Злополучная авантюра Микасы Аккерман

В кабинете главного штаба приготовили подробную карту мира. Уже сейчас я понимала, что их идея мне не понравится, но я не давала своим сомнениям себя сожрать раньше, чем услышу весь план. Эрен и его мнение было известно, и не смотря на то, что я не намеревалась просто так исполнять обещание оставаться на его стороне, сейчас очень хотелось хлопнуть дверью и уйти. Сколько еще потребуется войн? Сколько погибших и скорбящих по ним будут проклинать наш остров? На огромной карте Энни воткнула три указателя — три колонии Хидзуру. — Джунго, Чосон, — назвала она, — и австралийская Элдия. Три колонии просят у нас военной поддержки, и в качестве жеста доброй воли выслали одно и то же сведение. К нам плывёт флотилия Хидзуру, и сейчас они уже подплывают к берегам Старой Индии. — Это полпути, — сообщил Армин, — там около сорока кораблей, они могут высадить немалый контингент на наши берега. К счастью, Хидзуру не сумеет доставить никаких дирижаблей, у них попросту нет близлежащих баз, как у Марли. Мы можем отстреливаться со стен, но порт останется беззащитен. С моря они могут разбить наш флот — у нас всего восемнадцать судов, мы более чем в два раза проигрываем им в силах, и у Хидзуру явно остались и иные корабли в портах империи. Других донесений об этой флотилии, кроме как из этих трех колоний, у нас нет. — Можно было бы подумать, что это сговор, однако если азиатские колонии расположены близко, то Австралия — на другом конце империи, — заметил Пиксис, — Они не смогли бы сговориться. Очень похоже на правду. Но отправлять столько кораблей — стратегически слабый ход, если подумать. Много ли у них осталось, чтобы защитить свои территории? Армин улыбнулся уголком рта на замечание Пиксиса. Он подумал также. — Мы знаем, что у Хидзуру флот не так уж хорош, как у Марли, раза так в два послабее. Сорок кораблей — это ли не больше половины? — предположила я. Армин кивнул. — У нас остались некоторые сведения о производствах Хидзуру, и мы прикидываем, что их флот с тех пор не мог вырасти — Нагоя в руинах, как и весь залив. Это был производственный центр Хидзуру, а значит, если мы разберемся с тем, что прибудет к нам, это будет их основная сила. Отсутствие основной армады будет нам на руку. Мы бескровно отобьем административные центры Чосона и военные укрепления хидзурян, захватим порт Чеджу, а затем проложим коридор к порту Занхе от прежней столицы Чжунго. Когда океан будет открыт для обоих колоний, Саха Сире обещала помочь с провизией и оружием. Им выгодно получить еще одну точку сбыта. Они хотят отплыть к Хидзуру, пока к нам идёт их флотилия. Внутри все похолодело — рискованно. И как Армин всё это планирует провернуть? — Сорок кораблей — это не шутка. Как вы хотите всё это успеть? — спросила я. — У нас пять титанов, — напомнила Энни. — Дину не считайте. Дина в невменяемом состоянии который месяц. От неё мы ничего не дождёмся. Энни поджала губы. — Хорошо. Молотоборец не может воевать, колоссальный чёрт знает у кого. Но у нас есть Атакующий Эрена, Бронированный Армина и мой титан. Есть Имир, которая может быть бесполезна с кораблями, но вполне маневрена и хороша в бою на суше. И она нам потребуется в колониях Хидзуру. — Нет, Энни, Дина нам нужна, — задумался Армин, — я рассчитывал, что она и Эрен, раз уж он так не хочет плыть в Хидзуру, смогли бы заняться флотом. У Молотоборца подходящие для этого способности. Это даст нам время и внезапность. В противном случае это может быть бойней. Без помощи Дины нам придётся ждать их здесь. Энни пожала плечами. — Можно отправить к ней Эрена, — предложил Пиксис, — у нашей дамочки проблемы с памятью, а Эрен, как мне сказала эта юная леди, очень похож на своего отца. Если не это, то уже ничего не сможет ей помочь пробудить воспоминания. Энни напряглась. — Эрен? Я бы не позволила ему общаться с Диной. Это риск, на который я не соглашусь. Лучше не давать Эрену возможности прикасаться к людям с королевской кровью. Простое предупреждение нежданных последствий, которое выглядит как недоверие Эрену. Однако это и неверие в то, что Дина вменяема. Смогут ли они остановить флотилию в нашем порту? В целом, шансы у Молотоборца хорошие: своим луком Флок сумел предотвратить разгром в порту. Вопрос только в том, каким оружием обладает Хидзуру: они отстают и от Марли, и от Альянса, но может ли у них быть что-то, похожее на бомбардировку, убившую колоссального? — Постойте, — всполошилась я, — а как они вообще решились отправлять на остров с титанами большую часть своего флота? Я посмотрела на Энни, которая может и не выразила согласие с моим вопросом, но понимала его резонность. Отреагировал Армин. — Мы были далеко от острова. И могли еще долго плыть, если бы не переход через Красный канал. Десант бы уже высадился на берегах к тому времени. — А как они