Злополучная авантюра Микасы Аккерман

Голова была непривычно легкая после прошлой ночи. Скорый отъезд Энни не сулил ничего хорошего, но я и не надеялась, если честно. Армин уже встал на ноги, это пока было единственной хорошей новостью, я довольствовалась этим. С нашего отъезда на поезде я не могла прийти в себя. Что-то дурное подсказывало, что вчера мне следовало заниматься поисками Зика и Флока, а не пить чай с тортиком в столичном поместье Королевы — ответственность постоянно висела над моей дурной головой Дамокловым мечом. Даже когда отдых требовался. А он, определённо, требовался, пускай и был блажью в наших условиях. С самой высадки мы ожидали новой атаки с дирижаблей. Одни боги знают, каково было тем, кто умер под их бомбардировкой. Эрвин, несомненно, герой. Я и сама не могла забыть того первобытного страха, что сковал меня в тот момент. Стыдно, но от бессилия и ужаса перед могуществом этого оружия я вдруг решила, что нет смысла сопротивляться, и позабыла о своей обязанности помогать раненым. Ханджи тогда вмазала мне хорошенько — она и сама была белая от шока (от чего же ещё!), но держалась. Стыдно, конечно, но это прошло. Теперь просто существует это глупое понимание, что бомбардировка может повториться, и ничто нас от этого не защитит. Впрочем, почему "ничто"? Кажется, наши стены были неплохо вооружены, чтобы продырявить даже самые крепкие цеппелины. Порт в этом смысле был безоружен. Высоченные стены, на которых стоит наше оружие, — уникальное преимущество. Его нельзя было не использовать. Сейчас, когда командор Эрвин мёртв, оказалось, что мы не знали его плана. Похоже, он ни с кем не поделился хоть сколько-нибудь значительными деталями. Неужели без него мы, как слепые котята, продолжим тыкаться в небытии, перетягивать на себя одеяло? Наверное, одеяло больше не с кем тянуть: после нашей поездки в Хидзуру, ни я, ни уж тем более Ханджи не собираемся отстаивать свою позицию. Поставок теперь нет, и наша торговая история завершена. Несомненно, найдутся те, кто будет отстаивать необходимость торговли с переполненными экспортом складами, но их представительством была только Ханджи, и, кажется, периодически Энни позволяла им поживиться. Сейчас, когда с Хидзуру отношения на грани войны, никто не станет требовать невозможного, ведь так? О чём я только говорю! Когда люди понимали это? Не было такого. Может, наши крупные мануфактурщики и понимают ситуацию, но все издержки легли на простых людей. Которых Эрвин выставил на оборону острова... это какой-то кошмар, если честно. Не все ведь ушли в эти добровольческие формирования, я даже не могу быть уверена, что их право на кров и пищу закреплено чем-то, кроме слов. Теперь, когда командор похоронен, кому-то следует представить их интересы. Я постучалась к Армину. Гомон из кабинета, который он занял, подсказывал, что едва ли кто-то меня услышал. Внутри было полным полно народу. На столе с бумажками сидела знакомая полицейская, она читала какой-то отчёт, пока военные вокруг неё что-то яростно обсуждали. Армин в сторонке перебирал стопку бумаг, испещренную почерком командора. — Вот ты где, — я улыбнулась приветственно, — прости, я по делу. Армин откинулся на спинку, разминая шею и проморгался. Кажется, будто он следил за всем, что происходило в комнате, и особенно поглядывал на двери и окна. Как будто сюда может ворваться враг. — Энни соизволила отписаться, почему всё скинула на меня? — понадеялся он. Шутка вышла усталой, а не смешной. — Нет, — судя по раздраженности Армина, Энни сильно ему подгадила своим приказом, — я вспомнила, что командор предлагал тем, кто потерял работу на заводах и фабриках после разрыва отношений с Хидзуру, примкнуть к обороняющим остров солдатам. Людям без дома и средств к существованию предлагалась еда и какая-никакая возможность переночевать, но я не могу сказать, кто и как это устраивал. Возможно сейчас, когда командор мёртв, это всё развалилось. Если люди будут недовольны, волнения возобновятся. Армин вздохнул. — Я ни слова об этом не нашёл. Как он вообще это провернул, не оставив ни одного документа? — вопросил он вникуда. — Ладно. Я разберусь с этим... наверное. — Если будет нужна помощь, зови? — предложила я. Армин покачал головой. — Пока мне бы разобрать, что есть. Когда станет ясна картина, я смогу что-то делегировать. Раз уж вариантов помочь сейчас Армин не увидел, я задумалась над тем, чтобы вернуться в замок Разведки, как вдруг встретила причину, по которой всё ещё находилась здесь. — Энни просто идиотка, — заметил Эрен, откинувшись на стенку. Я не ожидала внезапного оскорбления в спину, обернулась и остановилась. Мы стояли в коридоре королевского поместья, полного людей. Эрен сдурел, видимо, если решил тут разводить столь крамольные речи. — Ты что? — переспросила я, смутившись. — Чем она тебе не угодила? Взяв его за локоть, я потащила его подальше от скопления народа. — Она приказала тебе не выпускать меня отсюда и не говорить ничего. Ты её послушалась, — заметил Эрен. — А зачем тебе туда? — К Дине. Дине? Дине Йегер?! Я опешила. — Что? К Дине? Ты уверен, что тебе следует с ней контактировать? Эрен снова тяжко вздохнул. Этот тяжелый подросток намеревался вывести меня из себя. — Мы договаривались, что ты будешь на моей стороне... — Я, между прочим, не соглашалась ещё! — оборвала Йегера я. Эрен наклонил голову и поднял брови в ожидании. — Об этом я и говорю. Давай выясним раз и навсегда, что за глупость тебе навязывает слушаться Энни или ещё кого? — Эрен, она, если ты не забыл, королева. — Это пока... Я чуть не задохнулась от удивления. — Что?! — Не важно, — он махнул головой, — если ты её ослушаешься, едва ли тебя кто-то обвинит. Я не собираюсь сюсюкаться с её почитателями, когда речь идёт о важных вещах. Мне нужно убедиться, меняют твои намерения и действия воспоминания, или же нет. Если ты продолжишь в том же духе, мы потеряем время. Я прикрыла глаза, пытаясь успокоиться и понять дилемму Эрена. Из-за людей, что слышали наш диалог, это не выходило. Эрен забыл, что такое самосбывающееся пророчество, если говорит при всех о возможном свержении Энни... ... или оно действительно случится? Эрен бросил раздраженный взгляд на военных, проходящих мимо. — Меня выводит из себя твоя дотошность, — выругался он, заталкивая меня на лестницу, — те, кто работают с королевой и в её поместье едва ли что-то изменят. Забудь. — Серьезно? — я остановилась между этажами, — Ты хоть понимаешь, чем это может грозить? Эрен продолжил идти по лестнице наверх, игнорируя меня. — Понимаю. А ещё помню, что случилось с тем стариком, что играл из себя короля Стен. Сейчас развлекает байками столичных детей. Власть — мимолётная сущность. Энни едва не помешалась из-за этого, так что свержение будет ей только на пользу. — Ты видел такой исход? Она могла сойти с ума? — я почти побежала следом за Йегером. — А ты думаешь, я сочиняю, да? Если бы не это, стал бы я подыгрывать её паранойе? Я замолкла, понимая, что их с Энни дела прекрасно объяснялись тем, что Эрен пытался успокоить её нервы слежкой за Эрвином и саботированием поисков мнимых "улик". — Нам бы поспешить, пока это всё подчиняется ей и разведке, — предложил он. Это правда. Окно возможностей закроется, если Энни скоро перестанет быть правителем. Другое дело, что она никогда не была главной силой, но при ней у Разведки развязались руки. — Знаешь, это плохо, — вдруг сказала я Эрену. — О чём ты? — он раскрыл дверь в пустую комнату, пропуская меня. — То, что Разведка обладает такой силой. Для нас это удобно, но со временем станет проблемой. Должны быть какие-то способы сдерживать самодурство людей, а у нас это отсутствует. Эрен пожал плечами. — Сейчас слишком острая ситуация, чтобы думать, что у военных недостаточно связаны руки. Не кажется тебе, что это бы вырыло нам могилу? — Я полагаю, что твое самовольство, то, что проворачивали Энни и Армин за спинами всех, и многое другое — это недопустимо. Нечто