Dionaea Muscipula

      Чайльд ощущал такую лёгкость в теле, словно парил сейчас в облаках, бороздя ночное небо. Вечерний холод хлестал по щекам, и он блаженно промычал, а где-то на периферии сознания мозг пытался пробудиться от этого мирного сна. Он дёрнул носом и лениво улыбнулся, уткнувшись лицом в мягкие подушки, грудь медленно вздымалась и опускалась от глубоких вздохов.       «Пахнут им...»       Мысль казалась сладкой и до боли знакомой, ведь ему уже не раз доводилось вдыхать этот аромат, находясь в непосредственной близости к консультанту. Вдохнув полной грудью ещё раз, он почувствовал, как сердце начинает биться быстрее, с губ совершенно непроизвольно вырвался удовлетворённый, протяжный стон. Он бы валялся так вечность.       Чайльд медленно разлепил веки, и стоило только одному солнечному свету резко ударить по глазам, как его моментально будто ледяной водой окатили.       Он попытался проморгаться — в глаза словно песок сыпанули. В висках нещадно пульсировало. Признаться, впервые у него так сильно болела голова. Даже постоянный бубнёж Скарамуччи, от которого тоже хотелось выть во всю глотку, с этим не сравнится. Помимо головной боли пострадала ещё и его бедная спина, когда он, видимо, скрючился и так и уснул в неудобной позе. Сощурившись, он, широко раззинув рот, громко зевнул, а затем поморщился, мазнув пальцем по размазанной слюне на подбородке.       — О-о-о, мой бо-о-о-г... — он повернулся на другой бок, обхватил подушку и отчаянно завыл в неё, пытаясь спрятать глаза от безжалостных солнечных лучей, уже успевших охватить всю комнату.       Боже, святая Царица, это ж сколько он выпил вчера, чтобы у него так голова трещала?       — Какой же я идиот... — терзался вслух Чайльд, желая вернуться в прошлое и вдарить себе как следует, чтобы предотвратить всю эту вакханалию.       Давно он так не напивался. Да и о чём он вообще думал? Ему нужно было уже наконец заполучить Гнозис, а не хренью страдать! А то надрюкался так, будто праздновал свою победу, успев преподнести Её Величеству Сердце Бога.       Но... нет, серьёзно, вчера ведь был обычный ужин, как вообще дошло до этого?       Чайльд нахмурился, пытаясь из затуманенной головы вытянуть остатки воспоминаний с прошлого вечера. Кусочки начали соединяться воедино, уже знакомые ему лица расплывчатыми пятнами улыбались и смеялись вместе с ним.       А после уже и над ним.       Затем их лица начали выражать испуг и шок.       Он вспомнил тепло крепкого мужского тела, нависающего над ним, крупные ладони в перчатках сжимали его цепной хваткой. Чайльд моргнул и медленно округлил глаза, словно узнал сейчас о том, что знать совершенно нельзя было, и он бы хотел остановиться, но мозг сам подбрасывал ему картинки с того вечера.       Вспомнил, как нежные янтарные глаза смотрели на него с искрящимися смешинками, пока озорной взгляд его не сменился растерянностью. Вспомнил, как отвратно вёл себя, раскидываясь непристойностями, как хватался за Чжун Ли и бесстыдно жался к нему, чувствуя себя даже более чем комфортно, сидя на чужих коленях.       За столом ресторана.       Прямо на улице.       Где этот кошмар могли видеть все.       Пронзительные вопли Паймон и в ужасе опустошённое лицо Путешественника вертелись в его воспоминаниях, как заводной бесячей игрушкой, и сам Тарталья презренно хохотал над ним за такую безмерную тупость.       Спустя какое-то время, привыкнув наконец к солнечному свету, он обвёл глазами комнату: вроде бы убранная, но всё же захламлённая горами книг, цветами и всякими ему непонятными, но примечательными глазу другими вещами. Эта комната — словно цитадель из собранных в одном месте необыкновенных диковинок.       Даже и думать долго не пришлось, чтобы понять, кому всё это принадлежит. Чайльд даже не взглянул на длинный тёмный фрак, сложенный на спинке стула у окна.       «Оу? Ведёшь меня к себе? Бог ты мой, сяньшэн, не думал, что ты можешь быть ну настолько благородным...»       Интересно, уже поздно отправлять письмо Царице с мольбой о том, чтобы его отстранили от этого задания и послали красть несчастный Гнозис у какого-нибудь другого Архонта? И желательно куда-нибудь подальше от Ли Юэ, чтобы ни одна душа живая не знала, что он, Одиннадцатый Предвестник Фатуи, мог вытворять подобное на публике.       Как там насчёт Фонтейна? Слыхал он от кого-то, что сейчас прямо-таки сезон поездок туда, так что почему бы и нет.       «Я... так хочу тебя, ты бы знал».       Чайльд бухнулся обратно на постель, голова от мыслей пошла кругом, и он, закатив глаза к потолку, громко застонал, раздражённо убрав ладонью со лба вставшую дыбом непослушную рыжую чёлку. Чувствовал он себя хуже некуда: одежда вся мятая, запах алкоголя и пота въедались в ноздри.       К горлу начала подкатывать тошнота. Чайльд, ошарашенно глядя перед собой, прикрыл рот ладонью. Он поморщился от момента в памяти, как хватался за чужую одежду, мял и пытался расстегнуть Чжун Ли ремень, и эта картина перед его глазами была настолько отвратительно живой, будто он проживал вчерашнюю ночь заново.       — Твою мать... сука... — дрожащим голосом прошептал он и медленно прикрыл глаза, чувствуя, как тяжесть всего того, что он натворил вчера, точно обухом ударило по его голове.       Протяжно выдохнув, Чайльд в молитвенном жесте сложил ладони у рта.       — Это ж надо было так напортачить...       Он вновь раскрыл глаза, заговорил совсем тихо и безнадёжно кивнул про себя, стараясь окончательно не слететь с катушек.       — Всё испоганил. Просто охренеть как.       Неожиданно скрип деревянных половиц послышался где-то этажом ниже и становился только громче с каждой секундой, создавая атмосферу чего-то зловещего, и Чайльд, сдавленно охнув, молниеносно подпрыгнул с кровати и принялся быстро надевать сапоги. С такой же дикой скоростью он поднялся на ноги и пулей метнулся к открытому окну. Он чуть ли не задыхался, уже всем своим нутром чувствуя, как Чжун Ли тянется к дверной ручке. Да будь проклят он и его идеальные длинные ноги!       — Нет-нет-нет! — на выдохе отчаянно повторял он, уже перекидывая одну ногу через подоконник, но в этот же момент прозвучал характерный щелчок и дверь открылась.       Именно в такой нелепой позе Чжун Ли его и застал. Оба замерли, смотря друг на друга невозможно долгие несколько секунд. Красивые черты лица Чжун Ли разом вновь ударили в голову, заставив захлебнуться в куда более унизительных воспоминаниях. И внезапно он вспомнил о последнем, что сделал вчера, прежде чем провалиться в сон.       Всего пару дней назад он смело называл Чжун Ли своим другом.       Успел нафантазировать, что, возможно, они могли бы отправлять другу другу длиннющие письма о своих путешествиях по Тейвату и всяких других мелочах. Интересно, если б всё пошло по плану и выполнение задания прошло гладко, сколько бы тогда писем он мог писать ему?       Осмелился ещё и грезить о том, что когда-нибудь обязательно навестит его, быть может, когда начнётся праздник Морских Фонарей. Они бы пускали фонари в небо, смотрели фейерверки и наслаждались уличной едой. В этот праздник он бы покупал ему всё, чего б его душа пожелала.       Ему было радостно на душе от этих мыслей, пусть даже частично они приносили ему безликое чувство безответной любви. Он сам подписал себе приговор и был готов позволить сердцу мучительно принимать это.       