хотели попасть в стены? — продолжила вопросы я, — им нужно было до вашего возвращения взять стены. На них оружие. Пехоты нужно немерено, а стены высокие. Энни помрачнела. — У них были сообщники в стенах, — ответила она, — это ж очевидно. У них нет ни дирижаблей, ни летающих машин на новых двигателях, а на прототипы на пылающем льде у них нет достаточно топлива. Они бы просто не смогли попасть, а оказаться в кольце — глупость. У них определённо были сообщники. Они и передали, где мы сейчас, и когда вернёмся. Мы ведь не сообщали на остров, что вернёмся быстрее. У Энни была склонность к паранойе, но ее доводы были логичными. — В таком случае, когда бы вы ни оставили стены, моя королева, это может обернуться опасностью. Вам вверен наш народ, и оставлять его без защиты нельзя. — Я и так его защищаю. Уверена, на поле боя от меня больше прока, чем в проклятом кабинете, — нахмурилась она. Армин положил руку ей на плечо, надеясь успокоить, но Энни отмахнулась. — Нам следует выяснить, кто был сообщником хидзурян, — объяснил Армин, — это ж предательство. Пиксис вздохнул. — Ну, очевидно, люди без совести, которым при Хидзуру лучше будет. Вообще, если Парадиз окажется колонией Хидзуру, это как усилит их империю, так и может прикрыть нас от нападения других государств: Хидзуру ослаб, но на фоне сломленного Марли и подрастерявшего запал Альянса им может противостоять лишь Лаврента. А Лаврента не любит воевать. Я слышал такое мнение на советах, и оно расхожее. Мне думалось, что наши люди понимают, насколько опасным будет заигрывание с империей. Насколько простым будет решение сдаться под власть Хидзуру? Неизвестно. Они едва ли заботились о том, как живется в их колониях, но были готовы обобрать последнего попрошайку. У Энни дергался глаз. — То есть на ваших советах прямо говорили о том, чтобы сдаться Хидзуру, и вы не повесили этих предателей? — уточнила она. Пиксис не стал отвечать — любое слово оказалось бы против него, пока королева на взводе. Армин поставил ладони на стол и склонил голову. — Ладно, — наконец сказал он, обрывая напряженность, — у нас есть два варианта действий. Первый: мы склоняем Дину помочь. С её участием не придется привлекать много шифтеров к обороне острова, и мы с Энни и Имир сможем отплыть в Чосон и Джунго. Пока хидзуряне стягивают войска на юг, мы уже отправимся на север, чтобы заглянуть в австралийскую Элдию. Это будет наиболее безопасный для нас и выигрышный в целом путь. Но есть шанс, что неопытная Дина не потянет эту задачу. Энни сложила руки на груди. — Эрен всегда может её съесть и попросту использовать её силу, чтобы сделать всё своими руками, — отметила она. Армин напрягся, но согласился. Я же не удержала возмущения, что проступило на лице само собой. Да, в наших масштабах жизнь одного может ничего не стоить. Мне давно пора смириться, что Дина, которая, по сути, чужая нам, никогда не будет больше, чем инструмент. Другой вопрос, что Флок дал ей себя сожрать, так как хотел дать плану Эрена надежду. Эрен намеревался избавить мир от титанов, а если у нас не будет Дины, то для того, чтобы воспользоваться силой титана нужно будет искать Зика. А Зик сбежал. Но Энни и Армину этот вопрос сейчас неинтересен. — Если мы потеряем её, то не сможем воспользоваться силой прародителя, — напомнила я. Армин перевел взгляд на Энни. — Но об этом-то никто не знает. У нас есть королева, и мало кто усомнится, что она не королевской крови, так? Есть те, кто знает об этом. Зик, например. Или титанша-перевозчица, или еще кто из прежних товарищей, кто при виде Энни узнали бы всё. — Сила Прародителя — это всего лишь угроза. Нам не нужно ее исполнять, мы сами справимся, — напомнил Армин. — Применение координаты зависит от Эрена и Дины или, что даже хуже, Зика. Это про доверие, которого нет, — подчеркнула Энни, — мы не можем допустить необходимость её применения. Армин хотел что-то сказать, но отвернулся. Энни и так не в настроении. Но я не могла отступить. — Зик скоро умрет. У нас потеряется всякая возможность как этой силой воспользоваться, так и избавиться от титанов вовсе! Энни хотела отмахнуться, но Армин оборвал наш спор. — У нас есть и другой вариант. Если Дина не сможет нам помочь, то мы останемся на острове и встретим флотилию Хидзуру сами. Нас трое, плюс Имир — шансы хороши. После этого отплывём в Хидзуру, но к тому моменту нас удар уже будут ожидать, — сообщил он, — И будет совсем непросто. Мы прольем много крови. Никакие не освободители, а захватчики. Будто бы "освободители" не было лишь красивым названием для захватчиков. — Микаса, — обратилась ко мне Энни, — тебе следует убедить Эрена нам помочь. Он не хочет исполнять план с нападением на Хидзуру, и его доводы глупые, но его помощь просто необходима. Он слушает тебя, и считает, что ты на его стороне. Я отвела взгляд. — И помни, Дина — она