ничему неподконтрольное буквально разрывало Парадиз на части. — Не забывай, что и ты причастна к расколу, — напомнил Эрен, закрывая дверь. — Это правда. Я не могу удостовериться, что сейчас так не случится вновь, хотя в нашем положении нельзя опять пойти врозь. Должно быть что-то, что сдерживало бы этот раскол, нечто способное думать за всех, а не только за себя. Человек на это не способен. — Нет такого. Есть только люди, а людям свойственно думать только о себе. — Вот поэтому у человека не может быть безраздельной власти. Энни, может, и королева, но у неё формально есть такая возможность. А ещё это было у Эрвина, который ни с кем не считался. Эрвин, может, и думал о всеобщем благе, но не все такие. — Эрвин никогда не думал о всеобщем благе вперед своих амбиций, — Эрен ткнул пальцем мне в грудь, — и ты это знаешь. Он мог выдумать всё, что угодно, говорить всё, что угодно, но он никогда не был альтруистом. Это был его способ выдумать для своей жизни сакральный смысл. У меня зудело от жестокости и грубости слов Эрена. — Ты видел, что с ним произошло? — голос дрогнул от истеричности, — Скажи мне, Эрен, видел ли ты, как он умер? — Видел. Я думаю, это было в его духе. На глазах застыли слёзы. — Как ты можешь такое говорить о человеке, который защитил нас ценой своей жизни? — Я не собираюсь обманываться. И тебе не советую. Я знаю это, потому что мы очень похожи — я и Эрвин. У нас всегда были разные мотивы, разные способы достижения цели, но цель была одна. И, знаешь ли, это всё не про людей или всеобщее благо. Эрвин сражался за мертвых, а я вдруг понял, что хочу сражаться за живых. Мне хотелось кричать о циничности, о том, сколько сделал для нас командор, но всё это застряло в горле. Я часто напоминала себе о том, что Эрвин не был так прост, только вот его харизма поглотила и меня. А Эрен, кажется, куда лучше меня понимал Эрвина. Они и правда шли к одному и тому же. Было у них нечто общее внутри. — О мёртвых не говорят плохо. Тем более о тех, кто спас нас, — наконец смогла сказать я. — Думаешь, Эрвина бы порадовало, если бы ты сделала неверные выводы из этого и навязала другим? Может, он и хотел славы, строк о себе в книжках по истории — это у него отлично вышло, потому что я уже видел, как дедок Армина по настоянию Энни настрочил про Смита столько, что хватит на век вперед. Но нам бы стоило прийти к мысли, что нет хороших людей, а власть развращает всех. — Энни ведь не стала очернять командора? — понадеялась я. Это бы изменило мои представления о ней, и я, признаться, не хотела в это верить. — Было достаточно рассказать всё, как есть. Дед Армина может и хотел услужить Энни, объяснив её политические решения и успехи, но неправды он не писал. Эрвин был противоречивым сам по себе. — Может, Энни и делала что-то поперёк, но она никогда не пользовалась властью сверх меры, — выдохнула я. За эти пару минут разговора с Эреном я успела пережить слишком много потрясений, чтобы порадоваться тому, что хотя бы с Энни я не ошибалась. Эрен задержал на мне долгий взгляд. — Это правда. Пока так и есть. — Я думаю, что есть люди, которые могли бы быть честны с собой и не поддаваться власти. Но мне кажется, что их очень мало, — призналась я. Несмотря на всё, прежде сказанное, я всё ещё считала командора Эрвина человеком, которым подходил под это определение. Эрен мог думать всё, что угодно, но он не сказал ничего толкового против командора. — В любом случае, — я вздохнула, — не стоит искать таких. Следует сделать всё, чтобы никто, дорвавшийся до управления, не мог всё сломать. Эрен усмехнулся. — Ну, посмотрим. Если ради построения какого-то закона ты слушаешься Энни, это забавно. — Знаешь, пока ты чёрт знает чем занимался, я помогала сделать на острове что-то удобоваримое для людей. Энни, может, и не белая и пушистая, но у нас отлично вышло сработаться, — огрызнулась я. — Пока тебя не переклинило на самореализации, и ты не начала отрицать очевидные проблемы работы с Хидзуру. Знаешь, ты и сама не попадаешь под описание человека, которому можно доверить власть. Я не была справедлива ко всем. Может, на поверхности всё и было так, но под землей я узнала то, что желала бы уничтожить под корень. Как бы мне не казалось постыдным это желание, оно было искренним и сильным. Мне нельзя было доверять власть, и я знала это лучше всех. — Я никогда не отрицала этого. — Но всё же, ты к власти стремишься. Может, стоит подумать, как тебе связать руки? — ехидно спросил Йегер. — Не стремлюсь. Я помогала Энни в её благородном желании. Мотивы не важны, важно то, что это было полезно людям. Эрен усмехнулся. — Понятно. Если тебе станет легче, я заставляю тебя ослушаться приказа Энни и отпустить меня. Так лучше? — Ты понимаешь, что дело не столько в приказе Энни, сколько в том, что тебе туда не нужно? Чем ближе ты к королевской крови, тем опаснее для всех нас. Может, я и поверила тебе в том, что ты не хочешь Гула, но почему тогда он случится? Не из-за твоей ли оплошности? Эрен нахмурился. — И ты предлагаешь сидеть здесь и ждать. Чего ждать? — Ответа от Энни. Когда она разберется в ситуации, тогда и подумаем, что делать. — Тебе не надоело ждать чего-то, Микаса? Я не была уверена в ответе. Мне хотелось какой-то передышки и успокоения, но на грани войны со всеми на свете я не позволила бы себе такое. Может, я тянула время? Вполне возможно. С другой стороны, а что мы можем сделать, когда не знаем ситуации? — Энни осталось недолго. Мне тоже. А Зику и того меньше. Надо делать что-то, пока всё у нас на руках. Да, колоссальный потерян, но что теперь делать с этим, стенать и рвать на себе волосы? — Как минимум, если то же самое, чем убили командора Эрвина, повторят сотни раз, у мира будет, чем противостоять Гулу Земли, — напомнила я. — Никто из пришедших на остров не выжил, если ты не забыла. Жан позаботился о том, чтобы тайну убийства колоссального знало как можно меньше людей. У нас есть преимущество в титанах и в информации о них и в том, что без своей верхушки Марли теряет способность к масштабной координации. Если мы продолжим сидеть на месте, то потеряем эту уникальную возможность контратаковать. — Что ты предлагаешь? — У меня нет плана и не было. Мое предложение лишь в том, чтобы с этим на руках сделать хоть что-то. Это преимущество и правда скоро ускользнёт из рук. Мы могли бы попытаться заявить о себе миру, попытаться добиться какой-то интеграции Парадиза в общие процессы, согласовать торговлю, в конце концов. Сейчас, когда титанов столько, а Марли в слабой позиции, есть шанс добиться не только связей с другими государствами, но и добиться ослабления Марли настолько, чтобы империя перестала контролировать свои территории и погрязла во внутренних делах. Только эти "внутренние дела" могли бы обернуться и гражданской войной. О кровавости гражданских войн я знала не понаслышке. — Для этого тебе не нужна Дина, — ответила я Эрену, — тебе вообще незачем контактировать с ней. Для этого нам нужно поговорить с Армином и понять, куда мы можем пойти и что сделать. Но Армин сейчас так занят с тем, чтобы разобраться в кошмаре дел командора Эрвина, что и не сказать, когда мы сможем поговорить с ним и понять ситуацию. — Тогда поехали к капитану Леви. Вместо того, чтобы просиживать штаны, можно было бы воспротивиться его настырному желанию нас выставить. — Он не хотел, чтобы мы видели его в таком уязвимом состоянии, — напомнила я. — Капитан много чего хочет, — фыркнул Эрен, — а Армину больше не нужно сопровождение, как и Энни. Я намереваюсь мозолить капитану Леви глаза до тех пор, пока он не выздоровеет из вредности. Я тоже думала о том, что мы оставили раненых в замке Разведки. Капитан Леви и правда не хотел нас видеть, в последний раз и вовсе Эрд выставил нас и велел ехать в столицу. Но сейчас в столице делать нечего. А в замке всегда найдётся, чем заняться. К тому же, дела разведкорпуса свесились на Ханджи. Может быть, я смогла бы помочь там?