Пусть будет хотя бы так, подумал он в тот день, лишь бы только он был рядом.       Но вот он один — всего один совершённый им глупый поступок.       Всего один отчаянный, голодный и страстный поцелуй.       По его собственной воле.       — Аякс...       Каким же осторожным и невероятно тёплым тоном было произнесено его настоящее имя, что он моментально вылетел из своих мыслей и тут же густо зарделся. Ему ещё никогда не было так стыдно, даже когда Капитано поймал его на горячем, лицезрея до боли смешную картину, как Чайльд, жестикулируя рукой, вёл восторженный монолог, держа перед собой лист с изображением лица самого Капитано.       — Я отказываюсь... обсуждать то, что произошло вчера!       Его голос дрогнул на середине сказанных слов. Он слегка вытянул шею, глядя на улицу и высчитывая, как ему лучше так спрыгнуть, чтобы не попереломать себе конечности. Между тем снова перевёл взгляд на Чжун Ли и резко разразился нервным смехом — до чего же лицо его было печальным.       — Слушай... прости меня! Просто, блин, прости, ладно? Мне очень стыдно, я поступил отвратительно, знаю! Я вчера опустился хуже некуда, ещё и тебя в придачу опозорил, поэтому больше ты меня не увидишь, так что просто забудь о вчерашнем!       Нижняя губа задрожала, и он нервно закусил её. Влага собиралась в уголках глаз, но Чайльд старался подавить эту слабость в себе и только с горечью тяжело усмехнулся.       — И обо мне забудь.       Грудь сдавило от этих сказанных им же слов, но про себя он подумал, что именно этого и заслуживал после вчерашнего.       Чайльд уже было почти выкарабкался за подоконник, как Чжун Ли, опустив на прикроватную тумбочку чашку с горячим чаем, широкими шагами преодолел расстояние до окна и схватил Предвестника за руку, оттаскивая от окна обратно в комнату. Чайльд ойкнул от неожиданности и вцепился в рукав Чжун Ли, пытаясь держать равновесие и не свалиться на пол, однако, не совладав с такой силой, он выставил руки перед собой и уткнулся лицом ему в грудь, приглушённо вдохнув. От столкновения Чжун Ли попятился назад, а затем обвил руками спину Чайльда.       — Правда думаешь, что я смогу забыть тебя? — трепетно выдохнул он.       Чайльд глупо моргнул, по-смешному вытянув пальцы вверх, держа руки согнутыми в локте. Он встрепенулся и охнул, когда Чжун Ли уткнулся носом в рыжие волосы, притягивая его за талию ближе к себе.       — С-стоп, что...       Чайльд практически не соображал, что творилось вокруг и как он вообще оказался в объятиях Чжун Ли. Вцепившись непослушными пальцами в ткань бежевой рубашки, он попытался держать себя в руках и вновь не поддаться нахлынувшим эмоциям. Глаза его были покрасневшими, под нижними веками блестела влага. Он шмыгнул носом, судорожно выдохнул и возвёл глаза к потолку. Через пару таких напряжённых секунд Чайльд слабо двинул бёдрами, но Чжун Ли держал его крепко-накрепко, будто боялся, что если вдруг ослабит хватку, то тот оттолкнёт его и всё же совершит свой побег из окна.       — Не уходи, Аякс. Прошу тебя.       Пальцем от поддел его подбородок и приподнял, заставляя взглянуть ему в глаза.       Выражение лица Чжун Ли ударило по памяти — он вспомнил, что тем дождливым днём в долине Бишуй он смотрел на него точно так же. Совершенно нечитаемый для него взгляд, но сердце всё равно колотилось, когда Чайльд что-то отчаянно пытался отыскать в янтаре его глаз.       Пальцы с подбородка плавно переместились на щёку и мягко огладили. Чжун Ли задумчиво нахмурил брови, разомкнул губы, но тут же закрыл их, как будто обдумывал свои слова.       — Если тебе правда не хочется ничего обсуждать, то просто забудем об этом.       Его взгляд почти загорелся пламенем, когда он скользнул им по губам Чайльда, зрачки его слегка расширились. Дыхание резко спёрло, его тело будто бы приросло к полу, и он совсем не знал, что делать, как реагировать и чего вообще ожидать.       — Однако я не хочу, чтобы тебе казалось, что ты в чём-то виноват.       — Р-разве нет?.. — прошептал Чайльд, пребывая уже на такой тонкой грани, что просто не мог говорить громче.       — Нисколько.       Дав настолько лаконичный ответ, Чжун Ли улыбнулся. А после слегка усмехнулся и только ближе сгрёб Чайльда к себе.       — И не жалей о вчерашнем.       Он что... всё-таки полез из окна и неудачно спрыгнул, размозжив себе голову? Он переродился и его бедная душонка наконец обрела счастье, выкарабкавшись из того жалкого шоу, которым представлялась его прошлая жизнь?       Тут иначе быть не могло. Объятия Чжун Ли были уж слишком далеки от дружественных по ощущению, голос хрипел и дрожал от желания. Большой палец мазнул по уголку глаза, стерев влажную крупинку.       В этот момент Чайльд вспомнил то, от чего щёки наливались теплом.       Как впервые поцеловал его. Как Чжун Ли явно пребывал в замешательстве от прикосновения чужих губ к своим и не шевелил ими, в то время как Чайльд покусывал их и всячески, хоть и неумело, но пытался вызвать у него ответную реакцию. Умоляющие слова, срывающиеся с губ распутным голосом, должны были, как он думал, одёрнуть консультанта, ведь он был слишком правильным, слишком неприступным.       Но он совсем не ожидал, что его губы поддадутся в ответ, а руки, сильные и жаждущие, бесстыдно начнут очерчивать каждый изгиб его тела.       Щёки раскраснелись, когда Чайльд взглянул на Чжун Ли из-под ресниц, но тут же отвёл глаза, встретившись с ним взглядом. В его янтарных глазах билось тепло и уверенность, что очень сильно контрастировало с его голубыми и робкими.       — То есть?.. — медленно спросил он, нервно покусывая нижнюю губу.       Чжун Ли мягко надавил на губы подушечкой большого пальца и успокаивающими движениями второй рукой огладил талию.       — Позволишь мне кое-что сделать?       Заданный им вопрос по тону казался серьёзным, однако его расплывчатый смысл застрял у Чайльда где-то в глубине головы, и он заторможенно кивнул.       И будто по наитию уловив смущённость Чайльда, Чжун Ли опустил свои глаза на его губы. Тот вобрал больше воздуха в лёгкие, когда консультант совсем лёгким касанием погладил их пальцем.       Его касание было безмолвным вопросом на согласие, и Чайльд кивнул во второй раз, но уже уверенно. Не став медлить, он соединил их губы в мягком поцелуе.       За прикрытыми веками разливалось тепло, губы двигались в медленном танце. Чжун Ли погладил большим пальцем по щеке, отчего Чайльд выдохнул в поцелуй с тихим стоном. Консультант только углубил поцелуй, проникая языком дальше и вырывая у Чайльда судорожный вздох. Он даже не успел подумать о том, как чужой язык переплетается с его собственным. Всё тело стало ватным, и он не мог не наслаждаться этим.       Этот поцелуй значительно отличался от того, что был прошлой ночью: грязный, быстрый и лишённый всякой нежности. Этот же был сдержанным, но и от этого передавал больше тех самых потаённых чувств: как истинное желание физической и душевной близости, желание дать понять, на какую долю он готов был отдаться всем этим нарастающим ощущениям.       Влага собиралась в уголках глаз вновь — он так надеялся и молился небесам, чтобы этот момент не оказался очередным сном, одним из тех множеств, которые он уже видал ранее по ночам. Пальцами он крепче сжал плечи консультанта, чтобы точно убедить себя, что он не спит.       