the truth is out there

Из темноты перед Йеджи доносился чей-то голос, напевающий мелодию: «алая мугунхва расцветет за закате жизни и озарит сиянием фигуру смерти». Слова доносившиеся до девушки, отскакивали от пустого пространства вокруг и, доходя до неё, пробуждали в груди воспоминания многолетней давности. Эту странную мелодию она определённо знала, что подтверждала боль, пробудившаяся в груди после того, как она её услышала. Для обычного проходимца эти слова могли показаться полнейшей чушью, высказанной устами сумасшедшего, но Хван их поняла, а значит, человек перед ней мог оказаться одним из тех, кто знал «его». Человека, от которого она услышала их впервые. *** В детстве Йеджи всегда хотела походить во всём на своего старшего брата — Хёнджина. В её глазах он был просто идеальным человеком и, что уж там говорить, просто лучшим братом. Ведь почти половину своей доброй жизни он проработал в детективном агентстве, добросовестно отдавая свой долг народу. По его рассказам девочка составила образ героя-спасителя, который освобождал её и других законопослушных граждан от тех, кто им же и вредил. И помимо того, что он был умным и сильным, так ещё и внешность у него была, словно у настоящего принца из сказок, что отдаёт свою безграничную любовь народу. Однажды я обязательно стану такой же как ты, — гордо заявляла Йеджи, становясь в победную стойку. Подпирая руками бока, она словно становилась шире и сильнее, а значит, точно смогла бы справиться с любым преступником, если бы тот решил на неё напасть. И разумеется, Хёнджин, как самый любящий брат, всегда поддерживал младшую сестру в этом. Тем самым парень подкреплял образ красивой картинки работы доблестным полицейским, в который она слепо верила, считая, что все трудности будут подвластны ей, если она будет творцом справедливости. Йеджи на полном серьёзе считала, что все двери будут открываться перед ней, а люди станут уважать и устраивать целые пиры в её честь, ну а Хёнджин не видел в таких мыслях ничего плохого, считая их безобидными мечтами маленького ребёнка. Возможно, он хотел уберечь её от реальности, которая только и ждала момента, чтобы безжалостно расправиться с наивностью младшей Хван, но ничто не может длиться вечно, как и глупая детская мечта не может вести человека всю его жизнь. В тот день Йеджи как обычно проводила свободное время за чтением книг, выбранных ей самой несколько дней назад в школьной библиотеке. Она никак не ожидала, что ей в её то возрасте позволят взять для чтения книги по криминалистике, но была невероятно рада, когда никто не стал препятствовать её порыву узнать больше о своей будущей профессии. Слово «криминалистика» было услышано ей в одной из телепередач, и девочка сразу же начала ассоциировать его с детективами, а потому хотела найти о ней как можно больше информации. Шелест новеньких страниц перебивался со стуком капель за окном — тот вечер был необычайно мрачен и дождлив. И на самом деле Йеджи никогда не любила такую погоду. Гром, обычно сопровождаемый дождём, пугал её, особенно, когда дома не было никого, кроме неё. Сейчас она сидела на кресле с поджатыми ногами и держала в руках заветную книгу, перед этим закинув в камин дрова и собрав путающиеся рыжие волосы в высокий хвост. Йеджи недавно вернулась со школы, и каких-то тридцать минут назад хотела состричь эти дурацкие рыжие волосы под самый корень, потому что именно они напоминали ей о школьных издевательствах. Дети, что учились с ней, судя по всему не привыкли к тому, что кто-то мог отличаться по внешности от них, а поэтому решили, что будет справедливо устроить девочке групповой буллинг. Но ничего, когда она вырастет, то обязательно расправится с ними согласно законам справедливости. Хван хотела бы назвать их мелкими ублюдками, но, зная, что за такое её непременно накажут, решила промолчать и