нам нужна, — встрял Армин, — Это наша возможность не потерять своих и не поубивать миллионы. Энни сильно сомневалась в том, можно ли доверять Эрену и Дине такую ответственность. Она явно была за второй план: так будет уверенность в том, что Парадиз пережил атаку хидзурянского флота, а насколько кровавым будет их работа в колониях, не имело большого значения для нее. Она не хотела рисковать. Армин же был готов рискнуть, потому что думал, что спасёт этим жизни. В его плане была одна важная неизвестная — сама Дина. Дина теперь казалась мне мирной. Да, она была в сопротивлении континентальных элдийцев, и она по старой памяти может согласиться помочь, раз у неё появилась сила. Но меня одолевали сомнения. — Я попробую. Армин потрепал меня по плечу. — Спасибо. Эрен, должно быть, уже прибыл в королевское поместье. Нам следует пойти туда. Армин глянул в окошко, из которого повеяло прохладой. — Может, стоит проветриться? Энни не ответила. Она уже отвернулась, откладывая свои записи, и направилась к выходу, всучив свой чемодан Кенни. Аккерман отдал его второму охраннику под цыканье Энни. Я с Армином переглянулись с улыбкой и пошли следом. На улице было на удивление спокойно, — мы шли по широкой улице, — прохлада расслабляла. Сумерки сгущались, воздух становился легче. Только небо начало хмуриться, будто предвещало бурю. Сбоку раздавался шум пьяной драки. Я бросила на них взгляд: два офицера полиции, вроде как чутка подвыпившие. Я бы не обращала внимание — обычное дело. В руках одного показался нож, официантка бара вскрикнула. И тут Энни оказалась рядом, перехватила руку офицера и выкрутила её до хруста. Нож для писем выпал из его рук, и прежде чем он коснулся земли, она перехватила его в воздухе и отшвырнула прочь. На руке зиял глубокий порез — кровь выступила наружу. Охранник всполошился, увидев, как его королева вмешалась в ссору пьяных военных. — Ваше Величество! — воскликнул он, и в панике выронил чемодан с ценными документами. Кенни злобно насмехался над своим коллегой, пока мы с Армином смотрели на это с некоторым недоверием. Энни оттолкнула нападавшего ногой, а затем обернулась ко второму нарушителю спокойствия и выставила вперед раненую ладонь. Под напуганный вскрик офицера её рана на руке затянулась одномоментно. Челюсть мужчины задрожала — он обомлел. Только сейчас дошло, кто она. — Зачем она влезла в драку? — уточнила я у Кенни. Кенни пожал плечами. — Иногда ей нужно напомнить себе, что она ещё что-то может. Но так-то это весело. Я бросила взгляд на охранника, что оттащил побледневших офицеров в сторону. Армин натянуто улыбнулся — ему эта ситуация тоже была не по душе, но здесь он ничего об этом не скажет. — Куда их, моя королева? — спросили её. — Отведи к полицейским. Пускай делают своё дело. Буйные офицеры не ожидали, что за пьяную драку они получат от самой королевы. Теперь запомнят надолго. Люди повылазили в окошки и во все глаза глядели на проделки Энни. Они не знали, как реагировать. Королева не проявляла своей агрессии, и с тех пор, как её впервые представили в столице, не случалось столь явных напоминаний её силы. Я видела их напуганные глаза. Нужно было что-то с этим делать. — Ваше Величество, — позвала я, но это обращение звучало крайне инородно, — думаю, нам стоит поспешить. Я обратила внимание Леонхарт на зрителей. Но кажется, это её позабавило. — Идём. Она расслабила плечи, и руки её опустились. С регенерировавшей ладони капнула кровь — подтверждение, что рана всё-таки была. Что никому не почудилось. Когда двери резиденции за нами закрылись, Армин нахмурился. — И зачем ты в это влезла? — спросил он у Леонхарт, — Мы же не на фронте. Мы в столице. Мирной столице, стоит напомнить. Агрессивная королева ни у кого не вызовет тёплых чувств. Энни ощетинилась. — Благодаря кому столица мирная, не напомнишь? — уточнила она, намекая на своё в этом участие. Немалое, стоит отметить. — Ты видела их реакцию? У тебя вышло лишь их запугать! Энни любили в столице. Можно было ожидать, что ей начнут хлопать, но так не случилось. В глазах людей был страх и здравая опаска, как Армин и сказал. — Тоже в глаз получить хочешь, как Йегер? — прищурилась Энни. — С каких это пор ты указываешь мне, как делать? Армин сделал шаг к ней. — Да, ты королева. Не в моём статусе указывать. Но кто тебе укажет на твою ошибку? Это мог быть разве что Эрвин, который и посадил её на трон. Или Пиксис, если ему покажутся действия Энни сомнительными. Армин же не имел никаких формальных полномочий, кроме личного желания королевы. — Хотела сорваться? Лучше бы второй глаз Эрену разбила, — выплюнул он и тут же осёкся. Кажется, Армин уже пожалел, что сказал это. Только его раздражение было больше, чем он полагал. Энни усмехнулась. Поздно что-то менять, всё уже сделано. Мог бы смолчать. — Второй — не интересно, — сплюнула она.