***

За две недели, что прошли с момента операции капитана Леви, он успел прийти в себя, обругать всех на свете и встать на ноги. У него были тяжелые травмы внутренних органов, а ещё на лице остался страшный шрам, к счастью, глаза были целы. Он обещал всем, что встанет в строй и всех нерадивых гостей уложит на лопатки, но прошедшая операция давала о себе знать. Его собирали по кусочкам. Как после такого речь может идти о том, чтобы снова идти и сражаться — я не знала. Но сегодня он выставлял нас из своей палаты самолично и на своих двоих. Для него это, определённо, было очень тяжелым испытанием. Бледный и злой, он доковылял до дверей с испариной на лбу, но не позволил нам остаться. Эрен кричал ему в дверь что-то насмешливое, как любил делать, когда его раздражали. В стенах начали искать младенцев, рождённых в день смерти командора Эрвина. Я полагаю, что ищут того, к кому бы мог перейти колоссальный. Стоило бы задуматься и о том, что младенец мог родиться в гетто Либерио, но делали то, что могли. Главное, что своевременно вспомнили: несмотря на множество усилий, направленных на увеличение грамотности, не менее половины населения не умело писать, читало с трудом. Многие не считали, в который день рождались их дети. Зимой — так зимой. К сожалению, грамотность не считалась чем-то столь нужным, чтобы взрослые люди повально пошли учиться. В конце концов, нужно деньги зарабатывать, детей кормить. Но молодое поколение в школах находило приют, и это склоняло неприкаянных детей не слоняться и пополнять преступность, а получать нужные знания для того, чтобы стать квалифицированным работником. Детей там кормили, у школ появлялись какие-никакие общежития, и сироты могли обитать там. В дальнейшем они не рассчитывали на успех в жизни, и пользовались школой скорее как передержкой, но и это было хорошо. Энни, как я выяснила, засела в своей коморке неподалеку, просила её не беспокоить. Она нашла Дину, но пока не смогла выяснить, какого титана та получила. Дину держали в неведении относительно её спасения. У женщины было страшное потрясение, и Энни посчитала её невменяемой, чтобы сообщать такое. Всё сводилось к тому, что она получила молотоборца Флока, но как это вышло — никто не знал. В стенах продолжались поиски Зика. Сбежавший Йегер вызывал кучу опасений, и нельзя было утверждать, что он на острове. Искать его словно иголку в стоге сена — ни скелета титана, ничего толком не было. Только сведения о том, что видели нечто огромное и мохнатое близ лесов на востоке. Это был медведь, как выяснилось. Жан возглавил поиски, и, насколько мне известно, не успел даже выспаться с дороги. Впрочем, Конни недавно к нему примкнул, и после его письма я утвердилась во мнении, что моя помощь им не потребуется. Имир была в этой группе, но в основном там были молодые разведчики, только-только из кадетского корпуса. Жана назначили их капитаном — давно пора, но кажется, сейчас момент был не лучший. На Ханджи свалились все дела Разведкорпуса. Я не знаю, почему именно её командор прочил на своё место, но она приняла эту ответственность, и разгребала накопившееся за нашу поездку. У нас было много погибших. Похоронки заполнять некому — так много. Это была тяжелая вылазка. Армин направлялся к нам. Сейчас, когда он наладил дела в столице, у него была пара мыслей насчет дальнейшего плана. Я писала ему почти каждый день: несчастные солдаты, которых я отправляла в столицу, запомнили меня в лицо. Он ничего конкретного не писал, опасаясь чего-то или просто не находя слов, обходился парой новостей и надеждой на то, что капитан Леви в порядке. Его дела вызывали вопросы, но я ждала личной встречи, чтобы обсудить. По просьбе Армина я занялась тем, чтобы пристраивать потерявших работу и их семьи. В замке освободили целое крыло под гражданских — раньше там квартировали новобранцев, но с недавних пор в замке остался только четвёртый отряд, который вел разработки. Места было достаточно, а с приходом людей быстро разобрались с тем, чтобы разгрести старые завалы и освободить заброшенные башни. С нападения титанов четыре года назад часть помещений, получивших много ущерба, оставили. Сейчас, когда появились свободные руки, Конни предложил отправить желающих на ремонт: так появилось и больше места, и люди нашли себе дело. У нас не было возможности выделять какое-то финансирование людям, так что люди работали за еду. Заскучавший Эрен (или, возможно, замученный детскими криками) отвозил детей в пригород Троста на учёбу. Я подумывала проводить уроки детям здесь, но у меня времени на это не хватало, а учителя были нарасхват. К нам приезжали предприниматели. Эти люди обычно ходили к Ханджи, но сейчас она была занята, и я вела прием за неё. Так у меня собрались списки того, чего нам недоставало. К сожалению, почти всё это нужно было завозить на остров или делать с нуля, но я собиралась передать все это Армину и попытаться включить наши необходимости в торговые договора с другими государствами. Надеюсь, такие появятся. Эрен пнул дверь ногой. — Ну и сиди там! Эрен отвернулся и намеренно громко пошагал вон из коридора. Я осталась у дверей, гипнотизируя взглядом некрасивый след от ботинка Эрена. — Чего ж ему неймётся, этому поганцу!.. — ругался капитан Леви. В голосе Аккермана слышалось наигранное недовольство. Когда он злился по-настоящему, он молчал... ... и бил нарушителей спокойствия. Обычно он обходился без рукоприкладства, но в гневе не видел ни единой причины сдерживаться. Я вздохнула и распахнула со всей силы дверь. Капитан скривился. — А тебе что надобно? Я не ответила, села на одинокий стульчик у его кровати и сложила руки на коленях. Капитан следил за моими действиями с раздражением. — Армин сегодня приезжает, — поделилась я спустя долгое молчание, — быть может, вы бы хотели выйти на свежий воздух и поговорить? — О чём мне разговаривать? О том, когда я снова стану полезным? Это можно и у врачей выяснить. — Армин вроде как разобрался с делами в столице. Наверное, у него есть какие-то планы на будущее. Я подумала, что вам будет интересно. Капитан опустил голову вниз. — Не будет, — отрезал он, — вы, детишки, совсем распоясались. Армин возомнил, что имеет право обманывать своих товарищей. Я знала, что их поездка в Парфию была спланирована так, что никто из отряда Леви не знал о их целях и месте, куда они на деле прибудут. Капитан был в своём праве обижаться — может, я и доверяла Армину, но его самодеятельность была удручающей. Доверие рушилось от такого. — Спасибо, что оттолкнули меня тогда. Вы спасли мне жизнь. — Так уж и спас, — фыркнул капитан, — это всё, что ты хотела сказать? Можешь идти. Он даже не дождался, когда я отвечу, просто махнул ладонью и сделал вид, что потерял интерес к разговору. — Быть может, есть что-то, что я могла бы для вас сделать? Леви повернулся к вазе с полевыми цветами. — Выбрось их. Или принеси Ботту. Я подошла к тумбе с вазой, когда услышала, как капитан буркнул вдогонку. — ... зная этого слюнтяя, тот бы умилился вшивым цветочкам. Я забрала охапку цветов и, когда уже вышла из палаты, обнаружила, что в глазах стояли слезы.