Тишину в комнате сбивали лишь их сбивчевое дыхание и влажные звуки скользящих языков. И каждый раз, когда они отлипали друг от друга, то вновь припадали губами, не в состоянии насытиться друг другом.       — Чжун Ли... — между поцелуями выпалил Чайльд, сердце колотилось о рёбра, и он испытывал самое что ни на есть сладостное блаженство от того, что наконец мог свободно произносить его имя. Чжун Ли в ответ раскрыл янтарные глаза и одарил Чайльда любовным взглядом.       — Что такое? — низким и хриплым голосом спросил он.       Чайльд чуть ли не изошёлся весь, дабы не сорваться на скулёж, сердце ударило сильнее — он совсем не привык к тому, как Чжун Ли произносит его настоящее имя. Совсем. Его тело непроизвольно качнулось вперёд, бёдрами он задел его ноги, вытянув из его горла короткий и тихий стон. От голоса кровь приливала к паху, становилось тяжелее дышать.       — Подожди! — неожиданно чуть громче обычного выдал Чайльд. Его накрыла совсем лёгкая паника, когда он почувствовал, как что-то упирается ему в ширинку. Одной рукой он мягко оттолкнул от себя консультанта, на что тот только вопросительно выгнул бровь.       — Так тебе нравятся мужчины?!       Всю нелепость вопроса он уже понял только после того, как задал его. Чжун Ли никак не отреагировал, только вперился в него жгучими, как два ярких и налившихся огнём янтарных камня, глазами, жадно оглядывая Чайльда с головы до ног.       — Мне нравишься ты.       Настолько простой ответ и само признание до одури вскружили Чайльду голову. Пора было и ему наконец набраться смелости и озвучить те самые заветные слова.       — И ты... ты мне тоже.       Ладонью он повёл от плеча к галстуку, сжал его и притянул ближе к себе.       — Я так давно хотел тебя... ты не представляешь... — признание Чайльда одно за другим лилось ручьём, уши охватывало довольное и низкое урчание.       — Моё желание было не меньшим.       Чжун Ли обхватил ладонями талию Чайльда и потёрся полувозбуждённым членом сквозь ткань брюк. Предвестник сдавленно застонал, тело мелко тряхнуло, когда крупные ладони заскользили ниже, задев пояс, и обхватили ягодицы, крепко сжав их.       — С-сяньшэн!..       — Ты совершенно неотразим, Аякс. Я влеком буквально каждой мелкой деталью в тебе, ты завлекаешь в пучины, из которых невозможно выбраться...       Чжун Ли мягко чмокнул его, и Чайльд расплылся в невозможно дурной и влюблённой улыбке.       — Твой голос, твоё присутствие, твой мелодичный смех и прекрасные черты лица. Когда ты рядом, моё сердце буквально готово разорваться на части.       Чайльд безбожно млел от этих звучащих над ухом медовых речей, он не привык к подобным похвалам, но готов был признаться, что слышать такое от самого Чжун Ли — было самым восхитительным моментом в его жизни.       — Твоё тело...       Чжун Ли вдруг замолчал и глубоко вдохнул, словно пытался окончательно не потерять контроль над собой. Чайльд молчал и не смел вставлять своего слова, желая услышать больше хвалебных слов от консультанта.       — Манит меня каждый день...       Руки своевольно гуляли по его телу. Сжимая и затем поглаживая, ладони плыли вдоль бордовой рубашки, проезжались по очертаниям мышц, тёмные складки волнами собирались под пальцами.       — Сильное, мужественное. Каждый сантиметр твоего натренированного тела не может не соблазнять.       Палец поддёрнул ремешок на груди и расцепил его, позволяя лямкам спасть с плеч.       — Идеальное оружие, тело непоколебимого воина — уязвимо сейчас предо мной и трусливо дрожит от моего малейшего касания...       Чжун Ли приостановился и голодно промычал, начиная бесстыдно заводиться от собственных слов. Кончики его ушей заметно покраснели, от чего в Чайльде огонёк всколыхнул с новой силой — ни разу подобного он ещё не видел.       — Т-так, продолжай, сяньшэн, — горячо выдохнул он.       Поалевшие от страстных поцелуев губы изогнулись в игривой ухмылке.       — Так умело льстишь мне, язык у тебя на отпускание сладких словечек явно подвешен...       Чайльд легонько дотронулся кончиками пальцев тёмных волос на затылке Чжун Ли, вызвав у того лёгкую дрожь. Спустя секунду он обвил ладонями уже всю шею, чувствуя на этот раз превосходство и власть, потому что теперь он точно знал, что был желанным для консультанта. Чайльд на этот раз сам прильнул к губам и промычал, когда Чжун Ли наклонился к нему, целуя в ответ разгорячённее, упираясь глубоко языком в нёбо.       Чайльд был на седьмом небе от счастья — вся эта комната была одним вакуумом, где он хотел остаться навеки в крепких объятиях этого человека.       «Я ведь так и привыкнуть к этому могу...»       И в один миг его райские мысли обрывает она — мучительная и бьющая, как громким церковным перезвоном, реальность. Но не сейчас, сказал он сам себе, пусть хотя бы в этот раз все переживания отойдут наконец на дальний план.       Он хотел погрузиться в самые глубины своих желаний, которые крылись столько времени на самом дне, и, когда Чжун Ли был рядом и сам в ответную изливал ему все свои чувства, он не хотел поступать столь глупо и рушить такой момент.       — Уж поверь, одними сладкими речами одарен не будешь, у меня найдётся множество применений моему языку... — заговорщически ухмыльнулся Чжун Ли, прищурив янтарные глаза. Чайльду такая новая сторона консультанта явно нравилась, с него будто спала эта непробиваемая каменная маска.       — Конечно, если ты сам того пожелаешь, — внезапная смена тона на более спокойный и учтивый заставила Чайльда рассмеяться.       Каков джентльмен. Да, джентльмен, чьи ладони без зазрения совести по-прежнему лапали его зад.       — Ещё спрашиваешь! — расплылся он в лёгкой улыбке. Знал бы Чжун Ли, как до одури он хотел того, что мог вытворять бы с ним его горячий язык. Чайльд опустился почти до шёпота, чуть прикрыв веки.       — Хотел бы я увидеть и прочувствовать то, как сильно ты хочешь меня...       Он накрыл своими пальцами ладони консультанта, которые всё ещё сжимали его ягодицы, и шаловливо засмеялся.       — Ты думал о том, как полапать меня за зад, пока я, ах, с таким невинным личиком, расспрашивал тебя об истории твоего уже почившего Бога?       Чайльд кичливо вздёрнул подбородок, радуясь такой внезапной реакции Чжун Ли. Тот резко вдохнул носом воздух и тотчас изменился в лице. Юношеское сердце застучало быстрее, когда янтарные глаза медленно сузились.       — Ох, боже, что я вижу...       — Несносный наглец, — прошипел Чжун Ли и только сильнее вцепился в его мягкую кожу под тканью тонких брюк. Чайльда от ощущения впивающихся пальцев тряхнуло сильнее обычного.       — Тебя совсем не учили должному поведению на чужих землях?       Властные слова опьяняли, Чайльд слушал его голос с раскрытым от вожделения ртом и после закивал головой.       — О-ох, ну тогда научи меня, давай же!..       Проворные пальцы потянулись к его ремню, контроль над собой терялся мгновенно.       — Столько всего уже услышал от тебя, но... может, есть что-то ещё, чем бы ты хотел со мной поделиться?       Последнее он озвучил с жадным придыханием, а затем, клацнув пряжкой ремня, сунул ладонь в брюки и сжал пальцами член. С губ сорвался короткий и достаточно тихий стон, когда он по сугубо личным ощущениям прикинул размер.       Чжун Ли же в ответ бросил несколько совершенно непонятных Чайльду слов, но то, как он буквально грубо прошипел их сквозь зубы, могло только наталкивать на мысль, что ему удалось-таки заставить, казалось бы, непорочного консультанта красочно выругаться на своём родном языке.       