***

— Я выслушала их. Теперь хочу выслушать тебя. Эрен поднял голову. Лицо осунулось, волосы в беспорядке — мокрые как после душа. На нём были какие-то старые потасканные шмотки, даже не новая форма. Даже не в форме, будто не хотел больше быть военным. Он сидел на полу, у кровати, облокотив руку о выставленное колено. Когда Эрен понял причину моего прихода, похлопал рядом с собой. — Убедили они тебя? — разочарованно спросил он. Я посмотрела на зашторенное окошко, через которое была видна пыль, стоящая в комнате. — Не очень, — призналась я, — но мне кажется убедительным сведения, что корабли плывут к нашим берегам. Плывут ведь? — Плывут. Во сне, наверное, видел. Значит, это правда. — Нам нужна твоя помощь в том, чтобы защититься от них. Эрен уронил голову на колено. — Где я говорил, что не помогу. Помогу, — вздохнул он, — я отказался в Хидзуру плыть, или, как любит меня исправлять Армин, "идти". Если Энни так хочется самоутвердиться, пускай это делает без меня. — Может, это и не наше дело, но Хидзуру сделали первый шаг. Наверняка будет и второй, и лучше, если мы сможем ответить внезапно, как и предлагает Армин. Хидзуру не рассчитывает на это. Эрен отмахнулся. — В сравнении с идеей устроить бойню всё лучше. Можно просто не лезть в это дело. — Ты думаешь, они не ответят? Или... ты знаешь? — Не знаю. Не знаю я, Микаса. Я знаю одно: каждый такой конфликт лишь подтверждает репутацию островных демонов. Это не приведет к хорошему исходу, и рано или поздно у элдийцев не останется выхода. Я глянула в печальные глаза названного брата, и поняла, в каком он бессилии пребывает. — Это будет причиной Гула? — Я не знаю! — вспылил он, — ничего не знаю, представляешь! Эти воспоминания о будущем словно яд, который отравляет всё. Что бы я ни сделал, яснее не становится. У нас есть шанс, но чем дольше мы тянем, чем дольше тянет Энни с Армином, тем меньше шансов на удачный исход. Нам нельзя допустить, чтобы сила титанов осталась с элдийцами. Понимаешь? Он наконец посмотрел мне в глаза. — Ещё как понимаю. Эрен снова отвёл взгляд. — И что, будешь им помогать? — Нам надо защитить остров. Я думаю, план Армина не так и плох, а другого у нас нет. Вот что ты предлагаешь? Эрен молчал. У него не было плана. — Подожди. Марли съест гражданская усобица, а Хидзуру скоро станет не до нас. На этом мы остановимся. — Мы — может и да. А Энни, которая в собственной силе видит подтверждение собственной нужности? Я не знала ответ. — Я поговорю с ней. — Изволь, — махнул Эрен. — Нам нельзя допускать раскола. Ты сам об этом говорил, — напомнила я, взяв его за коленку, чтобы обратить на себя внимание, — я понимаю твое нежелание войн, но если Энни будет воспринимать тебя в штыки, то слушать не станет. — Она совсем никого слушать не желает. Ты не была с нами на континенте, — поставил мне в укор Эрен, — она в войне углядела способ снова почувствовать себя живой, и... она не готова отступать. Даже через горы трупов. — Энни не злодейка. Эрен посмеялся надо мной. Горько как-то. — Энни отрицает свою человечность. Я не знаю, что должно случиться, чтобы это изменилось, но война всё в ней поменяла. Когда солдаты глядели на неё не просто как на символ, правящую королеву, а на настоящего бойца... она не забудет это. Это был момент триумфа. Да, она не была пожрана идеологией Марли, и от этого ей было легко сменить сторону, но знаешь почему ей стало легко воевать? Потому что она снова возомнила себя оружием. А оружие не виновато, если из-за него кто-то умер. Эрен поднялся на ноги, и я — следом. — Райнер не был таким. Он знал, кто он, знал, что сотворил. Ему было сложно смириться, но он бы сделал это однажды. Энни... мы знали, кто она. Напуганная, как затравленный зверь, но поставленная в ужасное положение, она смирила свою жестокость, но никогда не переставала быть собой. Теперь, когда Эрвин мертв, никто её не сдержит. — Армин? — спросила я и осеклась — Ты считаешь? — с глухой насмешкой спросил Эрен, — Армину просто позволено советовать ей. Когда советы его будут вразрез с её идеями, никто не остановит её. У неё титаническая сила, годы обучения и власть королевы. Армия пойдёт следом — им это выгодно. Я вздохнула, понимая обречённость Эрена. — И что ты предлагаешь? — всё-таки спросила я. — Сбежать. — Что? Я выпалила это прежде, чем осмыслила. Что происходит в его голове? — Энни придётся столкнуться с последствиями своих действий, и единственное, что я могу сейчас сделать для того, чтобы это случилось раньше — отобрать у Энни силу титанов. Для этого мне нужен Зик или Дина. — Нет, — попросила я, — ты можешь подставить их. — Это в итоге спасёт элдийцев, — подытожил он, — в моих силах сделать это для них. Пока ты прикрываешь Энни в её военных авантюрах, те, кто сместят её с трона, будут угрожать и твоей жизни. Я нахмурилась. Бесполезно — они всё равно не договорятся. — Так ты пойдёшь со мной? В полумраке только узкая полоска света из-за штор освещала пространство. Этого света было достаточно, чтобы глаза Эрена блеснули зеленью. Как зелень лесов, как напоминание о моем втором детстве. Как будто в нём осталась надежда, но только одна. Он ведь собирался умирать. Он знал, что скоро это случится: его гибель неминуема. Если Эрен вознамерился избавиться от сил титанов, то он готов принести себя в жертву. Я прикрыла глаза, осознавая это. Наворачивались слёзы. Он так юн — девятнадцать лет. И скоро умирать. Горло скребло. — Нет, — я замотала головой, — ты не должен этого делать. "Найдётся иной способ" — не смогла сказать. Потому что да, есть иные пути, но отмеренные тринадцать лет — всё, что осталось у Эрена. У Армина, Энни и Имир есть шанс пережить все это, у Эрена — нет. Он должен погибнуть, чтобы вытащить источник всего живого, это странное существо из его тела. У нас были кое-какие представления об этом существе. Это создание напоминало настоящих онихофор, и нам было известна их слабость. Наверняка и эта тварь имела ту же природу. Одного отменить не выходило: Эрен умрёт. Он глядел в мои глаза, ждал ответа, а я не могла согласиться. — Сбежим вместе из этого безумия, — попросил он. С каждым словом надежды в его словах было всё меньше. — Я хочу, чтобы ты выбрала меня. Не войну. Не их. Меня. Я не могла открыть рта. Мне хотелось его оплакать. Прямо сейчас. Если бы я сказала что-то, то тут же бы заревела. Дверь хлопнула, и с ней в эту душную комнатку попал свежий воздух. Кенни стоял в проёме, приподняв брови в удивлении. — О, я не вовремя? — уточнил он. Ему было совершенно плевать на происходящее, и на то, что он вмешался. Захотелось его ударить. — Если вы тут намерены предаваться эмоциям, то я потом загляну. Только берегитесь: там же флотилия плывёт. Чёрт знает, что у них заготовлено, — фыркнул он. Я вышла вперёд на некрепких ногах, чтобы вытолкать нерадивого родственника вон, но Эрен решил, что это ему нужно уйти. — Они хотят, чтобы я привлёк Дину на нашу сторону, — сказал Эрен безэмоционально, — значит, я сделаю это.