***

Леви хмыкнул, когда увидел знакомые цветы на кладбище. Марко, мальчишка девятнадцати лет, очень любил цветы. Ему нравился чай из ароматных листьев, который обычно пил Леви, и он исправно заваривал его своему капитану. У мальчишки все шло из рук вон плохо, но за годы вместе он выучился делать хорошо. К могиле Марко он не пошёл. Он пропустил его похороны, но и пропускать было нечего — останков мальца так и не нашли. Как это часто бывало на вылазках, труп везли родственникам, но из-за коварной случайности пришлось отбивать живых, а не мёртвых. В тот день Леви сам едва в живых остался. Сердце его очень хотело отказать, мозг и вовсе не хотел работать. Он помнил, как четырёхглазая пыталась привести его в чувство, но воли не было достаточно, чтобы оставаться в сознании. Но его довезли, прооперировали и собрали по кусочкам. Забавно, каким живучим он оказался. Обманул смерть. Или смерть обманывала Леви. Он стоял, опираясь о костыль, у могилы старого друга. Гюнтеру не повезло, он попал под горячую руку титанши и умер мгновенно. Его бы не опознали, если бы остальные не видели его смерть собственными глазами. Опознавать было нечего. — Вы здесь, — послышалось удивление. Леви обернулся. Петра сидела позади него на своём чудном стуле с колёсами, как у телеги. Эту вещицу изготовили в первый же год, Леви лично проконтролировал весь процесс, когда увидел мертвецкие глаза Петры, сообщившей, что она больше не встанет на ноги. Это было меньшее, что он мог сделать — выбить из Эрвина и всех ублюдков у власти возможность жить дальше, а не помереть с голоду, как то обычно случалось. Петра сумела отыскать в своем положении силы, чтобы освоиться в роли учителя, и, несомненно, преуспела. Как самая настоящая разведчица, она преодолела весь пиздец, и нашла новое место в жизни, ничуть не менее важное, чем прежде. Даже более, если вспомнить восхищение Эрвина. — И ты тоже, — констатировал Леви, — пришла поделиться новостями? Она кивнула. — Сюда приехал Армин, и у меня есть новости для Ханджи. Я постаралась договориться, чтобы пересечься со всеми в один день. Вы знаете, это сложно устраивать. Руки дрожали от усталости, и Леви понимал, что переоценил свои силы. — Знаю, — выдохнул он, — Армин нынче занятой человек. Забавно наблюдать, как трое человек, если не пятеро, пытаются справиться с обязанностями одного только Эрвина. Армину, конечно, выпала самая поганая часть — вся эта маетня с чужестранцами. — После того, что он натворил, ему бы и разбираться, — бросила Петра, не скрывая своего недовольства. Разведчица подъехала ближе к могильному камню и положила букет синих цветов. — Неужели вы не смогли его остановить? Леви удивился вопросу — к чему она? — и принялся выжидать разъяснений. Петра обернулась к нему, и лицо её было совершенно отчаянным. — Кого? — наконец спросил Леви, не выдержав. — Армина. Почему вы не остановили его, когда узнали, что он задумал? Теперь весь мир будет думать, что мы опасны, что титаны готовы уничтожать города и страны, сеять хаос и войну? Леви горько усмехнулся. — Что я могу сделать сам, когда даже такой добродушный юнец, как Арлерт, думает о ведении войны? Петра сглотнула, лицо стало скорбным. — Неужели вы не устали воевать? Леви опустил глаза к могиле. Этот вопрос был сложен, и ответа на него Аккерман не находил. — Устал, Петра. Но это всё, что я могу сделать, — признался он, — здесь и сейчас я полезен только тем, что мог сражаться, убивать и защищать. Но, кажется, скоро моё тело откажется помогать в этом, и мне придется сесть и просиживать штаны. До конца жизни. — Просиживать штаны, — выплюнула Петра, — вы знаете, сколько я уже просиживаю, как вы говорите, штаны? Неужели нет ничего, что вы могли бы делать? Нет. Нету ничего. Может, когда-то и было. Может, когда-то у Леви был шанс найти себя в другом. Но с того самого момента, как Эрвин самодовольно обозвал его "сильнейшим войном человечества" у Леви не осталось иной дороги. — Вы могли бы учить, — сказала она тихо. Леви вдруг улыбнулся. — Учить, — повторил он за Петрой, — помнится, учитель из меня всегда был паршивый. Я помню, как на вторую же тренировку мелкие пришли перепуганные. — Микаса на первой же тренировке сломала руку. Конечно, она напугалась. — Она влетела в первое же дерево, словно вообще не могла своими конечностями управлять. Я не знаю, как учить, когда люди совсем ничего не знают. Петра вздохнула. — Я помню, как забавно злился Эрен, когда я укладывала его на лопатки. Оруо доводил его до исступления. Но зато в первый спарринг с вами он смог увернуться целых два раза. — Это достижение слишком Йегеру польстило, раз вырос таким наглецом.