От этих жарких слов, пусть и неизвестных ему, в груди нещадно скребло от желания услышать ещё парочку.       Чайльд ойкнул от того, как Чжун Ли неожиданно потянулся длинными пальцами уже к его ремню и начал расстёгивать.       — Какой ты грязный.       В этом слове ведь был двойной смысл, да?       — Наберу тебе ванну и постираю одежду, а то она вся алкоголем насквозь пропахла.       Что правда, то правда — отмыться сейчас в тёплой ванне ему бы не помешало.       Краска смущения пролегла на его щеках от этой мысли, пока мозг всё же не сосредоточился на пальцах, стягивающих уже в это время с него серые брюки. Затем они перешли на пуговицы бордовой рубашки, расстёгивал он их так, быстро переходя от одной к другой, словно распаковывал заветный подарок. Лицо Чайльда зарделось пуще прежнего, и он, переступая с одной ноги на другую, до конца снял трусы, представая перед полностью одетым консультантом совершенно голым. Как уморительно.       Эта мелкая деталь не должна была заставить его член дёрнуться, однако только сегодня он узнал о себе много чего нового. Хотя это и так не было прям уж такой новостью: как же сильно ему хотелось, чтобы его прижали к кровати и втрахивали в неё до потери пульса. Видимо, эти мысли начали основательно его посещать, когда Чжун Ли почти намертво сжал его своими бёдрами во время спарринга в том тренировочном зале.       Он представил, как падает на колени, глядя прямо в янтарные глаза, томно наблюдающие за ним.       Представил, как сомкнул бы губы на его члене, пытаясь взять больше.       Представил, как по ушам бы било низкое порыкивание консультанта и срывающаяся между стонами похвала.       Представил, как молит кончить ему в рот, чтобы белёсая жидкость растеклась у него на языке, позволяя ощутить вкус и взять от человека, которого он так полюбил, абсолютно каждую частичку.       И Чайльд так бы и продолжил предаваться своим мечтам, если б не руки Чжун Ли, которыми он ласково обводил мышцы и разминал их пальцами, когда те напрягались под его прикосновениями.       — Ты так красив, Аякс...       Ладонь съехала вниз по напряжённому животу.       — Я мог бы целыми днями любоваться твоим превосходным телом.       И зачем он вообще тратил время на какие-то глупые фантазии.       Когда все они могли стать явью.       — Можно не только любоваться, — многозначительно выдохнул Чайльд, смотря в упор и надеясь, что до консультанта дойдёт этот намёк.       Чжун Ли вместо слов ответил ему очередным поцелуем. Мягко сминал губы своими, а после отстранился и коротко посмеялся, когда Чайльд потянулся к нему, не желая прерывать столь великолепный момент.       — Пошли, горячей воды должно на тебя хватит. Пропаришься и станет лучше, — он взял его за ладонь и повёл в ванную комнату.       Глаза Чайльда аж засияли от приятной мысли окунуться всем телом в тёплую воду. Он молча дожидался, пока Чжун Ли возился за деревянной ширмой, закрывающей почти целую ванну от остальной части комнаты. И только скрип крана и шум бегущей по трубам воды заполняли тишину между ними. Задумчиво промычав, Чжун Ли выключил воду, развернулся к шкафчику со всякими принадлежностями и вытащил баночки с солью для ванны, лепестками стеклянных колокольчиков и губку для тела. Соль и лепестки он высыпал в воду — та приобрела еле заметный цвет, источая лёгкий приятный аромат, который напомнил Чайльду о том дне в гостинице «Ваншу».       Чжун Ли уже столько всего для него сделал, неужели ему самому не надоело возиться с ним?       От этой мысли сердце всё больше утопало в любви и невыносимом желании отдаться этому человеку.       Чжун Ли, довольно посмотрев на воду, окинул Чайльда нежным взглядом.       — Аякс, всё готово.       Он рассеянно моргнул, когда Чжун Ли шагнул ближе к нему и коснулся губами лба.       — Оставлю тебя наедине, — сказал он и вышел за порог комнаты. — Не торопись, вся ванная в твоём распоряжении.       Чайльд только выдавил из себя тихое «спасибо», когда консультант тихо закрыл дверь, вновь оставляя его в полной тишине. Шаги с каждой секундой становились всё тише и тише.       И ровно в эту минуту в его голове разразилось полчище мыслей, и он только сейчас осознал, что вообще произошло за те самые долгие минуты в его жизни.       Тем вечером он поцеловал Чжун Ли.       Этим утром Чжун Ли поцеловал его в ответ.       И он так рьяно касался его пальцами, буквально шептал всякие непристойности, глядя прямо ему в лицо. То, что он бы хотел сотворить с ним в постели, отражалось стыдливым румянцем на его бледных щеках.       Паника нахлынула незамедлительно.       «Так, ладно, и ч-что мне делать-то сейчас?»       Опыта в сексе с мужчиной у него явно не было. И он смутно мог представить этот процесс у себя в голове.       Но тяга слиться в этой безумной страсти была куда сильнее желания просто взять и по-быстрому смыться, чтобы потом забыть этот день, как страшный сон.       Считалось ли опытом, когда он мельком видел и слышал то, чем занимались его сослуживцы в казарме? Определённо, нет.       И кто же будет снизу?       Чайльд опустил взгляд на стоящий колом член и предельно понял, насколько сильно ему нравилось это чувство контроля над ним. Разум тут же подбросил неведомые мыслям картинки, как член консультанта окажется внутри него. Никогда ещё в жизни он не ощущал чего-то такого, что могло бы сравниться с диким влечением, и странная новизна этих чувств заставляла нервничать его ещё больше.       А вдруг Чжун Ли захочет быть снизу?       Или для него такое не норма? Боже, да в каком смысле не норма? Буквально вот полчаса назад он вообще думал, что Чжун Ли никогда бы в жизни не поцеловал другого мужчину!       — А-а-а, я слишком сильно пекусь об этом! — вслух проворчал он, резко взъерошив рыжие волосы, и направился к ванне.       Опустившись в воду, он блаженно вздохнул, чувствуя, как в меру горячая вода начала почти сразу же расслаблять его мышцы. Вдохнув аромат стеклянных колокольчиков, Чайльд взял губку, окунул её в воду и начал медленно водить по телу, стирая остатки налипшей грязи и пота. Облокотившись затылком о стену, он отрывисто выдохнул и поджал дрогнувшие губы, когда повёл губкой вниз по животу и почти невесомо коснулся члена.       Тот опускаться, видимо, без его помощи не собирался.       Чайльд что-то пробурчал про себя и тихо шикнул, медленно коснувшись губкой члена. Вода шла рябью от каждого мелкого вздрагивания — излишняя чувствительность сыграла с ним злую шутку.       Чжун Ли наверняка сейчас дожидался его в спальне, и от этой мысли Чайльд неожиданно для самого себя всё же решил взять себя в руки и не медлить.       Один разок ведь можно было, да? Даже если вдруг Чжун Ли не совсем понравится, что Чайльд втихаря будет ублажать себя прямо в ванне, но он надеялся, что его поймут и простят. Собственно, не каждый день же у него на мужчин встаёт.       Ох, господи, святая Царица, чего он вообще жмётся, как невинный подросток, хотя стоило ему признать, что в данном положении за неимением какого-либо опыта он с трудом бы мог занять, так сказать, лидирующую позицию.       И с этой мыслью он всё же прошёлся взглядом по члену, на который специально до этого избегал смотреть, и, отложив губку в сторону, легонько провёл по нему пальцем. Слегка вздрогнув телом, он закусил губу, сдерживая рвущийся из горла стон, и повёл пальцем дальше вдоль мошонки. Обвёл круговым движением сжатые мышцы, пытаясь привыкнуть к ощущениям.       