***

Кенни отпил виски, сворованного, очевидно, в этой войне. — Трофейное пойло, — похвалился он, — забрал из мертвой руки марлийского генерала. Видать, хотел разбавить им свою кончину, но не успел. Мне хотелось стошнить. Я знала, что Кенни психопат, но постоянно искала ему оправдания. Всё-таки, он был родственником, который заботился обо мне, пускай и в своей манере, и мне хотелось ответить на это. Психопату тяжело было отвечать. — Ну и лицо скукурузила. Я нахваливаю тебе алкоголь, а ты отказываешься распить его со мной? — фыркнул он, — Или ты нынче за здоровый образ жизни, а? Я села напротив, мне плеснули виски в стакан. — Другое дело! — улыбнулся Кенни, — за здоровье! Я выдавила насмешку, но стукнула свой стакан с его. — А чего ты смеешься? Молодая еще, здоровая. Потом поймешь, как здоровье важно. Я посмотрела на напиток и отпила. Пряный вкус разлился по венам вместе с теплом спирта. — Уж поверь, я знаю, как важно держаться за своё здоровье. Если тебе интересно, умерла я в весьма юном возрасте от удара. Мне не исполнилось даже тридцати, — я расщедрилась на признание. Кенни выбурил на меня бровь. — О как. А чего случилось? — Работа. Пыталась заработать все деньги мира, — посмеялась над собой же. У меня были причины, и я думала, что молодость всё простит. Когда всё случилось, разум не хотел смиряться. Умирать отчаянно не хотелось. — А чего ж смеешься тогда? — продолжал расспрашивать меня Кенни, распивая дорогущий алкоголь. — Пить за здоровье — тот еще оксюморон, — я залпом допила то, что было в чашке. Для разговоров с Кенни иногда следовало напиться, чтобы потом не полезть в драку из-за его безумных идеалов. Под алкоголем я вела себя куда дружелюбнее к чужим идеологиям. Даже варварским. Кенни налил снова мне и себе. — Мне уже поздно заботиться о своём здоровье. Это тебе надо думать о том, как еще полвека землю топтать, — он посмотрел на бутылку, и я увидела в его глазах осознание, — тебе ж еще детей рожать. Я скривилась. — Чего лицо кривишь? Это по молодости так, — фыркнул он, — будет обидно, если на нас эта семейка оборвётся. Есть же нормальные ребята. Вон, тот малец, Норманн — чем не вариант. Тебе он приглянулся, я заметил. Кенни продолжал свою тираду, игнорируя то, как мне не хочется это обсуждать. — Или тебе этот придурок нравится — Йегер? — Кенни гоготнул, — этот придурошный голову свою скоро сложит. По глазам видно. Чего ж ты так ощетинилась, а? — Если вам так надо, вы и занимайтесь этим делом, — обозлилась я на его вмешательство в мои личные дела, — мне всё это не интересно. — Я? Да я стар, как сами стены — еще на кого ответственность сбрасывать вздумала! Сколько там тебе, семнадцать? Еще передумаешь! Я поглядела с сомнением. — Девятнадцать. И нет. Вообще нет. Кенни явно ждал объяснение, но вытащить из меня его нужно очень постараться. Ведь за все эти годы я так никому и не смогла сказать. — С тех пор, как я вправил тебе челюсть, ты не стала дружелюбнее. Аккерман попал в яблочко. С его-то меткостью и умом не следовало сомневаться. От моего лица отлила кровь, а он отпил виски. Я и позабыла, что Кенни-то всё знал. — Ну и ладно. Зато живой осталась. У тебя было мало шансов, могла бы и поблагодарить. Я посмотрела на родственника, что продолжил спиваться, догадавшись, что ответа не получит. Эта тема была болезненной. И я поняла, что лишь с ним и могу об этом говорить. Он всё знает, но молчит. — Больше никто не знает. И пускай так и останется. Кенни бросил на меня быстрый взгляд, пока наливал. — Подземный город никого не щадит, — вздохнул он, и какая-то разумность подсказала ему не называть всё своими именами. — Мне эти ваши женские штучки не понять. Помнится, сестрица моя очень не хотела помереть от сифилиса. И умерла от голода. Ты на неё похожа. Я отвела глаза, вздохнув. — А чего ж молчишь? Тебя чем-то заразили? Честно говоря, не похоже. У тебя бы уши с носом уже отвалились, — заметил он и ударился в размышления, — значит, не что-то плохое. А какая-нибудь гонорея или мандавошки. Ну слушай, а у кого их нет? Я округлила глаза. — Ну, не знаю. Например, у здоровых людей? — спросила я. — Видишь, у тебя даже этого нет! Чего ж ты открещиваешься, — он отпил и я увидела, как его взгляд помутнел. Подействовал алкоголь наконец. — А вы не думали, что как-то не хочется, чтобы ко мне в принципе прикасались? — Знаешь, я думал, что делаю тебе одолжение. Я так и поняла, что продажу в рабство он считал лучше виселицы. Может, так оно и было. Но не для меня. Кенни выдохнул, откидывая голову назад. — Мне эти ваши женские штучки не понять. — Тебе и не понять, что такое гуманизм, — заметила я. Он сверкнул глазами. — Твоя правда. И чего только ты стыдишься, никак не пойму. Живая и здоровая. На глаза навернулись слезы. Кенни нахмурился и медленно поднялся со стула. — Эй, ты прекращай, — просил он, пытаясь состроить сочувствие, — че ж делать-то с тобой? Слезы сами потекли по щекам. Я не знала, как