***

— Ворчливый дед, — сетовал Эрен, — он сам себя не раздражает? Я бросила недовольный взгляд на Йегера. — Скажи уже честно, тебе неприятно, что вы с капитаном Леви отдалились. Эрен удивлённо нахмурил брови, будто бы я несла какой-то бред, но в глазах его читалось — попала в яблочко. — Я помню, как вы были близки. Думаю, тебе была дорога ваша... дружба? Товарищество? Я, признаться, не знаю, как охарактеризовать ваши отношения. Капитан был твоим наставником, а ты — нерадивым подростком. Хотя, о чём это я, ты и сейчас не сдал позиций... — Тебе есть до этого дело? — сплюнул Эрен. — Помнится, ты сам предложил ехать к капитану. За это время вы успели с ним только поругаться. — И что теперь? Как будто ты не знала, что он такой же ворчун, как и пять лет назад. Эрен пытался соскочить с разговора, но я не сомневалась, что для Эрена капитан Леви как был важным человеком, так и остался. Я не должна влезать в эту историю, но я давно заметила, как Эрен намеренно отдалялся от капитана, которого едва на божничку не усадил. Что Эрена к тому подтолкнуло — не знаю, но если эта причина совершенно глупая, я ударю этого бестолкового придурка, и, уверена, заслуженно. Все, что происходило за это время, было болезненно обоим. Со стороны это было очевидно. Армин приехал верхом, и сейчас, спешившись, разминал ноги у конюшен. Новобранцы таскали какие-то бумаги мимо него, а он все на них поглядывал. Будто бы опасался, что документы утащат. — Ты работу с собой привёз? — усмехнулся Эрен. — Иначе не получается, — повинился Армин, — а как у вас дела? — Эрен нанялся возничим для детей и подбрасывает нынче их до школы, — посмеялась я, — Конни прошлым утром отправился в помощь к Жану, он взял еще один отряд, будут прочёсывать восток Розы, говорят, Зика видали там. — А может снова медведь, — заметил Армин, — с уволенными рабочими разобрались? Я неопределённо пожала плечами. — Те, что в замке, заняты делом. В Тросте осталась достаточно большая группа людей, для них развернули нечто вроде нашей полевой кухни, но с ночлегом плохо. Бараки всё еще восстанавливают. Им передали часть старых незаселённых после прорыва зданий, но они в ужасном состоянии, там даже находиться опасно. Я пока не смогла договориться с Ривзом, но может быть на королевское финансирование они займутся этой проблемой. — Денег у нас мало, катастрофически мало, — вздохнул Армин. — Их никогда не было достаточно, — фыркнул Эрен. — Твоя правда, — согласился Армин, — но тащить на своей шее столько обездоленных людей королевство не сможет долго. Нужно подыскать дело прибыльное и полезное. Гражданская оборона пока бессмысленна. Этот вопрос был не прост, потому что я вторую неделю мучалась в поисках решения. — Если есть мысли, говорите, — попросила я. — Нет их, — вздохнул Армин, — но я подумаю. — Плохо, — вздохнула я. Эрен указал на старую беседку близ исследовательского крыла. Знакомая покосившаяся крыша, облупившаяся краска и огромный стол со скамьями. Я не смогла сдержать улыбки. — Думаю, всё же не так плохо, как этой крыше, — заметил Эрен, указывая на огромную прореху вверху. Но никто не оценил его шутки. Мы сели за стол, Армин положил вперед документы. — Это все проекты, которыми занимался командор Эрвин. Я достал лишь часть, связанную со внешней политикой, но даже в этом не хватает слов, которые бы объяснили, что за этим всем задумывал командор. Эрен окинул список пунктов так из сотни, и вздохнул. — Выходит, нам не хватает здесь головы Эрвина, — заметила я. — Что же, он всё держал в памяти? — уточнил Эрен, будто не веря. Вполне в духе командора. Он не желал отдавать бумаге то, что может подвести его под монастырь — так говорила Ханджи. Что же касается внешней политики — это означало лишь одно. На острове этого не должны были узнать, и это было против чьих-то интересов. Возможно даже — наших с Ханджи. Но если бы только так. Вероятно, насолило бы многим, как это бывает со всяким решением. Нельзя удовлетворить всех. — А как еще. Тут есть только упоминания договорённостей и детали по торговым поставкам Хидзуру. Командор не знал, но Хидзуру занижали цены, — заметил Армин. — Не удивительно, — вздохнула я. Кажется, Армин и раньше это упоминал. — Придется тебе всё это разгадать, — сочувственно, но как будто с насмешкой заметил Эрен. — О, если бы только мне, — вздохнул Армин, насмешки не замечая. План Армина был известен: лишить Марли возможности воевать с Парадизом путем поддержки тех сил, что пытаются отобрать кусок территорий у Марли или освободить свои территории. На самом деле, у Парадиза было не так и много врагов, которым было дело до этого острова, и основным, всё-таки, был Марли, поэтому сосредотачивался план именно на этом. Средневосточный Альянс не интересовался проблемой Парадиза, их куда более занимало само Марли, а Хидзуру, будучи еще более удалёнными от Парадиза, не прибегли бы к открытой военной агрессии. Были и иные крупные государства, которым было по силам уничтожить маленький проблемный остров, но вместо того, чтобы вести войну против всего мира, с такими государствами лучше сходиться на разделении сфер влияния Марли или на образовании торговых соглашений. Впрочем, судя по Армину, он не против повоевать и против Хидзуру. Они, определённо, затаили обиду на нас, и я не знаю, как будут налажены связи с ними, но поддержка сепаратистов Марли может указать путь и для хидзурянских колоний. За это нам спасибо не скажут. На данный ситуация была следующей. С подписанием мирного договора Средневосточный Альянс потерял всякий интерес к тому, чтобы вести какую-то активную войну: их и прошлая потрепала. Но за это время экономика стран наверняка перестроилась, государство обладает боеспособной армией, которую выгодно пустить в бой, а не отправить домой. Можно предложить им военную авантюру, которая бы требовала ограниченного контингента тех, кому без войны и жизнь не мила, а результат был бы успешным. Для этого нужно ослабить Марли так, чтобы территории ближнего востока, которые являются еще одним интересом Средневосточного Альянса, оказались беззащитны. Другой вопрос, следует ли позволять Альянсу продолжать свою экспансию, потому как на фоне Марли с Хидзуру этот Альянс получает значительную силу, и это может стать проблемой. Энни ездила к болгомам, чтобы выяснить, готовы ли они повоевать за территории близ Скифского моря, на которые претендуют уже много веков, чтобы открыть себе незамерзающий водный путь торговли. Чёткого ответа они не дали, но было предложено передать им разведданные, которые поспособствуют их вторжению на эти территории Марли. Финикийцы проиграли свою войну — на этом фронте затишье, и из-за этого флот Марли намерен блокировать пролив Внутренние Ворота, которые ведут в море меж старым Марли (тот, что называется Абендом) и новым Марли, и которым пользовались как финикийцы, так и романы. В планах марлийцев отрезать спешно продвигающихся внутрь Абенда романов, перекрыв им пути снабжения, и зажать их в "котёл". Армин считает, что именно это направление может быть решающим, так как романы обладают значительным потенциалом, чтобы оттягивать войска Марли. В это время следует заняться подпольной работой в самом Марли — как известно, марлийцами представлена лишь малая часть населения, и их привилегии вызывают не только зависть, но и чувство несправедливости. Этим можно воспользоваться. Собственно, план Армина и состоял в том, чтобы работать по этим двум направлениям: военная поддержка романов в их экспансии в Абенд и подрывная работа в Марли. Что-то должно щелкнуть и надломить Марли — империю, построенную на личной власти элит, часть из которых была уничтожена не так давно. Страшно представить, сколько крови нужно пролить, чтобы добиться развала Марлийской империи. Только вот дело в том, что план Армина всё это время приносил плоды, и это действительно может помочь как интегрировать Парадиз во внешний мир, так и избавиться от угрозы быть разгромленными. В ближайшее время можно ожидать попытки нападения на остров, особенно, когда наши силы будут отправлены далеко на юг — к Внутренним воротам и Внутреннему морю, однако до этого момента еще пройдёт некоторое время. Судя по всему, в Марли близ наших берегов такой же хаос, как и у нас здесь. — Энни намерена плыть с нами к романам. Не знаю, что ей в голову взбрело, — заметил Армин, когда пояснял свой план, — да, у нас небольшая группа, и мы воспользуемся теми судами, что получали от Хидзуру и трофейные марлийские военные корабли, — совсем немного удастся увезти. Но наша основная сила в титанах. — С учётом того, что и ты, и я поплывём... — Эрен призадумался, — а чего бы и Энни не плыть? На острове остается Имир и Дина. Эти двое если что прикроют, Энни можно и не торчать тут непойми зачем. Армин бросил недовольный взгляд на Эрена. — Признавайся, чего ты там такого знаешь, раз на Дину рассчитываешь, — вместо Армина, ответила я, — Имир — хорошая поддержка, да и у Марли не так много титанов, чтобы мы не справились. Однако Дина не то, что новичок, она в жизни бой не видела. К тому же, я не уверена, что её голова в порядке. — У Имир же в порядке, — фыркнул Эрен. — И то правда. Армин отодвинул бумаги ко мне. — На Дину расчета никакого. На Имир и на наше оборонительное оружие на стенах можно полагаться. — Теперь, когда в порту нечего защищать, мы остаемся в стенах, которые как раз у нас есть, чем оборонять, — напомнила я, — Дирижабли могут прийти с любой стороны, но укреплённые города прикрыты от обстрелов, как и столица. Маловероятно, что Марли захотят нападать на обычные деревни. Помощь Энни в вашей миссии будет не лишней, и здесь она как сверхмера. — Логично, — согласился Армин, — но кто будет всем заправлять? — Пиксис, — ответил ему Эрен, — уж у кого, у командующего достаточно опыта. Что думаешь? Эрен глянул на меня. — Думаю, что он будет лучшей кандидатурой, — согласилась я. Армин нахмурился. — Уговорили. Примерно тогда же и начали заниматься чётким планом этой их вылазки ко Внутренним воротам. Я участвовала опосредованно, перенимая дела по части стен, — Энни по старой памяти послала меня поглядеть за её канцелярией, и так я там и осталась. — Отличная работа, Аккерман, — сказала она мне как-то по приезду, — вот и займёшься всем этим, пока мы отплывём. Я попалась на её хитрую удочку. Армин уже не возмущался о том, кто заменит Энни, потому как я её случайно заменила. — У меня нет даже нормальной должности, — напомнила я, — у меня из полномочий только твои угрозы, что если канцелярия перестанет выполнять свои функции, ты мне ребра сломаешь, а потом каждому, кто отлынивал. — Я так сказала? — удивилась она. — Ты сообщила это в прошлом месяце, когда уезжала знакомиться с Диной, — напомнила я. — Выходит, это сработало, — заметила она, — продолжай в том же духе. И ушла, оставив Армина посмеяться надо мной. — А что за должность-то у тебя? — Советник, — отмахнулась я, — её казначей меня доведёт до приступа за то, как я превышаю свои полномочия. Если мы переживём все это, я больше никогда не прикоснусь к бюрократии. Армин снисходительно улыбнулся и потрепал по плечу. — Мы ненадолго. Морем идти недалеко, — попытался успокоить он, — а там уже всё вернётся, как должно быть. — А дальше вас ветер не погонит? — уточнила я недоверчиво. — Не должен, — выходит, такие мысли существовали, — Возможно, мы выйдем в пролив к Скифскому морю, чтобы открыть это узкое местечко для болгомов... Я нахмурилась. — Серьезно?.. Ну вот и зачем говорить, что ненадолго? — Микаса, хватит. Ты сама знаешь, что если выпадет хорошая возможность, нужно этим воспользоваться. — Знаю. Просто не надо говорить тогда, что вы ненадолго. Армин вздохнул. — Я должен хоть что-то полезное сделать. Ты же знаешь, как всё легко может рухнуть, и как быстро Эрен отвернётся и решит, что нужно возвращаться к плану Гула. И тогда всё: высадка в Парфии, убийства в Либерио, гражданская война финикийцев, — всё это было зря. Я... был зря. — Ты думаешь, что результат может придать смысл войне и убийствам? Хорошие победят плохих? Армин отмахнулся. — Нет никаких плохих и хороших, это всё просто смерти. Смысл в том, чтобы дать надежду людям. Тем, кто были угнетены, и нам, элдийцам.