Он ведь уже пробовал делать так раньше, стоило только фантазиям обуять его целиком и полностью, но все его попытки достичь того самого желанного пика оборачивались безнадёжным коллапсом.       Реальность давила со всех сторон, и он ахнул, вставив один палец внутрь. Тело напряглось от дискомфорта, глубокий вздох вырвался из горла, когда Чайльд попытался расслабиться, но очередная волна тревоги рушила все его попытки.       Почему он так нервничал? Он ведь так мечтал об этом моменте, столько фантазировал. Какое-то своеобразное чувство экстаза сваливалось на него, когда он думал о том, что, возможно, это единственный шанс попытать свою удачу.       И один раз он её уже попытал. Он никогда не забудет то блаженное ощущение губ Чжун Ли на своих собственных.       Разве он не хотел зайти так далеко?       Стоило пальцу скользнуть глубже, как его веки затрепыхали. Он слегка приоткрыл рот, протолкнув палец по самую фалангу. Первый, совсем тихий, стон слетел с губ — он точно знал, что будь он громче, Чжун Ли услышит его бесстыдный голос. Хотя мысль о том, что он занимается сейчас такими непотребствами в чужой ванной без ведома хозяина, распыляла разум и посылала сладкую дрожь по позвонкам. Чайльд беззвучно выдохнул, пока не добавил на пробу второй палец, после чего застонал сквозь стиснутые зубы.       Второй рукой он начал не спеша водить по члену, мышцы живота напрягались каждый раз, когда его фрикции сопровождались еле слышными всплесками воды. Между бровей пролегла морщинка, на полуприкрытых веках подрагивали ресницы от столь сильного накатывающего на него возбуждения.       Ох, Архонты, это чувство было великолепным.       Как бы он хотел, чтобы его пальцы заменил большой, как он уже успел понять по обхвату, член. Чайльд шире раздвинул бёдра, врезавшись коленями о края ванны, и немного приподнял ягодицы, пытаясь углубить движения пальцами. Вода начала вливаться внутрь, из горла невольно вырвался отрывистый хрип, а затем, под аккомпанемент всё тех же водных всплесков ванную оглушили тяжёлое дыхание и протяжные, тихие стоны.       Чжун Ли же сам сказал ему как следует отмыться. За такой щепетильный подход следовало хорошо наградить, да?       — Ах, блин, как же хорошо... — горячо зашептал он и начал медленно раздвигать пальцы, пытаясь растянуть себя ещё больше, но тут же зашипел от слегка неприятного жжения. Однако боль была терпимая и возбуждала в разы сильнее. Не долго думая, он добавил третий палец и принялся быстрее водить по члену. Бесконтрольные и совершенно безумные движения пальцев вырывали из его уст короткие постанывания. Как в густом, пьяном тумане он давился ими от каждого толчка по месту, от которого по ногам волной проходила приятная дрожь.       — Т-твою мать, а-ах, да! — простонал уже громче, смутно слыша, как его голос эхом отскакивает от стен ванной комнаты. Лицо горело от жара и похоти, распутный язык уже совсем не слушался, но Чайльду было плевать — он слишком далеко зашёл, почти остервенело продолжал трахать себя пальцами, чтобы вновь и вновь вбиваться дальше, задевая клубок нервов.       — Чжун Ли!       Имя консультанта вырвалось само по себе, да и, признаться честно, не первый раз он выкрикивает его, дразня себя пальцами. Грубые и рваные движения сопровождались уже более громкими стонами. Внезапно он распахнул голубые глаза, стоило ему чуть согнуть пальцы внутри. Громко выругавшись, он почти до боли сжал член у основания, пытаясь не кончить.       Чайльд осоловело проморгался, тяжело дыша, словно вот только что оббегал всю гавань на своих двоих за короткий промежуток времени. Мазнув по головке и собрав предэякулят, Чайльд вздрогнул, медленно двинув пальцами внутри.       Он настолько растянул себя, что мог бы добавить на пробу и четвёртый палец, и эта идея по-настоящему завлекала его, но другая часть всё же твердила, что ему уже пора закругляться с мытьём и пора наконец вылезать из ванны — всё-таки ждущий его в другой комнате консультант мог предложить ему кое-что получше обычных пальцев, раз уж на то пошло.       Чайльд поднёс ладонь ко рту, дабы заглушить собственные довольно громкие вздохи. Он прикрыл потяжелевшие веки, стараясь отойти от туманного экстаза. Тело всё ещё подрагивало от ощущений, и, когда он решил вытащить все три пальца, из горла вылился разочарованный стон от неприятной пустоты внутри.       Ровно в этот момент ему послышались чьи-то шаги за деревянной ширмой, но голова была словно свинцом налита от остатков наваждения, что он даже по началу не придал этому особого значения.       Придя наконец в себя, он продолжил нормально мыться. Растерев по волосам шампунь, Чайльд окунул голову в воду, смывая пену. Стерев ладонью капли воды с лица, он только в последний момент обратил внимание на сморщенную из-за долгого пребывания в уже остывшей воде кожу на пальцах и решил, что пора бы заканчивать.       Как только он вылез из ванны, лёгкий холодок прошёлся по мокром телу, и он внутренне поморщился от того, как вода ручьями стекает на пол. Выглянув из-за ширмы, Чайльд поздно опомнился, что перед мытьём надо было попросить Чжун Ли принести ему полотенце.       Однако... его взгляд застыл как раз на одном аккуратно сложенном на стуле вместе с его одеждой, причём уже, как он успел понять, постиранной и каким-то непонятным образом высушенной.       Чайльд сконфуженно открыл рот, разум сложил два и два. В очередной раз он почувствовал себя пристыженным, потому что по всей видимости Чжун Ли заходил в ванную ровно в тот момент, когда он... предавался плотским утехам.       Он сегодня что, окончательно от стыда сгорит?       Чайльд взял махровое полотенце, обтёрся им, расслабленно выдохнув от мягкости, и обернул его вокруг талии. Затем взял чистую одежду и слабо улыбнулся.       Чжун Ли сразу принёс все его вещи, очевидно давая выбор: одеться или выйти к нему обнажённым. Не то чтобы он вообще был уверен в том, что консультант будет как-то настаивать на своём решении продолжить то... что они уже начали, но такая продуманность не могла не поселить в душе Чайльда тепло, пусть даже ситуация носила сейчас откровенный характер.       Как же умно.       Тихими шагами Чайльд вышел из ванной, закрыв за собой дверь, и последовал обратно в комнату Чжун Ли. Он устал убегать, устал сомневаться в себе и отвергать то, чего на самом деле хотел.       Его поручение, Гнозис Гео Архонта, Путешественник, Цисин... Всё это сейчас казалось для него временно забытой и далёкой реальностью.       Всё это растворилось океанской волной в один миг, как только он открыл дверь и посмотрел на Чжун Ли, в густой задумчивости попивающего чай. Взгляд его был устремлён прямо в распахнутое настежь окно.       Лучи утреннего солнца красиво ложились на его острые черты лица, янтарные глаза сверкали подобно двум диковинным камням, под солнцем они всегда приобретали такой притягательный, внеземной вид, и Чайльд до сих пор не мог поверить в то, что ему доводилось лицезреть эту красоту буквально каждый день.       — Сяньшэн... — позвал он будто не своим голосом, и Чжун Ли, развернувшись к нему, вновь отпил из чашки.       Чайльда мелко затрясло, стоило встретиться с наполненным жаркого желания взглядом, и он бездумно, словно пребывая под гипнозом этих глаз, сбросил полотенце с бёдер, обнажив своё тело перед ним целиком.       