Он называл его размазнёй, требовал разогнать прочь все глупые мысли и сосредоточиться на Властелине Камня. Чайльд, внимая ему, опустил всё ненужное и тогда эхо шёпота унялось, переходя в громкий и раскатистый, полный хищного удовлетворения, гогот, и решимость вспыхнула в его глазах.       Образ Чжун Ли мутными пятнами всплывал где-то далеко на подкорке сознания. Как прискорбно, что Чайльд никогда не расскажет ему о своих чувствах.       И вряд ли бы рассказал, будь такая возможность перед смертью. Ведь для него он станет ещё одним воспоминанием, которое в скором времени забудется им навсегда.       — Час настал.       Чайльд тут же напрягся, услышав голос Нин Гуан. Громкая болтовня жителей тут же стихла, сменившись приглушёнными перешёптываниями. И Чайльд, сменив положение, присел на одно колено и создал во второй руке гидро клинок.       Помощницы, стоявшие подле Нин Гуан, поклонились и начали расходиться. Гео энергия начала сотрясать землю, и фигура Воли Небес, обрамлённая золотом, развела руки, начав призыв божества.       Энергия кружилась вихрем, становясь всё ярче и ярче, набирала скорость, пока молниеносно не оказалась посреди террасы у подношений и не устремилась ввысь, образовав в центре стола ореол света.       Под тягой мощной энергии облака раскинулись в стороны, создавая подобие воронки для спуска Гео Архонта. Золотая вспышка на долю секунды раскатисто прогремела.       Чайльд даже не заметил за собой, как довольно скалился при виде этого представления. Он напряг мышцы, уже готовясь к вот-вот грядущей битве.       Он здесь!       Сам Властелин Камня явится с небес с секунды на секунду!       Облака и небо резко озарила тьма, и Чайльд, стоя на одном месте, мог отчётливо увидеть перемену в выражении лица Нин Гуан. Воля Небес расширила глаза, а затем нахмурилась. С полным замешательством она забегала глазами по тому месту, где уже должен был появиться Гео Архонт.       Чайльд пару раз быстро моргнул — что-то явно было не так, внутри всё буквально кричало об этом.       Он и не успел задуматься, потому что мысль его была внезапно прервана видом чьей-то огромной тени, камнем падающей сквозь облака. Большая туша тяжело рухнула на стол подношений, надвое расколов его своей массой, в воздух поднялись густые клубы пыли. Падение было настолько сильным по амплитуде, что Нин Гуан вместе с помощницами упала на землю. Чайльд прикрыл ладонью глаза от пыли и часто заморгал, пытаясь избавиться от случайно попавших соринок. Испуганная толпа жителей вдруг разразилась громкими, душераздирающими воплями.       В центре террасы лежало мёртвое тело дракона, янтарное сияние на его чешуйках начало тускнеть, пока и вовсе не лишилось былой яркости.       Чайльд в шоке распахнул глаза, гидро клинки мгновенно растворились прямо у него в руках.       Нин Гуан легонько коснулась бездыханного тела, и, когда Чайльд услышал её грозный крик, всё тело потяжелело — настолько для него это звучало невзаправду.       — Властелин Камня убит! Перекрыть все выходы!       Твою мать.       Нужно было срочно валить отсюда.