дождаться своего часа. Увлечённая чтением, она не услышала, как в двери провернулся ключ, и во внутрь вошла пара хлюпающих сапог. Разговор явно на повышенных тонах, который брат, видимо, вёл с кем-то по телефону, заставил её содрогнуться от неожиданности, ведь только сейчас девочка поняла, что теперь она не одна дома. Отложив книгу и соскочив с кресла, Йеджи, забыв надеть домашние тапочки, поспешила узнать, что же произошло, и быстрыми шажками направилась в прихожую. — Да как вы можете просто так избавиться от меня?! Дело, которое я сейчас веду… Нет, послушайте меня, я всё ещё веду его, — охрипшим голосом Хёнджин пытался достучаться до человека на другом конце звонка, на что тот ответил лишь парой долгих гудков и последующей тишиной. — За дело, которое я веду, больше никто не возьмётся… Да сука! — с уставшим отчаянием в голосе напоследок проговорил парень, отрывая телефон от уха и переводя взгляд на Йеджи. Этот взгляд, в котором развернулся целый сюжет, она запомнила на всю оставшуюся жизнь, — полный ярой несправедливости и желания бороться с ней, но отчаявшийся и решивший смириться с тем, перед чем он вновь оказался бессилен. — Брат, что случилось? Уже тогда светлые мечты и ожидания девочки начали рушиться, заставляя белёсую плёнку на глазах исчезать, открывая Йеджи боли реальности. Она поняла, что до этого момента абсолютно всё время была невероятно глупой и доверчивой, раз позволила старшему брату вбить себе в голову то, что в будущем для неё всё будет невероятно легко. Она позволила ему безбожно врать, а он воспользовался этим и забил её голову ненужной ерундой, от которой ей придётся избавляться на протяжении последующих нескольких лет. Слегка напуганный голос сестры тогда заставил парня прийти в себя. Глубоко вздохнув и убрав телефон в карман, он подошёл к девочке и сел перед ней на корточки, чтобы глядеть ей прямо в глаза. Тогда Хенджин попытался выдавить из себя что-то наподобие улыбки, а маленькой Йеджи стало даже немного тошно от того, насколько фальшиво и неестественно это выглядело. Наконец, он сказал: — Понимаешь, Йеджи, иногда плохие люди — это не только те, что когда-то покушался на людей, и они необязательно занимаются этим от плохой жизни. Фраза, адресованная той Йеджи, которой она была ещё каких-то пару минут назад. Наивной и глупой, той, что нужно объяснять, что на самом деле в нашем мире всё далеко не так гладко, как ей кажется. Но сейчас она уже была не такой, поэтому на слова брата лишь ответила: — Наверное, они делают это для собственной радости. По взгляду напротив было понятно, что девочка права как минимум на девяносто процентов. Прямо сейчас она поняла, насколько жесток мир, в котором она живёт, и насколько плохо её старший брат умеет скрывать эмоции. По-крайней мере перед ней. Настолько паршиво, что невероятно сильно хочется отвести взгляд. Что она и делает, когда не получает от него очередного ответа, а лишь тяжёлое молчание, камнем откладывающееся где-то далеко в груди. После того вечера с каждым новым днём Йеджи находила всё больше аргументов, подтверждающих, что полиции нет дела до обычных людей, деньги — вот он двигатель прогресса и корень прорастания коррупции повсюду и везде. Обычный гражданин, обратившийся в полицию, возможно, и мог получить какую-то помощь, но только в том случае, когда эта самая помощь не вредила каким-нибудь крупным преступникам, заставляя полицию переходить им дорогу. В этой ситуации — «извините» и «до свидания», на этом наши полномочия — всё. Дороже будет поломать себе спокойную жизнь под солнцем, нарушив это самое спокойствие у какого-нибудь преступника, готового заплатить любые деньги за него. А в другой ситуации и голову меньше морочить придётся и к зарплате прибавку в виде взятки получить можно. Детектив. Звучит гордо и маняще, в основном, из-за кинематографа, который строит у