Чайльд убрал мокрые пряди со лба, щёки неистово горели от нахлынувшего вмиг лёгкого смущения, но холодные голубые глаза всё продолжали смотреть в янтарные жгучие напротив. Его собственный взгляд, завлекающий и туманный, становился всё темнее с каждым стуком лакированных туфлей по деревянному полу, когда Чжун Ли неспешно приближался к нему.       Ни одного слова не слетело с губ обоих. Ни даже когда расстояние между ними сократилось, ни даже когда Чжун Ли обхватил ладонями его бёдра и провёл большими пальцами по выступающим косточкам таза, умопомрачительно медленно скользя выше. Подушечками он коснулся сосков и слегка надавил на них.       Чайльд задрожал всем телом и мягко простонал, прогнувшись от касаний. Обхватив ладонями его шею, он медленно начал развязывать галстук одной рукой, второй повёл чуть ниже, касаясь пуговиц жилета.       — Ты хоть осознаешь, что творишь со мной? — глубокий и хриплый голос раздался почти что у губ Предвестника, утробное рычание почти что сдавливало его горло.       — Как смеешь изводить меня одним только видом своего обнажённого тела... Знал бы ты, как искушаешь меня, Аякс...       Галстук бесшумно полетел на пол, и Чайльд, закончив с жилетом, перешёл к пуговицам рубашки, которая того и гляди разорвётся по швам — настолько тесно она сидела на нём.       Не хватало ещё подарочных лент вокруг его тела для пущего эффекта, как на коробке с подарком.       — Может, покажешь тогда мне, насколько?       На этих обжигающих страстью словах он расстегнул первые несколько пуговиц, и его голодные глаза скользнули по груди, цепляясь за каждый бугорок мышц. Рот наполнился слюной от постыдной мысли, как он будет проводить языком, оставляя влажные дорожки вдоль изгибов.       Господи, раньше он только и мог, что фантазировать о прекрасном теле консультанта, но теперь, когда оно буквально маячило перед его взором, он не мог отвести от этого совершенства глаз.       Чжун Ли, завидев, как тот пожирает его самым что ни есть откровенным взглядом, взял его ладонь в свою и положил на собственную оголённую грудь. Чайльд от неожиданности охнул и тут же почувствовал исходящее от тела тепло, восхищаясь, насколько мягкой ощущалась слегка загорелая кожа под пальцами.       Совсем другая — не как у него самого. Бледная, сухая и закалённая жестокими морозами. Чжун Ли, пройдясь взглядом по многочисленным шрамам, рассыпанных по телу, опустил глаза на дорожку редких рыжих волос.       Как же много шрамов было на его теле.       Чайльд гордился ими. Каждый из них имел свою собственную историю и был своеобразным трофеем, доказывающим его победу в битве.       Воин, не знающий поражений. Упорная работа над собой сделала его тем, кем он является сейчас и в его душе не было ни грамма сожаления, лишь гордость за ту цену, которую ему пришлось заплатить, нося на теле следы его триумфальных геройств.       Тишина окутывала их с головы до ног, пока неожиданный крик чайки не ворвался в комнату, а за ним и посторонние шумы уже просыпающейся гавани. И Чайльд в один хрупкий момент почувствовал себя уязвимым, будто готов был признаться в своих чувствах консультанту прямо вот здесь и сейчас, в этой комнате, этим ранним летним утром. Он так хотел утонуть в любви — до тех пор, пока полностью не захлебнётся в ней.       Вид же этого безупречного, гладкого и богоподобного тела только вводил в смущение, ведь Чжун Ли не был воином, как он. И наверняка не был тем, у кого на счету было множество битв.       — Насколько сильно искушаю тебя?       Ещё один вопрос после недолгой паузы сорвался с губ Чайльда перед тем, как он потянулся пальцами к ремню и снова расстегнул пряжку.       — Настолько, что хочешь владеть мной в такой же степени, как и я тобой?       Он вдохнул и одним резким движением сунул руку в брюки. Зажмурился до расплывающихся под веками белых пятен, когда коснулся пальцами твёрдого члена и огладил его. На выдохе хрипло выругался на родном языке, облизнул губы и протяжно простонал, когда Чжун Ли утянул его в глубокий поцелуй. Он медленно водил ладонью по его члену, слегка надавливая в тех местах, где, как ему казалось, было бы приятно консультанту. В мыслях он жутко радовался тому, как Чжун Ли с каждым движением руки терял самообладание. Руки в перчатках резво блуждали по бледной коже, до красноватых отметин сжимали ягодицы.       За несколько коротких шагов они дошли до кровати. Чжун Ли уселся на матрас, придвинув Чайльда поближе к себе. Тот навис над ним, уперевшись коленом на край кровати.       — Впервые я чувствую столь сильное желание, — признался вдруг он, подняв на Чайльда благоговейный янтарный взгляд, которым хотелось любоваться целую вечность и хранить его глубоко в своей памяти.       — Ты... великолепен.       Ресницы Чайльда влажно затрепетали, когда консультант начал осыпать кожу короткими и нежными поцелуями. Сначала начал со шрамов на его груди, медленно опускаясь ниже. Замер на уже затянувшейся недавно полученной ране, провёл носом и втянул глубоко запах тела.       — Ах, ты мой юный проказник из Снежной... В те дни, когда мы не были вместе, я всегда думал о тебе...       — И я тоже, — прошептал Чайльд и запустил пальцы в мягкие тёмные волосы, когда Чжун Ли оставил на последнем шраме лёгкий поцелуй, а после опустился ещё ниже, к самому паху, и коснулся губами головки. Бледное тело пошатнулось, но две крупные ладони сдавили его по бокам, удерживая, и он протолкнул в рот член глубже, проезжаясь по нему языком. Чайльд начал мелко постанывать и только сильнее сгрёб локоны, из-за чего золотая заколка с тихим клацаньем упала на пол, позволив длинным лоснящимся волосам рассыпаться по широким плечам.       — О-ох, боги... Чжун Ли!..       Тот низко простонал, услышав произнесённое умоляющим голосом своё собственное имя. Чайльд пытался хотя бы немного сдерживать себя, потому что чувствовал, как оргазм вот-вот свалится на него горячей волной.       — А-а-ах! — громко вырвалось у него, стоило Чжун Ли отодвинуть ладонью одну ягодицу в сторону и пальцем надавить на вход.       Он соскользнул с члена с откровенным влажным звуком, губы раскраснелись и поблёскивали от слюны. Чайльд глухо выдохнул, ощутив, как легко в него вошёл один палец и начал размеренно двигаться.       — Я чуть было не сорвался тогда, когда... услышал, как ты зовёшь меня.       — Ч-чжун Ли! М-м-м!       Чайльд пытался изо всех сил сформулировать что-то более-менее вразумительное, но ощущение уже второго пальца внутри, и как все два входят глубже, растягивая его, только мешало адекватно расценивать ситуацию. И то, что Чжун Ли прекрасно всё слышал, чем занимался Чайльд в ванной, посылало дикую дрожь и яркую краску по всему телу.       — Боги, ты и вправду станешь моей погибелью.       Когда Чжун Ли вновь вобрал его член в рот и своими длинными — длиннее, чем у него самого — пальцами чуть согнул их внутри, а после ещё добавил третий, Чайльд не выдержал и резко опять ухватился за тёмные волосы, пару раз толкнув на себя, заставляя консультанта взять всю длину. Он опустил на него взгляд, наблюдая, как вокруг двигающихся алых губ пузырится слюна, скапливается у уголков и стекает вниз. Как ноздри его шумно раздуваются, когда он вдыхает носом терпкий запах, пока усердно сосёт и коротко постанывает, посылая по члену вибрации. В последний миг застелённые похотью янтарные глаза вдруг неожиданно посмотрели на него, и пальцы вошли глубже. Чайльд в стоне раскрыл рот и кончил, спустив прямо в горло консультанту.       — А-ах, бог ты мой, чёрт тебя дери...       Тяжёлое дыхание било по горячей груди, виски и всё тело заходились мощной пульсацией, в уголках глаз маячили белые пятна. Чайльд, ранее грубо державший за волосы Чжун Ли, теперь аккуратно поглаживал его макушку, благодаря этим за доставленные пестрящими красками ощущения и одновременно прося прощения за то, что позволил себе на короткие минуты такую грубость.       Он охнул, когда Чжун Ли моментально опрокинул его на матрас и навис сверху, глядя в глаза так хищно, что Чайльд громко сглотнул, чувствуя прилив нового возбуждения при виде чужого языка, слизывающего с уголков остатки спермы.       — Моему терпению пришёл конец, Аякс. Я хочу вкусить тебя целиком и полностью.       Чайльд округлил глаза от того, как Чжун Ли приблизил своё лицо ближе к нему, янтарь в глазах потускнел от пьянящего наваждения, и сам он смотрел на него в мучительном ожидании.       — Хочешь быть сверху?       — Э-эм, я? — Чайльд на полуслове вязко сглотнул и поджал губы, боясь выпустить очередной стон, когда проследил взглядом за тем, как Чжун Ли опускает брюки вместе с бельём вниз, высвобождая налитый кровью член.       «Боже, нет, хочу почувствовать его в себе...»       — Да, — выдохнул Чжун Ли и качнул бёдрами.       Оба простонали почти в унисон от соприкосновения двух членов.       Чайльд заводился быстрее, чем мог вообще себе представить.       — Н-нет, хочу тебя... внутри.       Чайльд раздвинул ноги шире и обернул ими талию консультанта, пытаясь притянуть ближе к себе.       Чжун Ли довольно замычал и примостился плотнее, уперевшись кончиком члена чуть выше прохода, и ввёл палец внутрь. Стенки внутри легко принимали его, и проникновение давалось ещё легче.       Переведя взгляд на рядом лежавший пояс с прикреплённым Глазом Бога, Чайльд усмехнулся, немного прищурился и сосредоточился на нём, впитывая силу элемента. Чжун Ли приподнял брови и слегка раскрыл рот, когда образовавшаяся еле заметная водная вуаль объяла второй палец. Он влажно ввёл его вглубь безо всяких усилий, и Чайльд прерывисто фыркнул, сорвавшись в конце на протяжное мычание. Чжун Ли не стал терять времени и добавил ещё один палец, медленно вторгаясь всеми тремя.       — Ч-что, так нравится дразнить меня, сяньшэн, а-ах!       Пальцы вошли глубже, и его член вновь налился кровью, тяжело покачиваясь и соприкасаясь с животом от каждого резкого толчка пальцев.       — Я лишь наслаждаюсь твоим прекрасным лицом и тому, как в непристойности оно заливается краской. Ты красиво стонешь, Аякс.       Чайльд на этом откровенным моменте смущённо прикрыл рукой глаза. Даже в такой интимной обстановке он всё не переставал нахваливать его, что очень сильно било по и так уже бедному и бешено колотящемуся влюблённому сердцу. Боги, он никогда не мог прочувствовать в своих фантазиях всё то, что происходило прямо сейчас, в особенности самого Чжун Ли: его тело, его голос и слова — всего его.       — Кстати, ты, эм... у меня первый.       У Чайльда на секунду пронеслось в голове, что зря он вообще сказанул это, когда длинные пальцы вдруг прекратили движение внутри.       Но затем ладонь аккуратно убрала его руку с глаз, и Чайльд увидел эту мгновенную перемену в глазах Чжун Ли, словно он вовсе не ожидал услышать от него такого весомого признания.       И, судя по критически озадаченному лицу, он не знал, что и думать.       Чайльд же попытался отшутиться, боясь, что своими словами сбил весь настрой.       — Хах, да это же пустяки, сяньшэн, зря я ляпнул...       — Аякс.       Он тут же закрыл рот и поджал губы, когда Чжун Ли, снова приставив кончик вплотную к анусу, начал умопомрачительно медленно вводить внутрь, не отводя от Чайльда пристального янтарного взгляда.       Чего бы в этот момент ни хотел сказать Чжун Ли, его слова мгновенно затерялись в стонах и горячих вздохах. Чайльд старался держать глаза открытыми, чувствуя, как член входит в него всё глубже и глубже.       Когда их бёдра наконец соприкоснулись, бледное тело содрогнулось от напряжения: то, что было внутри него, естественно, было куда больше обычных пальцев, и первые несколько секунд он не совсем понимал, какие ощущения испытывает.       — О-ох, ч-чёрт, да у тебя охренеть какой большой... — на выдохе пробормотал Чайльд, цепляясь рукой за спину консультанта и сгребая ногтями ткань рубашки.       Чжун Ли низко промычал в ответ и упёрся лбом в его плечо, стараясь ненароком не сорваться на быстрый и грубый темп, когда стенки внутри начинали сжимать его член.       Качнув бёдрами и ещё раз шумно шлёпнувшись о чужие, он, услышав сорвавшийся с губ уже более громкий и развязный стон Чайльда, начал размеренно и глубоко двигаться в нём.       У него не находилось каких-либо слов, чтобы полностью описать то, что сейчас чувствовал: плотный и пожирающий их обоих жар, голос стонущего Чайльда, переходящего на высокие тона, которые он раньше никогда не слышал. Красота обнажённого тела под ним, упругие мышцы, играющие под кожей, и сама же бледная кожа, покрывшаяся мелкой испариной, слегка блестела в свете утреннего солнца, когда он начал подмахивать бёдрами навстречу глубоким толчкам. Слов действительно не было, они терялись и переплетались тонкими нитями, как и его мысли. О таком было трудно говорить, о таком он раньше даже не смел и мечтать.       Полностью отдавая себя смертному и толкаясь внутри него... Это чувство было неописуемым.       Он веками с неподдельным интересом наблюдал за смертными издалека, глядел на них так, как божество на свои творения.       Но всё же люди не были его созданиями, хотя они боготворили и поклонялись ему так, словно для них всех он был одним единственным Отцом.       Ли Юэ был его чадом — одним из любимых. Сотворённые его руками горы, драгоценная руда, мора — всё его.       Но смертные... Смертные были крошечными и прекрасными созданиями, полными собственных желаний и тяги к жизни. Существами, которые невозможно было воссоздать своими руками. И как бы ни пытался сотворить новую жизнь Моракс, множество каменных големов крошилось под его стальной давкой, когда он понял, что никогда не сможет создать существо, подобное человеку.       Гуй Чжун была первой, кто познакомил его с красотой смертных. Она помогла ему увидеть, что в жизни есть место чему-то большему, чем одним сплошным бесконечным битвам и кровопролитиям. Есть место драгоценным воспоминаниям, которые заложились бы в его голове, если он посвятит свои несметные года наставлениям и учениям мудрости.       Не секрет, что люди и вправду многим его цепляли.       Однако раньше эта тяга была не столь сильной и не оставляла на его душе ничего, кроме лёгкого шлейфа интереса.       Он хотел узнать больше о том, как живут смертные, хотел стать как можно ближе к ним, однако такое дикое притяжение, как к Чайльду, он ощущал впервые.       Тот казался ему во сто крат особеннее любого другого человека.       Чайльд был Предвестником, Чайльд был потерянным мальчиком, упавшим и сгинувшим в гнилых пустотах Бездны, Чайльд был старшим братом и верным солдатом, Чайльд был безжалостным оружием и личным авангардом Крио Архонта...       