* * *

      Его трясло от ярости.       Настолько, что кровь в жилах стыла.       «Какого хрена», — повторяющиеся ругательства эхом звенели у него в голове, он по-прежнему не мог отойти от развернувшегося на его глазах необъяснимого зрелища.       Что вообще произошло?       В первую секунду все глядели в небо, восторженно охали в ожидании прибытия Бога, а в следующую драконья туша их могучего Властелина Камня уже валялась на земле.       Мёртвая, блять, туша.       Чайльд что-то пропустил или что пошло не так? Когда это было запланировано убийство Архонта и почему его не пригласили на это занятное мероприятие?       Да и кто вообще обладал такой мощью, чтобы его вырубить? Избавились от Архонта, как от какого-то ненужного мусора — примерно так это и выглядело со стороны.       Пока он убегал сломя голову от места происшествия, повстречал того самого знаменитого Путешественника, о котором говорили чуть ли не на каждом углу, да и о котором сам он слышал не мало историй. Золотые глаза, светлые волосы и невысокий рост — прямо-таки само ангельское очарование, подумал бы он, однако когда он увидел ту непоколебимую твёрдость в его глазах, в нём мгновенно вспыхнуло настоящее любопытство, и интерес только возрос в разы, когда Путешественник посмотрел на него с нескрываемой враждебностью, как только заметил одежду и элементы, явно принадлежащие Фатуи.       Какой однако неожиданный поворот событий.       Приложив всё своё обаяние и для убедительности присыпав ещё сверху доброжелательными улыбками и тоном, ему всё же удалось убедить Путешественника взять себе одну из Печатей Согласия. Он как бы намекнул, что штука эта чудодейственная, и именно она может помочь войти в обитель Адептов, а они были единственными, кто мог дойти до сути дела и помочь с раскрытием убийства Архонта.       Тут ведь явно было что-то не так.       Властелин Камня не мог вот так просто умереть.       Смотря уходящему Путешественнику вслед, Чайльд решил вернуться в Банк. По дороге туда он уже чувствовал на себе испепеляющие и презрительные взгляды прохожих.       Ну просто замечательно.       Ещё бы он, один из Предвестников, не был одним из подозреваемых, конечно, куда без этого. Хотя, признаться, ему это даже немного льстило. Теперь-то многие думают, что именно он мог оказаться причастным к убийству самого Бога.       Атмосфера улиц была настолько омрачённой событием, что даже воздух казался тяжёлым. Все должны были праздновать и радоваться великому торжеству, но люди только шушукались, то и дело оглядываясь на него через плечо.       Жители пребывали в глубоком потрясении от того, что в такой знаменательный день им пришлось лицезреть тело мёртвого Архонта. Некоторые всё же не верили и думали, что чепуха всё это, и споры на повышенных тонах доводили людей до такой грани, что словесная перепалка переходила в настоящую драку. Другие же в трауре заливались слезами.       Что ж, такого следовало ожидать. Весь город буквально погрузился во тьму, оставшись без божественного благословения и напутствий. Ох, теперь суеверность народа Ли Юэ точно возрастёт до небес.       — Екатерина!       Его крик эхом разнёсся по главному залу Банка, и через секунду голова девушка высунулась из-за стойки. Видимо, та обронила на пол какие-то документы. Она тут же поднялась, вытянулась по струнке и отдала честь. По ней было сразу видно, что она, конечно же, уже в курсе всех новостей.       — Наши исследовательские группы ждут ваших дальнейших указаний, господин.       Чайльд досадно пробурчал, раздражённо снял перчатки и с силой бросил их на стойку. Голова нещадно кипела от того образа скрючившегося на земле дракона, словно таким образом этот чёртов Бог ухахатывался с него.       И злобный шёпот глубоко в сознании надсмехался над ним, называя посмешищем и твердя, что его вот так быстро обвели вокруг пальца.       Ужасно.       Он так ненавидел это чувство.       Когда разум не поддавался контролю.       Когда на этой сцене он — лишь зритель.       Но пора бы ему наконец взойти на неё и присвоить главную роль себе.       — Ты ведь тоже не веришь, что его убили, да? — холодно и размеренно спросил он. Яркий контраст его эмоций был налицо — спокойный тон и играющие желваки, тяжёлое дыхание и злобно сведённые к переносице брови.        — Не верю, господин... Цисин планируют спрятать его тело.       Нервный смешок неконтролируемо сорвался с губ.       — Из достоверного источника мне стало известно, что похоронный обряд для Гео Архонта был доверен ритуальному бюро «Ваншэн».       Чайльд резко и шумно вдохнул, провёл рукой по лицу вниз и остановил ладонь у рта. Голубые глаза заволокла пустота.       Обряд для самого Гео Архонта. Это означало только одно. В бюро с такой задачей мог справиться лишь один человек.       Схватив перчатки со стойки и заново натянув их на пальцы, Чайльд обратился к Екатерине, не поднимая глаз с пола.       — По возможности запланируй сегодня встречу с Чжун Ли. И забронируй в Глазурном павильоне столик на троих, — он замолчал, обдумывая свои слова, и вдруг вспомнил про то странное летающее существо, которое постоянно маячило рядом с Путешественником. — Нет, на четверых.       — Слушаюсь, господин.       Пора наконец отбросить желания сердца. Время любовных мук закончилось, и настал момент расставить шахматные фигуры на его личном поле и думать, куда двигаться дальше.       И теперь в эту игру вступил Чжун Ли, и Чайльд ещё посмотрит, останется ли он, дойдя до конца...       ...или же будет разгромлен и выброшен с шахматной доски.

