eve (нежность)

не подумай ничего плохого, но мы ещё не расстались, а я уже хочу увидеть тебя снова

      развалившись по полу, пазлы собирают (хочется каждый кубик переклеить-переиначить, чтобы первые буквы их имён всегда были рядом); хотелось бы всегда — им быть рядом.       уён пытается вспомнить первое пересечение, но выходит смазано и неясно: одно за одно цепляется и в итоге не поймёшь — что к чему, и то ли он однажды удивился, то ли его до этого ждали.       пока переставляет отдельные части, смотрит из-под чёлки.       сан серьёзный (пытается казаться таким; или не пытается — и все попросту ошибаются, потому что не знают: он первым понесётся вдогонку и в сугроб столкнёт. потом, правда, сам же руку протянет и отряхивать от снега будет. и чаем напоит, и в самые тёплые свитера укутает — и уён даже не знает, чего бы тот не мог). но прямо сейчас — напротив внимательно части крутит да подставляет найденные, неподдельно радуясь маленьким победам. собирается целое — его руками в том числе. собирается общее — оттого ценнее и трогательнее.       они друг другу ничего не говорили; просто следовали за невидимыми направляющими и взглядами обменивались. проверяли постоянно: так?       сан, наверное, более ответственно подходил к жизни и отвечал за себя — за всех, за каждого. у него под рёбрами красовалось нечитаемое пристанище, по долгу порою разглядываемое и так и не расшифрованное. размашистое и мир вокруг умещающее — казалось уёну средоточием уверенности. в том, что будет; в том, что резко не оборвётся. хотя всё существо его и было источником успокоения — кто не любит напоминания?       уён же за себя поручиться не мог; но за свои преданность и непокидание — безусловно. у него ведь кроме сердца ничего и не было.       и теперь, разлеглись рядом, не придумалось ничего лучше, нежели привстать и в один ползок рядом оказаться. без предупреждения оплести талию, а затем как боднуть — что сан еле успел ладонь выставить. завалившись назад, хлопнул своими ресницами да так и запищал: тяжело не — когда тебя за живот цапают.       с каждой секундой краснея всё ниже, приноровился и инфаркты ловить: от того, как возвращался к сдавленному смеху младший и щекой жался вместо зубов острых.       потом — целовал в солнечное сплетение, меж ключиц и из рук не выпускал; держал крепко-крепко — так подходяще и замертво       (пасть было бы кстати).       и зачем работа, если не даёт улечься на плечо и за затылок укусить?       но так не плохо, наверное:       — ведь если всегда рядом — надоест?       — не надоест, — и уже сан в макушку целует, ответно обнимая и шею щекоча словами; уён смеётся высоко и по-настоящему — они как будто опять только встретились;       и правда ведь,       они       друг для друга       любимые