the truth is out there

Хван Йеджи — девушка, подобная рывку упрямого пламени, выброшенного в море. Пока волны вокруг пытались потушить её пылкое самолюбие и колкость, девушка лишь продолжала улыбаться им в ответ, смеясь назло неудачам. Назло трудностям, не перестававшим преследовать её на протяжении всей жизни. Она смеялась. Порывы волн, оставляющие на коже шрамы тонкого железа, никогда не были причиной перестать смеяться, горькая соль, глубоко прожигающая сердце, не была причиной, чтобы начать плакать. Жуткий ветер, сносящий многолетние деревья на своём пути, не мог остановить напористое пламя, напротив, делая его сильнее. Она привыкла всегда добиваться своего, а если кто-то ей приглянулся, то он наверняка станет красивейшей пешкой в её руках. Она, словно лиса, умело обводила людей вокруг пальца, заманивая в жуткие ловушки, порой становившиеся для страдальцев пыткой похуже смерти. Отрубленные пальцы, вырванные ногти или переломанные конечности — пустая банальщина, на которую не хотелось тратить времени. Самым увлекательным занятием всегда была ломка сердца, его перестройка под нужный именно ей лад, а затем неожиданное предательство или резкая перемена в поведении. Она очень хорошо разбиралась в психологии людей, манипуляции, маневрирование словами и прочие техники были её верными спутниками и самыми преданными помощниками, опирающимися прежде всего на её собственный ум. Её огненно рыжие волосы, пламенными волнами стекая по плечам, свисали вниз, касаясь белоснежной кожи девушки напротив. В глазах Йеджи она была прекрасна. Словно фарфоровая кукла, сошедшая с картин величайшего художника, она явилась к ней, заставив Хван желать большего, чем её сердце. Эти великолепно закругленные ресницы, обрамляющие прожилки загадочных серых глаз, скрывающих в себе так невероятно много тайн, пробуждали в ней настоящего садиста, который хотел бы забрать их себе в коллекцию. Идеальная оболочка для запутанного комка чувств внутри. — Ты всё ещё ненавидишь меня? Фраза, полная дерзости и абсолютного отсутствия уважения к «принцессе», повисла в воздухе. Не набирая значительных оборотов, Йеджи желала приблизиться к Шин, сначала заставив ту порыться в собственной душе, а затем отыскать истинный ответ сквозь плоть и кровь своего же нутра, сделать настоящее открытие для самой себя, докопавшись до льда, что обрамляет её сердце. Этот лед — он ведь так поэтично совместим с пламенем, пылающим в груди Йеджи, но как же быстро он может превратиться в его самую близкую погибель, если, конечно, сумеет потушить его. Рюджин осторожно вытянула руку вперед, касаясь мягкой кожи на шее Йеджи и запекшейся корочки крови от раны, оставленной ей самой. Выставив большой палец, она провела им по шершавой поверхности, наблюдая за этим словно художник за своим деянием. В их прошлую встречу её судорожно манила возможность лицезреть, как эта шея и всё тело девушки будет постепенно охладевать, конечности утратят способность к движению, а кожа постепенно лишится живого оттенка. Полагая, что такой исход будет для неё наилучшим, Шин позволила Йеджи рассмотреть в ней эмоции, а не холодный разум, запечатлённый в кукольной маске. Позволила ей притронуться к иной стороне собственной души. И, сама того не осознавая, была рада, что их встреча в этом мире состоялась в очередной раз. Была рада тому, что судьба подарила ей возможность вновь впиваться в эти пылающие глаза, предсказать дальнейшие действия обладателя которых было практически невозможно. — Такого рода вопрос мне задают впервые, — Рюджин совершенно спокойна, и Хван это прекрасно знает. — Обычно мои жертвы погибали до того, как успевали сказать хотя бы пару слов. Но подобных