* * *

      Уговорить Чжун Ли встретиться с самим Путешественником не составило труда. Да и чего уж тут говорить — уговаривать и вовсе не пришлось, потому что Чжун Ли сам изъявил желание встретиться с ним, объясняя свою охотность тем, что подготовка к похоронам самого Архонта отнимала у него довольно много времени, и поэтому лишние руки ему точно не помешали бы.       Но всё-таки Чайльд не понимал одного.       Откуда вообще было известно, по каким там особым канонам следовало хоронить Бога?       Разве могут иметься такие знания у обычного смертного? Ладно, Чжун Ли не казался обычным в привычном понимании, но, так или иначе, он был всего лишь человеком.       День прошёл как в тумане. Чайльд работал без продыху, пытаясь понять, где же спрятали Экзувию. Он не мог позволить себе даже пятиминутный отдых, потому что часики-то тикали, и каждый отчётливый стук стрелок на часах был важен. И терпение с каждым этим стуком всё капало и капало, когда он прекрасно понимал, что, найдя тело, мог быстро и без всяких проблем вырвать Гнозис из груди.       Прискорбно, конечно, что ему так и не было суждено вступить в кровопролитную битву с Гео Архонтом, и все его долгие ожидания пошли насмарку. А теперь ему нужно было вот так просто и, естественно, незаметно забрать Сердце Бога из мёртвого и холодного драконьего тела и гнусно присвоить чужую славу себе.       Но это он должен был стать тем, кто заставит Богов склониться перед ним! Не какой-то там безымянный убийца, а он!       И гнев пламенно душил его: сквозь солнечные улыбки, сквозь щедрость, когда сыпал перед манящим Чжун Ли и Путешественником безбожным количеством моры. Сквозь смиренность, когда согласился принять странное, но до смешных коликов в животе поручение с кокосовой козой, на которое ещё и так легко повёлся Чжун Ли.       За Чайльдом стоял Тарталья, всплывая мимолётными, искажёнными очертаниями, сжимая и кроша на части оковы его разума. Но долго ждать не придётся.       Он мог бы явиться сейчас.       Мог бы явиться в любое время.       Ему нужен был лишь один момент, всего один кульминационный момент, который бы позволил выпустить себя, и тогда бы он маниакально взвыл подобно насытившемуся зверю, совершенно дико предаваясь хриплому хохоту. И это прекрасное чувство дало бы ему свободу, помогая отпустить всё, что чувствовал он когда-то прежде.       Ему казалось, что он уже почти был близок к тому самому этапу, когда Екатерина сказала, где всё-таки находится Экзувия.       Но сперва оставалось закончить ещё одно дело...       — Чайльд, хочешь присоединиться к нам на ужин в ресторане Три чашки в порту?       Сердце предательски загнанно забилось, стоило Чжун Ли приглашающе улыбнуться ему. Так, как он улыбался только ему одному.       — Я угощаю.       Чайльд насмешливо фыркнул, а Путешественник только скептически приподнял бровь. Паймон же что-то недовольно пробурчала про его излишнюю самоуверенность и про то, что не стоило ему раскидываться словами, которые вообще имели какое-либо отношение к деньгам.       — Ну раз уж так, как тут можно отказать?       Собственно, так он и оказался за столом вместе с остальными. Прекрасно подобранное место прямо у сцены с рассказчиком, на столе гора еды и всякого питья. Чжун Ли, судя по стеклянному взгляду, уже наверняка пожалел, что предложил в этот раз взять все расходы на себя. Он нахмурил брови, во взгляде появилось едва ли не полное опустошение, а вежливая улыбка тотчас дрогнула. Весь его отчаянный вид открыто подкидывал в голову Чайльда печальную картину того, как консультант уже прикидывает, насколько сильно его и так неказистый счёт в Банке опустеет с каждой купленной порцией голубцов с грибами, острой курицей на пару и мясом «Тяньшу». И, боже... а у этих двух дыра в желудке была, что ли? Особенно его пугало то мелкое летающее существо, которое набрасывалось на еду с такой жадностью, словно до этого она не ела несколько дней...       