их остановить и утёрла запястьями. Старик обошёл стол и похлопал меня по спине. Слезы начали литься еще пуще. Я склонилась, чтобы их не было видно. Кенни чуть дрогнул, когда заметил это, и подтолкнул в плечо, чтобы приобнять. Стало непривычно тепло, и даже резкий запах его сигарет не казался таким уж раздражающим. — Эй. Не переживай, они там все сдохли давно. А ты жива, здорова, и еще молода. Пускай подавятся! Я подняла глаза на старика, — благодарность застыла на языке, — как обнаружила, насколько его лицо было смешным в тот момент: растерянный и чуть напуганный, с ноткой отвращения, как это бывало обычно, когда он видел женский плач. Аккерман определённо не знал, что делать, чтобы успокоить, и я хохотнула сквозь слёзы. Кенни, заметив эту перемену, вдруг снова натянул маску напыщенной самоуверенности и потрепал по голове. — Что ж. Тогда вся надежда на Леви. Не так и плох он лицом, всё-таки Кушель красоткой была. Если рот свой не откроет, может и согласится какая дурочка. Я хохотнула истерически. — А чего ты смеешься? Ладно. Если уж не на лицо, может кто купится на его... как это? Пенсию, во! Я продолжила смеяться. — Чего смеешься-то, пей! — Кенни поднял мой стакан и всучил в руки, — Надо кого-нибудь подыскать мальцу. Сам ведь не сдокументит. Кенни задался целью, судя по всему. Я приложилась к стакану — это на трезвую голову слушать нельзя. — Всё ж неймётся лезть к другим, — прыснула я. — А что еще делать! Сами ничего не можете. И на кого только я оставляю всё наше великое наследие? Мне хотелось рассмеяться. Так уж великое наследие. Три убийцы, один еще и психопат, последний преступник. Такому семейству лучше кануть в лету.

***

Когда раны быстро зарастают, забываешь, что значит — быть человеком. От руки шёл пар. Очевидно, кость сломана. Надо ж было так сильно ударить. Это не первый раз, и далеко не последний. Просто сегодня снова сорвало крышу. Вообще, Эрен понимал паталогическую привычку Энни заращивать любое ранение. Это и разумная предосторожность, и бытовая необходимость. Открытые раны вообще не следует оставлять в том виде, в котором они есть. Может, шифтеры и могут отрастить конечность, но удастся ли победить заражение крови? Отец говорил ему: — Не играй с человеческим организмом. Это сложная вещь, никогда не угадаешь, что в нём творится. Тело не сложнее разума. По реакции тела можно понять, что думает человек. Тело предсказуемо и не пытается лгать. Тело Эрена не хотело регенерировать. Так бывало прежде. Это — нежелание жить. Нужно всего лишь отыскать в себе силы, чтобы идти дальше. Но он не знал, что творится в его голове, и почему в этот момент тело решило, что сломанная рука не должна излечиться. Дина встретила его у ворот. Судя по лицу женщины, она чувствовала себя многим лучше, чем описывала Микаса. Обычная женщина, спокойное лицо, слабая заинтересованность в госте. Мистер Леонхарт хромал к ним. — Заходи, — позвал он, — мне писали о тебе. Чаю? Эрен кивнул. Раненая рука в кармане ныла, и жидкость в такой ситуации не лишняя. — Здравствуй, — сказала ему Дина и протянула руку. Эрен посмотрел на её протянутую ладонь. Женщина прочитала в его взгляде отказ от прикосновения. — Я Эрен, — сообщил он, — нас ждёт не самый приятный разговор. Дина напряглась: её брови сошлись к переносице, но спрашивать она не стала. Всё и так расскажут. Мистер Леонхарт выставил сухие крекеры, варенье и чай. — Думаю, мне следует оставить вас. Эрен кивнул, и мужчина поспешно скрылся. Дина разглядывала лицо гостя, выискивая знакомые черты. Похож, но не он. — Меня назвали в честь посыльного, которого называли Филином. Эрен — его настоящее имя. Вместе с именем я получил и его титана. Йегер вынул из кармана раненую руку — она посинела, покрытые ссадиной костяшки кровоточили. Дина ахнула, не успев переварить всё, что было ей сказано. — Мне известно, кто вы. И чья у вас кровь, — продолжал Эрен, — вы очень ценны в этой войне. И поэтому нужна ваша помощь. В глазах женщины блеснул страх. — Кто же ты такой? — в ужасе спросила она. — Титан-прародитель. В воздухе повисло молчание. Дина побледнела, её начало колотить крупной дрожью. Она протянула руку к кисти Эрена, и тот её поспешно отдёрнул. — Не прикасайтесь. Не время. Дина отдёрнула руку, будто к огню прикоснулась. — Мы... искали вас, — сказала она. Глаза её забегали по комнате, она то и дело натыкалась на юношу перед ней и губы начали дрожать, — Зик!.. Она выпалила имя сына на надрыве. Её переполняла обида, страх и горечь. Когда их глаза встретились. — Кто ты такой? — повторила женщина, едва сдерживая истерику, что рвалась изнутри, — Кто. Ты. Такой. Дина вдруг округлила глаза и посмотрела в стол. — Ты так похож на него, — прошептала она сипло, — скажи, Гриша жив? — Я его съел. Она замерла, словно не верила. — Ты... съел?.. — реакции не последовало. С каждой секундой всё отчетливее становилось, что это не шутка. И она не выдержала. Дина содрогнулась от