тебе… Их ещё не было. Изящно проведя кончиками пальцев по неровностям шеи девушки, она впилась в неё ногтями, при этом приложив самую малую долю своих усилий. Так, чтобы потом на коже остались красные отметины по обеим сторонам, но не более. — А знаешь, мне даже кое-что рассказывали про тебя, Йеджи, и я считаю, что прозвище «кровавая тень» ужасно обесценивает твои возможности. Сегодняшним утром после завтрака Лия — лучший информатор передала Рюджин бумаги с информацией о новой «звезде» в преступном обществе. В слухах её называли первоклассным наёмником, что с лёгкостью расправился бы со своим нанимателем, а также — «кровавой тенью». До смысла первого догадаться было довольно нетрудно. В действиях этого нового убийцы нет никакой последовательности или логики, по-крайней мере так было принято считать, поэтому его называли самым свободолюбивым убийцей, у которого нанимателя априори быть не могло. “ — Эти ублюдки всегда были падки на дешёвые метафоры и эпитеты.» А второе — прозвище появилось от сравнения «новичка» с «принцессой» Шин. Как всегда было известно, никто не упустил бы возможности выставить Шин в плохом свете, потому что их практически не было, а «кровавая тень» стала отличным для этого поводом. Её называли той, кто сможет поравняться с Рюджин и, конечно же, хотели агитировать на свою сторону в этой бесконечной войне, даже не подозревая, что может существовать и третья грань, отличная от двух остальных. — Ты ведь и есть та самая «тень»? — улыбнувшись с приоткрытыми губами, произнесла Шин. — Забавно, что тебя прозвали «кровавой», неужели настолько хотят, чтобы ты утонула в луже их собственной крови? А все остальные наконец бы поняли, что пытаться сравнивать кого-то со мной совершенно бесполезно… — А в этот раз ты более холодна, Рюджин. В глазах девушки напротив сверкнуло секундное любопытство. Яркая искра, отскочив в сторону пламени и сливаясь с ним, образовала бурный поток вопросов и сомнений, который Йеджи сдерживала в себе. До определённого момента. Чуть сузив глаза и приподняв левую бровь, обжигающим кожу взглядом она прошлась по телу Шин и добавила: — Я предполагала, что ледяное пламя ранит сильно, но теперь точно знаю, что происходит, когда лёд пропитывается ядом, — девушка перешла на шёпот, — а испытать его на себе… Я даже и надеяться не могла, что однажды мне это удастся. Она в очередной раз заставляла собеседницу задумываться над сказанным ею, создавая новую паузу в их словесной игре. Хван искренне наслаждалась каждой попыткой поразить Рюджин, пустив пылающую стрелу ей в сердце — это занятие казалось ей гораздо более увлекательным, чем то, что она делала чуть ли не половину собственной жизни. Преследования, драки, раны — она всегда считала физические активности гораздо скучнее умственных, где она могла в полной мере проявить себя. Сейчас же от её слов не просто зависела победа — её жизнь была поставлена на кон. Осознание этого заставляло кровь закипать в жилах, выставляя напоказ ту сторону Йеджи, что была зависима от адреналина. Девушка хотела потянуться ближе к Рюджин, когда пальцы той сильнее сжались на шее рыжеволосой. Хрип сорвался с её уст, а воздуху становилось всё труднее и труднее поступать в лёгкие. — Ты хочешь убить или соблазнить меня? — Шин легко могла приблизиться к лицу Йеджи, когда той приходилось оставаться неподвижной. Одно лишнее движение могло привести к исходу, пугающему своей очевидностью. «Жалкое зрелище». — Разве одно мешает другому? — тихим голосом с улыбкой, ни разу даже не дрогнувшей, спросила она. Облизав губы, Рюджин ухмыльнулась и приблизилась к Йеджи. — Нет, но у тебя не выйдет ни одного, ни другого. Чуть ослабив сжатые на шее пальцы