Чайльд только молча и с каким-то хитрым довольством наблюдал за смятением консультанта, и эта быстрая смена выражения его лица только смешила Предвестника. Вскоре он сам присоединился к остальным, наслаждаясь вкусными блюдами и напитками. Как только рассказчик начал своё повествование о Нин Гуан и парящем в небе Нефритовом дворце, безмятежность летнего вечера одарила его временным покоем. С каждым съеденным кусочком еды тело будто наполнялось лёгкостью. Краем глаза он заметил, как время от времени на него украдкой посматривал Чжун Ли, прослеживая взглядом за тем, как Чайльд орудовал подаренными ему палочками. Мерные глотки чая выбрасывали из головы абсолютно всё, оставляя место смеху, шуткам Путешественника и Паймон и спокойному голосу Чжун Ли, иногда вставляющему свои пять копеек в монолог рассказчика.       «Это лишь лёгкое потворство своим глупым желаниям, ничего ведь страшного... Перед грандиозным концом расслабиться бы не помешало».       Когда он ещё сможет посидеть в кругу тех, кто стал ему хорошим знакомым?       Когда ему ещё удастся побыть рядом с Чжун Ли, видя на лице улыбку, а не отвратительное чувство горечи, что его предали?       Смотря на вечно собранного и невозмутимого консультанта, тяжесть новообретённых чувств оседала в его сердце, и какая-то малая, но наивная часть жаждала хотя бы попытаться сделать шаг.       — Я ни разу не видел, чтобы ты пил алкоголь, сяньшэн.       Чжун Ли метнул на него взгляд, сделал глоток чая и опустил чашку. Путешественник и Паймон с набитыми ртами синхронно повернули головы в его сторону и заинтересованно моргнули.       — Ох, ну... выпить я себе позволяю только в компании друзей, — тепло улыбнулся он, и Чайльд вновь разомлел. Он так боялся за свой непослушный язык, который в какие-то моменты переставал его слушаться, вынуждая молоть всякую чушь.       — Вот ты как раз сейчас в такой компании и находишься. Так почему бы не повеселиться и не посмотреть, кто из нас больше продержится?       Он хотел уничтожить это непоколебимое спокойствие в нём. Хотел, чтобы тот краснел и пьяно заплетался в своих красивых и умных высказываниях, хотел увидеть другую сторону этого человека — неидеальную, расколотую и такую, которую можно прощупать и оглядеть со всех сторон.       «Позволь мне увидеть тебя другим. Хотя бы разок...»       Чжун Ли даже удивился такой смелости со стороны Чайльда, на его лице в очередной раз проскочило противоречие. Путешественник рассмеялся и прикрыл ладонью рот, смотря на обоих, и игриво сощурил глаза.       — О, это будет весело. Паймон, на кого ставишь?       — Х-м-м, Паймон думает, что победит Чайльд. По нему же видно, что он вусмерть напиться может.       Чайльд чертыхнулся и смутился, уже затаив глубокую обиду на это несносное существо. Изображает его тут каким-то алкоголиком, обхохочешься.       — Ну не знаю, Паймон. У Чжун Ли тоже свои секреты имеются. Мне кажется, ты делаешь поспешные решения.       Паймон постучала пальцем по подбородку, прищурилась, словно делала какие-то расчёты в своей голове, а затем резко вдохнула и с воодушевлённым взглядом приподняла палец вверх, явно собираясь выдать, по её мнению, что-то невероятно гениальное.       — О, Паймон придумала! Я поставлю на Чжун Ли, а ты на Чайльда! И тогда никто из нас не проиграет, хотя... мы-то и так мору нашу тратить не будем.       — Ты хотела сказать, мою мору, — буркнул Путешественник, бросая на Паймон недовольный взгляд.       — Чайльд, ты точно уверен, что это хорошая идея?..       Чайльд чуть ли не выхватил у официанта из рук две бутылки самого крепкого вина, которое только можно было заказать в этом ресторане, и начал разливать по бокалам. Голубые глаза с вызовом стрельнули в консультанта.       — Что такое, сяньшэн? Боишься, что с трудом третий бокал осилишь?       Чжун Ли поиграл желваками, поняв, что отговаривать этого упёртого юношу уже не было смысла, и, когда он начал подносить бокал с вином к губам, Чайльд победоносно заулюлюкал в мыслях.       — Если тебе вдруг станет плохо, мы немедленно остановимся, — сказав это, Чжун Ли прильнул губами обратно к бокалу и одним залпом осушил его. Чайльд только фыркнул и последовал его примеру, после чего с довольным вздохом резко поставил бокал на стол.       — О-хо-хо! Это мне станет плохо? Какая уверенность, сяньшэн, вот это мне нравится!       Да он обопьёт его в три счёта. Не с тем связался, всё-таки Чайльд, будучи уроженцем Снежной, у себя на родине огненную воду пил, как чай.       И он бы сейчас многое отдал за бутылку родного напитка...       Путешественник с Паймон на стороне тешились, подбрасывая обоим мору за каждый выпитый бокал. Они уже почти допивали вторую бутылку, и Чайльд начал замечать, как всё тело охватывало жаром, обволакивая веснушчатые щёки, перед глазами картинка постепенно начинала замыливаться. Пальцем он слегка оттянул воротник, ощущая с каждой минутой, как одежда начинала словно бы сдавливать всё его тело. Он знал, что это просто так на него влияет алкоголь, и, переведя пьяный взгляд на Чжун Ли, возмущённо нахохлился — тот спокойно себе сидел и был трезв, как стёклышко.       Разве что щёки его были слегка налиты румянцем, причиной которого была, скорее, жаркая летняя погода и эта его до ужаса многослойная одежда.       Да, именно чёртова его одежда, абсолютно закрытая и без единой мятой складки...       — А какого вообще хрена?! — донельзя громко выпалил сгоряча Чайльд. В опьянённом состоянии он явно не контролировал свой голос, а уж тем более лексикон. Попытавшись опереться локтем на стол, он соскользнул им и чуть было не полетел грудью вперёд, но вовремя смог удержать себя. И, конечно, ещё и умудрился облить себя.       — Чайльд, предлагаю закончить на этом.       — Да поче... му! Почему тебя не берёт?!       Чайльд глядел на него с глазами по пять копеек, отчего Чжун Ли даже немного занервничал и вновь по привычке потеребил кольцо на большом пальце.       — Ты что за человек такой непробиваемый, охренеть просто, — Чайльд поднёс бутылку с вином поближе и уставился на этикетку. Пришлось несколько раз моргнуть, чтобы нормально сфокусироваться на строчке с крепостью напитка. Спустя несколько секунд он всё же смог разобрать, что же там было написано. Не удивительно теперь, что его так быстро разнесло.       — Да это пойло почти как огненная вода-а-а! — заплетающимся языком буркнул он и, оперевшись руками на край стола, запустил ладонь в лохматые рыжие кудри, создавая ещё больше хаоса на своей шевелюре. Чёлка лезла в глаза, и он принял попытку сдуть мешающиеся пряди, совсем вскользь задумываясь над тем, чтобы подстричься.       — Сдаёшься?       Что-то в этом почти что дерзком тоне консультанта поддёрнуло ниточки, всколыхнув те самые глубоко запрятанные, извращённые стороны Чайльда. Он медленно свёл брови и попытался привстать со стула, дабы показать, что сдаваться он не намерен. Ему бросили вызов, ещё и посмеялись над ним, заставляя признать поражение, и это до умопомрачения кружило ему голову.       — Да чёрта с два! Я столько в себя влить могу, сейчас сам увидишь!       — Чайльд, да ты не то чтобы стоять, ты даже сидеть нормально не можешь...       Его немного покачивало, он сам понимал, что не в состоянии делать что-либо. Но он всё же попытался налить в бокал ещё вина, однако ничем хорошим это не закончилось, и он успешно разлил жидкость по всему столу.       С пустым взглядом он поднял глаза на консультанта, чья добрая улыбка в его перевёрнутом видении казалась совершенно другой, будто он смотрел в испещрённое трещинами зеркало и в упор глядел на эту кривую и ядовитую ухмылку.       Паймон в этот момент победоносно хмыкнула и требовательно протянула свою маленькую ручку жутко недовольному Путешественнику.       В ту же секунду Чайльд резко подорвался со своего места и полез прямо через весь стол, разметая в стороны тарелки с оставшееся едой и чашки с бокалами.       — Ха, ну что, Итэр, моя взя... Эй, эй, ты совсем с ума сошёл, что ли, тут же наша еда! Чайльд, да что с тобой?! Ты что творишь, слезь с Чжун Ли немедленно! — тоненьким голосом заверещала Паймон, Путешественник же в шоке разинул рот. Они оба лицезрели до безумия странную картину, как Чайльд, пьяно усевшись на колени не менее шокированного Чжун Ли, смазанно ухватился руками за плечи, а ногами обхватил талию.       