всхлипа. Она прижала ладонь к лицу, пытаясь сдержать крик, а второй удерживала себя от падения, вцепившись в край стола до побеления рук. — Он справился, — выпалила она с гордостью. Слезы текли по её лицу. Будто было бы лучше, не сумей он так сделать. — Справился, — согласился Эрен. Его лицо не выражало эмоций, будто всё перегорело, и в топке остались только угли. — Почему этот Филин, — она выплюнула имя Крюгера с такой яростью, которой Эрен от неё не ожидал, — позволил им меня обратить? За что он выбрал мне эту ужасную долю?! Чем я заслужила тот ад?! Дина вскочила с места, глядя на юношу яростно. Внутри она понимала, что не Эрен был тому виной, но обида выплеснулась наружу словно цунами. От гнева темнело в глазах. Она рухнула на стул, придавленная виной. Волосы рассыпались по плечам, рот раскрылся, она хотела рыдать, но ей было просто больно. Тупая боль, которая давно должна была отболеть, но этого не случилось. — Всё прошлое привело вас в этот момент. И сейчас у вас есть шанс повлиять на судьбу элдийцев. Дина зажмурилась, потирая лоб. — Я... — выдохнула она, — мне все это уже не важно. Не удивительно, что так. — Это важно нам. У вас есть великая сила. На наш остров идёт огромный флот, с которым справиться будет тяжко. У вас есть способность, которая могла бы их остановить. — Какая? — бессильно прошептала она. — Титан. Дина вздрогнула, как ужаленная, а затем воззрилась на Эрена с удивлением. Это сменилось сначала неверием, затем — ужасом. Дина замерла, не в силах ответить. Эмоции измотали её, воздуха не хватало, и она начала тяжело дышать. — Мне нужно, чтобы ты всё рассказал, — попросила она, сглатывая сухость от нервов.

***

Наши корабли отплывали спешно. Им нужно было разминуться с флотом Хидзуру — это сражение мы не перенесём. Дина держалась в тени, словно граница между живыми и мёртвыми всё ещё проходила через неё. Слова она бросала редко, только Эрену, и в её голосе не было тепла, лишь грубое отчуждение. Казалось, всё её тело не хотело его видеть. Когда её взгляд случайно встречался с кем-то — там читалась только ненависть. Армин раздавал последние указания. Энни передала казначейство обратно, будто ничего и не менялось: только теперь в моём ведомстве был Эрен и Дина. Во избежание опасностей, с ними оставили команду Леви — эти ребята даже в самом ужасном случае должны были спасти наших шифтеров и забрать в стены. Если в порту разбить хидзурян не удастся, придётся отступать к стенам, и в прикрытие нужны умелые люди. Жана с новой командой отправляли в плавание. Смирение Жана на фоне радостных лиц его подчиненных заставляло задуматься. — Мы заключили пару торговых соглашений, — напомнил Армин, — тебе придется оповестить наших союзников о том, что в порту ожидается сражение, и мы не сможем принять товар. Я кивнула. Армин сделал шаг ближе. — Приглядывай за теми, кого Энни поставила за эти дни на высокие посты. Я не уверен, что они компетентны, — сказал он тихо. Я посмотрела на друга вопросительно. — Они лояльны к Энни, но это всё. Энни, будто чувствуя, что говорят о ней, подошла к нам. Впрочем, если она послушала мое предостережение о том, что её могут сместить, поставила доверенных лиц, то может, это и хорошо. — Твой отец передавал тебе кое-что, — я вытащила из-за пазухи свёрток, — говорил, что это может напомнить тебе о том, кем ты не была. Энни посмотрела на меня, будто желала задать какой-то вопрос, но произносить его не стала. — Спасибо, Аккерман. Флот отплыл, и внутри стало пусто. Армин, сосредоточенный донельзя, Энни, в своих мыслях. Жан, в глазах которого читалась лишь усталость от жизни. Конни и его неуверенность в собственных действиях. Они намеревались вести войну против всего мира. — Всё будет хуже, чем было. Я обернулась на голос Эрена. Он стоял поодаль, словно памятник самому себе. Все уже уходили, а солнце садилось. — Но мы сделали то, что могли. В его глазах я видела слабую усмешку. Кажется, он не считал так. Он посмотрел так, будто хотел что-то сказать — но передумал. Так было всегда. Когда знала больше всех я, то молчала, боялась всё испортить. А теперь, когда будущее в памяти Эрена — знает он, но также молчит. Только усмехается, будто мы боремся с ветром. За этой усмешкой и боль, и обида — я прекрасно знала, как ему обидно оттого, что я не выбрала его путь. Эрен ведь всегда таким был. — Я думала, все уже ушли. — Хотел попрощаться. Он глядел на корабли, но, кажется, поздно прощаться. Они уходили за горизонт. В голове всплыла ужасная мысль о том, что Эрен намерился умереть в этой битве. — Не вздумай сдохнуть, — пригрозила я. Я нахмурилась, но Эрена это только посмешило, — что ты задумал? — Да ничего. Как мне умереть, если ты всё ещё должна мне свой кофе? — Кофе? — переспросила я с удивлением. Вот уж припомнил, спустя столько времени-то. Впрочем, в последнее время его память поражала меня. — Кофе, — повторил Эрен, а следом развернулся и ушёл прочь. Я осталась одна.