***

В порт отправили несколько сотен людей, чтобы подготовить всё к прибытию возможных делегаций. Армин заверил меня, что в других странах обязательно найдётся, что сбывать нам, и мы сможем наладить поставки. Зная его подвешенный язык, я не сомневалась. Энни собиралась отправляться с Армином. Она разобралась с Диной, и теперь могла быть уверена в том, что та не сбежит или не станет угрозой. Мистер Леонхарт знал Дину и приглядывал за ней. Задачка ему выпала непростая, но что ж мы могли поделать. — Ты остаешься за главную, Микаса, — похлопал меня по плечу Армин. Старик Пиксис только посмеялся над этим. Уезжали почти все. Даже Кенни, которого Энни старательно избегала, королева взяла с собой. За все эти годы она начала ему здорово доверять, и какая бы мышь между ними не пробежала, это всё не изменит того, что Аккерман был её залогом спокойствия. — За главную, значит, — повторил за Армином Кенни, — не будет тебе здесь скучно? — Хотите сказать, что возможность не убивать людей — скучно? — со смешком уточнила я. — Не поверю, что тебя это не опьяняет, — Кенни рассмеялся, — это же риск! Тебе должно это нравится — на грани жизни и смерти! — Как вы вообще до сих пор живы... — Смерть не входит в мои планы, дорогая моя родственница. Чтоб ты знала — даже титану меня не убить! — продолжал браваду он. — Он просто вас проглотит, и вы сваритесь в нем заживо, — во мне победил скептицизм. — Тогда у него будет несварение! Я не удержалась и рассмеялась. Энни бросила на нас недовольный взгляд, и Кенни махнул шляпой на прощание. — Надеюсь, вся эта бюрократия заебет тебя так, что к нашему возвращению все эти глупости из твоей головушки выветрятся! — пожелал мне дедок. Никто не решался предъявлять ему за людоедство, а ему так нравилось им кичиться.

***

На рассвете наши разведчики должны были отплыть. Практически весь состав разведкорпуса — это была пара тысяч человек, — отплывали с острова. Пиксис настраивал оборону на случай атаки, и так как я помогала в гражданских делах — через канцелярию, он пригласил меня к себе, чтобы обсудить пару важных дел. — О, проходите, юная леди, — командующий выставил всех из комнаты, заставляя почувствовать себя неловко, — садитесь. Нам скоро принесут кофе. По его хитрому взгляду стало понятно, что он у кого-то выяснил мои вкусы. — Есть одно щепетильное дело, которое нужно обсудить, — объяснил он причину, по которой мы остались одни, — её величество не должна узнать об этом от людей сторонних, а вы вот вполне подойдете. Мне известно о вашей дружбе, к сожалению (или счастью?), об этом ходит множество слухов, которые объясняют столь юную особу в управлении королевской канцелярией. Пиксис подмигнул. Я слышала, что меня подозревают в кумовстве, и, кажется, небезосновательно. Энни просто выбрала меня, и как это бывает с советниками да секретарями, я стала настоящим управителем на время, пока законный был занят своими "очень важными делами". Но Энни не только со мной так согрешила. Она любила ставить доверенных людей на должности, которые были не по способностям. Ей так было, видите ли, спокойнее. — Впрочем, речь не об этом. Речь о том, что готовился заговор против нашей королевы. Её величество, как известно старым аристократам, чужачка в наших стенах. К счастью, осталось не так и много людей, кто знал её лично во времена, когда она выполняла задание Марли, и королева разумно приблизила их к себе. Как Кенни Аккермана, например. Однако аристократам она не мила, и не станет. Здесь можно было бы уповать лишь на силу. Эрвин Смит позволил себе переговорить с заговорщиками и скрыть их попытку от королевы в обмен на их жизни. Были убиты все, кто знал о готовящемся, в том числе мои доверенные люди. Королева, очевидно, подозревала его в заговоре, но доказательств не имела. А ныне есть еще одно обстоятельство, которое знать следует: эти люди могут повторить свою попытку. Эрвин был гарантом, и теперь он в земле. — Я должна всё это сообщить Энни? Мне становилось не по себе. Кажется, сны Эрена уже претворялись в жизнь. Оттого и вопрос был глупым. — Вы, милая леди, должны с её величеством отыскать способ эту попытку пресечь. Не сомневайтесь, я не на стороне бунтарей, и окажу поддержку. Но это не моя война. Я кивнула. В голове все это еще не укладывалось. — А если её просто сместят, — припомнила я слова Эрена. — Её, куда вероятнее, убьют. Я вздохнула. — Хочется верить в лучшее, понимаете? — усмехнулась я, — с королями ведь можно иначе. Командующий глянул в окошко. — Не думаю, что это так просто, но у нашей королевы есть шанс признаться в том, что она самозванка. Иное дело, что не было его у Райсса. Энни боялась умереть. Наверное, она даже больше боялась того, что ей придется жить с этим страхом. Меньше, чем через 4 года она всё равно умрёт. Шифтеры, обыкновенно, могли смириться с этим. Я не знала, как можно не бояться смерти. Как можно её принять. Наверное, только безысходность могла бы подтолкнуть меня передумать. Всё внутри поджалось в болезненном напоминании. Пиксис заметил мою нервозность. Эта тема была просто ужасна, и нужно было срочно сменить её. Я отпила кофе и в голове всплыла фраза Ханджи. "Дот с удовольствием расскажет, как заткнул Рода Райсса за пояс лиственницей!" — А что за история у вас с лиственницей была? — О, это забавная история. Наш почивший король решил отстраивать свою порушенную церковь в самые дурные времена — после прорыва Марии. Тогда столько лиственниц поплыло к нему, что я сразу смекнул, что этот человек совсем не тот, за кого себя выдает. Знаешь же, на что лиственницы обыкновенно идут? На сваи, а в его-то обители их нужно было немало. Всё это очень удачно наложилось на ваш тогдашний рассказ — и мы нашли и огромную пещеру, и короля. Я не удержалась от усмешки. — Удивительно, на что способна лиственница. Пиксис тоже отпил кофе. — Нет, это все острый человеческий ум, — восторженно заявил он. Конечно же, его ум.