простых людей ложное представление о данной профессии. То самое представление, которое пытался дать маленькой Йеджи её старший брат, на своём примере показывая, как это «круто» и «престижно», бороться с преступностью. А на деле, количество полномочий, которыми он обладал, нося «гордый» статус детектива, было ужасно маленьким, даже близким к мизерному. Проще говоря, положение его было ничтожно, а слово его почти ничего не значило. Осознание всего этого размыло границы Йеджи между преступностью и полицией, заставив её начать задумываться о том, а не лучше ли иметь положение убийцы, но при этом не быть ограниченным правилами, сплошь и поперёк писанными в полицейском уставе? Эта мысль воодушевила её, побудив на создание собственной морали, гласящей, что тот, кто когда-то отнял чужую жизнь, не достоин иметь собственную. Так и построилась личность Хван Йеджи, что на протяжении половины собственной жизни наблюдала за тем, как увядает её единственный близкий человек, пострадавший от несправедливости жестокого общества. Но, несмотря на то, что какое-никакое положение среди людей было потеряно им, он не терял собственной гордости и никогда не позволял своей младшей сестре лицезреть то, что позволило понять бы, насколько плохим становилось его физической состояние в те дни. Однажды, словно предвидев свою скорую гибель, он рассказал кое-что Йеджи, фразу, которую тогда девушка сочла чистейшей глупостью. — Йеджи, то, что я скажу тебе дальше, однажды может спасти тебе жизнь, но до самого критического момента никто не должен узнать, что тебе известны эти слова: «Алая мугунхва расцветет на закате жизни, озарит сияние фигуру смерти. Человек, отнявший на пороге жизни, что отнял не человек более, а кровавая мугунхва». *** Неожиданный взрыв и последовавшее за ним отключение света во всем торговом центре заставил нехило так перепугаться Юну, тут же прижавшуюся к Лие, что сопровождала её всё это время. Девушки, только лишь отделившись от Рюджин, некоторое время походили по магазинам по отдельности, а затем — встретились, позволив себе просто немного времени вместе. — И почему в последнее время нас преследуют одни неудачи? — выпалила Юна, повышая голос на окружившую их темноту, словно это что-то могло изменить. Лия тем временем не проронила ни слова, продолжая осматриваться вокруг. Девушка пыталась разглядеть в темноте людей, которые могли бы воспользоваться их временной «слепотой» и напасть из-за спины, но удара почему-то так и не последовало. — Знаешь, Лия, а мне всё это напоминает кое-чей почерк, — словно догадавшись до чего-то, что было неизвестно подруге, проговорила Юна, понижая тон, и тут же почувствовала на себе пристальный вопрошающий взгляд Лии. — Ли Чеён — сестренка той девушки без имени, что вечно таскается за Рюджин. Насколько я помню, в прошлом она доставляла ей немало неприятностей, но из-за этого их договора, Рюджин так и не расправилась с этой занозой. — Это вполне может быть и она, и кто-то другой, не вижу смысла сейчас гадать, — сказала девушка в ответ и, резко оттолкнув Юну в сторону, сама отпрыгнула в другую. В следующую секунду на стене, перед которой стояла Юна, виднелся след от кинжала, опытной рукой брошенного прямо в девушку. Им повезло, что они находились в магазине, и можно было спрятаться за стендами с одеждой, но проблема была в том, что одна из них точно не имела с собой оружия, а что насчёт второй… Лия быстро достала телефон из сумки и напечатала Юне, спрашивая, нет ли у неё чего с собой, как вдруг послышался жуткий звук разрезания чьей-то плоти, и брызги ещё теплой крови упали прямо в сторону укрытия девушки. — Как мне повезло, что у меня был один шприц с собой, — из прохода послышался голос Юны, и Лия поспешила узнать, что же всё-таки там произошло. Выглянув, она обнаружила девушку, сидящую на корточках перед чьим-то телом, и