Несколько сидевших рядом посетителей ресторана в таком же шоке глядели на сие безумие, а вызванный раннее жарким воздухом лёгкий румянец на щеках Чжун Ли стал только заметнее. Это было достаточно редкое явление — стыд и неловкость на его лице. Руками он вцепился за бока Предвестника, пытаясь удержать его на месте. Они настолько близко были прижаты друг к другу, что чуть было не столкнулись носами.       — Это ты-ы-ы во всём виноват, так что теперь возьми на себя ответственность и неси меня до моих покоев! — громко выкрикнул он ему в лицо, с силой и без всякого стеснения мёртвой хваткой вцепившись в лацканы фрака. В нос ударил искушающий аромат сандала и глазурных лилий, и Чайльд совсем тихо и коротко пискнул, и никогда — никогда прежде он не позволял себе такой слабости, да ещё и у всех на виду. Чжун Ли под ним заметно напрягся всем телом, когда Чайльд невесомо прошёлся носом по его шее, вдыхая запах.       — Да и к тому же... — теперь уже намного тише начал он, опускаясь почти до шёпота. — Вспомни, как уже нёс меня на себе тогда, когда мы встретились в долине Бишуй.       Он только сильнее сжал бёдрами талию консультанта и тут же ощутил, как чужую грудь пронзает мелкая дрожь, бурлящий сгусток клокотал где-то там внутри, поднимаясь выше по горлу.       Чайльд тяжело охнул, его накрыла волна тошноты, когда Чжун Ли резко поднялся с места, убрав с себя его колени. Придерживая Чайльда за плечи, он протянул его чуть ближе к себе, ухватившись ладонью за талию, чтобы тот не упал. К горлу подкатил неприятный комок, и Чайльд, пьяно булькнув, отвернулся в сторону, пытаясь подавить рвотный позыв.       — Я отведу его домой, — заторможенно уловил он чужие слова. Путешественник с Паймон продолжали пялиться на них с крайним замешательством в глазах. — Благодарю вас за прекрасный вечер.       Две фигуры постепенно отдалялись от ресторана, пока спустя некоторое время не исчезли за углом. Сквозь гробовую тишину, отойдя от этого странного представления, Паймон громко и взволнованно завопила:       — Стоп... Чжун Ли, а как же ужин?! Ты же обещал, что заплатишь за него!       Где-то на фоне всех этих непрекращающихся воплей безмолвной статуей сидел Путешественник, неотрывно смотрел куда-то вдаль, отчаянно пытаясь стереть себе из памяти увиденное.

* * *

      — Аякс... где твои ключи?       Спустя недолгое время они всё же смогли без каких-либо препятствий добраться до его покоев. Чайльд грузно опёрся плечом о дверь, пока консультант, похлопывая по карманам, пытался нащупать нужную вещь. Лицо опалило жаром, и он вдруг невзначай про себя отметил, что в такой ситуации хоть какой-то был плюс быть пьяным. В таком состоянии, по крайней мере, ему будет глубоко наплевать, если у него вдруг неожиданно встанет, потому что игнорировать то, как длинные пальцы копошились у него в карманах брюк, просто было невозможно.       — Я... м! М-м-м, не знаю... — невнятно пробормотал он, ощущая с каждой секундой, как тело наливалось свинцом — сегодняшний день явно выжал из него все соки. — Может, обронил где-то...       — Ладно, у кого-то из твоих подчинённых есть запасные? Давай я спрошу.       Ну, были они разве что только у Екатерины...       Но она, наверно, была сейчас занята его заданием и высматривала на территории, сколько ошивалось вокруг Золотой Палаты миллелитов, чтобы понять, с какой стороны проще подступить.       — Не-а, ни у кого-о-о.       Моменты о сегодняшнем дне накладывались друг на друга. Властелин Камня убит, но стоило ли этому вообще верить? Ему удалось наконец повстречать самого Путешественника и его... компаньона-балаболку. Эти оба будто были у Чжун Ли на побегушках, таскались по разным местам и выполняли какие-то непонятные Чайльду поручения. И эта... ох, кокосовая коза. Экзувия, которую, как выяснилось, Цисин припрятали в Золотой Палате, ну и самое последнее, на чём можно было бы поставить жирную точку — незатейливый ужин, который вышел из-под контроля, с мужчиной его мечты.       