***

— Это теперь порядок у нас такой — малолетние девки всем заведуют? Я хотела скривиться, но сумела удержать выражение лица бесстрастным. После того, как Энни оставила мне свои полномочия, мало кто преминул возможностью уколоть мой возраст или обозвать "подружкой". Наверное, поэтому себе в помощь я позвала знакомых девочек — Розу и Риту: они были смышлеными, работящими, и понимали осуждение за возраст — девочек, к несчастью, тоже обвиняли. Это был не лучший шаг. — Пришло письмо от мистера Леонхарта, — указала Рита, — говорят, это приемный отец нашей королевы. Это правда, Микаса? Я не стала отвечать в присутствии других лиц. — Что пишет? Рита замялась — что-то тайное. — Это личное письмо, нам не позволено вскрывать, — указала её сестра, недовольно поглядывая на солдат, что обсуждали дела королевской канцелярии. Внезапно её лицо просияло от удовольствия. — Ну-ка брысь, — кинул в сторону военных Норман. Военные считали себя в своём праве тут находиться, однако побоялись разбойника, и рассосались по своим делам. Когда Норманн зашел к нам, его глаза округлились. Меня здесь он видеть не рассчитывал. — Давно не видно тебя, братец, — посетовала Роза, — совсем распоясались эти обмудки. Рита раскрыла рот и толкнула сестру, будто ругательства от неё были чем-то новым. — В присутствии дам только такие и могут позволить себе высказывать недовольство, — он пытался строить из себя уверенность, но руки выдавали нервозность, и он поспешил огладить шрам на своей лысой голове, — может, я им как мужчина мужчинам разъясню, как следует себя вести? И глянул на меня с ожиданием. Я всё ещё была недовольна. — Брось, — попросила Рита, — лучше и правда почаще заходи. У тебя новости? Норманн хотел поскорее слиться. — Нет, я по делам. Зашёл передать весточку от вашей матушки — мы ей поставили телеграф, но она не умеет им пользоваться. Пишите ей, что ли. В руках у него был неизменный кожаный саквояж — и правда по делам приехал. Я решила оставить его с девицами, и отошла, чтобы почитать письмо мистера Леонхарта. Письмо было безрадостным. "Уважаемая госпожа не ест уже третий день, того и гляди пить откажется. Боюсь, ей требуется помощь врача", — писал он. Уважаемой госпожой звали Дину. Она помнила своё имя, но прошлые события в её голове смешались воедино, и она едва ли себя осознавала. Придётся к ней ехать. Этот вопрос был очень щепетилен. Никто не должен знать о нашей новой титанше, ведь сейчас она, по сути, бесполезна. Одной из моих форс-мажорных задач было прикрытие Дины Йегер. Я раздала последние задания — в первую очередь о Зике, — и отправилась в путь. — Проследите пожалуйста за поисками. Это была вторая моя форс-мажорная задача. Сейчас, когда разведчики отплыли, эта ответственность осталась за мной. Я взяла из замка записи отчетов, мы прикинули зону прошлых поисков и отправили группу ребят в место, которое казалось наиболее подозрительным — Шиганшина. Маршрут Зика вёл именно в это проклятое место. Была и другая зацепка. Армин пользовался помощью Елены, и она вполне могла помочь бывшему покровителю. В целом, мне было чем заняться. Тот день в целом был каким-то больно спешным. Я отправилась в домик, который еще давненько отстроил Эрен своими титаническими руками для того, чтобы приглядывать за Энни — новоиспеченной тогда королевой. Теперь там держали настоящую наследницу титанической крови. Дина обнаружилась бледной и худой. Неизвестно — от голодания в последнее время или же она всегда была такой. Мистер Леонхарт фыркнул в её сторону, когда она прямо при мне отказалась есть похлебку из картофеля и баранины. Между прочим, баранина, особенно хорошая — верх гостеприимства! Она трогала себя, словно не верила, перепроверяла постоянно, что руки и ноги — её, а не фантомные. Титанические. Что она понимает, что делает. — Подозреваю, что ей пришли какие-то воспоминания, — предположил мистер Леонхарт, — может, увидала, как людей ела. Может думает, что теперь может позволить себе питаться солнечным светом. Ха, даже титаны, кажется, не фотосинтезируют. А Дина так начнёт. — Почему так думаете? — спросила я. — Она вздрагивала от хруста, когда я разделывал мясо. Шептала что-то непонятное. Не в её духе, знаешь ли. Я глянула на женщину еще раз. — Вы её знали? Мужчина вздохнул. — Все её знали. Миленькая молчаливая девица, прибыла черт знает откуда — сослали из-за элдийской крови. Примкнула к семье врачей, жила себе мирно, работала на газетёнку в типографии, всё в чернилах ходила. Танцевальным клубом заведовала — у докторов деньги водятся, можно и свободное время иметь. Кто бы подумал, что королевская особа. — А как сослали её на остров помнит? Леонхарт пожал плечами. — Меня она помнит. Удивляется только, что постарел, — усмехнулся он, — не верит, что прошло двадцать лет. Просит сына ей привести, а мы говорим, мол, не здесь. Служит. Её это радует. А ведь и правда служит. — Ждёт, когда вернётся он да муж, — вздохнул мистер Леонхарт, — я не могу сказать, что не вернутся. Кажется, последнее разумное в ней надломится. Я прошла внутрь и села сбоку, где стояла миска с похлёбкой. — Вам нужно покушать, — попросила я, — вы ведь сына ждёте. Мне так мистер Леонхарт сказал. Она посмотрела на меня, вся отрешённая от этого мира, но кивнула. Пациент с нами. — Сын ваш еще долго будет на своей миссии. Вам бы покушать, чтобы встречать его здоровой. Дина с сомнением глянула на тарелку. — Я слышу это. Слышу, как хрустят кости, — шепчет она отчаянно. Из горла вырывается судорожный вздох, — Зик должен вернуться. Мой мальчик не должен нести этот груз на плечах один. Она думала о том, как её сын, получив титана, страдал бы от убийств. Кажется, прежде она об этом не думала. Я положила руку ей на ладонь, улыбнулась сочувствующе. Она протянула руку за ложкой — дрогнула, но принялась есть.

***

Мистер Леонхарт попросил, чтобы я передала его дочери какой-то подарок. — Энни что-то для себя решила, — сказал мужчина мне, — но молчит. Пускай так — я не заслужил услышать это, видать. Но если я не могу приглядеть за ней, передай ей напоминание о том, кто она есть, и кем никогда не была. Может, это её не образумит, но даст пищу для размышлений. Внутри было что-то мягкое. — Я не желал растить её жестокой, но вырастил безжалостной, — признался мистер Леонхарт, — пора исправлять ошибки. Его слова напугали меня: я знала, как жестока бывает Энни, но это воспоминание затерлось в последние годы. Она, кажется, стала человечнее. Так или иначе, мне теперь придется поговорить с Энни. У нас было не так много времени, чтобы пообщаться, тем более — лично. Энни была вечно занята, да и все мы были заняты. Тот несчастный торт был нашей единственной встречей, а ей, между прочим, предшествовало множество споров и ссор, которые, стоит отметить, так и не разрешились. В целом, мне казалось, что вообще-то мы в ссоре. Если бы не напоминание о торте, я бы полагала, что Энни всё ещё в обиде. Но, кажется, она просто забыла об этом, оставила в прошлом. У нас всё ещё было, о чем поговорить. В прошлый раз она сообщила, что из сотрудничества с Хидзуру удалось получить какие-то материалы о том, как можно было бы избавиться от титанической силы. Кажется, Хидзуру их так и не передали. Впрочем, всё могло поменяться. Титаническая сила могла быть решающим фактором в сражениях: именно поэтому такая малочисленная группа людей Парадиза могла помочь огромной армии романов на Абенде, когда против стояла не менее огромная армия Марли. Однако это был билет в один конец. Как атомное оружие не может оставаться лишь у одной стороны, так и эта невозможная сила делала Парадиз угрозой. Титаническую силу нечем уравновесить, она не требует тех производств и мощностей, которые требует военная техника. Это — панацея. К тому же эта панацея сокращает жизни близких мне людей. Так или иначе, нам нужно с этим покончить. Когда я собирала коня в обратный путь, в конюшню ворвался солдат с депешей. Его глаза были огромными и напуганными — обычно на меня так не реагировали. Выходит, случилось что-то из ряда вон. — Пришла новость! На территории Марли образовалось два государства! Я выхватила бумагу и принялась читать. Два государства, контролирующих территорию размером с мелкую провинцию, но заявляющих права чуть ли не на весь континент Абенда, заявили о себе. С наших кораблей пришло требование передать им наше оборудование радиосвязи, чтобы не случилось как с гражданской войной финикийцев, которая обернулась разгромом. У меня начала ныть голова от этого. В конце писали, что военные силы отправились в пролив к Скифскому морю, чтобы поддержать болгомское завоевание приморских территорий — тоже колонии Марли. Они, конечно, писали, мол, освобождение. И всё-таки будет честно сказать, что это завоевание. Я еще раз поглядела на карту — одну из тех, что привез Армин однажды, — и выходило так, что армия Марли была размазана между этими двумя направлениями сейчас. Оба фронта примыкали к Абенду или находились на нём, то есть в Новом Марли от войск осталось всего ничего. Наверняка это поможет плану дестабилизации ситуации там: без армии марлийцы могут применить разве что полицейское насилие.