лишь на одно мгновение, уже в следующее она снова прижала их к горячей гладкой коже и, надавив всем телом, толкнула Хван вперёд. Йеджи, в глазах которой потемнело от сильного удара головой об пол, зло прошипела, вновь начиная ощущать, как запасы воздуха постепенно покидают её. Рюджин душила её. Всё той же рукой она вжимала её шею в пол, при этом нависая над ней. — Я тут вспомнила, насколько болезненно было падать с крыши того плешивого бара, — Шин насмехалась над ней, специально оттягивая смерть жертвы и наслаждаясь её страданиями. — Ну как, нравится? — Ты слишком предсказуема, — выплюнула Йеджи. Тон девушки снизился, а голос стал не таким мелодичным и очаровывающим — Хван постепенно задыхалась, но при этом не выдавала ни капли беспокойства, словно знала, что для неё всё обернётся наилучшим образом. А последние силы она решила потратить на очередную колкость. — Даже в таком положении ты тратишь время на свои пустые разговоры, — с лёгкой ноткой разочарованности проговорила Рюджин. — Месть с твоей стороны оказалась такой банальной, — к горлу подступил несдерживаемый кашель, из-за которого ей не удалось закончить начатую фразу. Недовольно закатив глаза и цокнув, Шин наконец ослабила хватку и протянула: — Как же это скучно, рассуждения о мести приходят на ум только слепым дуракам, а я уже надеялась, что ты чем-то отличаешься от остальных. — Правда, госпожа Шин? Одной жалкой секунды хватило Йеджи, чтобы переметнуть карты в противницу и обернуть ситуацию в свою пользу. Будто наступил момент, которого она и ждала всё это время, а в особенности, когда решила начать донимать Рюджин глупыми разговорами на пороге собственной смерти. Почувствовав, что хватка второй ослабла, она перехватила её руку, оттолкнув от себя, а затем, чуть приподнявшись, бросила её на пол и нависла над ней. Шин, не ожидавшая, что девушка, ещё совсем недавно задыхающаяся, найдет в себе столько сил, оказалась повержена. — Столь резко туз обернулся шестёркой, м, скажи? Пальцы вдавились в запястья, тем самым обездвиживая руки Рюджин, слегка нахмуренные брови которой теперь смешались с легким удивлением, просматриваемым в глазах. — Даже не будешь дёргаться? — спародировав ту слегка расстроенную интонацию Шин, произнесла Йеджи. — Глупо пытаться, — кротко ответила Рюджин, не сводя глаз с девушки. Состроив удовлетворённую улыбку, Йеджи чуть прикрыла глаза и, не сказав больше ни слова, наклонилась и заключила губы Рюджин в свои. По всему телу будто пробежал мелкий токовый разряд, когда шероховатая поверхность губ Рюджин оказалась настолько близка к ней. Желание сделать Рюджин своей самой лучшей шахматной фигуркой смешивалось с вишневым вкусом помады на на её губах и бешеным темпом, с которым начало биться сердце Шин. Высвобождённая рука девушки была прижата к земле и безрезультатно пыталась ухватиться за идеально отполированную поверхность пола, пока Йеджи наращивала темп, явно не желая останавливаться на чём-то простом. Она чувствовала, как язык девушки сначала прошёлся по её губам, а затем проник внутрь, напористо заставляя её поддаться. Пальцы проминали кожу на щеке «принцессы» в такт поцелую, когда чувства и то, что сейчас происходило, шли совершенно вразрез друг другу. Рюджин предполагала подобный исход и считала, что на все сто процентов готова к нему, но когда он случился… Её рассудок словно затуманился, что-то внутри подталкивало её навстречу Хван, заставляло перехватить инициативу или же опять подчиняться только для того, чтобы этот момент продолжался. Противоречия пробудившейся страсти нагревали воздух в помещении, делая его невыносимо жарким, а пространство — слишком маленьким и душным. Вместе с наслаждением