Чжун Ли устало выдохнул и положил ладонь на стену рядом с головой Чайльда. Тот был в слегка скрюченном положении, и ещё чуть-чуть, и он точно поедет спиной вниз прямиком на пол. Янтарные глаза отражали безупречную яркость в приглушённом свете уличных фонарей, и Чайльд глядел в них почти что диким, животным взглядом. Алкоголь отравлял его разум, заставлял задумываться о самых разных глупостях, о которых нельзя было думать слишком долго.       — Что ж... Бросить тебя здесь в таком состоянии я не могу, — тихо проговорил Чжун Ли, и Чайльд тут же почувствовал, как его тело отлепили от стены и повели в другую сторону. Он вопросительно промычал, прежде чем понял, куда они направляются. Одурманенный алкоголем, он пьяно хихикнул и ухватился за галстук, играючи поглаживая его вдоль пальцем.       — Оу? Ведёшь меня к себе? Бог ты мой, сяньшэн, не думал, что ты можешь быть ну настолько благородным...       Чжун Ли нахмурился, однако уголки его губ слегка дёрнулись вверх. Он невозмутимо тряхнул головой и посмотрел на Чайльда.       — Какой же ты всё-таки несносный мальчишка, Чайльд. Конечно, я веду тебя к себе. Неужто ты думаешь, что я позволю тебе всю ночь валяться на улице в таком ужасном состоянии?       Добрались они за достаточно короткое время. Чайльд прежде уже видел входную дверь его дома, но никогда не бывал там. Пока Чжун Ли пытался найти свои ключи, Чайльд наклонился к нему чуть ближе. С такого близкого расстояния он с точностью мог разглядеть его густые ресницы, тонкую красную подводку на глазах, и сладкие губы, которые чуть раскрылись во вздохе, когда он всё же скрипнул дверью. Чайльд, не удержавшись, прижался к нему всем телом, не позволяя шагнуть за порог дома. Чжун Ли на секунду оторопел и дёрнулся на месте.       — Аякс...       — Как же мне нравится, когда ты зовёшь меня по имени...       Время словно остановилось, когда в широко распахнутых янтарных глазах проскочило замешательство от прозвучавших с придыханием почти что над самым ухом слов. Блестящие от алкоголя радужки глаз лихорадочно мельтешили по его лицу, надеясь, что до консультанта правильно дошёл смысл его фразы.       — Так красиво произносишь его.       «Прекрати».       — Хочу слышать его постоянно...       Его руки скользнули вниз, корябнули пояс брюк и вцепились в золотую пряжку ремня, вяло дёрнув на себя. Руки консультанта в ответ сжали его запястья и немного сдавили в надежде остановить.       «Прекрати это сейчас же, идиот».       Чайльд ухватился за чужие ладони и положил их себе на талию, медленно ведя ниже к бёдрам.       — Потрогай меня... Хочу ощущать твои тёплые касания... — давился мольбами он, вызывая у Чжун Ли крайнюю степень дискомфорта.       — Я... так хочу тебя, ты бы знал, — выпалил он и ойкнул, когда консультант тряхнул резко руками, освобождаясь из хватки. И опять, опять это чёртово противоречие — оно мгновенной рябью всплыло в его глазах и очертило лицо.       — Ты сейчас пьян и совершенно не понимаешь, что говоришь.       — Пф, о, ну да, конечно, что же ещё ты мог сказать. Но ты не понимаешь, я правда...       — Давай уже зайдём домой, а то холодает.       Чайльд возмущённо что-то промычал, когда его буквально силком затащили внутрь, и какая-то неведомая сила консультанта по одному щелчку пальцев сделала из него безвольную куклу. Он чуть ли не закинул тело себе на руки и зашагал вверх по лестнице. Голова закружилась, когда его мягко опустили на кровать, лёгкий запах глазурных лилий вбился в ноздри. Он устало простонал, вытянув длинные ноги, и почувствовал, как с него не спеша снимают сапоги. Чжун Ли поставил их на всякий случай прямо рядом с кроватью.       Чайльд глубоко задышал, когда чужие пальцы расстегнули пуговицы на пиджаке и стянули его с него. Мимолётно обрадовавшись комфорту, он улёгся обратно на чистые шёлковые простыни и сгрёб в охапку подушки. Перевернувшись, со стыдливым румянцем на щеках и робостью он попытался вновь предпринять тщетные попытки соблазнения и провёл ладонью вдоль красной рубашки, доходя до пряжки ремня. Раздвинув ноги, он начал его расстегивать.       