***

Шёл четвёртый месяц. Или пятый. Я сбилась, если честно. Кабинет Энни покрылся пылью, когда они отправили новость о скором возвращении. К счастью, моего вмешательства требовали немногие дела, и я со временем перестала зашиваться: суды с недавних пор отсоединились, и канцелярия королевы перестала их контролировать. Военные дела были у Пиксиса, обороной занимался он, и потому многие вещи по снабжению оказались за ним. Имир попала под его командование, как и весь Разведкорпус в отсутствие Ханджи. Мне всего ничего оставалось. Советники королевы периодически приносили какие-то идеи законов, иногда приходилось согласовывать траты денег, но раз уж Энни всё доверила мне, я решила, что и решения имею право принимать из своих убеждений. Люди оказались в плачевном положении, и помимо лишившихся крова и денег рабочих завода, падение оборотов торговли ударило по мелким торговцам и предпринимателям. Требовалась поддержка, которая бы не разорила королевство: я напрягла всех в канцелярии с тем, чтобы считать, считать и считать. В целом, обязанности королевы по финансовой части переходили к казначейству, и лишь какие-то отдельные вопросы приходилось решать канцелярии. Время было, не хватало скорее моральных сил — было страшно что-то испортить. Всё-таки и нехватка помощи плоха, и разбазаривание средств и пропитания опасно. В то время мне доложили о тайном сейфе в кабинете Эрвина — какая-то дурная часть меня надеялась отыскать в его вещах решение всех проблем, — и начала колдовать с тем, чтобы его открыть. Можно было посадить кого-нибудь подбирать пароль, но шестизначная комбинация занимала слишком долгий срок на подбор. У Эрвина был дневник, я в этом уверена. Может, то был ежедневник, но тем не менее это могло быть ключом к разгадке его плана. Он носил книжонку в коричневой коже, и видят боги, если и есть где-то его план, то в этой книжонке. В обломках дирижабля отыскался ежедневник, который он взял с собой в Либерио. Тогда мы решили, что этот ежедневник — тот самый, но ничего в нём не нашли и отчаялись. Спустя время его показали капитану Леви. — Это ж совсем другой. Вы чем глядели? Коричневый, вшивенький. Ему лет сто, — упрекнул он тогда, — на нём еще оставались жирные следы от пальцев Ханджи. Уж капитану можно было верить в этом вопросе. Он Эрвина знал дольше всех нас, и был достаточно наблюдателен. В отличие от Ханджи, которая просто похлопала глазами при словах о ежедневнике. — Ежедневник? Он же все в головушке своей умной держал, — похоже, она в упор этой книжки у него не видела все эти годы. И теперь я искала хоть какие-то записи в вещах и книгах Эрвина, что могли бы намекнуть на код от замка. Наверное, только эти поиски и давали мне какие-то силы, передышку, чтобы не взвыть от тревожности. Ответственность тащила меня ко дну, не давала спать и есть. Впрочем, были и улучшения: кажется, военная кампания порадовала жителей, раз волнения улеглись. Возможно поэтому прибытие ребят из плавания было праздником. Конечно, все праздновали победу. Солдаты с некоторой опаской, но уважением глядели на их королеву — успела заслужить уважение. Смелая королева оказалась в первых рядах, и никто не видывал её такой скрупулезной, как на поле боя. Удивительно, как массовое убийство людей на войне из преступления обращается в геройство и смелость. Эрен под предлогом ранения пытался спрятался на корабле. Ему уши резало от лозунгов, что элдийцы отрезали Марли от собственных исконных владений — земель, что назывались Абендом (то, что прежде звалось Старой Элдией, континент, — который в моём мире звался европой). Правда, земли эти так и не восстановились со времен великой титанической войны, но об этом не упоминалось. Зачем говорить, что захватили развалины. Тогда и победа уже не очень-то победа. Я не ожидала таких лозунгов. Если честно, работу среди населения насчет войны не вело ни одно ведомство, настроения сами по себе были положительные. К тому же, всего-то разведкорпус и отправился, никого на войну не тащили. Мало кто замечал отсутствия разведчиков. Кажется, Армин там перегрелся от идеологической работы в Марли, раз появились эти кричалки. Решил и к нам привезти свою пропаганду. Впрочем, встречали их пышно. Мероприятие готовил Пиксис, которому показалось важным указать на военный успех, а лозунги сделали мероприятие не таким уж унылым. Было много раненых. Так уж вышло, что медпомощь они получили на континенте, поэтому картина не была столь плачевной. Кроме того, получилось отнять значительную часть флота Марли из Внутреннего моря. Часть похоронили в его водах, кто-то перешёл к романам и болгомам, а еще несколько ушли в наш порт. На самом деле эти несколько были большим, чем когда-либо было у Парадиза: число кораблей увеличилось в три раза. Всё ещё не догоняли Марли, но большое количество для государства нашего размера. Впрочем, флот и армия Марли сильно пострадали в последнее время. Удивительно, но обратный путь прошёл через Красный канал — прежде территория марлийская, но теперь, видимо, нет. Это значительно сократило обратный путь. Так бы плыли до осени, наверное, ведь огибать Пунику — то еще удовольствие. Армин встретил меня доброй улыбкой. — Рассказывай, — попросила я. Он вкратце выложил о том, как они разбили флот у Гибралтара, как шли переговоры с романами и как они высадились на берегу Скифского моря, которое Армин хотел однажды повидать. — Сейчас переговариваемся о том, чтобы на скифских землях сформировать отдельные государства. Болгомская империя хочет претендовать на всё, но я не дам им усилиться, сжирая других. Армин оглянулся назад, на корабль. Тогда я еще не понимала, почему Йегер остался на корабле. — Ты знаешь новости из Хидзуру? Я пожала плечами. — Они по нашему каналу больше не присылали новостей, — речь шла про радиосвязь. Армин вздохнул. — Есть сведения, что к нашему берегу идут их корабли. Поэтому пришлось срочно возвращаться. Я намерен думать, как дать им бой, но Эрен резко против того, чтобы лезть в это дело. — Но если идут корабли?.. — Если. Тут ключевое слово "если". Мы не уверены. Возможно, это информация неправда, ведь мы её получили от колоний Хидзуру, которые желают получить нашу помощь. Они хотят отсоединиться. Я ненадолго задумалась — а нужно ли лезть в чужие дела. — Среди этих колоний и Австралия. Там много элдийцев, и они желают получить нашу помощь. Кроме того, — Армин стал серьёзен, — у нас война с Хидзуру, если ты не забыла.