смогла выдохнуть спокойно. Юна была главной по части ядов, и со стороны Лии было глупо полагать, что та не сможет постоять за себя. Мало того, что девушка была предусмотрительна, её тело было ловким и гибким, что позволяло ей с лёгкостью выбираться из самых неожиданных ловушек и, между прочим, выходить из них ещё и победительницей над тем, кто их соорудил. Их дуэт можно было считать идеальным, поскольку одна из них — Лия, могла добыть любую информацию, если того требовали обстоятельства, и точно знала, как её использовать, а также могла составить самый действенный план для той или иной ситуации, ну а Юна выступала в роли исполнителя, который непременно справлялся с каждой данной ей миссией без единого возражения. — Думаю, было бы хорошо найти Рюджин, — проговорила Юна, тут же получив одобрительный кивок от Лии. Набрав нужный номер, девушка приложила телефон к уху, ожидая, когда на той стороне звонка ей ответят. А Рюджин, тем временем пыталась разобраться с той идиотской ситуацией, в которой она сама оказалась. Схватившись на вешалку для одежды, девушка чувствовала как подкосились её колени, из-за ужасного головокружения, настигшего её вслед за звоном и болью в ушах. Хотелось упасть на землю и сжаться в комок до того самого момента, пока вся боль не пройдет, и Шин не сможет глубоко выдохнуть. Её совсем не волновал тот разговор, завязавшийся между Йеджи и новой особой, но одно она поняла точно — голос, который ей довелось уловить, был смутно знаком и словно принадлежал какому-то человеку из прошлого, которого сейчас она бы определить не смогла. Очертания предметов вокруг постепенно стали проявляться, но были похожими на волнистые линии, от вида которых ноги подкашивались ещё сильнее, создавая ощущение сначала полёта, а затем — качания по настоящим волнам. Состояние, вызванное каким-то жалким свистом брошенной в её сторону пули, было из ряда вон выходящим и совершенно не свойственным ей — главе преступной организации со стальными нервами и железной психикой. От осознания этого девушку вновь поглотило чувство собственной ничтожности, ужасно неприятно колющее внутри. — Ох, так я напала не на ту? — звонкий женский голос раздавался уже ближе, и Йеджи могла рассмотреть очертания объявившейся противницы. — Если ты целилась в «принцессу», то спешу тебя разочаровать, — она стоит прямо перед тобой, просто ты её пока не видишь. — Так ты одна из приспешниц Шин? Слышала, у неё есть подруги, и по-моему их звали Лия и Юна, но не надеялась нарваться на кого-то из них. Покачиваясь из стороны в сторону и словно идя по узкой перекладине, незнакомка приближалась к Йеджи, ни разу даже не шелохнувшейся и стоявшей ровно, как каменная статуя. На плечах незнакомки виднелась шубка, видимо, надетая для того, чтобы показать её собственный статус и подчеркнуть хороший вкус в одежде. Аккуратное личико обрамляли короткие пряди по обеим сторонам, а слегка приоткрытые губы улыбались. По взгляду, которым она рассматривала Хван, можно было понять, что она и вправду не имела представления о том, кто сейчас перед ней, что было только на руку Йеджи. Вот только, эти черты лица кое-кого ей напоминали, одну девушку, с которой ей приходилось не так уж и часто видеться. — А что если я и есть одна из них? Убежишь, поджав хвост, я буду только рада, — усмехнулась Йеджи, наклонив голову набок. Неожиданно для неё самой, ей оппонентка звонко рассмеялась, согнувшись пополам, и только через пару минут ответила ей, перед этим отдышавшись. — А ты очень смешная, может, будешь на моей стороне? — Разве можно ступать на сторону того, кто отнял, не зная его истинных намерений? — Сторону того, кто отнял, — задумчиво повторила девушка и спустя несколько секунд, словно поняв, о чем идёт речь, продолжила, — так ты об этом стихотворении, неужели ты считаешь себя отличной от других преступников? Теперь