Но тут же сдался и поник от глупой мысли, что пальцы настолько его не слушались, что он даже не в состоянии был снять брюки. Чайльд распластался на кровати и мучительно завыл, краем уха услышав, как где-то рядом Чжун Ли тихо посмеивается над его идиотскими попытками что-то сделать.       Комната двоилась, и в какой-то момент перед его глазами возникло лицо консультанта, глаза ярко засветились, и он убрал за ухо несколько его коротких рыжих прядей. В пьяном бреду Чайльд подметил, что Чжун Ли что-то зачастил так делать.       — Тебе нужно отоспаться. Я буду внизу, поэтому зови, если вдруг нужна будет помощь.       Чайльд, набравшись смелости, неожиданно и резко вдохнул побольше воздуха в лёгкие и предпринял последнюю, отчаянную попытку окончательно донести до этого непробиваемого глупца, что дело и вправду было вовсе не в алкоголе.       Чжун Ли распахнул глаза, когда Чайльд схватил его за лацканы и притянул ближе, врезаясь своими губами в его.       Поцелуй был грубым, совершенно неумелым, горький и тошнотворный привкус вина ощущался на языке. Чжун Ли даже не попытался двинуться с места: ощущение этих слегка потресканных губ на его собственных было настолько сильным, что отдавало мелкими зарядами электричества по всему телу. Его руки зависли в воздухе, а Чайльд тем временем не переставал двигать губами, всячески пытаясь заставить его принять участие.       — Ты нужен мне... — умалишённо и с придыханием затараторил Чайльд между поцелуями, выражение его лица излучало полнейшее бесстыдство. — Б-боги, прошу тебя...       Его молитвенные стоны вдруг затихли, когда Чжун Ли всё же ответил, приоткрыв губы и углубив поцелуй, полностью поддавшись разгорячённым желаниям.       Он был Богом, Архонтом, Адептом...       Но он также был человеком, чьё терпение порой достигало своего апогея.       Видя Чайльда таким уязвимым и открытым, совсем тонким голосом почти что мямлящего столь сокровенные слова, — что ясно показывало неопытность и девственность юношеского сердца — полностью разрывало ту нить контроля, которую он всеми силами пытался сдержать. Он резко подался вперёд и жадно заскользил ладонями по телу, властно сминая чужие губы своими.       — С-сяньшэн... м-мх... — вырвался из него скулёж, тело свела судорога. Чжун Ли, будучи опьянённым этими льющимися звуками, начал целовать более напористо, желая выдавить из Чайльда ещё больше желанных стонов.       Он нечленораздельно промычал, когда Чайльд, потеряв равновесие, плюхнулся обратно на подушки, увлекая за собой и его самого. Мозолистые пальцы остервенело мяли и сжимали пряди тёмных волос.       Влажное скольжение языков и короткие постанывания друг другу в губы звенели в ушах подобно раскатистым искрам. Чжун Ли повёл рукой по бедру ниже и с силой сжал его, придвинув тело вплотную к себе, отчего Чайльд чуть ли не подавился воздухом сквозь поцелуй, когда почувствовал, как ему в пах сквозь ткань тёмных классических брюк консультанта упирается внушительный по ощущениям стояк.       — А-ах!..       Громкий стон молниеносно вывел Чжун Ли из животной, дурманной дымки и привёл обратно в чувства. Нет, так нельзя, он слишком увлёкся, а Чайльд явно пребывал сейчас не в том состоянии, чтобы продолжать то, к чему вели их сумбурные действия.       Он нехотя оторвался от него, услышав под собой разочарованное мычание. Вскоре Чайльд, прикрыв тяжёлые веки, всё же расплылся в довольной, пьяной улыбке и подпёр под лицо подушку.       — Спокойной ночи, сяньшэн...       Времени много не потребовалось — за короткие минуты в комнате уже послышалось тихое сопение. Чжун Ли устало расправил плечи, спустился вниз и уселся на диван.       Беспорядочные мысли и воспоминания о тех губах и умопомрачительных стонах, которые издавал Чайльд, всё не покидали его, как и тепло поджарого тела, страстно извивающегося под ним. Не выдержав, он поднялся, решив пойти заварить себе чашку чая.       Но как только первые утренние лучи начали пробиваться сквозь окна, Чжун Ли вместо одной чашки успел уже выпить целых два чайника.