Жертвы и охотники

Майкл придерживал волосы Корделии, которую уже добрых полчаса выворачивало наизнанку с короткими передышками на вдох и мучительный глоток воды. Взъерошенный, как мокрый воробей, раздувшийся, словно жаба перед прыжком, он казался сейчас свирепым, как голодный росомаха. «Милый и страшный одновременно», – как в шутку говорила Делия в редкие минуты ссор. И вот сейчас ему отчаянно хотелось показать ведьме, какой он страшный, как хочет разорвать ее на части прямо здесь и сейчас. Но вместо этого Майкл осторожно собрал ее волосы в небрежный хвост, нежно поглаживал по спине и со всей лаской, на которую был способен, шептал, что скоро это закончится, и она сможет отдохнуть в теплой постели. К счастью, они уже были в ванной их номера. Секундное раздражение вспыхнуло, когда Делия потеряла сознание, тут же сменившись ледяной паникой. Еще никто не отключался вот так, буквально у него на руках. В прошлый раз, когда Верховная рухнула в обморок в Готорне, вокруг была толпа народу, и они быстро сообразили, что делать. Сейчас же Майкл похолодел от ужаса, когда ведьма не пришла в себя ни от холодной воды, ни от резкого запаха нашатыря, ни от легких похлопываний по щекам. В голове уже рисовались картины смерти от передозировки или отравления с летальным исходом. Минут через пять безуспешных попыток вернуть Корделию в сознание, Антихрист попытался использовать легкое колдовство, одновременно вспомнив, что, вообще-то, умеет воскрешать мертвых. Эта мысль немного успокоила его, и как раз вовремя – его измученная зазноба открыла глаза. — Как ты, милая? — едва выговорил Майкл, не позволяя ей встать и надавливая на плечи, чтобы она оставалась в постели. Он внимательно осматривал ее лицо и глаза, пытаясь понять, чем она могла отравиться. — Майкл, — еле слышно прошептала ведьма и прикрыла глаза. — Что случилось? Почему так… плохо? — Как именно тебе плохо, малыш? Где болит? Что ты чувствуешь? — с некоторым остервенением начал расспрашивать он. — Ты что-то ела? Принимала наркотики? Аллергены? Какие-то травы, чтобы обезвредить меня? — все же спросил и об этом, хоть мысль об этом и причиняла почти физическую боль. — Тошнит, — только и ответила Корделия и попыталась свесить ноги с кровати. — Где здесь туалет? Не дождавшись ответа, Делия, шатаясь, направилась к заветной двери, чуть не упав от резкого движения. Майкл цокнул и, не терпя возражений, проводил ее, бережно усадил на колени и приготовился ждать, пока эта чертова интоксикация закончится. Поначалу она лишь рычала «не смотри на меня», но потом успокоилась и полностью сосредоточилась на процессе. Когда все закончилось, Корделия поднялась, прикрыла рот рукой и, не глядя на Майкла, пулей вылетела в ванную. Он лишь закатил глаза – чувство брезгливости или отвращения были ему почти неведомы. На черной мессе он проделывал вещи и пострашнее, чем держать чьи-то волосы, пока того рвет. Парень сбросил с себя пиджак и рубашку, оставаясь в одних брюках, и рухнул на постель. Раскинув руки, Майкл уставился в потолок. Стоит ли поговорить с Делией начистоту и рассказать ей, кто он такой? А то, если она из-за него так травится какой-то гадостью и планирует продолжать в том же духе, то отправится на тот свет быстрее, чем доберется до истины. «Нам нужно выстроить тщательно продуманную стратегию и разработать план действий на случай, если Корделия что-то заподозрит», - слова Ганнибала всплыли в памяти как нельзя кстати. Их встречи и книги, прочитанные Майклом, давали о себе знать, и парень хотя бы научился глубоко дышать во время прилива эмоций. А где вдох, там и выдох, и замедление сумбурного потока переживаний, и робкие мысли, пробивающиеся сквозь ширму образов, где Лэнгдон собственными руками душит эту проклятую ведьму. Действительно, если сейчас попытаться честно с ней поговорить, то он просто разозлится и, в лучшем случае, уйдет, а в худшем посадит Делию на цепь и будет держать ее там, пока она не смирится с происходящим. Лэнгдон кровожадно хмыкнул, с трудом подавляя садистическую животную натуру. Картина в голове будоражила. Корделия вышла из душа, облаченная в огромный белый халат, который по умолчанию имелся в каждом номере отеля. Она выглядела уставшей, распаренной и, к удивлению парня, ничуть не испуганной. Женщина на миг улыбнулась ему и села рядом, немного покраснев. — Прости меня за то, что тебе пришлось такое увидеть, — неловко сказала она и отвернулась. — Лучше бы ты извинилась за то, что нажралась какой-то дряни, — резко ответил Майкл и тут же повернул ее к себе. — Корделия, мне никогда не будет противно, что бы ни происходило с твоим организмом, — твердо произнес он, не давая ей снова отвернуться. — И да, я согласен закрыть эту тему, пока ты окончательно не превратилась в одно красное пятно, — слегка улыбнулся он и чмокнул ее в нос, но тут же вновь стал серьезным. — Лучше расскажи, почему это случилось с тобой? Корделия не отвела взгляд, не начала нервно перебирать пальцами, не затараторила – ни единого признака страха или лжи. Сердце даже не дрогнуло. Она лишь тяжело вздохнула и накрыла его щеку ладонью. — Я пыталась понять, какие травы и как на меня действуют, чтобы немного замедлить процесс… — Корделия замялась, не договорив. — Какой процесс? — сначала не понял Антихрист, но, увидев тень обреченности на ее лице, оцепенел. — Пожалуйста, не делай такое лицо, — взволнованно попросила ведьма и взяла его руки в свои. — Это только началось, и я думаю, что еще несколько лет… — Ты увядаешь? — едва слышно переспросил парень, не веря своим ушам. — Только начинаю, — поспешила заверить Корделия. — Пока почти незаметно. Вот и ищу способы немного укрепить иммунитет. Никто из моих девочек еще не готов, даже если одна из них уже начинает расцветать. Я ведь не просто так упала в обморок тогда, когда ты проходил испытания Семи чудес. Мы с тобой привязали это к тому, что ты следующий Верховный, но… — Можешь не продолжать, — отрезал Майкл. На миг в его голове воцарилась пугающая тишина, а затем — невероятно громкий поток мыслей, от которого захотелось сорваться с места и бежать, лишь бы не чувствовать, как в очередной раз рушатся все его планы. Черт, как он мог забыть, что Корделия, в отличие от него, не бессмертна?! Как мог пропустить тот факт, что она при первой же возможности падает в обморок и утирает кровь под носом?! Только началось?! Да это уже серьезный симптом! Майкл начал стремительно нарезать круги по комнате, не слыша, что ему пытается сказать Корделия. Так… Дышать! Дышать! Он начал с агрессивных, но глубоких вдохов, а затем добрался и до выдохов. Делия молчала, понимая, что ему нужно время. «А вдруг это ложь?» — эта мысль засияла в голове спасительным светом. Удивительно, как он только что искал признаки лжи в ее поведении и как сейчас хотел, чтобы она лгала.                                                                  