по телу распространялась дрожь — Йеджи до жути мастерски целовалась, как будто училась этому целую половину своей жизни. Эффект неожиданности, подаривший девушке внезапную нежность и остроту, был уникален, как и чувства, которые она испытывала, находясь рядом с Йеджи. Словно кусочками алого хрусталя, они плавились вокруг её сердце, строя убийственно обворожительную клетку ледяной глыбе. Когда Йеджи отстранилась, чтобы перевести дыхание, и хотела вновь поймать девушку в поцелуй, та подняла руку к её лицу и, вновь схватив её за шею, не позволила больше приблизиться к своему лицу, на котором уже была надета новая маска. — Признаю, твой план был безупречен, — начала Рюджин, — ты, в отличие от других решила подобраться ко мне настолько близко, насколько это возможно, и это могло бы дать ожидаемый результат, но ты кое-чего не учла. Справа от Йеджи послышались чьи-то шаги, а затем к виску приставили холодный металл и спустили курок. — Это мой магазин, и все работники в нем — прежде всего мои помощники. Йеджи поднялась, Рюджин последовала за ней, а девушка-консультант передала пистолет в её руки. Девушка уже самостоятельно направила пистолет в её сторону, как вдруг раздался громкий взрыв, заставивший всё здание содрогнуться. Вслед за этим последовало полное отключение света. Всё вокруг погрузилось во тьму, и только по тихому дыханию можно было определить, что в комнате в принципе кто-то был. — Плохие новости, госпожа Шин, — из темноты послышался насмешливый голос Йеджи. Рюджин чувствовала, что та не двигалась с места, всё ещё стоя перед ней. Помощница Шин тем временем отошла к двери и, нажав пару кнопок, включила резервное освещение. — Проверь, что там произошло, — приказала Рюджин, отводя пистолет в сторону и направляясь к двери, — мы пойдём за тобой. — Мы? — переспросила Йеджи, выдав очередной смешок. — А ты думала, что я позволю тебе остаться здесь? — язвительно переспросила Шин, вскинув брови. — Если это нападение террористов, то ничего не помешает мне использовать тебя как приманку, и уж поверь, я не упущу этой возможности. — Надеюсь, сейчас ты будешь более понятливой, Йеджи. — А ты полна противоречий, госпожа Шин, — заведя руки за спину и наклонив голову набок, сказала Хван, сверля девушку глазами сквозь тускло освещённую темноту. «Опять это обращение.» Дверь вновь распахнулась. Теперь уже Рюджин и Йеджи стояли на пороге, продвигаясь дальше. После сильного хлопка, вызванного взрывом, повсюду повисла мёртвая тишина, скрывающая в себе тайны неизвестности. В магазине не было ни единой души — все сотрудницы исчезли. Это насторожило Шин. Но помимо этого была ещё одна до жути пугающая деталь — в воздухе витал запах свежей крови. — Рюджин! В паре сантиметров от уха просвистел одинокий выстрел. В голове застрял звон, оглушивший её на несколько мгновений. Если до этого она могла различать очертания предметов около себя, сейчас вокруг была непроглядная темнота, ничего не было слышно, а жуткий звон в ушах отдавал ужасной головной болью. «Да что, чёрт возьми, тут произошло?» — хотела воскликнуть Шин, но собственный голос её не слушался, как и тело в целом. Она застыла в пространстве, лишь почувствовав как кто-то оттащил её в сторону от гибельного снаряда, толкнув в укрытие. Внутри начинала нарастать необъяснимая тревога, словно обволакивающая и погружающая её в события детства. Тик-так. Тиканье часов раздавалось всё громче. Шах и мат. Превращаясь и преобразовываясь, оно проникало в сознание, которое она постепенно начинала терять. По телу пробежалась дрожь, мгновенно начавшая усиливаться и перерастать в настоящую лихорадку. Такого ещё никогда не было… Никогда. До сегодняшнего момента.