её голос посерьезнел, а светлое личико приняло более грубые очертания. Слова Хван определённо задели её, как задела бы колкость от раба, обращенная великой госпоже, великодушно позволившей ему занять место среди её многочисленных помощничков. Подняв пистолет в сторону Йеджи, она собиралась выстрелить, но только потом осознала, что перед ней уже никто не стоял. Ощущение присутствия перешло на спину, по которой тут же пробежали мурашки, начавшиеся на затылке, к которому был приставлен холод металла, готового в любой момент выстрелить. — Да, я считаю себя отличной от варваров, решивших, что можно лишать других жизни ради собственной забавы. Незнакомка вновь мерзко рассмеялась, заставив Йеджи поморщиться. «Так, нужно заканчивать с этим», — пронеслось у неё в мыслях, и, уже нажимая на курок, девушка услышала, как кто-то зовёт её, прося остановиться. Но уже было поздно. Йеджи выстрелила, избавив мир от очередной черствой особы, очерствляя при этом своё собственное сердце. Но вместо того, чтобы получить на это положительную реакцию и благодарность, девушка встретилась с тяжелым взглядом, что направила на неё Рюджин. — О, неужели «принцесса» наконец-то оклемалась, и как самочувствие? Пропало желание быть убитой пулей глупой незнакомки? Девушка в очередной раз цокнула и, собрав подол мешающего платья, присела на корточки над убитой, осматривая её и вновь убеждаясь в том, что девушка мертва. Она поздно пришла в себя, но в один момент поняла, что незнакомкой была Ли Чеён — сестра её безымянной помощницы в маске, жизнь которой Рюджин пообещала сохранить. И не просто пообещала, а подписала с ней согласие, в котором говорилось, что Шин ни при каких обстоятельствах не может подвергнуть жизнь Чеён опасности, и что она должна сама защитить её, если возникнет угроза её жизни. Ужасные условия, это факт, но Рюджин пришлось на них согласиться уже очень давно, а поэтому сейчас не было смысла пытаться их оспорить. Сейчас вообще не было смысла пытаться что-то сделать. Ведь убийство уже было совершено. — Чёрт, Ли Чеён, и почему тебе именно сейчас надо было прийти сюда, — проговорила она, поднимаясь на ноги и протирая точку между бровей. — Ли Чеён? — переспросила Йеджи, всё это время наблюдавшая за переменой эмоций на лице Шин. Рюджин бросила на девушку ещё один тяжелый взгляд сквозь темноту и, глубоко вздохнув, сказала: — Понимаешь, её просто нельзя было убивать, а теперь… — она махнула рукой, отворачиваясь от Йеджи и уходя вглубь магазина, вероятно, в поисках выключателя, отвечающего за весь свет в отделе. — То есть нужно было просто позволить ей пристрелить тебя? Хорошо, госпожа Шин, буду знать для следующего раза. — Иногда нужно просто не совать свой нос в чужое дело, Йеджи, — Рюджин нащупала выключатель за кассой, — неужели тебя в детстве не научили, что есть вещи, которые тебя не касаются? Свет был включён, и теперь можно было видеть всё, что произошло в магазине. Некоторые стенды были брошены на пол, рядом с ними лежало тело одной из помощниц Рюджин, той самой, которая передала ей пистолет, что сейчас держала у себя Хван. Шин вновь перевела взгляд на девушку, которая уже стояла рядом, наблюдая за ней, и впервые увидела в её глазах что-то вроде вины, промелькнувшей лишь на секунду. — Нужно разобраться с телами, — наконец сказала Шин, прерывая тишину, начавшую казаться неловкой. Отойдя в сторону, она достала из кармана телефон и набрала кому-то из своих помощников, говоря, что в торговом центре появилась работа, с которой нужно непременно разобраться. Затем она направилась к примерочным и, проходя мимо Йеджи, сказала: — У тебя тут ещё остались дела? Если ты приходила ко мне, то я не держу тебя, можешь идти на все четыре стороны. — А что если на тебя вновь совершат покушение? — возвращая себе свою привычную улыбку, ответила Йеджи и направилась вслед за Шин.