***

Видит Бог, да и Сатана тоже, Корделия не хотела так грязно манипулировать. Она говорила почти правду: действительно начала увядать, но особых эмоций по этому поводу не испытывала. Не пристало Верховной распускать нюни из-за естественных процессов. Так заведено, что одна Верховная сменяет другую, первая умирает, и так далее. Она не имела права выражать обиду, страх или боль по этому поводу. По крайней мере, Корделия ни за что не позволяла себе задумываться о том, что переживала в глубине души. И вот сейчас, глядя на Майкла, она ощутила некоторое облегчение, смешанное с уколом совести. Майкл всем своим видом выражал безумный спектр эмоций: от замешательства и отрицающей усмешки до печали и гнева. На короткий миг Верховная позавидовала ему, потому что он мог позволить себе такие чувства. Однако больше всего Делия испытывала адский стыд. Сначала намешать в себя всего подряд, потому что она никогда не знала меры из-за своей маниакальной любви к перестраховке, а потом изрыгнуть все это на глазах у любимого человека, который к тому же мог в момент раскрыть ее план. И вдобавок ко всему давить на жалость своей будущей кончиной. Но она выбрала именно такой путь, потому что любая другая ложь не прозвучала бы так убедительно и вряд ли вогнала бы Майкла в ступор. И пусть ей было больно видеть его боль, пусть ей было непривычно играть в любовь и отбрасывать в сторону все свои принципы, Делия решила, что больше не может позволить себе быть слабой. Не может плакать, не может расклеиваться и показывать, что о чем-то переживает. Ее голос звучал уверенно, плечи держались прямо, не стремясь подняться к ушам от напряжения, а сердце, усилием воли и магии хозяйки, оставалось невозмутимым под пристальным взглядом любовника-антихриста-возможного кровавого убийцы. И когда Корделия приготовилась успокоить Лэнгдона и уложить его спать, чтобы потом просто полюбоваться на него и попытаться хоть что-то выяснить, он все-таки смог ее всполошить. — Кто это? – ледяным тоном спросил парень. — Кто…? — Кто расцветает? Из твоих девочек? Хочешь, я убью ее?