***

Берег был устлан обломками кораблей. Разведчики кружили над ними, намеренные добить тех, кто еще попытается сопротивляться — но мало кто хотел, и мало кто пережил это. Многие потонули, корабли не успели подойти даже к шельфу. Дина утирала кровь из носа — её время обращения давно завершилось, она была готова рухнуть в обморок от бессилия прямо на месте. — Порядок? — спросил её один из разведчиков, подставляя плечо. Она кивнула. — Как звать тебя? — Эрд, — отрапортовал он. — Эрд, — повторила она со вздохом, — твое имя — это имя нашей родины. Гордись им, — слова Дины звучали как приказ. Мужчина усмехнулся и помог ей подняться. Впереди всё ещё шло сражение: Эрен занимался последними судами. Их желали доставить на берег в целости, именно поэтому бой затянулся. Мальчишка мог такое вынести — у него и опыта больше, и здоровья. Дина же была без сил. Отряд Леви ужинал у костра. От отряда осталось трое: Жан ушёл командовать своим отрядом, Марко умер. Остались старики: Леви, Оруо и Эрд. Под треск дров и теплые разговоры вполголоса даже солдатский паёк был вкуснее, но внутри было пусто. Госпожа Йегер не хотела разделить с ними ужин. Она и Эрен сидели в стороне. Ночной холод грыз кожу, а похлёбка жгла горло. — Мы здесь одни. Эрен опешил, когда услышал эти слова от Дины. — Не думаю, — фыркнул он, указывая на разведчиков, — что-то не так? Дина принялась мешать свою похлебку, создавая вид, будто ест, но вместо этого следила за разведчиками у костра. — Если мы сейчас сбежим, эти трое нас не догонят, — заметила она. Эрен отложил миску с едой. — Что это значит? — поинтересовался он, — Куда вы намерились бежать? Дина наконец посмотрела на него. — За сыном, — это должно было звучать как признание, но что-то внутри подсказывало Эрену, что её словам не стоит верить. — Соскучились по предателю? Дина отреагировала спокойно. Выходит, она и сама считала сына предателем. — Ты говорил, что мы могли бы избавиться от этой ужасной силы. Тогда людей перестанут обращать в титанов, а у элдийцев появится надежда. Эрен думал также. Но отрешённость Дины заставляла усомниться в её искренности. — И нам известно, кто имеет представление о силе прародителя больше, чем у нас. Это Зик. Зик, которому присел на уши его учитель, знавший поболее о природе титанов. Зик, который, как ты говорил, получал сведения Хидзуру о титанах. Вдвоём мы сможем добиться от него правды. Мы должны плыть туда. Эрен воззрился на неё с лёгкой паникой. — Мы отбили атаку. Парадиз защищен. Но этой суматохе никто не знает, что происходит в Либерио... нам нужно туда. Если Зик куда-то и отправился, то туда. Я должна его увидеть. Ему недолго осталось. Эрен знал, что Парадиз будет медлить. Микаса попытается отговорить, дождаться отплывших. Армин скажет, что это слишком рискованно. А Энни и вовсе пошлёт его куда подальше — она меньше всех желает избавляться от силы титанов. Ей это было необходимо. Пока они думают, Эрен может всё выяснить. Зику осталось недолго — это правда. Они не знают толком сколько, рисковать не хочется. Время играет против них, а сейчас — идеальный момент. Упускать не хочется. Даже если Дина надеется не на избавление от титанов, — и глупо считать, что этой женщине так уж важны эти титаны, когда одно имя сына заставляло её глаза наполняться надеждой! Даже если Дина просто желала увидеть сына перед смертью, и находила такие отговорки, в её словах была правда. Зик знал больше. Эрен мог пойти на этот риск, потому что знал мотив Дины. Эрен посмотрел с сомнением на Леви и остальных. Капитан всё еще был ранен и не вернул былую форму, но их опыта хватит, чтобы опасаться. Впрочем, против двух шифтеров они ничего не сделают. — Я разбужу вас ночью, — сказал Эрен медленно, — но если вы врёте... Он не договорил. Смотрел пристально и долго. Дина лишь усмехнулась на его ребяческую браваду. Этот мальчишка не знал жизни, и не узнает.