Чайльд был уроженцем суровой холодами Снежной, который с такой любовью приготовил для него обед. Чайльд был смертным, непоколебимо уверенным в своей силе и в том, что сможет свергнуть Богов и заставить их пасть ниц перед ним.       Но Чайльд также был Аяксом — совершенно юным и свободным, полным той бегущей ручьём жизни и в то же время лишённый какой-то частички себя, которую Бездна ужаснейшим способом посмела отобрать у него.       В пустоте лазурных омутов мелькнул мутный блеск, он смотрел прямо в горящие янтарём глаза. Чжун Ли готов был утонуть в этих бушующих волнах внутренней печали и рвения, захлёбываясь тёмно-синей водой.       Он хотел Аякса, хотел сделать полностью своим. Хотел, чтобы он отрёкся от своего Архонта и самолично, с благодарной улыбкой на губах отдал себя ему — другому Богу.       «Мой».       Слова опасливым драконьим рыком протрубили у него в сознании, глаза налились золотом. Он утробно рычал, вбиваясь в бледное тело в отрывистом и быстром темпе. Чайльд протяжно завыл и мотнул головой, соблазняя видом открытой шеи, и Чжун Ли, поддавшись, жадно кусанул за мягкие жилки.       Его никогда не прельщали все эти гадкие ритуалы, когда некоторые люди отдавали ему юных девушек в качестве жатвы. Он всегда яростно выступал против таких жертвоприношений, но сейчас, внимая лишь собственным желаниям заполненного возбуждением разума, он не мог не сравнить Чайльда с жертвой. Их личный контракт, сотканный из похоти и страсти.       — Ч-чжун Ли... А-ах! Чжун Ли!       Как животрепещуще выстанывал он его имя, утопая в набирающих высоту волнах наслаждения. Чжун Ли бы слушал его до скончания веков своих.       В один момент он вышел из него и быстро перевернул на живот. Ягодицы были чуть приподняты и маячили перед янтарным взором, как нажива перед голодным хищником. Ткань перчаток начала с треском рваться от удлиняющихся когтей. Чайльд вопросительно промычал, а после тут же вскрикнул, когда пальцы впились в его мягкие рыжие кудри и вдавили лицом в простыни. Одним размашистым движением войдя на всю длину, он начал вбиваться в него с новой силой.       Чайльд срывался на хриплые крики, стоны приглушённо прокатывались по всей комнате. Он ухватился пальцами за простыни и сжал их настолько сильно, что у него побелели костяшки. Приподняв голову, он пытался дотянуться лицом до подушки, чтобы впиться в неё зубами и заглушить свой голос. Чжун Ли прокатывал его тело по простыням и совершенно нещадным образом вколачивался членом в его нутро, с каждым громким толчком проезжаясь по простате.       Боже, святая Селестия, как после такого он сможет выбросить из головы этого человека?       — О, г-господи, да, ещё! Т-твою мать, сильнее! Чжун Ли!       Он тяжело закатил глаза, капля слюны скатилась с уголка губ. Лёжа на животе он даже не подозревал, что сзади над ним возвышалось почти что божество, на тёмных, обсидиановых руках переливались золотом геометрические узоры, и светились они настолько сильно, что их яркость просачивалась сквозь тонкую ткань бежевой рубашки. Чжун Ли изо всех сил пытался сдерживать себя, острые когти вылезли лишь наполовину — не хотелось бы, чтобы перчатки разошлись по швам окончательно. От того, как грубо он сминал бёдра Чайльда, у того явно потом останутся синяки. Горячее пыхтение и мычание сопровождались шлепками о ягодицы, кровать чуть ли ходуном не ходила, издавая громкие поскрипывания.       Чжун Ли глубоко застонал, чувствуя, что вот-вот кончит, и начал вбиваться свирепо, срываясь на почти что животный темп, подобно дикому зверю в период гона. Он вновь запустил ладонь в рыжие волосы и с силой сжал пальцы, голос его звучал так не по-человечески низко и хрипло, рокочущие горловые рыки звучали у него над ухом.       Просто невероятно, как Чайльд ещё не заподозрил странностей в его поведении.       — Хочу увидеть, как ты кончаешь, Аякс.       Чайльд в ответ на это только протяжно и громко захныкал, а затем сорвался на ещё один стон, когда Чжун Ли обхватил ладонью его истекающий член и начал двигать рукой, одновременно продолжая двигаться.       — Ты ведь готов отдаться мне полностью?       — Д-да, ах, я готов! Я весь твой, только п-прошу тебя, не останавливайся, чёрт, а-ах, блять! Я сейчас кончу, я...       Последние несказанные в исступлении слова заглушились в надрывном стоне. Он бешено затрясся всем телом от мощных ощущений, кончив прямо на простыни. Сорвано выстанывал имя Чжун Ли, пока тот продолжал проезжаться внутри по уже сильно сжимающим его член стенкам.       — Хороший мальчик.       После такого обращения его легонько тряхнуло — какая ирония, что в этот раз ему понравилось, как его вновь буквально назвали мальчишкой. Чайльд рухнул головой на подушку, глаза заволокло тёмным маревом, и в голове разом стало так пусто, что он на какое-то время смутно понимал, что происходит. Член всё продолжал бить по простате. Он слабо постанывал в такт толчкам, а затем завёл руку, дотронувшись до ягодицы, и оттянул её в сторону. Ещё одна мелкая дрожь прошлась по телу, когда пальцы коснулись растянутых мышц ануса.       Это неописуемое чувство останется с ним на добрые несколько дней.       Чжун Ли сильно и по-собственнически сжал пальцами другую ягодицу и, рыкнув, в последний раз мощно двинулся в него. Чайльд со стоном вновь закатил глаза, почувствовав, как пульсирует член внутри, выплёскивая горячую сперму.       Как же это было до безумия грязно, но ему это нравилось.       Вдоволь насытившийся и опьянённый теплом.       И только Чжун Ли мог видеть его таким.       — Ты прекрасен, baobei, — низкий голос прозвучал рядом, и Чайльд замычал, когда из него наконец вышли. Капли белёсой жидкости медленно скатывались по подрагивающим бёдрам, уставшая улыбка растянулась на лице, и Чжун Ли мягко дотянулся до его губ своими.       Его осторожно перевернули обратно на спину, и всё ещё туманный взгляд зацепился за багровые щёки, шумное дыхание и гулко вздымающуюся грудь. Янтарное сияние глаз маячило перед ним расплывчатыми пятнами. Но, сфокусировавшись на них, он мог заметить, что зрачки его горят, как тысяча рассыпанных по ночному небу звёзд, как пыльца кристаллических гео бабочек, полыхающая в темноте.       Никогда прежде он не видел таких красивых глаз.       Он тотчас потонул в этом золоте и прикрыл свои глаза, любовно выдыхая в поцелуй. Чайльд обвил ладонями его шею, утягивая на себя, длинные тёмные волосы щекотали его кожу. И не было счёта времени, сколько они пролежали вместе в кровати, забыв обо всём остальном.

* * *

      Оба снова приняли ванну и, пока Чжун Ли заваривал чай, Чайльд шерстил по полкам с книгами, пытаясь отыскать одну единственную, пока она всё же не попалась ему на глаза.       Он воровато оглянулся на дверь, хотя понимал, что Чжун Ли требуется достаточно много времени для приготовления чая, поэтому несколько лишних минут у него ещё было в запасе. Чайльд достал с полки словарь, который уже не раз просматривал за всё время их с консультантом знакомства.       Его интересовало лишь одно слово, которое начиналось на букву «Б». Пройдясь взглядом по некоторым строкам, он всё же нашёл его.       Baobei (устаревшее, приблизительно 3000 лет назад) — сокровище, драгоценность.       Чайльд захлопнул книгу, аккуратно положил её на полку и поправил, сделав вид, будто бы и вовсе её не трогал. Прикрыв ладонью улыбку, которую сдержать было не в силах, он почувствовал, как грудь разрывается от гулких стуков сердца.